Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Маг Рифмы (№2) - Маг, связанный клятвой

ModernLib.Net / Фэнтези / Сташеф Кристофер / Маг, связанный клятвой - Чтение (стр. 11)
Автор: Сташеф Кристофер
Жанр: Фэнтези
Серия: Маг Рифмы

 

 


Но он видел в ней, к сожалению, только свою королеву.

Да, к сожалению, потому что он отважный и красивый молодой человек, всего на несколько лет старше Алисанды, с правильными чертами лица, сильным подбородком и яркими голубыми глазами. Про себя Алисанда отметила, что трон бывает весьма неудобен. Уже не говоря о том, что, пребывая на троне, всегда находишься под неотступным взглядом окружающих. Алисанду шокировало, как вообще такое могло ей прийти в голову, и она решила никогда больше не сметь думать ни о чем подобном. В конце концов, он женат! Да и она сама обручена! Ах, если бы только ее Мэтью был сыном герцога...

Если бы только он был такого же благородного происхождения, как Совиньон! Ее Мэтью, он никогда не смотрел на нее с благоговением, а только с обожанием, обожанием и страстью.

И снова ей пришлось себя останавливать. Такие размышления делали ее слабой, в ней просыпалась женщина со всеми соответствующими чувствами. Алисанда окинула взглядом горы и приграничные земли; вокруг вздымались скалы и утесы. Над вершинами гор парил дракон, поглядывая на них с нескрываемой подозрительностью. Она улыбнулась и, вспомнив друга Мэта — дракона Стегомана, помахала рукой, приветствуя его. Она хорошо помнила, как помог им Стегоман в той давней битве. А сколько им сделано по дороге к месту сражения!

И вообще, есть ли хоть что-нибудь, что не напоминало бы ей о Мэте? Дракон взмахнул крыльями и исчез за горами.

— Нас обнаружили, ваше величество, — громогласно доложил Совиньон.

Его голос взволновал ее, как когда-то голос Мэтью. Но лицо осталось непроницаемым.

— Нас обнаружили наши друзья, маркиз, ибо каждый, кто сражается за свою свободу, волей-неволей становится врагом Ибирии, а враги Ибирии — наши друзья.

— Так, может, они сообщат нам что-нибудь о наших врагах? — с надеждой спросил Совиньон.

— Это вполне возможно, — задумчиво сказала Алисанда. — Но они — не наши подданные, я не могу ими командовать, они наши союзники, я имею право только просить их о помощи.

— Храбрые и доблестные союзники, — пробормотал герцог. Алисанде очень хотелось верить, что он не ошибся.

Глава 13

ГОРЯЩЕЕ БРЕВНО

Друзья всегда остаются друзьями, и поэтому отношения между ними не могут долго оставаться напряженными. С другой стороны, они и теплыми не могут стать сразу. Весь обед прошел в нарочито вежливой беседе. Мэт прекрасно чувствовал это, да в конце концов, он ведь совершил такую непростительную ошибку и последствия его поступка могут быть гибельны и ужасны для них для всех. При таком стечении обстоятельств Мэт с ярым энтузиазмом вызвался нести первую вахту. Он был рад, когда его друзья, завернувшись в свои одеяла, улеглись спать, оставив его один на один с ночью. В костре догорали угли, бросая отблески на спавших вокруг костра, слышно было ровное, глубокое дыхание, изредка прерывавшееся всхрапами Фадекорта.

Постепенно в душу Мэта пришло умиротворение, или по крайней мере успокоение. Он чувствовал, как под звездным пологом ночи его душу переполняет восторг. Тишина ночи несла успокоение. Даже нависшая стена леса, черная тень на фоне звездного неба, казалась всего лишь невинной шалостью капризного ребенка.

Однако у Нарлха эта мирная, убаюкивающая ночь и то, как она подействовала на Мэта, вызвали некоторые подозрения. Он особенно насторожился, когда увидел, как маг пристально разглядывает лежащий рядом с ним жезл. А когда Мэт взял его в руки, дракогриф решил, что сейчас самое время вмешаться. Он прочистил глотку и рыкнул:

— Ты уверен, что тебе хочется нести первую вахту?

Тут же, разбуженный рыком дракогрифа, проснулся обеспокоенный Фадекорт. Даже Иверна проснулась, тревоги дня не дали ей крепко уснуть.

— Да-да, уверен. — Мэт отмахнулся от Нарлха, его глаза были прикованы к трехфутовому жезлу, лежавшему у него на коленях.

Нарлх с сомнением поглядел на Мэта, но снова свернулся калачиком у костра. Однако Иверна и Фадекорт не были настроены столь же оптимистично. Они обеспокоенно переглянулись.

— Он знает о той силе, которой обладает жезл? — спросила Иверна. — Если нет, то совершенно ясно, это может навлечь на наши головы страшные беды.

— Мэт — маг-экспериментатор, — последовал ответ Фадекорта, — но я разделяю твои опасения. — Он повернулся к Мэту и позвал его: — Эй, лорд Мэтью! Тебе что-нибудь известно о магических жезлах?

— Кое-что. — Мэт по-прежнему смотрел на жезл. — Там, откуда я пришел, чародеи обычно размахивали им, и это было частью их магии. — Правда, Мэт не сказал, что волшебники, о которых говорил он, были на самом деле фокусниками-иллюзионистами и что палочкой пользовались лишь для отвода глаз. — И я читал истории, в которых волшебники совершали ими «таинственные пассы», я так понимаю — жесты, которые каким-то образом усиливали их чары.

Фадекорт и Иверна снова обменялись взглядами — их худшие опасения подтверждались.

— Это не совсем так, лорд Мэтью, — повернувшись к нему, сказала Иверна. — Просто, когда чародей хочет совершить магическое действие, он нацеливает жезл на того человека, на которого хочет воздействовать, и тогда его магия многократно усиливается.

Мэт все смотрел и смотрел на жезл, пытаясь вспомнить, что же делал колдун во время их магического поединка.

— Все правильно, колдун не размахивал жезлом. Он держал его все время прямо вверх и только с последними слогами заклинания выбросил его вперед, как будто ловил рыбу.

— Ну нет, — нахмурилась Иверна, — этот жезл вовсе не сеть.

— Да нет, я имел в виду рыболова-спортсмена с удочкой, — нахмурившись пояснил Мэт, — а не промысловиков. Вы уверены, что эта штука не орудие Зла?

— Ты у нас маг, — разводя руками, ответил Фадекорт, — тебе видней. Но скорее всего мы правы: если бы было иначе, ты бы руками почувствовал исходящее от жезла Зло.

— Что правда, то правда. — Мэт задумчиво кивнул. — Я и на самом деле ничего не чувствую, кроме, может быть, какого-то оставшегося налета неприязни. Но я должен освободиться от этого с помощью очищающего заговора.

— Только, пожалуйста, когда будешь это делать, убери его от нас подальше, — торопливо попросил Фадекорт.

— Не беспокойтесь. Я не собираюсь ничего делать до тех пор, пока не буду достаточно четко себе представлять, как он работает. — Мэт покачал головой. — Но я никак не могу понять, как он усиливает заклинание. Я однажды заговаривал рой насекомых, и они повалили со всех сторон. Ну как я тогда мог бы нацелить на них жезл, если они летели отовсюду?

— Ты на самом деле собрал стаю саранчи? — Иверна пристально посмотрела на него.

— Ну уж не знаю, была ли это саранча, но какие-то насекомые точно были, — начал изворачиваться Мэт, чувствуя себя очень неудобно от того благоговения, которое он прочитал в ее глазах. — В следующий раз мне пришлось немного подправить погоду, я вызвал тогда бурю, и мне, конечно, надо было ею управлять. Ну и как мне мог бы помочь жезл в этом случае? Ведь буря застилает все небо, и жезл...

— Представления не имею, — произнесла потрясенная Иверна. — Я рассказала тебе все, что знала, но, по-моему, в этом не было необходимости, раз уж ты такой могущественный маг. С вашего позволения я удалюсь. — С этими словами Иверна поспешила вернуться на свою еловую перину.

Фадекорт продолжал стоять, покачивая головой:

— А я еще осмеливался давать советы! Ты уж прости меня, лорд Маг.

— Да что ты! Я очень ценю твою помощь! Нельзя сказать, что я провел всю жизнь, изучая волшебство. Мне пришлось достаточно быстро осваивать премудрости этой науки, и я нимало не сомневаюсь, что в моих знаниях осталось немало прорех.

— Ну, не мне их латать, — сказал циклон. — Мало ли, много ли ты знаешь, в любом случае твое искусство магии далеко превосходит все то, что дано знать мне. Ну нет, теперь я буду заниматься только своими камнями. Спокойной ночи, лорд Мэтью. — С этими словами он отправился на поиски места, где трава погуще и помягче.

Мэт смотрел ему вслед и чувствовал себя немного виноватым. Он совсем не хотел их как-то обидеть или показать свое превосходство. Он просто был искренен. Ему и в голову не приходило, что его признания ни в коей мере не вселяли уверенности в людей, которые зависели от него. Кроме того, хотя он и не обучался искусству магии всю свою жизнь, он изучал способы управлять магической силой, вовсе не думая ни о какой магии, по литературе. В свое время он без особого энтузиазма стал студентом, и на младших курсах колледжа мисс Гринд умудрилась выбить из него всяческую любовь к поэзии, заставляя читать слащавые сентиментальные опусы каких-то незначительных стихоплетов, убеждая, что все это образцы величайшей поэзии. Однако уже на старших курсах мистер Льюс и мисс Солейл смогли возродить в нем интерес к старинным песням, а парочка профессоров помогла понять и современную литературу. Что касается всего остального, он по крайней мере переносил эти муки молча. Содержание самих предметов искупало методы их преподавания. Все его преимущество перед магами Меровенса заключалось в знании поэзии, о которой они не имели ни малейшего представления. И не только в этом. Если уж быть совсем искренним, во многом его превосходство проистекало из способности досконально анализировать те законы, по которым действует магия. Он всегда задавался вопросом: «А как это срабатывает?» — и потом выискивал ответ. И как же он это делал? Да самими что ни на есть научными методами: он наблюдал, выдвигал гипотезы, экспериментировал, проверял все снова и снова и только потом делал выводы. И где же он всему этому научился? Мэт до сих пор помнит того великолепного преподавателя физики в старших классах школы и курсы естественных наук в колледже, где ему просто-таки вдолбили основы научного подхода ко всем явлениям мира. Так что, если уж на то пошло, и в этом ему следовало признаться, он, сам того не зная, уже давным-давно изучал все, на чем основывалась магия в Меровенсе. Вот поэтому дела у него и пошли так хороню. Ну что ж, следует применить свои знания и теперь. Ведь он выяснял, как магия действует в Меровенсе, не используя ничего, кроме своих собственных наблюдений. Позднее он дополнил свои познания множеством полезных сведений, которые сообщали ему люди, но свое первое заклинание вывел сам. Если ему удалось это сделать тогда, он ног бы сделать это и сейчас. Ладно, используем научные методы при рассмотрении этого фантастического предмета. Попробуем выяснить, как работает этот магический жезл.

Лежа по другую сторону костра, Нарлх тихонько наблюдал за Мэтом. Судя по тому, как напряженно он рассматривал гладкую палочку, дракогриф мог точно сказать, что маг не собирался заниматься ничем другим весь вечер. Незаметно для Мэта дракогриф поднялся и начал тихонько бродить. Маг собирается нести первую вахту? Прекрасно. Ну а Нарлх последит за магом и за всем, что может случиться.

Не подозревая, что за ним наблюдают, Мэт изучал жезл, пытаясь применить научные методы. В конце концов с такими методами можно было подойти к решению любой проблемы, которая имела хоть какие-то видимые проявления, а эти проявления, в свою очередь, могли указать путь возможного решения. А это решение подлежало экспериментальной проверке.

Итак, первое — наблюдения.

Мэт видел, как жезл был использован при заклинании, он видел и даже почувствовал результат, когда жезл был направлен на него, но последствия не очень-то отличались от тех, которые достигались и обычными заклинаниями, так сказать, без применения технических средств. Конечно, они предположительно должны были быть слабее, чем те, что творились с жезлом. А может, жезл просто усиливал волшебство какого-нибудь уж совсем захудаленького колдуна?

Усилитель? Нет, совершенно очевидно, простая деревянная палка не может работать как усилитель.

Но эта идея все-таки засела у Мэта в голове, по крайней мере теперь можно было провести аналогию между электроникой и магией. Мэт перешел ко второй стадии научного метода — построению гипотезы. В конце концов, электромагнетизм — это сила поля, а исходя из того, что Мэт чувствовал, творя свои заклинания, точно так же дело обстояло и с магией. Здесь, в Ибирии, ощущение какого-то поля, которое начинало концентрироваться вокруг него, приобретало почти удушающую силу. Итак, если эта аналогия верна, то сила поля может собираться узким пучком. Не это ли осуществлял жезл? Ну конечно! Жезл был «антенной» для «передачи» волшебства, а заклинание преобразовывало силу поля в форму, которая могла быть принята человеческим разумом! Такая сила могла излучаться во всех направлениях, что и получалось всегда у Мэта — он «радиовещал» магическую энергию. А жезл делал такое вещание направленным, точно как параболическая тарелка, собирающая электромагнитные волны в луч. Он вспомнил опыты со статическим электричеством, которые наблюдал в лаборатории колледжа во время лабораторных работ по обязательному курсу естественных наук. Итак, если его размышления верны, то жезл будет бесполезен, когда собираешься иметь дело с тучей насекомых или управлять погодой, то есть во всех случаях, когда магия должна охватить все вокруг, во всех направлениях. Может, именно поэтому некоторые маги и пользуются жестами, «таинственными пассами» — чтобы творить чудеса большего радиуса действия. Может, такое перемешивание воздуха руками действительно имело определенный смысл. Сам Мэт всегда считал, что таким образом чародей помогал сам себе сконцентрироваться или как-то подстегнуть свою уверенность в собственных магических силах. А слова оставались символами, и именно эти символы модулировали и манипулировали магическими полями. Как сам Мэт имел возможность недавно убедиться, даже думать было достаточно, если сконцентрироваться на том, чтобы заставить все происходить в соответствии с этими символами. Но для большинства людей, да и для самого Мэта такая концентрация давалась гораздо легче, когда все произносилось вслух. Он даже в колледже, готовясь к экзаменам, всегда ходил по комнате и бормотал вслух. Вот вы и подумайте, волшебники могли писать книги с заклинаниями, и при этом не возникали никакие природные катаклизмы, пока они все это писали, потому что рифмы преднамеренно не произносились вслух, и заклинания становились неэффективными. Мэт и сам уже заметил, что при чтении стихотворения вокруг него начинало собираться магическое поле, но оно не находило выхода, если только он не заканчивал заклинание каким-то приказом, выражением сильного желания. Если выведенная им аналогия с электроникой здесь работала, значит, стихотворение аккумулировало и модулировало это поле точно так же, как обычный усилитель усиливает сигнал, а передатчик модулирует его, но подготовленная таким образом радиоволна не может никуда отправиться, если только вы ее не пропустите через антенну. Вот этот «приказ» в конце строки был подобен нажатию кнопки «пуск» на пульте управления. И если Мэт передавал заклинания подобно передатчику, неудивительно, что любой маг или колдун мог обнаружить, что где-то поблизости на его территории действует волшебник! Они бы его просто засекли, быстро и точно. Возможно, именно поэтому колдуны Ибирии пользовались жезлами — чтобы даже король не узнал, чем они занимаются. Несомненно, жезл также усиливал силу колдовства, делая его более направленным. Так что если использовать жезл, Мэт мог бы направить разряд волшебства на гораздо меньшую площадь, и тогда королю Гордогроссо было бы невозможно его засечь.

Жезл позволял Мэту творить чудеса, и при этом ни король, ни его знать не могли догадаться, что он где-то здесь. Кроме того, концентрируя поле в луч, жезл значительно усиливал силу магии. Конечно, это срабатывало бы только для заклинаний, которые должны действовать на очень маленькой площади. От них не будет проку при сражении с целой армией, как, например, в тот раз, когда Мэту удалось заразить сальмонеллой множество вражеских солдат или когда нужно воздействовать магией на все, что находится поблизости. Но обычно большинство заклинаний направлены на вполне конкретных людей или на конкретные вещи. Будь у Мэта жезл, можно было бы не беспокоиться, что, сталкивая камень с крыла Нарлха, он встревожил местных колдунов-жандармов. Если только жезл работал так, как предполагал Мэт. И, судя по всему, это не просто предположение, а вполне обоснованная гипотеза. У него были некоторые основания так полагать.

Отлично. Гипотеза построена, но она основана на аналогиях, которые могли и не соответствовать тому, что есть на самом деле. А вдруг это только кажущаяся аналогия и его гипотеза неверна?

Узнать это можно только одним путем — проверить ее экспериментально. Эксперимент — это третья ступень во всяком научном методе. На чем бы попробовать?

Мэт оглянулся и увидел валун, который Фадекорт подтащил для кострища, но, когда тот оказался слишком велик, отбросил его прочь. Валун был около двух футов в диаметре и лежал неподалеку от охранного круга. Мэт начал пристально смотреть на камень и быстро проговаривать стишок, приводивший в движение камни.

Без рук, без ног —

Из ямки — скок!

То налево, то правей

Катись, камень, по траве!

Он снова почувствовал, как вокруг него собираются силы. Вот они становятся все гуще, враждебнее. Усилием воли Мэт оттолкнул их чуть посильнее, чтобы они не так давили на него. Все, чего он хотел добиться, — это чтобы камень немного прокатился, но не стал вечным двигателем, как тот камень, который он сбросил с крыла Нарлха.

Камень завибрировал, потом двинулся немного направо, потом скатился на свое прежнее место, потом качнулся чуть дальше налево — снова на свое место — и, раскачиваясь туда-сюда, наконец выкатился из своего углубления и, немного продвинувшись вперед, остановился. На этот раз не было склона горы, который дал бы ему возможность разогнаться. Ну что ж, все шло так, как он и ожидал. Теперь — за эксперимент. Он ввел новую переменную — жезл. Тут он решил немного пошутить и действительно представил эту новую переменную. «Камень, — пробормотал он, — позвольте представить, жезл. Жезл, — это камень». Жезл подпрыгнул, а камень закачался. Мэт почувствовал, как у него на голове зашевелились волосы. Здесь было гораздо больше силы, чем он предполагал! Он призвал все свое самообладание, направил жезл на камень и проговорил тот же стишок. Камень прямо-таки взвился на несколько футов, приземлился, еще раз подскочил, но теперь не так высоко, и, подпрыгивая, покатился к лесу. Он действительно катился, но в основном... по воздуху. У Мэта пересохло в горле. Гипотеза подтвердилась! Теперь, если он проделает это десяток раз и получит такой же результат в каждом из этих случаев, он сможет дополнить свою теорию магии. Ну ладно, хватит глазеть. Нельзя допустить, чтобы камень катился бесконечно, этого он как раз пытался избежать в своем контрольном эксперименте. Мэт направил жезл в сторону, куда укатился камень и попытался вспомнить стих, которым он уже когда-то воспользовался. Но не успел он извлечь стих из памяти, как услышал треск ломавшихся кустов, рев боли и несколько громких голосов, посылавших всевозможные проклятия. Он кому-то навредил! Скорее, скорее...

Труд Сизифа бесконечен,

Но кричу: остановись!

Эй, валун, твой путь не вечен!

Стой! Замри! Не шевелись!

Шум ломающихся кустов затих, но ругань была слышна по-прежнему. Тут только до и Мэта дошло, что кто-то прятался в подлеске.

— Подъем! — закричал Нарлх. — Враги с северо-востока! И возможно, что их много!

Фадекорт был уже на ногах, прежде чем Нарлх успел докричать фразу. Иверна приподняла голосу и щурилась спросонья. Тут только Мэт вспомнил, что он караульный, и, вскочив на ноги, закричал:

— Фадекорт, подъем! Опасность! Враги!

— Я уже готов! — рявкнул Фадекорт. — Ну и где же враги?

— Там, за деревьями, — прошипел дракогриф, размахивав крыльями на фоне ночного неба.

Иверна поднялась легко, одним грациозным движением. Она была настолько прекрасна, что у Мэта перехватило дыхание. Он с трудом отвел взгляд и, взяв свою саблю, потащился за Фадекортом к частоколу. Помедлив, он крикнул ей:

— Иверна! Наблюдая за другой стороной круга! Они могут зайти к нам с тыла!

Цокот копыт и топот сапог наполнили ночную тишину. Раздался воинственный вопль, десятка два пехотинцев высыпали из леса и бросились к частоколу. Мэт подумал было отступить назад, но почти сразу же рванулся навстречу нападавшим, потому что Фадекорт уже врезался в авангард нападавших, которые пытались пробраться между заостренными кольями. Черт подери, неужели циклоп заметил его слабость? Кроме того, за его спиной стоял Нарлх. Мэт вытащил свой кинжал и, потрясая им в воздухе, издал пронзительный вопль. Наклонившись вперед, он выбил из рук первого встречного солдата алебарду, и та, завертевшись, исчезла в ночи. Сердце так и подскочило к горлу: не дай Бог, она попадет в Иверну. Он рискнул оглянуться назад и увидел, что был прав в своих опасениях — оружие летело прямо на нее. Но хрупкая и беззащитная девушка ловко отступила в сторону и перехватила алебарду — не прошло и секунды, как она уже летела обратно. Иверна раскрутила ее над головой и, издав боевой клич, от которого у Мэта похолодела кровь, метнула в самую гущу схватки. Фадекорт вышиб еще одну пику из рук солдата. Тот пытался пролезть вперед, но не тут-то было: Фадекорт воткнул колья слишком часто, чтобы между ними можно было так просто пролезть. Пока солдат пытался выбраться из ловушки, циклоп успел развернуться и схватить руку следующего копьеносца, который рядом лез в щель между кольями. Оба солдата уже почти прорвались через заграждение, и Мэт бросился на одного из них с таким криком, который сделал бы честь повстанцу Джорджии, а Нарлх занялся вторым. Дракогрифу не пришлось затрачивать на это больших усилий, он просто сделал шаг вперед... Увидев дракогрифа, солдат побелел и попытался рвануть назад. Но сзади напирали следующие ряды, и те, которых успели обезоружить оборонявшиеся, буквально продавливались сквозь частокол. Позади солдат скакали рыцари в доспехах. Своими окриками: «Вперед!», «Круши их, или я тебя саблей попотчую! „, «Давай вперед, а то я сам тебя убью!“, они подгоняли солдат.

В Мэте всколыхнулось чувство классовой неприязни. Даже продолжая отражать наступление солдат, он думал о рыцарях. Интересно, будут ли эти рыцари столь же храбры, если оставить их без доспехов и оружия? Эта мысль прямо-таки заворожила Мэта. Он отскочил назад на свободное пространство. Но прежде, чем он успел составить рифму, он увидел такое, от чего у него дух захватило. Иверна боролась с солдатом, успевшим пролезть через заграждение. Мэт собрался было броситься к ней на помощь, но девушка, блокировав выпад солдата, влепила ему в челюсть древком копья, а потом нанесла сильный удар в грудь. Солдат начал падать, и придавленное ногой Иверны копье вырвалось из его руки. Мэт притормозил, похоже, в его помощи здесь не нуждались. Интересно, где Иверна научилась боевым искусствам? Мысль была мимолетной, и в следующую минуту Мэт начал вспоминать, что же он собирался сделать. Ах да, произнести заклинание! Наслать чары на рыцарей. Он начал:

Рыцарь, рыцарь — консервная банка,

В шлеме с гребнем, совсем как у панка,

Ты еще не видел, где зимует рак?

Ну-ка, с лошади на землю — бряк!

Неожиданно оба рыцаря свалились со своих коней и исчезли за спинами солдат. Раздался звук брякнувшихся о землю лат. Попытка Мэта оказалась успешной. Солдаты отпрянули от свалившихся командиров, и Мэт смог рассмотреть, как они барахтаются, пытаясь подняться. К ним подбежали ординарцы и начали помогать им.

Если им дать достаточно времени, они успеют поднять рыцарей, а это не входило в планы Мэта.

Консервные банки — пузаты, горбаты,

Зачем тебе, рыцарь, тяжелые латы?

Ох, как нелегки твои ночи и дни!

Небось не помыться и не почесаться...

Ты шлем нацепил, чтоб солидней казаться,

Стальные доспехи — ну ты извини!

Так пусть моментально исчезнут они!

Сквозь пелену боя Мэт отчетливо услышал два изумленных вопля. Это оба рыцаря обнаружили исчезновение нагрудников, теперь их защищали лишь толстые кожаные куртки. Мэт злорадно ухмыльнулся. Как-то вот так случилось, что теперь он уже не слышал угроз и проклятий, сыпавшихся на головы солдат. Некоторые из них даже опустили свои пики. Мэт снова бросился к укреплению и схватился за появившуюся между кольями пику, в темноте не разглядев, что это была алебарда. Мэт отскочил назад, но лезвие успело задеть его ногу, и страшная боль растеклась по телу. Он закричал и, стиснув зубы, бросился в зазор между кольями, собираясь нанести ответный удар солдату. Тот проворно отскочил, а Мэт с удовлетворением отметил, что теперь уже никто не погонял солдат идти в атаку. Выскочивший справа воин выбил из его руки саблю. Мэт отпрянул, уклоняясь от схватки. Быстро взглянув в сторону Фадекорта, он увидел, как тот, орудуя отобранной в схватке пикой, расшвыривал солдат. Нарлх хватал их пастью и вышвыривал прочь. У Иверны было две раны, но с упорством и ловкостью опытного бойца она продолжала сражаться. При виде ее ран у Мэта вскипела кровь. Он подхватил упавшую алебарду и снова бросился в бой. Налетев на пролезавшего сквозь частокол солдата, он замахнулся алебардой, но тот заблокировал удар и с размаху ткнул древком копья по колену. Взорвавшаяся боль согнула Мэта, и он непроизвольно упал на колени перед врагом, острие копья было нацелено прямо ему в сердце. Просвистевшее в воздухе древко ударило солдата по челюсти. Он свалился, и через секунду рядом был Фадекорт, чтобы добить упавшего, молниеносный удар — и все было кончено. И циклоп уже снова орудовал, на своем участке обороны.

— Кончай, лорд Мэтью! Для тебя непривычно иметь дело с алебардами! Лучше займись заклинаниями в нашу защиту!

Мэт с трудом поднялся, стараясь не обращать внимания на боль в ноге. Пользуясь алебардой, как костылем, он заковылял в сторону от места боя. Его лицо горело от стыда: мало того, что женщина превзошла его в ратном деле, так он еще не помог своим друзьям в их битве своим самым мощным оружием — магией. И ему лучше было сейчас же приняться за это; весьма странно, что колдуны еще не начали оказывать поддержки атакующим. Если поторопиться, то можно их опередить... С помощью метеора.

Камень небесный, блесни метеором,

Корень подземный, явись, мандрагора...

Ночь взорвалась страшным ревом. Мэт застыл с разинутым ртом, так и не закончив четверостишия, — на него надвигалась громада бушующего огня. Ряды нападавших раздвинулись с громкими криками, чтобы освободить место полыхающему колоссу. Мэт вдруг услышал свой собственный голос: «Нет! Не может быть! Неужели это сделал я?» Нет, это было, вот уж точно, не результатом его заклинания о метеоре, потому что, когда полыхавший колосс приблизился, Мэт смог разглядеть двенадцатифутовый ствол дерева, ярко горевший, словно рождественским костер. Бревно приближалось к Мэту, медленно-медленно переставляя ноги. Два больших наплыва на верхнем конце, сверкая, смотрели на Мэта. Глубокий прорез чуть ниже глазниц-наплывов вдруг раскрылся и заревел: «Ты! Мерзкий колдун! Самый мерзкий из всех колдунов! Никогда и ничем я тебя не обижал! Ни в чем грешном я не повинен! За что же ты проклял меня и я должен терпеть страшные муки?»

Мэт был в таком замешательстве, что только молча смотрел на бревно.

Наконец оно врезалось в ограду, и три ближайших кола занялись огнем. Бревно глянуло на них и, снова найдя глазами Мэта, закричало ему: «И что же, теперь ты обречешь и эти невинные создания вечно гореть в огне? Ты их проклянешь, так же, как и меня?»

— Но я не делал этого! — закричал Мэт. — Я в жизни тебя не видел!

— Еще как видел, — захрипело в ответ горящее бревно, — хотя, конечно, силы Ада увеличили меня в размерах так, что я теперь могу стать той силой, которая уничтожит тебя! Я был тем маленьким прутиком, который ты воткнул в землю, чтобы отметить место, тем маленьким безобидным прутиком, который ты с проклятиями выкинул!

Даже панический страх, обуявший Мэта, не помешал ему сообразить, что это не иначе как дело рук Гордогроссо. Король-колдун увеличил маленький прутик, который Мэт недавно вышвырнул со словами: «Будь ты проклят!» — и. вытащил его из Ада, чтобы запугать Мэта.

Минутку-минутку... Но ведь вечные мучения не для всех, а только для проклятых душ...

— Но ты не мог быть обречен на вечные муки! — закричал Мэт. — У тебя же нет души!

Бревно замерло на месте, глаза расширились от удивления.

Мэт еще настойчивее продолжал:

— Ад существует только для душ грешников! И никто другой не может тебя послать гореть в Аду, только ты сам, отказавшись от Господа Бога! Ты когда-нибудь отказывался от Него?

— Нет, — призналось дерево.

— И у тебя нет души, которую можно было бы послать в Ад! Материальные вещи, будь то плоть или камень, дерево или железо, не попадают в Ад! Только души!

— Если это правда, — сказало дерево, — значит, я не могу быть проклято.

Пламя начало ослабевать.

— Правильно! — закричал Мэт. — А если ты не было проклято, ты не можешь гореть в огне!

— Да... точно. — Языки пламени стали еще слабее.

— На самом деле, — продолжал кричать Мэт, — ты не можешь даже передвигаться! Просто какой-то идиот-колдун вбил тебе в голову, что ты живое существо, чтобы подвергнуть пыткам!

Получилось. Последние искорки пламени потухли в глазах дерева, и оно начало падать.

— Древесина! — закричал Мэт, и тлеющее бревно с грохотом рухнуло на землю.

Уф... Наконец-то... Но в результате этого инцидента в линии защиты осталась брешь — три сломанных кола.

Впрочем, пламя горевших бревен заворожило и солдат, которые в ужасе взирали на них.

Мэт не замедлил воспользоваться случаем:

— Быстро! Бегите! Прячьтесь в горы и кайтесь! Иначе вы все будете пылать в вечном огне Ада!

Объятые ужасом солдаты издали дружный вопль и, развернувшись, бросились наутек. Они пробежали мимо двух рыцарей в кожаных куртках, которые, размахивая своими саблями, яростно кричали им вслед:


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27, 28, 29, 30, 31