Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Журнал Наш Современник - Журнал Наш Современник 2007 #6

ModernLib.Net / Публицистика / Современник Журнал / Журнал Наш Современник 2007 #6 - Чтение (стр. 1)
Автор: Современник Журнал
Жанр: Публицистика
Серия: Журнал Наш Современник

 

 


Журнал Наш Современник
 
Журнал Наш Современник 2007 #6
 
(Журнал Наш Современник - 2007)

АЛЕКСАНДР КАЗИНЦЕВ ВОЗВРАЩЕНИЕ МАСС

      Часть II
      Удар Зульфикара
      “ОДИН ИЗ НАС”
      Я живу среди народа и
      постоянно общаюсь с народом.
      М. Ахмади Нежад.
      Из письма Дж. Бушу
      Он - один из нас.
      Тегеранский ремесленник
      об Ахмади Нежаде
      Невысокий подбористый человек пружинисто шагает посреди толпы. Его окружают военные в экзотически броских мундирах, или ученые-ядерщики в белоснежных халатах, или сельчане в серых хламидах восточной бедноты. Он неизменно в светлом коротком плаще, голова чуть наклонена вперед, глаза прищурены, усмешка в уголках рта.
      Он похож на командира повстанцев, планирующего дерзкую операцию. На героя гумилевских “Капитанов”, того, кто
 
      …бунт на борту обнаружив,
      Из-за пояса рвёт пистолет.
 
      Менее всего он походит на президента исламской теократии. И тем не менее, именно он, Махмуд Ахмади Нежад, возглавляет страну, которая в последние годы мощным рывком вышла в авангард мусульманского мира.
      До сих пор мы говорили о массах, лишённых лидера. Более того - противостоящих правителям. Увы, это типичная картина. Нынешней весной европейские правящие элиты съехались в Берлин, чтобы с помпой отметить полувековой юбилей Евросоюза. Их встречали многотысячные демонстрации недовольных: половина населения объединенной Европы считает, что “Евросоюз не отвечает нуждам европейцев” (“Евроньюс”, 25.03.2007).
      Еще более наглядно противостояние в России. Что заметно даже при просмотре московских телеканалов, откуда в последнее время бдительные редакторы изгнали чуть ли не всё, напоминающее о политике. Но каждая трагическая новость выталкивает на экраны растерянных, измученных людей - родственников жертв очередной катастрофы, матерей покалеченных в армии солдат, отцов похищенных и замученных детей*. И сразу после этого в кадре появляются чиновники - откормленные, дорого одетые, невозмутимые: “Ничего страшного. Меры принимаются…”
      Разумеется, с э т и м и ничего “страшного” не случится! Их покой оберегают помощники и охранники. Они живут в ином, параллельном мире, а потому равнодушны к нашим бедам и надеждам - до бесстыдства!
      Знакомясь с моими инвективами, читатели могли решить, что я принципиальный противник в с я к о й сильной власти. Этакий анархист на манер нынешних антиглобалистов. Такое впечатление ошибочно. В беседе, которую я готовил для нашего журнала, президент Приднестровья Игорь Смирнов точно сформулировал: “Государство - это защита”. Таким оно д о л ж н о быть. Руководители государства призваны з а щ и щ а т ь нас. А кто же в здравом уме откажется от защиты?
      Я сторонник сильной государственной власти.
      Во-первых, потому, что п а т р и о т. Чтобы противостоять глобальным вызовам современного мира да и внутреннему российскому “нестроению”, нужен решительный, наделенный широкими полномочиями руководитель.
      Во-вторых, потому, что я т р а д и ц и о н а л и с т. Сознание хранителя традиции насквозь иерархично. Причем речь следует вести не столько о социальной иерархии, сколько о “лествице” Бытия. Бог - человек -
      и далее всё тварное многообразие занимают в традиционной картине мира каждый свою строго определенную ступень. Традиционалист не видит ничего зазорного в том, чтобы признать первенство старшего по духовному опыту, по возрасту и по чину. Включённость в иерархию делает и его собственное существование з н а ч и м ы м. В этой модели человек раскрывается как н е о б х о д и м ы й э л е м е н т не только социосистемы, но и мироздания. Как сказано в выдающемся памятнике древнерусской литературы - “Уряднике сокольничего пути”, написанном, по преданию, царем Алексеем Михайловичем: “Хотя мала вещь (в данном случае должность. - А. К.), а будет по чину честна, мерна, стройна, благочинна - никто же не зазрит, никто не похулит, всякой похвалит, всякой прославит и удивитця, что и малой вещи честь, и чин, и образец положен по мере” (“Изборник”, М., 1969).
      И наконец, я сторонник сильной государственной власти потому, что
      б ю д ж е т н и к. В современном широком значении слова: человек,
      живущий на тощую рублевую зарплату. Это богатенькие могут позволить себе “баловать”. Деньги - в зарубежных банках, дети - в заокеанских университетах, случись какая заварушка, и они туда же отбудут. А я, если возникнет хаос, сдохну с голода: ни денег, ни запасов провизии!
      Я за авторитетного руководителя, лидера. Могу сказать с архаическим пафосом - вождя!
      Но, оглянитесь, где вы такого видите? Беда не в том, что массы бунтуют против властей. Беда в том, что власти “бунтуют” против масс, отказываясь выполнять свои обязанности по их опеке и защите.
      Увы, так повелось не вчера. Выразительна древнекитайская мифологема. Как известно, одним из первых теоретиков сильной государственной власти был Конфуций, мудрец, живший в VI веке до нашей эры. Символично, что и м е н н о с н и м приключилась история, которая произвела столь сильное впечатление на его соотечественников, что они в течение двух с половиной тысяч лет хранят память о ней. А теперь о случившемся считают необходимым напомнить и все биографы великого китайца.
      Учитель Кун, как почтительно именуют его в Поднебесной, долго не мог реализовать свои теории на практике. Лишь однажды, уже в зрелых годах, он занял высокий государственный пост, став придворным судьей в царстве Ли. Предания идиллически изображают жизнь под его управлением. Исчезла преступность: люди не запирали дома, обронённый кошелек лежал на дороге, пока рассеянный владелец не подбирал его на обратном пути. Удельные владыки - бич древнего Китая - отказывались от привилегий и сами срывали свои крепости в залог того, что не станут более бунтовать против центральной власти. Царство усилилось настолько, что без войн сумело вернуть захваченные соседями порубежные города.
      Властитель сопредельного царства Ци задумал низвергнуть Конфуция. Зная о рвении, с которым учитель Кун занимается делами государства, он решил рассорить его с царем Ли - Дин-гуном и заставить уехать из Ли.
      Но как вернее достичь цели? Оказалось, ничего сложного. Достаточно было сыграть на низменных страстях государя. Коварный интриган собрал 80 самых красивых девушек царства Ци, велел обучить их соблазнительным танцам и отправил в подарок Дин-гуну. Тот настолько увлёкся обольстительницами, что совсем забросил государственные дела.
      Утром, как и положено, Конфуций являлся во дворец, но Дин-гуну недосуг было принимать его. Мудрец вытерпел унижение. Но когда царь пропустил церемонию поминовения усопших - главный праздник китайского календаря, - учитель Кун велел запрячь повозку и покинул столицу.
      После этого Конфуций так и не сумел найти места при дворе других китайских государей. Не потому ли он с горечью заметил: “Увы! Трудно осуществить ныне праведный путь. Нет нынче правителя, способного идти им” (Малявин Владимир. Конфуций. М., 1992).
      Прошло две с половиной тысячи лет. Но и сегодня слова Учителя Куна столь же актуальны!
      Ленивая, безответственная, зачастую коррумпированная, а нередко и жестокая власть. Почему же люди терпят ее? Было бы наивно пытаться ответить на этот вопрос в одном абзаце. Причин множество. Причем многие варьируются в зависимости от страны и эпохи. И все же выделю две. Во-первых, сколь бы недостойной ни была власть, люди догадываются, да что там - кожей чувствуют: безвластие еще гибельнее! Во-вторых, подданные в вопросах управления государством столь же ленивы, как и начальствующие. Поэтому низы, как правило, и не стремятся к более справедливому и эффективному управлению.
      Подлинный лидер - не самозванец, не имитатор, назначенный на эту роль с помощью телевизионного пиара, - явление столь же редкостное, сколь и необходимое.
      Лишенные руководителя массы быстро растрачивают свой запал, теряются в хитросплетениях политики, распадаются на атомы. Русские, пережившие 1993-й, могли бы многое порассказать об этом! Лидер - это ц е л е п о л а г а н и е н а ц и и. Её запрос: как быть и какими быть? Сила лидера и сама его п о д л и н н о с т ь - в истовости, массовости такого запроса. Лидер эффективен в той мере - и до тех пор, - пока он на него отвечает.
      Впрочем, довольно теоретизировать. Живой образчик куда убедительнее.
      Сегодня два политика привлекают всеобщее внимание. Американский президент Джордж Буш и иранский лидер Махмуд Ахмади Нежад. Иx чаще других упоминают в СМИ, их заявления и действия вызывают бурю эмоций у миллионов людей.
      Буш выступает в качестве а н т и л и д е р а. Он потерпел поражение на внешнем фронте (Ирак) и на внутреннем (неудача республиканцев на промежуточных выборах в Конгресс). От него отворачиваются сторонники, а наиболее преданные подручные, такие, как Льюис Либби и Карл Роув, оказываются вовлечёнными в уголовные разбирательства. В мусульманском мире американского президента встречают многотысячные демонстрации под лозунгом “Катись в ад, убийца!” (“Коммерсантъ”, 21.11.2006). А в Европе аналитики констатируют: “В новой истории мало найдется примеров столь грандиозного провала” (“Гардиан”, 16.12.2006. Цит. по: Inopressa.ru).
      В отличие от своего американского соперника, Махмуд Ахмади Нежад пользуется широкой популярностью. Конечно, далеко не у всех. Еврейская интеллектуальная элита, влияющая на выработку политического курса не только в Израиле, но и в Европе, Соединенных Штатах и России, ненавидит его лютой ненавистью. Достаточно заглянуть в Интернет, чтобы убедиться в этом. Но еврейское лобби - это еще не весь свет! На гаванском форуме Движения неприсоединения, объединяющего более сотни государств, иранский президент был одним из самых желанных участников.
      В мусульманской умме Ахмади Нежад вообще вне конкуренции. “Конечно, я его поддерживаю. Кто-то должен противостоять Америке”, - цитирует газета “Уолл-стрит джорнэл” слова некоего Магби Фароса, жителя Каира. Печатный орган биржевиков признает: “Рост его популярности под флагом исламского единства рождает аналогию с Гамалем Насером”… (Цит. по: NEWSru.com).
      На свой лад Ахмади Нежада выделяют и американцы. Буш постоянно упоминает его в речах. А влиятельный журнал “Тайм” назвал иранского лидера “самым заметным и харизматичным “раздражителем” Соединенных Штатов” (“Тайм”, 18.12.2006).
      Думаю, в попытке ответить на вопрос - каков же он, современный лидер? - мы смело можем обратиться к биографии и политике президента Ирана*.
      Махмуд Ахмади Нежад родился в 1956 году в семье деревенского кузнеца неподалеку от города Гармсар. Через год отец в поисках работы отправился в столицу. Семья была большой, и для того чтобы помочь прокормить братьев, Махмуд еще школьником вынужден был подрабатывать на заводе по производству кондиционеров.
      Это не помешало ему с блеском выдержать экзамены, дающие право поступления в лучшие вузы страны. Он выбрал престижный Тегеранский университет науки и технологий. Забавная подробность: в русскоязычной “Википедии” указано, что Ахмади Нежад занял 130-е место среди экзаменующихся. Показатель вроде бы хуже некуда - так и представляешь себе неуча, плетущегося в конце списка. Составители английской версии проявили больше объективности: экзамены были общeнациональными, в них участвовало 400 тысяч абитуриентов. 130-е место в этом ряду - великолепный результат.
      И это лишь один из примеров тенденциозности российских биографов иранского лидера. И русскоязычная “Википедия”, и московские газеты (особенно усердствует “Коммерсантъ”) пытаются связать Ахмади Нежада со студентами, захватившими американское посольство в Тегеране в 1979 году. В то же время сами американцы не подтверждают эти обвинения. Достоверно известно лишь то, что, будучи студентом, Махмуд увлекся революционными идеями. Он издавал молодежный журнал, распространявшийся в университете. А после свержения шаха основал Исламскую студенческую ассоциацию.
      После окончания университета Ахмади Нежад, по утверждению российских СМИ, служил в спецназе Корпуса стражей исламской революции. Его жизнеописание строится как биография матерого террориста: “Во время ирано-иракской войны… был приписан к штабу бригады специального назначения… Штаб занимался подготовкой и проведением операций за пределами Ирана. Ахмади Нежад принимал личное участие в спецоперациях рядом с иракским городом Киркук, населенным преимущественно курдами. По утверждению иранской оппозиции (здесь и далее разрядка моя. - А. К.), Ахмади Нежад был причастен к преследованию иранских диссидентов, участвовал в допросах, пытках и казнях заключенных. После ирано-иракской войны Ахмади Нежад, по н е п р о в е р е н н ы м д а н н ы м, занимался подготовкой операций по уничтожению противников иранского режима в Европе и на Ближнем Востоке. Он стал одним из фигурантов дела об убийстве лидера иранских курдов Абдула Рахмана Гассемлу, застреленного вместе с двумя помощниками в 1989 году в Вене… Американские спецслужбы провели собственное расследование, но не нашли доказательств причастности Ахмади Нежада к убийству Гассемлу” (“Lenta.ru”).
      “Непроверенные данные” - ключевое определение в этих шпионских историях! Надо полагать, американская разведка охотно обнародовала бы любой компромат на злейшего противника президента Буша, если бы он подтверждался документально…
      Охотно допускаю, что часть читателей, в том числе и в России (не говоря уже о Ближнем Востоке), приняла бы и такую версию жизнеописания Ахмади Нежада. И, может быть, даже с большим пылом, чем подлинную!
      Реальная биография иранского президента лишена авантюрно-террористического колорита, будоражащего воображение. Создатели английской версии “Википедии”, без сомнения, более информированные, чем их российские коллеги, сообщают о военном периоде деятельности Ахмади Нежада не в пример прозаичнее: “1980-1984 - paramilitary member in engineering division”. Что переводится как “военизированный член инженерного дивизиона”. Согласитесь, э т а роль больше подходила выпускнику
      т е х н о л о г и ч е с к о г о университета.
      Досадно в этой истории то, что клевещут на Ахмади Нежада не англоязычные СМИ (это было бы понятно, учитывая напряженнейшие отношения Ирана с Соединенными Штатами и Великобританией), а российские. Между тем и в английской и в российской версиях “Википедии” упоминается, что Ахмади Нежад шел на президентские выборы под лозунгом с б л и ж е н и я с Р о с с и е й. Это один, но далеко не единственный удар, который иранский президент получил от своего северного “союзника”…
      В 1986 году Ахмади Нежад поступает в аспирантуру родного университета. После ее окончания в 89-м он входит в преподавательский совет инженерного факультета, а в 97-м получает докторскую степень. Вместо био-графии террориста перед нами типичный путь “технаря”, который на следующем этапе превращается в т е х н о к р а т а.
      В начале 90-х Ахмади Нежад возглавляет администрации небольших городов - Маку и Хоу. Затем становится советником губернатора провинции Курдистан. В 1993-м он уже сам управляет провинцией Ардебиль и проявляет себя как талантливый администратор - три года подряд его признают “образцовым губернатором”.
      Он сам прерывает столь заманчиво начавшуюся государственную карьеру в 1997 году в знак протеста против прихода к власти кандидата от реформистов Мохаммада Хатами, которого прозвали “иранским Горбачевым”. Важная деталь, показывающая, что Ахмади Нежад не держится за кресло. Он служит идее, а не очередному начальнику.
      Шесть лет Ахмади Нежад преподает в alma mater. В 2003 году его избирают мэром Тегерана. Мстительный (как все либералы) Хатами лишает его права участвовать в заседаниях правительства, хотя, по традиции, столичные градоначальники занимают место среди членов кабинета.
      Зато административные таланты Ахмади Нежада получают международное признание. Русскоязычная версия “Википедии” об этом умалчивает, тогда как английская сообщает: в 2005 году тегеранский мэр был включён в число 65 финалистов конкурса “Мэр мира”. Всего в конкурсе участвовало 550 градоначальников, причем только 9 из них представляли Азию.
      Но главное, Ахмади Нежад получил признание собственного народа. Корреспондент французской газеты “Либерасьон”, придирчиво изучавший этот период деятельности иранского лидера, отмечает: заняв высокий пост, Ахмади Нежад продолжал жить в доме своего отца в рабочем квартале. Его не раз видели с метлой в руках, подметающим мостовую у входа.
      Сегодня это приемная президента. Каждый день перед зданием собирается толпа просителей. Французский корреспондент вынужден отметить: ответ получает каждый.
      Ахмади Нежад принципиально сохраняет связь с простыми людьми. В этом рабочем квартале француз услышал выразительную реплику тегеранского ремесленника: “Он - один из нас”. Тут же корреспонденту с восторгом поведали историю, дополняющую образ лидера, - доступный в общении с простонародьем, Ахмади Нежад требователен к чиновникам. Будучи мэром, он как-то утром позвонил домой главе округа. Подошла дочь и сообщила, что отец еще спит. Ахмади Нежад ответил: пусть не утруждает себя и больше не приходит на работу (“Либерасьон”, 23.12.2006. Цит. по: Inopressa.ru).
      В 2005 году Ахмади Нежад принял участие в президентских выборах. Его соперники были более титулованы и известны: бывший президент Ирана, а ныне глава влиятельнейшего Совета по определению целесообразности принимаемых решений (своего рода исламского Политбюро) Хашеми Рафсанджани, бывший спикер парламента Мехди Карруби, бывший начальник органов внутренней безопасности, ставший ныне мэром Тегерана, Бакер Калибаф, видный деятель революции Мохсен Резаи и бывший председатель государственного телерадиовещания (ныне глава Совета национальной безопасности) Али Лариджани.
      Ахмади Нежад считался заведомым аутсайдером. Однако он выступил под задиристым лозунгом “Положить доходы от нефти на стол простых людей” и, к удивлению наблюдателей, вышел во второй тур вместе с бесспорным фаворитом Хашеми Рафсанджани.
      Мировые заправилы, внимательно отслеживающие ход выборных кампаний во всех ключевых регионах (я знаю это, так как участвовал в качестве политтехнолога и в президентских, и в парламентских выборах в России), попросту проглядели его.
      Так же, как и схожего с Ахмади Нежадом по характеру и социальной позиции белорусского лидера Александра Лукашенко. Александр Григорьевич сам мне рассказывал: “Вокруг меня собралась небольшая группа энтузиастов. Денег не было даже на то, чтобы купить бензин и поехать в другую область на встречу с избирателями. Не было автомобилей. Приходилось просить людей, и они возили на своих машинах за свой счет. Это было тяжело. Но и прекрасно! У меня не было оголтелой большой команды, которая после победы начала бы требовать дележа портфелей. Всё, что я обещал, я обещал народу” (“Наш современник”, 1996, N 5).
      Выборная дуэль Ахмади Нежада с Хашеми Рафсанджани имела ключевое значение для определения пути, по которому будет двигаться Иран в ближайшие годы. Она исключительно важна и для того, чтобы понять не только то, з а ч т о борется Ахмади Нежад, но и то, п р о т и в ч е г о и с к е м он борется.
      История иной раз разыгрывает удивительно продуманные представления. Если бы устроители выборов решили отыскать по всей стране людей, не просто не схожих, но п р я м о п р о т и в о с т о я щ и х друг другу - по происхождению, имущественному положению, жизненному пути, политическим установкам, - то и тогда они не подобрали бы пару, более характерную и выразительную, чем Махмуд Ахмади Нежад и Али Акбар
      Хашеми Рафсанджани.
      Рафсанджани на 22 года старше Ахмади Нежада. Он родился в иную эпоху. И в иной социальной среде: его отец был владельцем крупнейших фисташковых плантаций в Иране. В 14 лет Рафсанджани отправляется в священный для шиитов город Кум - центр иранского богословия. По его собственному позднейшему признанию, он хотел использовать ислам “для большой политической игры” (биографические сведения взяты из украинского электронного справочника “Лидеры”).
      В Куме Рафсанджани должен был выбрать духовного наставника. Он обратился к знаменитому проповеднику Хомейни, что предопределило будущее юного богослова. Казалось бы, баловень судьбы. Но Иран - это надо твердо запомнить, для того чтобы понять происходящие здесь процессы, - такая страна, где даже баловни судьбы способны на самопожертвование. Связь с Хомейни, которая способствовала стремительному восхождению Рафсанджани на вершины политической власти, в молодости принесла ему крупные неприятности.
      В 1963 году Хомейни поднял бунт богословов против власти шаха. Аятоллу выслали из страны, а его сподвижников, в том числе Рафсанджани, бросили в тюрьму. Впоследствии его арестовывали еще четыре раза, подвергали унижениям и пыткам.
      В этой ситуации Рафсанджани продемонстрировал не только похвальную верность учителю, но и жизненную цепкость и деловую сметку, вероятно, унаследованную им от отца. В перерывах между арестами он организовывает издательство. Пропаганда ислама приносит ему неплохой доход, позволив приумножить и без того колоссальное состояние. Он начинает писать и становится известным литератором. Что же касается политики, то после бурных 60-х Рафсан-джани обрел прочное положение, сумев заручиться поддержкой как слева, так и справа. “Он гибкий, как бамбук, и изворотливый, как кошка”, - говорили о нем в Тегеране.
      В феврале 1978 года в Иране началась исламская революция. Шах был низвергнут, аятолла Хомейни вернулся в страну. Верный ученик получил от него сразу несколько постов, в том числе и министра внутренних дел. Выгода этого назначения заключалась, помимо прочего, в том, что Рафсан-джани получил доступ к досье секретной службы шаха САВАК, что предоставляло исключительные возможности контроля над людьми, а возможно, и над финансовыми потоками.
      В начале 80-х Рафсанджани упрочил свое положение, заняв место руководителя пятничных намазов в Тегеранском университете. Это статусное мероприятие транслируют в прямом эфире и освещают во всех газетах. В новом качестве Рафсанджани приобрел духовный авторитет, необходимый для политической карьеры в Иране.
      В 1980-м сорокашестилетний политик занял кресло председателя меджлиса (парламента). Никто не придавал этой должности особого значения, но Рафсанджани быстро разглядел выгоды своего положения. Парламент утверждает состав правительства, что дает возможность его председателю влиять на министров и даже на президента.
      Летом 1989 года пришла пора пожинать плоды масштабной и хорошо продуманной политической игры, которую Рафсанджани вел все эти годы. Он был избран президентом страны. Причем поставил своеобразный электоральный рекорд, набрав 95% голосов.
      На высшем посту Рафсанджани позволил себе отклониться от курса, заданного аятоллой Хомейни после революции. Если до этого Тегеран проводил антиамериканскую политику, то в начале 90-х ирано-американские отношения теплеют. Рафсанджани всячески давал понять американцам, что с ним можно иметь дело, что он именно тот человек, который им нужен.
      Скорее всего, президент преследовал при этом не только политические, но и коммерческие цели. За годы, проведенные у кормила власти, Рафсанджани сумел поставить под свой контроль нефтяную отрасль. Соединенные Штаты - крупнейший потребитель нефти, так что хорошие отношения с Вашингтоном гарантировали финансовое процветание Рафсанджани.
      В Иране все понимали, в кого целит задиристый лозунг Ахмади Нежада, требовавшего “положить нефтяные доходы на стол простых людей”. Тегеранский мэр не только обличал своего соперника, он являлся живым укором ему. Выходец из низов, известный своей неподкупностью, Ахмади Нежад привлекал обездоленных, “мостазафинов”, в которых Хомейни и его последователи видели героев и вершителей революции.
      Во втором туре выборов Ахмади Нежад получил 62% голосов, его соперник примерно в два раза меньше - 35,8. Рафсанджани тут же обвинил власти в подтасовках. Обвинение вздорное, если учесть, что Рафсанджани занимал куда более важный пост (третий по значению в государстве), чем мэр Тегерана. Сторонники отвергнутого американофила пошли еще дальше. Они назвали победу Ахмади Нежада “фашистским переворотом” - определение абсурдное для выборной процедуры, проходившей в открытой борьбе. Впрочем, слова о “фашистском перевороте” предназначались не столько для внутренней аудитории, сколько для Запада, к которому апеллировали приверженцы иранского олигарха.
      В отличие от Рафсанджани, Ахмади Нежад обратился к своему народу. “Благодаря крови мучеников, - провозгласил он, - новая исламская революция началась. Она, даст Бог, обрубит корни несправедливости в мире”.
      Новый президент сразу же предпринял шаги, чтобы экономически поддержать рядовых иранцев. Он почти на треть увеличил расходы бюджета, что позволило на 40% поднять заработную плату. Кроме этого, зримо увеличились жилищные субсидии и помощь мелким предпринимателям из депрессивных регионов. Еще больший размах приобрело ценовое регулирование, в частности, в сфере продовольственных товаров. Если учесть, что в Иране и так поддерживают низкие цены на основные продукты питания - хлеб, сахар, чай, растительное и животное масло, сыр, мясо, молоко и рис, а цена на бензин не превышает 10 центов, то можно заключить, что победа Ахмади Нежада существенно облегчила жизнь простого народа.
      Однако помощь нуждающимся - лишь первый шаг. Молодой президент явно стремится к большему: построить “образцовую, передовую и могущественную исламскую страну”. Реализуя эту задачу, Ахмади Нежад раскрылся как л и д е р н о в о г о т и п а, способный удовлетворить запросы соотечественников и ответить на вызовы внешнего мира.
      Нетрудно назвать ряд отличающих его качеств - они буквально бросаются в глаза. Первое - м о б и л ь н о с т ь. Впрочем, этот термин из лексикона менеджеров слишком механистичен, чтобы передать тот почти сакральный пафос с л у ж е н и я, которым вдохновлены многочисленные поездки Ахмади Нежада по стране.
      Они позволяют иранскому президенту постоянно встречаться с простыми людьми. Он окружён собеседниками, и в этом его отличие как от малоподвижных боссов советского образца, так и от западных руководителей, которые охотно идут в народ, пожимают руки и раздают улыбки, но лишь во время выборных кампаний, когда требуется привлечь симпатии электората. Вo время подобных вояжей кандидаты с показным вниманием выслушивают жалобы, оставляющие их равнодушными, и дают обещания, не собираясь их выполнять. Самые совестливые (или, напротив, наиболее циничные) признаются в этом открыто. Показательно заявление бывшего премьера Франции Мишеля Рокара: политтехнологии “всё больше отдаляют политического деятеля… от тех коллективных стремлений, которые он должен был бы выражать”*.
      В остальное время люди власти появляются перед подданными на телеэкране. Виртуальные руководители из виртуального мира. Не могу забыть реплику Германа Грефа - на вопрос, сколько стоит буханка хлеба, растерянно протянувшего: ну, наверное, рублей десять… Он не знал, сколько стоит хлеб! Здесь проявилась не только
      э т и ч е с к а я “глухота”, но и э к о н о м и ч е с к а я безграмотность (от цены на зерно и на хлеб зависит всё ценообразование в продовольственной сфере).
      Не в пример нашим грефам Ахмади Нежад охотно идёт на контакт, и - уж будьте уверены - выспрашивает у окружающих важнейшие бытовые
      подробности.
      Более того, подобную о т к р ы т о с т ь (еще одна отличительная черта нового лидера) Ахмади Нежад возвел в ранг государственной политики. Заместитель министра иностранных дел Ирана М. Мохаммади утверждал в беседе с корреспондентом “НГ”: “…Президент лично выезжает в различные районы, встречается с людьми, изучает волнующие их проблемы. Наши политики всегда среди людей и делают политику не келейно, а с помощью людей” (“Независимая газета”, 27.03.2006).
      Президент не просто общается с народом, он объезжает самые отдаленные уголки страны. Ахмади Нежад ввел необычную практику: два раза в месяц кабинет министров в полном составе отправляется в какую-нибудь глухую провинцию и проводит там заседание. Надо знать восточных чиновников - заурядный столоначальник уже мнит себя “пупом земли”, что же говорить о господине министре?! И вот эти лощеные господа трясутся в лимузинах по пыльным дорогам иранской глубинки!
      Западные обозреватели глумливо отмечают: “Ахмади Нежад последние месяцы постоянно устраивает заседания в различных провинциях страны, на которых объясняет министрам, каким должен быть чиновник Исламской революции - прост в общении, скромен в жизни и близок к народу… Результатом этих мер, по мнению некоторых западных аналитиков, является то, что менее чем за полгода молодой президент изрядно надоел своему окружению и аппарату” (электронный справочник “Лидеры”).
      Ёрники забыли сказать об одном: что думают, как относятся к Ахмади Нежаду жители отдаленных городков, для которых встреча с районным администратором - уже событие, а руководитель страны представляется им чем-то вроде небожителя. И вот он стоит с ними посреди улицы и оживленно беседует…
      Помимо решения других задач, такие поездки помогают скрепить страну, восстановить, а быть может, и наново наладить связи, объединяющие грузный государственный организм в единое целое.
      Динамика развития регионов в Иране (как и в России) неравномерна. Есть бурно растущие - столица; Исфаханский регион, где сосредоточены основные объекты промышленности добывающей (горнорудной) и обрабатывающей (металлургия, нефтехимия, машиностроение); южные приморские районы, где добывают нефть и развивают портовое хозяйство. Но большинство провинций депрессивные. Если не ездить, не будить, не помогать - зачахнут. У нас, к примеру, руководители страны почти 10 лет не посещали некогда знаменитый Уралмаш. Вице-премьер С. Иванов первым приехал и ахнул: да всё же растащили! Теперь начинать придется чуть ли не с нуля. Чтобы не делать таких поистине сногсшибательных открытий, нужно больше заниматься державой!
      Есть и еще один резон в поездках Ахмади Нежада. Иран, как и Россия, империя. В наследие он получил не только многотысячелетнюю историю, но и многонациональное население. Одних азербайджанцев в Иране проживает 30 миллионов - в три-четыре раза больше, чем в Республике Азербайджан. Многочисленны общины курдов, арабов, армян, белуджей. Всё это разделенные народы, и, конечно, каждый из них, хотя бы в уголке сознания, лелеет мысль о независимости, воссоединении и создании грандиозных образований - Великого Азербайджана, Великой Армении и т.

  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15