Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Камень владычества (№1) - Колодец тьмы

ModernLib.Net / Фэнтези / Уэйс Маргарет, Хикмэн Трэйси / Колодец тьмы - Чтение (стр. 32)
Авторы: Уэйс Маргарет,
Хикмэн Трэйси
Жанр: Фэнтези
Серия: Камень владычества

 

 


Хотя паломники совершали утомительное восхождение на вершину, рассчитывая получить совет, монахи никогда не давали советов. Никому они не говорили, что нужно поступить тем или иным образом. Они не владели искусством предсказания и не могли заглядывать в будущее. Однако им было доступно все прошлое, и потому они многое знали о движении сердец и умов людей. И не только людей — монахи знали прошлое эльфов, орков и дворфов. Приходящим к ним за советом монахи рассказывали, что некто сталкивался с подобной проблемой, например, лет семьдесят назад и решал ее таким-то способом или убеждался в ее неразрешимости; но при этом другой человек тридцать лет назад столкнулся с чем-то похожим и вышел из затруднительного положения, используя другой способ. Поскольку большинство людей убеждены, что таких сложностей и затруднений, как у них, никогда и ни у кого не бывало, слова монахов воспринимались без должного внимания и не считались особо полезными. По этой причине, а также из-за трудностей пути число паломников всегда было небольшим.

Самим монахам приходилось постоянно совершать путешествия вниз и обратно. Они ездили на выносливых и крепких осликах, которые не отличались быстротой передвижения, зато были исключительно надежны и всегда без приключений доставляли седока к месту назначения. Когда монахи отправлялись во внешний мир записывать происходящие события, их сопровождали телохранители.

Телохранители принадлежали к племени людей, называемых омара. Они давно жили в горах, поклонялись монахам и почитали их. Для человека этого племени не было большей чести, чем оказаться одним из немногих, избранных монахами для путешествия во внешний мир, и взять на себя ответственность за охрану странствующего монаха и при его жизни, и после смерти, если таковая наступит в пути. Если монах умирал в пути, священной обязанностью его телохранителей было доставить тело в монастырь, где ему предстояло занять надлежащее место в Каталоге. Люди племени омара были такими же рослыми и сильными, как орки. Если бы было возможно скрещение рас, это племя вполне посчитали бы потомками орков и людей.

Телохранителями становились самые высокие и сильные мужчины и женщины племени омара. Каждый из них проводил на службе десять лет, начиная с двадцатилетнего возраста, затем оставлял службу. Телохранителям жаловали участок земли, небольшое стадо овец или коз и дом. Они пользовались неизменным уважением соплеменников. Их приглашали на совет племени. Нередко бывшие телохранители становились вождями племени.

Процессия, спускавшаяся с гор, представляла собой удивительное зрелище. Восседая на послушном ослике, ехал маленький щуплый монах. Его кожа, ставшая ярко-коричневой от чая, была испещрена татуировкой — записью событий. Монаха окружали несколько здоровенных мужчин и женщин ростом не ниже семи футов, облаченных в кожаные доспехи и вооруженных толстыми копьями размером с молодые дубки.

Личности монахов считались священными. Всякий, кто дерзнул бы напасть на монаха или его телохранителей, был бы проклят не только богами, но и Пустотой. Монастырь управлялся пятью драконами, которые редко показывались на глаза. Любой человек или сообщество, любой город или селение, повинные в безвременной смерти монаха, рисковали познать страшную месть пяти драконов.

Монахи настолько глубоко знали прошлое и понимали взаимосвязь событий, что были способны безошибочно предсказывать грядущие события, отчего некоторым казалось, будто они умеют заглядывать в будущее. Всякий раз накануне важных событий в том месте появлялся кто-то из монахов, дабы их записать. Иногда монахи прибывали туда, где, казалось бы, ничего значительного не происходило. И только потом люди понимали, что то или иное событие явилось поворотным.

Почти год прошел с тех пор, как Дагнарус стал Владыкой Пустоты, о чем в монастыре были сделаны соответствующие записи. Почти полгода назад Хельмос отправил трех Владык с просьбой вернуть части Камня Владычества, принадлежащие эльфам, оркам и дворфам. Орки и дворфы наотрез отказались возвращать их части. Эльфы все еще пребывали в молитвах, делали подношения и играли в иные игры с умилостивлением богов, однако Хельмос прекрасно понимал, что и они не отдадут свою часть Камня Владычества.

Теперь четверо монахов, возглавлявших Орден Хранителей Знания, призвали к себе одну престарелую монахиню. На самом деле монахов, возглавлявших Орден, было пятеро, но пятый появлялся исключительно редко и только в тех случаях, когда мир стоял перед угрозой серьезной беды. Четверо терпеливо ожидали прибытия на эту встречу пятого. Но он все не появлялся. Они еще на некоторое время отложили начало встречи, постоянно поглядывая на пустой пятый стул и надеясь. Однако он так и не появился, что и было засвидетельствовано на руке монахини, приглашенной на эту высокую встречу.

Монахиню звали Табита. То была подвижная старуха ста восьмидесяти лет от роду. Как и все монахи, она была из расы людей. Хотя монастырь не накладывал никаких ограничений на происхождение и здесь с готовностью принимали любого, кто имел серьезные намерения посвятить свою жизнь записи исторических событий, монахов из других рас было совсем немного. Все расы, даже те, кто с предубеждением относился к людям, уважали монахов и выказывали им свое громадное почтение. Однако эльфы обнаружили, что чай, продлевающий жизнь людей, сокращает жизнь эльфов чуть ли не на двести лет. Дворфы, хотя им и нравилось странствовать по свету, не были настроены записывать события. Орки, привыкшие уповать на всевозможные знамения, не отличались свойственным историку бесстрастием. И потому большинство монахов составляли люди.

Табита почти достигла конца отпущенного ей срока жизни. Она была самой старшей среди нынешних монахов и пользовалась наибольшим уважением. Ее тело покрывала татуировка с записью всех важных событий, происходивших у нее на глазах. Среди этих событий было рождение короля Тамароса, записанное на голени левой ноги Табиты. Татуировка покрывала все ее тело и даже лицо, настолько испещренное морщинами, что большинство записей на нем прочесть было почти невозможно. Но после смерти ее кожа должна была натянуться и стать гладкой благодаря чаю, предохранявшему тело от разложения.

Самая макушка бритой головы Табиты была еще чиста, как голова младенца. На макушке монахи записывали наиболее важные события, свидетелями которых им довелось быть. Пока такого события в жизни Табиты еще не произошло. Монахи помоложе шептались, что только когда макушка головы покроется записью, монахиня посчитает труд своей жизни законченным и сможет спокойно умереть.

Быть может, подобные разговоры дошли до глав Ордена, а может, верховные монахи предполагали, что развитие событий примет именно такой, чрезвычайно серьезный оборот, и ждали момента, чтобы отправить Табиту для записи.

— Табита, — обратился к ней Огонь, ибо каждый глава был известен только под именем стихии, которой служил.

Огонь был облачен в оранжево-красные одеяния.

— Настало время отправляться в Виннингэль, — сказал он.

Табита по очереди склонила бритую голову перед каждым из четверых, не забыв оказать почести и отсутствовавшему пятому. Она ждала, что ее призовут.

— Я отправлюсь туда немедленно, достопочтенный Огонь. Благодарю за честь, — добавила она.

Табита не отличалась высоким ростом, а чай и значительный возраст сделали ее еще ниже. Стоя перед четырьмя верховными монахами, хрупкая, щупленькая и высохшая монахиня больше напоминала куклу из кукурузных листьев. Одежда Табиты была самой простой — длинный кусок материи, обернутый вокруг тела, — и чем-то напоминала саван. Монахи этого монастыря никогда не надевали плащей или более теплых одежд, какой бы холодной и суровой ни была погода. Чай давал телу необходимое тепло.

— Армия Дагнаруса уже находится на марше, — сказал Воздух, чьи одежды были небесно-голубого цвета. — И это большая армия, состоящая из эльфов и людей, среди которых есть и свирепые дикие воины из племени тревинисов. Из-за величины армии она движется медленно. Тебе должно хватить времени, чтобы добраться до Виннингэля раньше их.

— Ворота Виннингэля закрыты и охраняются, — добавила Вода, одежды которой были зелеными. — Порталы запечатаны, чтобы ни один чужеземец не проник в город. Поскольку другие расы отказались вернуть свои части Камня Владычества, король Хельмос утратил доверие к своим бывшим союзникам и более не стал просить их о помощи. Нынче в Виннингэле никому не дозволяется путешествовать через Порталы, поскольку король опасается, что эльфы, дворфы или орки могут захватить таких людей и выдать их Дагнарусу.

— Окрестные крестьяне побросали свои дома и бежали под защиту городских стен, — сообщила Земля, одетая в коричневое. — Но король Хельмос ждет твоего прибытия, и когда ты и твои телохранители достигнете ворот Виннингэля, их непременно откроют.

Четверо монахов и Табита посмотрели на пустующий стул, словно надеясь увидеть на нем пятого, однако стул оставался пустым. Табита поклонилась каждому из четырех, показывая, что понимает и принимает сообщенные ими сведения.

— Возможно, ты окажешься в гуще ужасающей битвы, какой еще не знал Лерем, — угрюмо произнес Огонь. — Я не хочу преуменьшать грозящей тебе опасности.

— Я понимаю, — спокойно ответила Табита. — Я готова к этому. Если богам будет угодно, у меня, прежде чем умереть, хватит времени записать происходящее.

— В провожатые мы выбрали самых лучших и сильных людей племени омара. Обе армии пообещали беспрепятственно пропустить вас, но неизвестно, что может приключиться в хаосе войны.

— И это мне понятно, — сказала Табита. — Честно говоря, я очень устала от жизни и была бы рада занять свое место в Каталоге.

— Да пребудет благословение богов с тобою, — разом проговорили все четверо и поклонились Табите, которая, в свою очередь, тоже поклонилась им.

Лязг металла и громкий тяжелый топот свидетельствовали о том, что телохранители из племени омара уже собрались на монастырском дворе и готовились отправиться в путь. Табите не требовалось собирать вещи, ибо у монахини не было личного имущества. Когда монахи путешествуют, они не заботятся о пропитании и ночлеге. Эти заботы ложатся на плечи телохранителей и тех людей, кого они повстречают по пути.

Простившись с четырьмя монахами, Табита направилась к стойлу, чтобы выбрать ослика. Ей особенно нравился один — смирный серый ослик, и Табита надеялась, что никто из монахов не отправился в путь на ее любимце.

Монахиня оказалась в проходе, отделявшем здание монастыря от конюшен. Там постоянно царил сумрак. Свет загораживала вершина горы, нависавшая над монастырем, а также сам монастырь. Сюда не попадал ни один солнечный луч. Снег, выпадавший зимой, лежал здесь даже летом, когда в монастырских садах цвели под солнцем цветы.

Табита дошла до конца прохода. Впереди уже виднелись стойла, когда дорогу ей преградила тень. Старуха подняла голову.

Перед ней стоял монах. Он был высок и сухощав. В отличие от других он был полностью закутан в черное; черная ткань скрывала даже его руки. Табита не увидела его лица, только глаза, внимательно смотревшие на нее из темноты и вместе с тем казавшиеся частью темноты. Табита не сразу поняла, что это глаза, приняв их сначала просто за часть общего узора темноты.

В монастырь она попала в десятилетнем возрасте и за все сто семьдесят лет, проведенных здесь, ни разу не видела пятого монаха. Однако Табита сразу поняла, кто перед нею, и потому глубоко и почтительно поклонилась.

Пятый монах не произнес ни слова, которое, впрочем, все равно заглохло бы в плотной черной ткани, скрывавшей нижнюю часть его лица. Протянув закутанную в черное руку, он опустил ее на бритую голову Табиты.

Даже для тела, кровь которого согревал чудодейственный чай, прикосновение этой руки оказалось холодным. У Табиты поползли мурашки по коже, она вздрогнула. Монахиня стояла со склоненной головой, не решаясь ее поднять. Потом монах убрал руку. Табита простояла, не подымая головы, еще какое-то время. Только когда тень исчезла и впереди, в самом конце прохода, вновь появился солнечный свет, монахиня поняла, что осталась одна.

Итак, она получила благословение пятого монаха. Пустота коснулась ее. Глубоко взволнованная и исполненная благоговения, Табита подошла к стойлу. К ее великой радости, служителям уже сообщили, на каком из осликов монахиня предпочла бы отправиться в путь. Серый любимец Табиты был оседлан и терпеливо ждал.

* * *

Армия Дагнаруса, Владыки Пустоты, двигалась к Виннингэлю. Общая численность армии составляла тридцать тысяч солдат. В это число входили воины Дункарги под командованием их короля, дяди Дагнаруса, и эльфы, которыми командовал генерал, присланный Защитником. Сюда же входили воины тревинисов, всегда готовые сражаться, не важно во имя чего и на чьей стороне. Однако сейчас тревинисы рассчитывали утвердить свои права на спорные земли. Определенную часть войска составляли наемники, привлеченные под знамя Дагнаруса деньгами и обещанием богатой добычи.

Наемников вел Шакур — командир настолько суровый и беспощадный, что любой, даже самый беспринципный наемник, воевавший лишь из любви к золоту и обращавший мало внимания на приказы, способный с одинаковой легкостью салютовать командиру и тут же нанести ему удар в спину, — даже это отребье вытягивалось и почтительно склоняло головы при появлении врикиля.

Армия почти год простояла лагерем на обширных, покрытых густой травой равнинах, что начинались сразу за городом Далон-Рен на восточной границе Дункарги. Дагнарус и не собирался скрывать мощь своей армии; наоборот, он выставлял ее напоказ, хорошо зная, насколько важно сломить дух врага. Знал принц и о том, что шпионы Хельмоса следят за ним, и был даже рад их появлению. Пусть потом вернутся и красочно опишут королю, какая сила угрожает Виннингэлю. Пусть жители города пребывают в постоянной тревоге, грызущей их сердца. Пусть купцы перестанут приезжать в Виннингэль. Торговля придет в упадок, а с нею и все остальное хозяйство. Пусть столица ослабнет изнутри — тогда ее будет легче захватить.

Дагнарус намеренно откладывал поход на Виннингэль. Когда ему удалось ускользнуть от Мабретона, все с минуты на минуту ожидали, что он вернется и осадит город. Дагнарус самодовольно усмехался, предоставляя защитникам Виннингэля потеть от напряжения, стоя на башнях и вглядываясь вдаль. Сам он в это время неспешно муштровал свою армию. Как-то раз он действительно объявил сбор, приказал собрать все необходимое и нагрузить повозки. Казалось, еще немного, и армия двинется на Виннингэль. Шпионы принца доносили, что слухи о приближающейся армии достигли столицы и жители спешно запасают провизию, готовясь к осаде. Дагнарус узнал, что крестьяне побросали поля неубранными, а на городских стенах полно солдат. В последний момент он сообщил войскам, что то была проверка их готовности. На следующее утро солдаты, как обычно, занимались на поле шагистикой.

Подобный трюк принц проделал еще дважды. Поначалу это развлекло солдат, но теперь они начали потихоньку сетовать и злиться. Дагнарус был не в состоянии дальше сдерживать их пыл, да этого ему теперь и не требовалось. Он знал то, что знали все: так называемые союзники Виннингэля отказались вернуть их части Камня Владычества.

Город был вынужден рассчитывать только на свои силы и со страхом всматриваться в западную часть горизонта. Постепенно страх сменится усталостью, а та — отчаянием. Еще бы: осажденный город, а враг находится в... сотне миль от него.

К концу лета, когда с полей убрали урожай и войска принца могли раздобыть в житницах и хранилищах все, что им требовалось, Дагнарус отдал приказ готовиться к походу. Все знали, что на этот раз никаких обманных маневров не будет.

— Мы ударим с двух сторон, — объявил принц своим генералам, собравшимся в его шатре, над которым реяло черное знамя. — Вот здесь и здесь, — ткнул он пальцем в карту, разложенную на большом столе.

Дагнарус был в своих черных блестящих доспехах, но без шлема. Командиры должны видеть его лицо, чувствовать его неотступную и яростную решимость. Рядом с принцем стояла Вэлура в доспехах и шлеме. Ее лицо видели немногие, и они потом сожалели об этом, поскольку ее прекрасный, но дьявольски отталкивающий облик преследовал их во сне. Вэлура всегда находилась при Дагнарусе, являясь его телохранителем.

Сильвит давно перестал быть камергером принца. Теперь он исполнял роль адъютанта Дагнаруса и его связного с отрядами эльфов. Он помогал сглаживать многочисленные мелкие трудности и преодолевать непонимание, неизбежное в отношениях между двумя расами. На этой встрече Сильвит исполнял обязанности переводчика.

В шатре присутствовал и Гарет. Он собрал под своим началом чародеев и колдунов, принявших Пустоту. Еще недавно презираемые и преследуемые окружающими, которые либо знали, либо догадывались, кто они есть на самом деле, эти бродячие маги нашли в армии Дагнаруса не только защиту от преследований. Здесь к их способностям отнеслись с уважением и щедро одарили. Хотя по возрасту Гарет был среди них самым молодым, по части знания магии Пустоты он считался старейшиной; ведь он изучал ее с детства, тогда как другие приступили к этому лишь в зрелые годы. Впервые в жизни все вокруг, включая и Дагнаруса, относились к Гарету с уважением.

— Часть наших сил нападет на город с севера. Наши противники ждут, что мы ударим отсюда, и мы не станем их разочаровывать. Основные силы их обороны также сосредоточены в северной части Виннингэля.

— А как же иначе, ваше высочество? Действительно, это единственное направление, откуда мы можем атаковать, — заявил генерал эльфов, даже не потрудившись скрыть свою презрительную усмешку. — С других сторон город защищают отвесные скалы и водопады. Маги наглухо закрыли Порталы, и через них нам никак не проникнуть. Но я категорически возражаю против расщепления наших сил! Нам понадобится каждый солдат. Когда нам придется пробивать брешь в обороне северной стены, мы, вероятно, пожалеем, что не располагаем вдвое большей армией.

— Я сказал: удар по двум направлениям, — уже жестче повторил Дагнарус. Холодные, темные глаза принца смотрели неподвижно. — Мы нанесем удар по северной стене. Пусть думают, что это — единственное направление нашего удара. Но настоящий удар обрушится на город вот отсюда.

Палец принца указал туда, где извилистой линией была помечена широкая и быстрая река Хаммеркло.

— Да вы с ума сошли! — презрительно воскликнул эльф, ничуть не убоявшись злобного взгляда Дагнаруса. — Уж не собираетесь ли вы заставить нас нырять в водопады? Прикажете захватывать город, разбившись насмерть о скалы, торчащие внизу? Или вы рассчитываете выпить реку? — насмешливо добавил генерал.

Офицеры подобострастно засмеялись шутке своего командира.

— Как раз это я и собираюсь сделать, — серьезным тоном ответил Дагнарус.

Он бросил взгляд на Гарета. Тот поклонился. Смех эльфов стих. Их лица помрачнели.

— Я не желаю связываться с магией Пустоты, — заявил генерал эльфов.

— А я и не стану просить вас об этом, — ответил Дагнарус. — Ваши войска вместе с отрядами Шакура ударят с севера, оттянут на себя силы противника и будут удерживать их.

Генерал продолжал придираться к замыслу принца и, наконец, покинул шатер, даже не сказав, будут ли он и его воины принимать участие в наступлении. Формально эльфы сражались не за Дагнаруса, а за Защитника, о чем они постоянно напоминали принцу. Дагнарус не раз подумывал о прочности союза с эльфами и заставлял Сильвита обсуждать с ними каждую мелочь.

Спустя несколько часов после встречи Сильвит вернулся в шатер Дагнаруса.

— Генерал Урул согласился с вашим замыслом, ваше высочество, — сообщил эльф. — Все его придирки были вызваны главным образом необходимостью спасти свое лицо перед подчиненными. Я сделал ему несколько незначительных уступок, от которых будет легко отказаться, если вы пожелаете. Он более не станет вам противиться.

— Пусть проваливается в Пустоту вместе со всеми эльфами, — пробормотал Дагнарус, выпивая бокал вина. — К тебе это, разумеется, не относится.

Сильвит поклонился и молча налил его высочеству очередной бокал.

За минувшие месяцы Дагнарус сильно пристрастился к вину. Возлияния начинались, едва он просыпался, и продолжались до той минуты, когда последний бокал кое-как погружал его в сон, который не брал трезвого принца. Все видели, что он не пьянел, сколько бы ни выпил, а пил он столько, что обычного человека это давно бы свело в могилу. Вино никогда не веселило Дагнаруса, никогда не пробуждало искру света в его потемневших глазах и не расцвечивало губы улыбкой. Похоже, принц даже перестал наслаждаться вкусом вина и просто залпом проглатывал бокал за бокалом.

Гарету часто думалось, что Дагнарус словно вливает вино в Пустоту. В ту самую Пустоту, которая стала Дагнарусом.

— Твои чародеи готовы? — спросил Дагнарус, опустошая бокал и протягивая руку, чтобы наполнить его снова.

— Да, ваше высочество, — ответил Гарет, с трудом удержавшись от того, чтобы сделать Дагнарусу замечание насчет пьянства. Но, к сожалению, он знал: любые его возражения против чрезмерных возлияний принца принесут больше вреда, нежели пользы. В прошлом подобные возражения либо вызывали гневную тираду со стороны Дагнаруса, либо принц замыкался и вообще не желал говорить. — Должен сказать, ваше высочество, что колдовство такой силы, насколько мне известно, еще никогда не совершалось. Я не представляю себе ни его последствий, ни того, чем оно может обернуться в будущем. Каждый маг будет вынужден вложить в него все свои силы без остатка. После совершения колдовства мы настолько ослабнем, что очень долго не будем способны ни на какие магические действия. Возможно, кому-то из нас это будет стоит жизни.

— Возможно, это будет стоить жизни нам всем, — возразил Дагнарус. — Если ты до сих пор не понял, в этом и состоит риск войны.

Принц вскинул голову. В глазах вспыхнул огонек, который не удавалось зажечь даже вину.

— Неужели твои драгоценные колдуны — просто шайка трусов?

Гарет вздохнул.

— Я только хотел поставить вас в известность. Если вы прикажете нам совершить это немыслимое колдовство, то в дальнейшем мы можем оказаться для вас совершенно бесполезными.

— После того как вы произнесете все свои заклинания, совершите это колдовство и оно окажется действенным, — Дагнарус сделал особый упор на последнем слове, — все твои маги и чародеи могут отправляться в Пустоту. Победа достанется мне.

Гарет знал, что вторая его просьба будет и вовсе бесполезной; он только рискует вызвать у Дагнаруса новую вспышку гнева. Но он пообещал себе ради Хельмоса хотя бы попытаться заговорить с принцем об этом.

— Ваше высочество, осмелюсь заметить, что следовало бы предупредить вашего брата о том, что мы намереваемся сделать, предоставив ему возможность сдать город. Вы спасете тысячи жизней.

Дагнарус засмеялся. В его пьяном смехе не было ни проблеска веселья. Смех принца был резким, отрывистым и давил на уши. Куда легче было бы снести его гнев, чем слышать этот дьявольский смех.

— Ты и впрямь думаешь, что мой любезный братец сдастся мне? Уступит трон «демону Пустоты»? Какой же ты дурень, Меченый! Неудивительно, что я держу тебя при себе. Ты — единственный, кто еще способен меня развлекать. Надо было сделать тебя шутом, а не мальчиком для битья.

Гарет поклонился и вышел из шатра. Он был настолько сердит, что не решился продолжать разговор. Гарет прекрасно понимал, что Дагнарус прав. Хельмос никогда не сдастся. Почтенный Маг не знал, кто из братьев злит его больше: Дагнарус, говорящий правду, или Хельмос, отказывающийся ее видеть.

В ту ночь, накануне выступления армии, Гарет лежал на своей койке, слушая, как Дагнарус и Вэлура переговариваются вполголоса. Они строили планы правления Виннингэлем: король Дагнарус и королева Вэлура.

Наконец голос Дагнаруса умолк. Гарет знал, какую картину он застанет в шатре принца, если вдруг туда заглянет, и она отнюдь не способствовала его душевному покою. Он увидит женщину-врикиля, облаченную в черные блестящие доспехи, которая стоит над постелью своего любимого и охраняет его хмельной беспокойный сон.

* * *

Капитан Аргот разыскал Хельмоса в башенной комнате, которая некогда была любимым местом короля Тамароса, а теперь стала прибежищем для его сына.

— Ваше величество, армия Владыки Пустоты наконец выступила в поход.

— Вы в этом уверены? — поднял голову Хельмос.

Сейчас он здорово напоминал отца, сидевшего в окружении книг и пергаментов. За несколько прошедших месяцев Хельмос сильно постарел и в свои тридцать с небольшим выглядел почти так же, как Тамарос в его восемьдесят.

— Да, ваше величество.

Хельмос слабо улыбнулся.

— Я мог бы сказать, что даже рад этому известию, хотя грех радоваться войне, неизбежно несущей смерть и разрушения. Тем не менее, — он глубоко вздохнул, — я буду действительно рад, когда все это кончится. Необходимо созвать остальных Владык.

— Я уже взял на себя такую смелость, ваше величество.

— Мы встретимся сегодня вечером и примем окончательные решения. Каков боевой порядок войск принца?

— Вот здесь-то я и замечаю некоторую странность, ваше величество, — сказал Аргот.

Он подал знак своему офицеру, который вышел вперед и, получив одобрительный кивок короля, освободил пространство стола от книг и разложил на нем карту.

— Согласно донесениям, основное ядро его сил, включая и армию эльфов, движется, как и ожидалось, по Виннингэльской дороге, намереваясь нанести удар по городу с севера. Это ядро возглавляет врикиль, в прошлом — дезертир из рядов нашей армии, превратившийся затем в безжалостного убийцу. Его имя — Шакур. Тюремщик сообщил, что принц Дагнарус и маг по имени Гарет освободили Шакура из заключения. Это произошло незадолго до Трансфигурации принца. В течение нескольких дней принц держал Шакура взаперти в каком-то помещении, после чего никто уже не видел узника живым.

Хельмос вздрогнул и сильно побледнел.

— Несчастный, — тихо произнес он. — Я прочел о врикилях все, что сумел найти. Какие бы жуткие и отвратительные преступления ни совершил этот человек, он не заслужил столь чудовищной участи. Но вы сказали, капитан, что вам что-то показалось странным. Памятуя то, что вы говорили мне прежде, можно было ожидать, что Владыка Пустоты нападет на Виннингэль с севера. По вашим словам, это единственно возможное направление, откуда он сможет ударить. Поэтому необходимо сосредоточить наши силы на северной стене.

— Да, ваше величество, я помню свои слова, — сказал Аргот, хмуро глядя на карту. — Однако сейчас у меня начинают появляться сомнения. Принц Дагнарус был лучшим и наиболее одаренным полководцем, под началом которого мне доводилось служить. Он знает, он просто не может не знать, что лобовая атака на северную стену имеет крайне мало шансов на успех. Если он осадит город, запасов провизии у нас хватит на несколько месяцев. При разумном их расходовании мы сможем продержаться всю зиму. Мы не испытываем недостатка в воде. Сразу за городом начинаются поля, где негде укрыться от зимних ветров. Длительная осада достанется принцу и его войскам намного тяжелее, чем нам. Ему не продержаться долго. Так почему же он решил пойти на такой риск?

Лицо капитана Аргота стало еще более хмурым. Он словно ожидал, что карта подскажет ему ответ, и рассердился, не получив его. Капитан с такой яростью уставился на карту, как будто перед ним был пленный, не желавший выдавать ценные сведения.

— На что рассчитывает принц? — произнес он сквозь зубы, адресуя вопрос самому себе.

— Полагаю, капитан, вы переоцениваете стратегические способности принца, — сказал Хельмос. — Когда-то Дагнарус действительно был талантливым полководцем, но это было до того, как Пустота высосала из него все доброе и светлое, оставив его душу темной и пустой. Я много думал об этом и пришел к выводу, что Дагнарус даже не стремится захватить Виннингэль. Он стремится обрушить на наши головы чудовищные несчастья, какие только ему по силам, нимало не задумываясь о том, чего это будет стоить ему самому и его сподвижникам.

Капитан Аргот и его офицер переглянулись. Они оба служили под началом Дагнаруса и если более и не восхищались принцем, то сохранили уважение к нему как к стратегу.

— В том, что вы говорите, ваше величество, есть определенная доля правды, — сказал капитан, не желая открыто противоречить королю. — И все же...

— Говорите откровенно, капитан. Я — не знаток военного дела. Здесь я полагаюсь на ваши советы.

— Хорошо, ваше величество, — с напряжением в голосе произнес Аргот. — Как доносят наши разведчики, сам Владыка Пустоты в этом марше не участвует. Он исчез вместе со значительной частью своих войск. Во всяком случае, мы так считаем.

— Вы так считаете? — Хельмосу явно было не по себе. — Можете объяснить подробнее?

— В том-то и дело, ваше величество, что здесь много неясного. Принц очень умен. Он не стал скрывать от нас, что собирает армию, однако ему удалось скрыть ее численность. Разведчики видели в лагере принца марширующих солдат, но их форма и знамена постоянно менялись. Наши шпионы терялись в догадках: то ли они видели одного и того же солдата в нескольких местах, то ли это действительно разные солдаты. Единственная часть армии, о которой можно говорить с уверенностью, — это силы эльфов. Помимо этого, ваше величество, поступают сообщения, что принц собрал вокруг себя большое количество чародеев и колдунов, связанных с Пустотой. В горах испортилась погода — там все заволокло каким-то странным густым туманом, хотя в это время года туманов в тех местах обычно не бывает. Весьма вероятно, что туман возник не без помощи магии, чтобы скрыть передвижение принца.

— Но если принц и часть его армии движутся через горы, чего они надеются достичь? — требовательно спросил Хельмос. — Ведь этот путь все равно приведет их к северной стене. Город с двух сторон окружен отвесными скалами, а с третьей — рекой. Сколько бы приверженцев Пустоты ни служило принцу, они не смогут дать его солдатам крылья, чтобы те перелетели через стены, или на время превратить их в рыб!


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27, 28, 29, 30, 31, 32, 33, 34, 35, 36, 37