Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Маг Рифмы (№5) - Мой сын маг

ModernLib.Net / Фэнтези / Сташеф Кристофер / Мой сын маг - Чтение (стр. 19)
Автор: Сташеф Кристофер
Жанр: Фэнтези
Серия: Маг Рифмы

 

 


— Ага, только нынче я торгую, — кивнул Рамон и присел на корточки рядом с Луко. — А я просто так ничего не отдам задаром.

Луко взревел и бросился к отцу Мэта.

Рамон вскочил и отбежал в сторону. Луко повалился на землю и разрыдался.

— Тебе не отобрать у меня свой порошок, — покачал головой Рамон. — Хочешь получить — плати.

Луко полез в карман.

— Нет, деньги мне не нужны, — сказал Рамон. — Сведения выкладывай.

— Ладно, ладно, спрашивай, чего тебе надо! — всхлипывал Луко. — Только дай хоть пакетик нормальный!

— Сначала ответишь на вопросы. Итак, откуда взялся этот новый наркотик?

— От Гролдора! Болтают, будто у него банда своя — шайка троглодитов с АК47, ну вот, а они раздают наркотик на улицах!

— Гролдор? Гролдор... — нахмурился Рамон, как бы пытаясь припомнить. — А я думал, что главный наркоделец в нашем городке, тот, по кличке Крэкер. Он не возражает, что ли?

— Попробовал бы он возражать! Да эта новая штука — «магия» называется, так она ж покруче «крэка» и даже героина будет!

— Значит, и старые привычки остаются, и новая появляется, — заключил Рамон. — Ну а Крэкер что же?

— Он подрался с Гролдором круто подрался. Болтали, что все там быстро вышло. Гролдор, ясное дело, не сам на драку пошел — подставил кого-то. Ну а когда копы приперлись — уже все, там только два трупа валялось на улице — они друг дружку пристрелили. А Гролдору хоть бы что — чистенький.

Луко поежился — то ли от воспоминаний, то ли от наркотической «ломки».

— Да, припоминаю, — кивнул Рамон. — Что-то я такое читал в газетах насчет разборки наркодельцов. Итак, он завладел территорией, а остальные банды решили с ним не связываться.

— А чего бы им с ним связываться? Он их всех купил, — буркнул Луко. — Раздал всем «дури» на продажу, но каждой банде четко сказал, где ихняя территория и чтобы они друг к дружке не лезли. «Тики», было дело, на «кровавиков» наехали, но тут Гролдоровы «мышцы» подключились и всех на землю уложили. — Луко снова поежился. — Этот засранец все знал — когда и где «тики» нападут на «кровавиков», хоть те и сами не знали.

— Похоже, он прямо-таки их мысли читал, — задумчиво протянул Мэт.

— Стало быть, с тех пор никто ни у кого покупателей не переманивал, верно? — уточнил Рамон.

— Да ты че, старик! Двоих «тиков» то угробили!

— Но у всех банд дела шли хорошо?

— Еще как! Гролдор им велел цену не задирать — болтал, что так больше продаваться «дури» будет, а оно так и вышло! К этой штуке с одной дозы привязываешься, как к «крэку». С час ты просто торчишь, потом еще весь день в кайфе, а с утра проснешься — и снова охота!

— Ясно. В общем, ты в отличной форме и можешь где-то денег стащить, чтобы заплатить за завтрашнюю дозу, — перевел на нормальный язык высказывание Луко Рамон. — Но что-то я не слышал, чтобы полиция кого-то арестовывала, Луко. Как же это?

Луко расхохотался.

— А эта «дурь» не запрещена! И близко даже — ни в одном списке не значится! Уж я и не знаю, как это вышло, да только копы ее крутили-вертели по лабораториям, а ничего там не нашли — соль какая-то и все тебе! Так что копы ничего сделать не могли! Ни с Гролдором, ни с его «мышцами», ни с покупателями! — Луко вымученно улыбнулся. — Ушлый он, Гролдор-то этот.

Мэта передернуло — Луко сказал это так, словно прославлял героя.

— Ну да, — кивнул Рамон. — Всего-навсего соль, а возносит тебя к Небесам и низвергает в Пекло.

С этими словами Рамон посмотрел на сына. Мэт хмуро кивнул.

— Эта «магия» — настоящая магия или нечто созданное с помощью магии.

— Конечно, иначе мое заклинание не лишило бы этот Порошок силы, — подхватил Рамон. — Разве это не значит, что «магия» могла быть произведена в Меровенсе?

— Произведена в Меровенсе, а Найробус нашел какой-то способ, с помощью которого переправляет эту дрянь в наш мир и делает так, что «магия» начинает действовать. — Мэт широко раскрыл глаза. — Значит, существовала не только связь между двумя мирами! Существовала связь между мной и тем местом, где я когда-то жил! Вот почему я так легко в первый раз попал домой! Прости, папа... Такое ощущение, будто я на всех вас напустил чудовище!

— Не ты, — покачал головой Рамон. — А кто-то, кто использовал тебя.

Луко ухмыльнулся:

— Это запросто.

Рамон резко обернулся и смерил Луко презрительным взглядом. Ему пришлось отвернуться, чтобы сдержаться и не наговорить мальчишке лишнего.

— Если эта гадость произведена в Меровенсе, если Найробус постоянно держит канал связи открытым, значит, с помощью нашей магии мы могли бы обезвредить эту дрянь даже в Нью-Джерси!

Луко метал гневные взгляды, однако желание получить наркотик пересилило.

— Ну ладно, скажу! — выкрикнул он. — Этот старый жулик завязал мне глаза и повел. У меня башка закружилась... я чуть не грохнулся... только он меня держал и заставлял идти. А когда повязку снял, так я уже туточки оказался — вон в тех холмах, и он мне автомат всучил и на вас показал.

— Что за старый жулик? — небрежно поинтересовался Рамон.

— А тот, который снабжает Гролдора «дурью»! Тот, который разгуливает в костюмчиках за две тыщи баксов и шляпах за пятьсот!

— А борода у него какая? — поинтересовался Мэт.

— Ой, такая вся аккуратненькая! Усики подбритые и на подбородке чуток. А тебе это на фиг сдалось?

— Имя у него есть — у этого старого жулика? — напирал Рамон.

— Найробус! — брызгая слюной, прошипел Луко. Мэт вытянулся в струнку. Его обдало жаром. Важно было сделать первую верную догадку, а все остальное цеплялось за нее.

— Зачем ты пошел на это, Луко? — мягко спросил Рамон. — Я ведь всегда с тобой обращался по-хорошему. И Мэтью тебя никогда не обижал, хотя и было за что, Бог свидетель. Зачем вы с дружками распугивали моих покупателей? Почему ты пытался убить нас?

— Никому не дам одолеть меня в моем квартале! — прошипел Луко.

— Зависть и месть, значит? Этого маловато будет. Почему еще?

— Почему? А вы-то как думаете, почему? Потому что этот старик, Найробус, сказал, что даст нам целую кучу «дури», если мы это сделаем.

Рамон кивнул.

— И неплохо снабдил тебя перед тем, как перетащил сюда.

— Да нет, немножко совсем — токо чтобы «ломка» прошла! Сказал, что кокнет меня, если я еще наглотаюсь, пока вас не прикончу.

— Значит, Лакшми была права, — вздохнул Рамон. — Ты — гашишинн.

— Что ты такое болтаешь, эй? — выкрикнул Луко. — Я тебе сказал, чего ты хотел. Отдай мне «магию»!

— Ладно, договорились, — кивнул Рамон, нарисовал в воздухе какую-то фигуру и что-то пропел по-французски. Луко напрягся, вытаращил глаза, но его зрачки стали крошечными, а потом веки опустились, он обмяк, задрожал и радостно вздохнул.

Мэт возмущенно отвернулся. Отец обернулся к нему:

— Он такой тощий, Мэтью, щеки ввалились!

Мэт кивнул.

— Та дрянь, которой его пичкает Найробус, позволяет отбирать у парня жизненные силы в любое время, когда только Найробус этого пожелает, — отбирать медленно, но верно. — Мэт горестно покачал головой. — Знаешь, порой я сам себя ненавижу за то, что оказываюсь прав.

— Да, — вздохнул Рамон. — Все, как ты сказал. В нашей округе появился новый наркотик, и местные банды вдруг перестали колотить друг дружку. Вместо этого хулиганы начали издеваться над соседями, «питаться» их страхом и гневом, а через них смог «питаться» этими чувствами и Найробус.

— А что было за это время в новостях, папа? Это повсюду происходило или только в нашем городке?

— Повсюду, Мэтью, — во всех крупных городах. Полиция поначалу обрадовалась — банды прекратили разборки, и жертв стало меньше. А потом статистика грабежей поползла вверх, и полиции стало худо, как никогда, потому что горожане стали жить в страхе.

— А еще удивляются, почему люди так стремятся перебраться за город! — Мэт грустно покачал головой.

Рамон взглянул на Луко. Тот перестал дрожать. Взгляд его стал отсутствующим, губы разъехались в идиотской улыбочке.

— Надо приглядывать за ним, — заключил Рамон. — Вот что, Мэтью. Насчет этого наркотика. Как думаешь, можно ли его полностью нейтрализовать?

— Конечно, точно так же, как это только что сделал ты. Но так же может поступить и Гролдор. Как только он обнаружит, что наркотик не действует, он поймет — стряслось что-то неладное и пропоет контрзаклинание.

Рамон нахмурился:

— Хочешь сказать, что до того, как нейтрализовать наркотик, надо нейтрализовать этого Гролдора?

— Это было бы вполне резонно.

— Но не пошлет ли тогда Найробус на его место другого колдуна? Или кого-нибудь из подручных Гролдора завербует?

— Подручные — скорее всего местные гангстеры, — задумчиво протянул Мэт. — Не сомневаюсь, Найробус непременно отправит кого-нибудь сменить Гролдора, но все же на это уйдет какое-то время, пока-то он найдет достойную замену. Может, ему даже придется этого кандидата обучать. Но я могу и ошибиться — может, у Найробуса куча колдунов в резерве, но все же у меня такое ощущение, что вся его колдовская гвардия работает строго на своих местах. Один — в Нью-Джерси, другой — с войском, осаждающим Бордестанг, а остальные — с армией махди.

— Ты уверен?

— Чистая интуиция пока.

— От интуиции даже у нас дома отмахиваться не стоит, а уж тем более в этом мире, — согласился Рамон. — Как бы то ни было, похоже, нам придется смотаться домой и разобраться с этим Гролдором, верно?

Мэт сглотнул подступивший к горлу ком. Ему стало страшно. Столкнуться с наркодельцом, располагавшим вооруженной бандой, — это само по себе паршиво, так вдобавок еще эта встреча должна состояться в мире, где Мэту не помогла бы магия...

Но тут он вспомнил, что некоторые его заклинания пусть слабо, но все же срабатывали в Нью-Джерси и что Найробусу хочешь не хочешь, а надо держать канал связи между двумя мирами открытым. Мэту следовало придумать, как воспользоваться природными магическими силами Меровенса в Нью-Джерси, и если и было на свете место, которое так сильно нуждалось в этом...

— Да, папа. Нам придется отправиться домой.

* * *

Савлу пришлось признать: когда надо, он способен выглядеть весьма устрашающе, а сейчас ему как раз этого и хотелось. Очнувшись, Бейдизам увидел ярко пылавший очаг и длинноволосого, бородатого мужчину с орлиным носом.

Мужчина, зловеще ухмыляясь, склонился над ним. Его лицо освещали только отблески огня.

Колдун выпучил глаза, на миг похолодел от страха, но тут же побагровел от злости и забормотал проклятия, которых, впрочем, не было слышно, поскольку рот Бейдизама был плотно заткнут кляпом. Руки колдуна дергались, он пытался двигать ими — безуспешно, руки были крепко связаны у него за спиной.

— Терпеть не могу тех, кто пугает женщин, — с отвращением прошипел Савл. — Обожаю смотреть, как они мучаются.

От леденящего взгляда Савла Бейдизам перестал корчиться и замер. А Знахарь вынул из очага кочергу. Конец кочерги раскалился докрасна. Савл плюнул на кочергу, прислушался к тому, как она зашипела, и сокрушенно покачал головой.

— Не разогрелась еще как следует.

Швырнув кочергу обратно в очаг, он обернулся к побледневшему как полотно колдуну.

— Видишь ли, у меня к тебе есть несколько вопросов. Не хотелось бы делать тебе больно... ну, только если это уж очень сильно понадобится, сам понимаешь...

Он просунул руку под бурнус Бейдизама и дернул колдуна за ногу — не сильно, но в том месте, где нужно. Колдун застонал от боли.

Савл тут же отпустил его, но пояснил:

— Это я еще легонько дернул — просто показал тебе, что к чему. Если бы я по-настоящему дернул, ты бы корчился от боли час, а то и подольше, даже после того, как я отпустил бы твою ногу. Древние греки и современные фабы располагают массой полезных сведений по анатомии, а еще больше об этом знают люди, обитающие на Дальнем Востоке, — кое-что такое знают, что...

Бейдизам что-то неразборчиво прорычал.

— Понимаю, это очень грубо — просто сила, никакой магии, — кивнул Савл и взял в руки кусок толстой веревки. — Вот так будет поизысканнее.

И Савл принялся читать нараспев какие-то глупые стишки, страшно при этом гнусавя и изо всех сил стараясь, чтобы в стихах соблюдалась ритмика, размер и рифма. Одновременно Савл завязывал один за другим узлы на веревке.

Глаза Бейдизама выпучились. Заклинание было ему знакомо — или напоминало что-то. Он в страхе замычал и снова принялся вырываться из связывающих его пут.

— Ты не бойся, — успокоил его Савл. — Больно не будет, я только...

Тут распахнулась дверь, в темницу хлынул свет. На пороге стояла Химена.

Она воскликнула:

— Знахарь! Что же ты делаешь! Ты же целитель, а не мучитель.

— Это верно, — согласился Савл. — Вот только никто, кроме целителей, не знает, как по-настоящему сделать больно: так что...

— Нет! — Химена решительно шагнула к Савлу и вырвала веревку из его рук.

— Может быть, этот человек хотел меня обесчестить, но он все-таки человек, а не зверь!

— Это ваше личное мнение, — упрямо возразил Савл.

— Пусть пытками занимается тот, кто служит Злу!

— Ну хотя бы немножечко! — взмолился Савл. — Пусть подышит негодяй мерзкими миазмами! Пальцы на его ногах пускай скрючит спазмами!

Пальцы на ногах у Бейдизама скрутило судорогой.

Он взвыл.

— Как же тебе не стыдно! — воскликнула Химена. — Мы должны действовать убеждением, а не пытками! — Она оттолкнула Савла и уселась на жесткую лежанку.

Стащив с Бейдизама туфли, она начала массировать его ступни, напевая по-испански нежную, успокаивающую колыбельную. Бейдизам облегченно застонал, а Савл, стоявший у стены темницы, сердито сверкал глазами.

— Прости моего друга, — мягко проговорила Химена. — Твои приставания ко мне разозлили его, пожалуй, еще больше, чем меня. — В конце концов, ведь Бейдизам не знал, кто стукнул его по голове — так пусть думает, что это был Савл. — Не думай, я по достоинству оценила твои похвалы моей красоте, — с улыбкой добавила Химена; она казалась сейчас скромной девушкой, смущенной лестью мужчины. — Но я не лгала тебе, когда говорила о верности франкских женщин — о такой верности, какую бы и мусульмане ценили в своих женах. Я должна свято чтить законы брака, как мне велит моя вера, — должна, дабы спастись! Вера укрепляет меня, и я сохраню верность моему мужу, какие бы мне ни грозили испытания. Даже если мне захочется, я не изменю ему. — Она опять улыбнулась, дав Бейдизаму созерцать всю нежность, все желания, какие в ней пробудили воспоминания о Рамоне. — Но я этого не хочу, потому что люблю моего мужа, и сейчас я люблю его еще больше, чем тогда, когда мы только поженились.

Бейдизам смотрел на Химену в буквальном смысле слова как зачарованный. Он не мог знать испанского языка, на котором разговаривали в другом мире, не мог догадаться, что та песенка, которую пела Химена, поглаживая его сведенные судорогой пальцы, на самом деле была заклинанием, предназначенным для того, чтобы испытываемая Бейдизамом страсть отступила и преобразилась в поклонение.

Именно в поклонение — чтобы Бейдизам смотрел на нее, словно на стоящую на высоком пьедестале статую.

— Позволь, я выну кляп у тебя изо рта, — вполголоса проговорила Химена. Пора тебя пожалеть. Ты, наверное, испытываешь страшную жажду. — Химена склонилась к колдуну и вытащила кляп у него изо рта. От ее близости Бейдизам весь дрожал, но как только губы его смогли сомкнуться, он перевернулся на бок и закашлялся. Излучая сочувствие, Химена поднесла к губам Бейдизама кубок с вином. Колдун отпил немного, но потом вспомнил, что находится во вражеском стане, и, глядя в кубок, пробормотал заклинание.

— Вино не изменит цвет, — заверила его Химена. — Там нет яда. Разве мы могли бы так обойтись с гостем? А ты будешь нашим гостем, как только оправишься от боли, причиненной тебе Савлом. Честное слово, Савл, — сердито сказала Химена, укоризненно глянув на Знахаря. — Ты вел себя не лучшим образом!

— Я очень сожалею, — буркнул Савл — сама пристыженность.

— Он печется о моей безопасности, — пояснила Химена Бейдизаму. — Его обуял гнев, вот почему он был столь беспощаден с тобой. — Тут она нахмурилась. — Однако зачем было идти на город, который вам ничем не грозил, скажи? Настоящий злодей поручил вам это дело!

Бейдизам напрягся.

— Наш махди — не злодей!

Химена пристально посмотрела на колдуна.

— Так это, значит, махди отправил вас на осаду города?

— Да, он! — воскликнул Бейдизам, но тут до него дошло, что вопрос был задан насмешливо, и он неохотно добавил:

— Ну, если честно, то я был одним из тех, кто уговорил его стать нашим махди. Но командует войском, безусловно, он!

— Войском-то командует он, — согласилась Химена. — Но когда война окончится, кто будет править — не истинный ли мудрец?

— Мудрец? — усмехнулся Бейдизам, вновь обретя уверенность. В конце концов, ему было известно то, чего не знала Химена. — Скажи лучше — стратег! О да, Найробус хочет покорить весь мир, и он использует для этого веру в Аллаха так же легко, как любую другую веру. Ему нужно одно: чтобы все объединились под единоличным правлением.

— Его правлением? — уточнила Химена.

— Почему бы и нет? Он по крайней мере знает, чего хочет, и верит в себя.

— А ты в него веришь? — требовательно вопросила Химена.

— Пока выполняю его требования — да, — пожал плечами Бейдизам. — А почему бы мне их не выполнять? Он даст мне власть над пятой частью мира, и я стану править землями — надо мной будет властен только Найробус. Так почему бы мне не делать то, чего он от меня хочет?

Химена нахмурилась:

— И что же ты станешь делать с пятой частью мира?

— Не сомневайся; я буду справедлив ко всем, независимо от их положения, — заверил ее Бейдизам. — Не сомневайся, будет мир, и ни один человек не поднимет руку на другого, не станет красть у ближнего жен и добро. И всякий купец будет беспрепятственно ходить из Ибирии в Латрурию и даже в Аллюстрию и не бояться разбойников.

— И все? — таинственно улыбнулась Химена. — И не будет ни богатства, ни роскоши, ни гаремов?

— Ну почему же? — ухмыльнулся Бейдизам. — Править пятой частью мира тяжело. И мне будет необходимо утешение... и уют.

Савл фыркнул. Химена сердито зыркнула на него.

— Положение дает свои прелести, да?

— Ну а как же! — воскликнул Бейдизам и ухмыльнулся примерно так же, как незадолго до этого Савл.

— А что он за человек, этот Найробус? — невинно поинтересовалась Химена.

— Он справедлив в суждениях, говорит мягко, у него приятные манеры, он учтив со всеми, — отвечал Бейдизам. — По-своему он мудр, но... но дело для него превыше всего.

— Молод он или стар?

— Пожилой, — подумав, ответил Бейдизам. — Волосы и борода у него седые, а глаза серые. Если честно — похож он больше на франка, чем на мавра.

— Вот как... — задумчиво протянула Химена.

— Только не думай, он не предатель, не изменник! — горячо воскликнул Бейдизам. — Франком он никак быть не может — он в совершенстве владеет арабским языком и берберским тоже!

Однако Химена, располагая богатым опытом изучения и преподавания иностранных языков, отлично знала, что порой иностранцам, хорошо изучившим какой-либо язык, удается разговаривать на нем чище, чем аборигенам. Но конечно, Бейдизаму она этого не сказала — она только улыбнулась и увела разговор в сторону.

— Мне пора уходить, господин Бейдизам, но я пошлю людей, и они отведут тебя в покои более уютные, нежели эти.

Бейдизам нахмурился:

— Значит, я останусь вашим пленником?

— Я бы предпочла считать тебя гостем, — улыбнулась Химена, — но попросила бы тебя ни с кем не разговаривать, пока ты будешь гостить у нас, и тем более не читать заклинаний.

Бейдизам лукаво усмехнулся:

— Вот этого не обещаю, да и пообещай я — ты бы мне не поверила!

— Что поделаешь! — вздохнула Химена и что-то спела. Савл понял, что это латынь, но распознал только одно слово, повторявшееся несколько раз.

— Приятный напев, — заключил Бейдизам. — Это песня о том, что ты прощаешься со мной?

— Только до завтрашнего полудня, — пообещала Химена. — Я буду навещать тебя раз в день — мы будем вместе обедать, если у меня в ту пору не будет важных дел. Мои слуги сделают все для того, чтобы тебе было уютно. Надеюсь, твое пребывание у нас будет приятным.

— Каким уж там приятным, если я своим делом заниматься не смогу... — кисло проговорил Бейдизам. — Но уж как-никак все же приятнее будет, чем в компании с этим твоим кровожадным дружком. Могу я надеяться на то, что ты уведешь его с собой?

— О, конечно. Савл, пойдем со мной, — попросила Химена. Она подошла к двери и вышла из темницы. Савл на прощание одарил Бейдизама убийственной акульей улыбкой и ушел следом за Хименой.

Закрыв за собой дверь, он прошептал:

— Славно сработано. Вы его буквально очаровали.

— Спасибо, Савл, — отозвалась Химена, скромно потупив взор. — Но я тут почти что ни при чем — все дело в даре, а не в действиях, сам понимаешь.

— Понимаю, но вы умело использовали свой талант!

А за дверью, в темнице, злорадно ухмылялся Бейдизам. Глупые франки оставили его здесь связанным по рукам и Ногам, но зато теперь его губы обрели свободу. Кляп исчез, а много ли нужно колдуну для того, чтобы удрать из темницы? Только его губы! И Бейдизам начал медленно, слово за словом, плести арабское заклинание.

Глава 23

Поднимаясь по лестнице, ведущей наверх из подземелья, Химена заметила:

— Ты прекрасно сыграл свою роль, Савл. К тому времени, как я вошла, он был здорово напуган.

— Ну спасибо, леди Мэнтрел, — усмехнулся Савл, но в усмешке его притаилось нечто вроде «вот ведь влип!». — Когда маленький был, насмотрелся фильмов ужасов.

— Весьма способствует повышению общего уровня, — улыбнулась Химена. — Ты из них многому научился. Что ты с ним сделал?

— С ним — ничего. Я просто подражал садистам, которые мне время от времени попадались на жизненном пути с тех пор, как я угодил в этот мир. Но Бейдизам об этом, конечно, ни сном ни духом не ведал.

— У тебя настоящий талант, — похвалила Савла Химена. — А мимика какая!

— Ну спасибо, — буркнул Савл, вовсе не радуясь этим похвалам. — Но вы, надеюсь, понимаете, что, как только мы оказались за дверью, Бейдизам тут же принялся плести заклинания, дабы перенестись из темницы в свой шатер?

— Конечно, — кивнула Химена. — Только у него ничего не выйдет. Я об этом позаботилась.

— Понимаю. Вы спели это странное маленькое заклинание. А что это такое было? Я только одно слово выхватил — «афазия».

— Но ты знаешь, что оно означает?

— Конечно, знаю. Это сильнейший дефект речи, вызываемый поражением мозга. Страдающий афазией способен производить все звуки речи — у такого больного и язык, и голосовые связки, и губы — все в норме. Но работают они вне связи с головным мозгом — связь между мозгом и органами речи нарушена.

— Интересно излагаешь, — нахмурилась Химена.

— Чисто научно. Больной, страдающий афазией, думает: «Я говорю совершенно внятно», но с губ его срывается сущая абракадабра. Такой больной не способен выразить свои мысли связно. Что бы он ни пытался сказать, получается полная белиберда, и... — Савл запнулся и уставился на Химену. — Вы этого не сделали!

— Как раз это я и сделала, — гордо ответствовала Химена. — У него теперь самая настоящая афазия, и она будет прекращаться только тогда, когда он будет разговаривать со мной. А я надеюсь, ты в это время будешь рядом и сможешь противостоять любому заклинанию, которое он попытается произнести.

— Это, конечно, можно, — растерянно пробормотал Савл. — Но я-то вам на что? Вы — неплохая специалистка по заклинаниям.

— Ты мне нужен, потому что рано или поздно он рискнет броситься на меня, с ног собьет или рот заткнет, чтобы я не смогла перекрыть его заклинания, — с непоколебимой уверенностью объяснила Химена. — Может, он и не тигр, каковым себя считает, но уж волк — это точно. И ты не позволишь мне войти одной в его логово, правда, Савл?

— Ни за что, — решительно отозвался Савл, вспомнив о пророке Данииле.

В общем, выходило следующее: как бы Бейдизам ни лез из кожи вон, ему суждено было томиться на положении постоянного гостя, а никто из его помощников не жаждал взять на себя такую ответственность, как нападение на город в отсутствие магической поддержки. Колдун-командир исчез, и осада превратилась в подобие сидячей забастовки.

* * *

Мэт вернулся к Луко и пнул его ногой. Голова парня запрокинулась, на губах его по-прежнему играла дурацкая улыбочка.

— Он в трансе, но жив и здоров. Что нам с ним делать, папа? Не можем же мы его тут бросить!

Отец Мэта пожал плечами:

— А что я всегда делал раньше, когда он загуливал допоздна? Я его отводил домой.

— И правда, почему бы и нет? — сказал Мэт, но призадумался. — А ведь может быть, что всякий раз, когда кто-то перемещается по каналу между двумя мирами, сам канал как бы укрепляется?

— И по нему легче вернуться в Нью-Джерси? Согласен, — кивнул Рамон. — Но что самое главное — легче вернуться сюда.

— Верно подмечено, — буркнул Мэт и нахмурился. — Я же не хочу, чтобы канал закрылся, пока я снова не окажусь здесь, верно? Ну что ж, окажем каналу первую помощь, пусть откроется получше...

Канал волшебный, стань пошире,

Прими его в далеком мире.

Что был он здесь — ему липа кажется.

Перехитрим сейчас Найробуса,

И Луко в миг один окажется

На остановочке автобуса

Тридцать четвертого маршрута.

Так, будто бы и не был тут он!

Фигура Луко как бы вытянулась, стала прозрачной и исчезла.

— Он был славным парнишкой, — вздохнул Рамон. — И остался бы таким, уделяй отец ему побольше внимания.

— А он и уделял, — хмыкнул Мэт. — Когда ему нужно было, чтобы кто-нибудь послушал, как он заливает насчет того, какой он был когда-то герой.

Тут послышался возмущенный и испуганный вопль, и оба Мэнтрела резко обернулись, чтобы посмотреть, почему кричит Каллио. Воришка таращился себе под ноги, где появилась ямка глубиной в несколько дюймов. Мэт шагнул к воришке.

— Что случилось, Каллио?

— Моя добыча! — воскликнул тот. — Я ее закопал ну, как вы мне и говорили, а она возьми да утони в земле глубоко, видать!

— А-а-а, понятно, — усмехнулся Мэт. — Она не утонула, Каллио. Она совсем исчезла. Это ружье, Каллио, не принадлежало этому миру — оно из другого мира, и теперь его здесь больше нет. Понимаешь, Луко притащил с собой эту вещь из другой страны, и сейчас я его отослал туда, откуда он явился, так что, видимо, и его оружие отправилось вместе с ним туда же.

Каллио вскочил, сжал кулаки и гневно уставился на Мэта.

— Так вот, значит, зачем вы присоветовали вещички закопать?! Чтоб потом слямзить их у меня с помощью вашей гадкой магии?

— Только одну-единственную вещь — это ружье, — успокаивал воришку Мэт. — И уверяю тебя, оно тебе совсем не нужно.

Каллио открыл было рот, чтобы возразить, но тут же побледнел от страха.

— Оно чего, колдовское что ли?

— Выражаясь языком этого мира — да, колдовское, и притом колдовство это ужасное. С его помощью можно убить множество людей.

Каллио с содроганием отвернулся.

— Ну, тогда... спасибо, что ты слямзил его у меня, чародей!

— Ничего я у тебя не слям... — слабо запротестовал Мэт, не в состоянии объяснить Каллио все так, чтобы тот его понял.

Рамон положил руку на плечо сына.

— Не надо ничего объяснять, Мэтью. Наш Каллио — симпатичный жулик, но он из тех, кто слышит только то, что хочет услышать.

— Или то, что способен понять, — добавил Мэт с сардонической усмешкой. — Не уверен, что в этом смысле я его намного обошел.

— Конечно, обошел, — заверил отец сына. — Ты только посмотри, как много ты знаешь о нашем враге, Найробусе, располагая практически одними догадками.

— Одни догадки, одни догадки... — расстроенно покачал головой Мэт. — Мне до сих пор трудно представить, что этот симпатичный старикан — такой злодей. Такой добрый, мягкий человек...

— А что тут удивительного? И я могу таким представиться, если очень нужно, — пожал плечами Рамон.

— Скажешь тоже! Ты такой и есть — добрый и мягкий.

— Многие люди моего склада характера стараются этого не показывать, Мэтью. К тому же я могу, когда надо, быть очень даже неприятным, тяжелым человеком.

Мэт вспомнил годы своего детства и ряд стычек отца с другими родителями, да и последние несколько недель говорили о многом.

— Это верно, папа. Итак, Найробус — тот самый человек, который стоит за всем происходящим, независимо от того, что им руководит, какие у него причины...

— Предательство, предательство... — начал было цитировать Рамон, но Мэт испуганно оборвал отца:

— Не надо, папа! Ты же не станешь тут читать стихи только для того, чтобы мне что-то доказать!

— И правда, — смутился Рамон, но тут же просиял. — Я уже прервал рифму, значит, стихов не получится. Так вот, «над истиной сплошное издевательство».

— Не совсем точно, — покачал головой Мэт. — Я бы сказал, что наш Найробус не то чтобы грешит против истины. Нет, он скорее достигает верной цели неверными средствами.

— Это — в лучшем случае, — согласился Рамон. — А что более вероятно — он достигает неверной цели неверными средствами, однако весьма искушен в том, как выставить себя добряком.

— Хорошо хоть те злодеи, с которыми мне приходилось иметь дело раньше, выглядели именно злодеями, — вздохнул Мэт. — А теперь встретился злодей, выглядящий добреньким. Будем надеяться, что его эмиссар-наркоделец не так респектабелен с виду.

— В этом даже можешь не сомневаться, — мрачно отозвался Рамон. — Но респектабельность и доброта — совершенно разные вещи. Хотя, когда этот старикан уговаривал меня бросить преподавательскую работу и открыть собственное дело, он, безусловно, выглядел и добрым, и респектабельным.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24