Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Две силы

ModernLib.Net / История / Солоневич Иван Лукьянович / Две силы - Чтение (стр. 33)
Автор: Солоневич Иван Лукьянович
Жанр: История

 

 


 

СВЕТСКАЯ БЕСЕДА

 
      Отец Пётр очнулся не сразу. Какое-то, вероятно, долгое время ему казалось, что он на каких-то гигантских качелях качается в междузвёдном пространстве, что каждый размах качелей длится сотни, а, может быть, и миллионы лет, и что, вот-вот, он качнётся к той границе, за которой откроются все тайны бытия.
      Но никаких тайн не открывалось. Медленно и смутно возвращалось сознание и вместе с сознанием ощущение какой то странной связанности. На всякий случай отец Пётр решил пока что не открывать глаз и постараться припомнить, так что же случилось? Откуда эти качели и это качание в междузвездном пространстве? Постепенно отцу Петру удалось восстановить всю картину: генерал Буланин, страшный китаец, неожиданная хватка за горло, чей-то пистолетный выстрел. Нет, лучше глаз пока не открывать. Ощущение связанности всё росло и росло, пока отец Пётр не понял, что он связан и в самом деле. Даже и не шевелясь, он чувствовал, как какие-то верёвки или ремни крепко впивались в его руки и ноги. Значит, попался. Отец Пётр, всё ещё не открывая глаз и не шевеля ни одним пальцем, постарался представить себе мотивы этого нападения. Но голова работала слабо и неуверенно, из-за логических соображений снова возникали и качели, и междузвёздное пространство, и те тайны бытия, которые, казалось, вот-вот откроются за каким-то размахом качелей. Но логика всё-таки возвращалась. По этой логике у генерала Буланина не могло быть, собственно, никаких оснований для нападения, кроме простой предосторожности. И в том случае, если генерал Буланин был работником Советов, и в том случае, если он был сотрудником Светлова. В первом случае недоразумение могло бы иметь весьма неприятные последствия, во втором – оно могло бы разъясниться, более или менее, безболезненно. Однако, в обоих случаях генерал Буланин мог проявить некоторый избыток осторожности и просто-напросто отправить отца Петра на тот свет.
      Чисто теоретически из всех возможных вариантов того света отец Пётр придерживался теории переселения душ. Но это был чисто теоретический подход. Практически, отец Пётр предпочитал синицу в телесных руках всем журавлям потустороннего неба. И решительно никуда не хотел “переселяться”, может быть, “там” будет ещё хуже, чем “здесь”. Но “здесь” в данный момент было очень плохо. И, собственно, кроме возвращения Стёпки, никаких разумных надежд на спасение не было…
      Правда, генерал Буланин очевидно не собирался отправлять отца Петра на тот свет, иначе с его стороны было бы проще выпустить в отца Петра ещё одну пулю, а то и две. Но и это соображение большого утешения отцу Петру не принесло; если генерал Буланин работает в пользу Советов, а для такого предположения были вполне достаточные основания, то и ему и Советам отец Пётр будет нужен в живом виде, чтобы допытываться от него, например, об атомном заговоре. А так как об этом заговоре отец Пётр и в самом деле не знал, собственно, ничего, то процесс медленного переселения в иной мир, да ещё и вовсе неизвестно, лучший ли мир, может быть и очень длительным, и очень неприятным. В этом случае пуля была бы на много приятнее. Пока что оставалась одна реальная надежда на Стёпку.
      За время лечения между ним и Стёпкой установилась некоторая гипнотическая или, как отец Пётр предпочитал называть, оккультная связь. Сейчас отец Пётр постарался эту связь восстановить. Напрягая все свои ослабевшие нервные силы, он прежде всего попытался восстановить перед своими глазами живой образ Стёпки. Это, более или менее удалась, образ предстал нечёсаный, растрёпанный и слегка жуликоватый. Напрягая всю свою нервную силу, отец Пётр слал этому образу призывы о спасении. Отец Пётр был не только в курсе учений йогов и лам, но также и в курсе телепатических опытов проф. Бехтерева, он знал по опыту, что беспроволочный телеграф нервной связи иногда в некоторых, ещё неизвестных условиях, действует так же надёжно, как действует радио. Но были ли эти условия налицо? Отец Пётр чувствовал себя очень ослабевшим и физически, и, в особенности, духовно, горилья хватка страшного китайца передавила сонные артерии, и кровообращение в мозгу восстанавливалось не скоро.
      Тем не менее, отец Пётр напряг все свои наличные силы. Образ Стёпки, нечёсаный, растрёпанный и слегка жуликоватый качался перед его “оккультным зрением”, то расплываясь в тумане, то вырисовываясь до последней ссадины на многоопытной Стёпкиной физиономии. Это нервное усилие так утомило отца Петра, что он снова впал в полузабытье. Из этого полузабытья его вывел скрипучий, раздражённый и саркастический голос генерала Буланина.
      – Ну, ваше преподобие, довольно вам дурака валять, открывайте глаза и давайте разговаривать.
      Отец Пётр открыл глаза. Шагах в пяти от него разгорался небольшой костёр, у костра на поваленном стволе сидел генерал Буланин. Страшный китаец стоял около, опираясь на свою берданку и даже не сняв своего спинного мешка, другого китайца не было видно. Сойот лежал на земле с простреленной и раздробленной головой. Картина была довольно ясной, но малоутешительной.
      Ещё менее утешительными были подробности этой картины. За время обморока генерал Буланин, очевидно, успел основательно обыскать бесчувственного отца Петра, на земле перед генералом Буланиным лежали и пистолет отца Петра, и его револьвер, и бумажник, в котором, впрочем, не было ничего предосудительного, и носовой платок, в который отец Пётр в своё время завернул найденные Стёпкой окурки. Платок лежал на земле, и окурки лежали на платке…
      – Шпионили, ваше преподобие? – злобно спросил генерал Буланин, указывая рукой на окурки.
      – Тайга, – просто ответил отец Пётр и снова закрыл глаза.
      Сейчас вопрос шёл о времени: успеет ли Степка, или не успеет? Сейчас отец Пётр уже почти не сомневался в том, что его оккультный или гипнотический призыв дошёл до адресата. Отец Пётр постарался подсчитать, через сколько времени Стёпка может быть здесь в лучшем случае. О худшем нечего было и думать, Стёпка, например, мог оказаться в таком же положении, в какое попал он сам, а может быть, и в ещё худшем. Может быть, уже и сейчас Стёпкина жуликоватая душа куда-то переселяется? По самым оптимистическим подсчетам Стёпка мог прибыть на помощь не раньше, чем через час – полтора. Нужно как то выиграть эти час – полтора. Плохо то, что шла, собственно, игра в прятки, отец Пётр не имел понятия о том, так чем же, в конце концов, является генерал Буланин и чего он хочет.
      Генерал Буланин имел об отце Петре ещё меньшее понятие. Очень возможно, что при ближайшем рассмотрении они оба оказались бы не врагами, а союзниками, но как дойти до этого ближайшего рассмотрения? Гипотезу сотрудничества генерала Буланина с Валерием Светловым отец Пётр, впрочем, отбросил почти начисто. Буланин и Светлов были очень уж разными людьми. Буланин, по мнению отца Петра, был прежде всего форменным дегенератом, в людях отец Пётр, несмотря на свое отшельничество, разбирался очень хорошо. Но могла быть и другая точка зрения, сколько великих учёных были или на пятьдесят процентов сумасшедшими или на все сто процентов негодяями? Так что чисто научная кооперация Светлова с Буланиным была всё-таки не исключена. И если упомянуть имя Светлова, то могут быть три варианта. Первый, генерал Буланин не имеет о Светлове никакого представления, тогда этот вариант ничего не меняет. Второй, генерал Буланин участвует в слежке за Светловым с советской стороны, тогда упоминание о Светлове может выручить отца Петра на данный момент и погубить его в будущем. Третий, генерал Буланин как-то сотрудничает со Светловым, и тогда всё это происшествие заканчивается счастливым концом, как в американских романах. Но отец Пётр чувствовал, что его голова ещё недостаточно ясна, чтобы принимать решение.
      – Тайга, – сказал он ещё раз, не открывая глаз. – А в тайге вот этакие папиросы…
      – А тебе какое дело до папирос? – Тон генерала Буланина был нетолько злобен, но и груб: “тебе”.
      Отец Пётр подумал ещё раз, что теория кооперации Буланина со Светловым серьезной критики, пожалуй, и не выдержит. Подумал и о том, что он, может быть, попал в руки сумасшедшего. Самой разумной политикой было, во всяком случае, выжидательная политика, Стёпка должен придти на помощь. Вопрос только в том, чтобы он пришёл не слишком поздно.
      – Прикажите вашему китайцу развязать мне, по крайней мере руки, вас всё равно трое и с оружием.
      – Никакой чёрт тебя не возьмет, – рыкнул снова генерал Буланин, – я пока посмотрю…
      Генерал Буланин стал анализировать всё то, что он за время обморока отца Петра успел обнаружить в его карманах. В бумажнике оказалась довольно основательная пачка долларов и фунтов, генерал Буланин без дальнейшего размышления переложил эту пачку в свой карман, пачка почти автоматически решала вопрос о дальнейшем пути генерала Буланина: теперь у него есть деньги, есть кони, есть карта, есть продовольствие. Отделаться от обоих китайцев будет совершенно просто. На несколько минут перед умственным взором генерала Буланина возник туманный, но очень оптимистический образ его новой жизни: с деньгами, где-нибудь снова в Париже, нет, не в Париже, в Париже его слишком многие знают, а где-нибудь подальше… Нанять какого-нибудь щёлкопера, наговорить ему целую кучу всяких турусов на колесах о его, генерала Буланина, приключениях и подвигах в СССР, пусть пишет, доход – пополам. Нет, всё это не так плохо складывается…
      Генерал Буланин считал, что судьба этого, который вот сейчас лежит связанный по рукам и ногам, практически, уже решена, хотя бы из-за пачки кредиток. Но, может быть, кроме этой пачки, есть в его вьюках ещё что-нибудь? И, может быть, там есть вещи, поинтереснее пачки кредиток?
      Генерал Буланин приказал огромному китайцу снять вьюки отца Петра. Огромный китаец молча повиновался.
      В уме генерала Буланина мелькнуло подозрение, заметил ли огромный китаец эту пачку кредиток, или не заметил. Если заметил, то, пожалуй, надо поторопиться… Из таёжной чащи неслышно вынырнул второй китаец и очень ломаным русским языком заявил, что никакой люди кругом нету. Генерал Буланин на всякий случай всё-таки вытащил свой пистолет, положил его рядом с собой и занялся исследованием вьюков отца Петра. Во вьюках были продовольствие, одежда, обувь – кое-что из всего этого генералу Буланину могло пригодится, его театральное концлагерное обмундирование, предназначенное для роли беглеца, было очень плохо приноровлено и к дороге, и к погоде. Потом шли плотно запакованные в цилиндрические кожаные футляры какие-то свитки, по-видимому, на китайском языке. Впрочем, в одном из этих футляров снова были кредитки, и снова в большом количестве. В дальнейших, тоже кожаных футлярах, были какие-то рукописи, написанные на обычной европейской бумаге, но, по-видимому, каким-то шифром, в этом шифре генерал Буланин ничего понять не мог. Всё это, вместе взятое, навело генерала Буланина на совершенно новую мысль – этот подложный поп является просто агентом Советов, посланным куда-то в Азию, с деньгами и с инструкциями. Шансы на жизнь отца Петра, и без того очень скромные, уменьшились почти до нуля, вот бы появиться в какой-нибудь буржуазной столице или в штабе с аутентичными инструкциями Кремля! Какая сенсация! И какие деньги! И, может быть, какой-то поворот во всей оценке предыдущей измены генерала Буланина антисоветской эмиграции, нет, он не изменил, он только оказался более тонким дипломатом, чем те, кто только и умели, что кричать о своем антикоммунизме. Да и кричали то в безвоздушное пространство. А он, генерал Буланин, сотни раз рискуя не только жизнью, мало ли раз рисковал он жизнью, но, что больше, честью, пробрался в самые тайники Кремлёвских планов и, вот, теперь, пережив невероятные приключения (невероятные приключения должен выдумать какой-нибудь щелкопёр) он, генерал Буланин, доводит эти планы до сведения всего цивилизированного мира.
      От этой перспективы у генерала Буланина почти захватило дух. Ему никогда в голову не приходило, что тайга может таить в себе такие неожиданности: сразу и кони, и деньги, и ещё какие то документы. Генерал Буланин стал продолжать свой осмотр. К некоторому разочарованию, дальнейший осмотр ничего не дал: было несколько книг на разных языках, и все они были посвящены… оккультизму. Конечно, они могли бы быть только камуфляжем, их текст тоже, может быть, заключал в себе какой-то шифр. Но, а вдруг они, в самом деле, окажутся оккультной литературой, как и эти таинственные свитки? Тогда вся героически-приключенческая концепция генерала Буланина разлетается вдребезги.
      Он повернулся к отцу Петру.
      – Ну-с, ваше преподобие, а теперь говорите прямо, так кто же вы такой?
      – Оккультуст, – сказал отец Пётр лаконически.
      – Оккультист? – презрительно повторил генерал Буланин, – Это вот из тех, кто занимается столоверчением? Духов вызываете? Так вот, если вы не станете отвечать толком, я из вас вашего духа вышибу вон. Поняли?
      – Все эти рукописи тибетские, – сказал отец Пётр. – Я, в частности, изучаю и восточную медицину. Больше мне вам сказать нечего.
      – А деньги у тебя откуда? – взревел генерал Буланин.
      – Ну, это вас не касается.
      – А вот я тебя сейчас этой головней коснусь, – сказал генерал Буланин, вынимая из костра горящую хворостину, – станешь тогда говорить толком.
      Отец Пётр довольно спокойно пожал плечами:
      – Я посредственный оккультист, – сказал он, – но мне всё-таки видно, жить вам осталось очень немного, гораздо меньше, чем мне. Так что и ваша головня ничего не поможет.
      У генерала Буланина было очень острое желание заставить этого оккультного пустосвята говорить всерьёз. Но по дороге к реализации этого желания торчали два китайца. Во-первых, если отец Пётр действительно был советским агентом, то китайцы, как какие-то агенты НКВД, могли об этом знать и, может быть, имели даже и какие-то задания. Во-вторых, генерал Буланин никак не мог точно вспомнить, видал ли огромный китаец пачку кредиток, переложенную Буланиным из бумажника отца Петра в свой карман, или не видал. Если видал, то, может быть, никакие инструкций НКВД не помогут ничему – китаец предпочтёт иметь при себе наличные деньги отца Петра, а после себя – труп генерала Буланина.
      Генерал Буланин чувствовал, что он начинает нервничать. Вот сейчас, в течение, может быть, нескольких минут или секунд нужно решать вопрос, от которого, может быть, будет зависеть вся его дальнейшая судьба. Но, во всяком случае, и при любых планах китайцев нужно ликвидировать, они, во-первых, уже ни к чему, и они, во-вторых, могут быть опасными с самых разных точек зрения…
      Генерал Буланин положил обратно в костёр всё ещё горевшую хворостину, потом снова достал её и, жмурясь от жара, закурил от нее очередную папиросу. Папироса несколько успокоила генерала Буланина. Он, по мере возможности незаметно, осмотрел место привала и постарался оценить данную дислокацию.
      Отец Пётр полулежал, связанный так, что и в самом деле не мог и пальцем пошевельнуть. Огромный китаец сидел на своём спинном мешке, поставив свою берданку между колен и тупо смотря куда-то в пространство, или, может быть, только делал вид, что смотрит. Молодой китаец внушал больше подозрения. У него было довольно живое и беспокойное лицо, и на этом лице генерал Буланин всё-таки мог прочесть нечто вроде удивления. И, кроме того, молодой китаец держал свою берданку не между коленями, а на коленях, и ствол этой берданки был направлен в сторону генерала Буланина. Можно было бы сказать, что генерал Буланин находится почти под прицелом. За всем этим где-то, но совершенно неизвестно, где именно, маячил второй спутник этого пустосвята или оккультиста, вот конь которого торчит тут же. Этот спутник мог явиться в любой момент и, увидя связанного пустосвята, стал бы, конечно, стрелять сразу же, не ожидая никаких разъяснений. Стоило бы, конечно, сделать иначе: перебраться в другое место, захватив с собою и пустосвята, и его коней, не зажигая костра, это дало бы, хотя и небольшую, но всё-таки хоть какую-то гарантию против появления неизвестного спутника.
      От этого пустосвята нужно было, во всяком случае, выпытать всё. Генерал Буланин был вполне в курсе самых современных методов допроса, применявшихся в НКВД, но для этих методов нужно было всё таки время. А время было фактором, не поддававшимся никакому учёту: неизвестный спутник пустосвята, или оккультиста, или агента, мог появиться через день, но мог появиться и через минуту. В том, что он стал бы стрелять сразу же, у генерала Буланина не было никаких сомнений. Не было никаких сомнений и в том, что в этом случае положение и его самого, и его китайцев было бы совершенно безнадёжным.
      Мысли у генерала Буланина неслись стремительно, но несколько путано. Было ясно только одно – эту невероятную встречу в тайге нужно использовать во что бы то ни стало. Она решала почти все проблемы. Оно давала деньги, коней, продовольствие, и, может быть, полную индульгенцию за всё то, что генерал Буланин проделывал в эмиграции и в СССР. Но по поводу этой индульгенции оставался всё-таки тревожный вопрос: а вдруг этот пустосвят и в самом деле какой-то оккультист, и что его книги – просто оккультные книги. Мало ли сумасшедших болтается по миру? Генерал Буланин попытался вспомнить всё то, что он читал или слыхал об оккультизме. Воспоминания оказались очень бледными. Когда-то генерал Буланин читал Блаватскую и даже Папюса, слыхал что- то о Гермесе Трисмегисте и об учении Великих Орканов, но всё это было очень неопределенно. Если пустосвят не знал даже и этого, значит, он, конечно, агент НКВД. Но если он и знал всё это, то и тут никаких выводов сделать было нельзя. Чрезвычайно возможно, что пустосвят был отправлен агентом в Тибет, а такие агенты проходят очень специальную подготовку, до Богословской включительно. Конечно, если НКВД слало своего человека, то оно уж позаботилось о его специальной подготовке. Генерал Буланин вспомнил, как его самого только что натаскивали по всякой концлагерной премудрости. Да, эти умеют работать… И, кроме всего того, откуда у отшельника и оккультиста могут быть такие деньги, да ещё и в валюте? Нет, конечно, агент. Его книги и манускрипты могут быть и в самом деле оккультными, но в них всё-таки может быть и шифр, одно другому не мешает. А там, в каком-нибудь штабе пусть уж сами разбираются…
      Генерал Буланин подумал о том, что деньги-то, во всяком случае, нужно прибрать к своим рукам. И что нужно действовать по-кавалерийски – быстрота и натиск, “промедление времени смерти безвозвратной подобно”. Нужно спешно ликвидировать китайцев, несколько минут пожертвовать для специального разговора с пустосвятом, снова навьючить коней и двинуться дальше самостоятельно. Впрочем, пока эти китайцы не ликвидированы, пусть вьючат они. Генерал Буланин спрятал в свой боковой карман найденную у отца Петра наличность и приказал огромному китайцу привести в порядок вьюки. Тот положил берданку на свой спинной мешок и молча повиновался. Молодой китаец смотрел всё так же удивленно и всё так же держал свою берданку почти на прицеле. Генерал Буланин подобрал лежавшую на земле винтовку отца Петра и, пока огромный китаец вьючил коней, тщательно всматривался в тайгу, не вынырнет ли оттуда неизвестный спутник пустосвята? Отец Пётр лежал неподвижно и думал о том, что его дела, и в самом деле, очень плохи.
      По той жадности, с которой генерал Буланин схватился за деньги, отец Пётр понял, что теория сотрудничества этого человека со Светловым не выдерживает никакой психологической критики. Это какой-то авантюрист, озлобленный и беспощадный, по-видимому, рискующий всем и, безусловно, готовый на всё. Но почему он направляется на Еремеевскую заимку? Впрочем, для теоретических соображений у отца Петра не было ни желания, ни времени. Огромный китаец быстро и умело навьючивал коней. Очевидно, таинственный русский собирается спешно двигаться дальше и было довольно очевидно, что ни брать с собою, ни оставлять здесь отца Петра он не станет.
      Отец Пётр понял, что ему нужно, как говорится, считать последние минуты своей жизни, на помощь Стёпки надежды не было почти никакой, на чью-либо иную помощь не было, вообще, никакой надежды. Конец. И очень может быть, что окончательный конец, дыра, нуль, ничто. Блажен, кто верует. Сейчас, в эти последние минуты отец Пётр не находил никакого утешения ни в теории переселения душ, ни в нирване, ни в Гегелевской” дурной бесконечности”, вообще, ни в чем. Веровал ли во что-либо он, отец Пётр? Даже и в последние минуты никакого ответа на этот вопрос не было.
      Огромный китаец кончил навьючивать коней. Привычным движением взвалил себе на спину свой, очевидно, очень тяжёлый мешок и стал застёгивать пряжку ремня. Отец Пётр не без некоторого удивления отметил, что, вместо последних минут, он почему-то интересуется проблемой пряжки и китайца. Но этот интерес был прерван сухим пистолетным выстрелом. Дальнейшие после выстрела события развернулись с молниеносной быстротой.
      Генерал Буланин, улучив момент, когда огромный китаец возился со своим спинным мешком, осторожно отошёл от линии прицела берданки молодого китайца, стал перекладывать что-то из кармана в карман и, перекладывая, выхватил пистолет. Прежде, чем молодой китаец успел схватиться за свою берданку, генерал Буланин успел выпустить две пули. Но старой верности руки и прицела у генерала Буланина уже не было: молодой китаец, визжа и дрыгаясь, покатился по земле. Огромный китаец, очевидно, сразу же сообразив, что с берданкой он не успеет предпринять ничего, и что спинной мешок достаточно защищает его тыл, схватил с земли берданку и огромным тигровым прыжком бросился в тайгу, вниз, в обрыв, слева от тропы. Генерал Буланин выпустил вслед ему ещё три пули. Снизу доносился треск ломающихся веток и валежника, грохот сорванных с их вековых мест камней, какой-то неопределённый шум – то ли от скатившегося тела, то ли от скачков китайца. Генерал Буланин подбежал к обрыву над тропой, посмотрел вниз сквозь ветки и потом с ругательством вернулся.
      Отцу Петру было очевидно, что огромный китаец успел спастись. Генерал Буланин ещё высунулся над обрывом, треск ветвей и грохот камней ушёл ещё дальше и скоро совсем затих. Генерал Буланин повторил свое ругательство и снова вернулся к центру стоянки. Молодой китаец всё ещё дёргался. Генерал Буланнн поднял было свой пистолет, но передумал и, достав из кармана револьвер, ещё так недавно болтавшийся в рукаве отца Петра, довольно хладнокровно выпустил в голову молодого китайца ещё две пули. Молодой китаец затих окончательно.
      Генерал Буланин положил револьвер обратно в карман, провел рукой по лбу и осмотрелся кругом. Пока что всё шло, более или менее, благополучно, кроме, конечно, сбежавшего китайца, который мог где-то устроить засаду, хотя, по соображениям генерала Буланина, это было трудно, китаец сбежал совсем не в ту сторону, куда вела тропа. Кроме того, он, генерал Буланин, будет двигаться верхом. Нет, ни догнать, ни, тем более, перегнать, китаец не успеет. Но, само собою разумеется, что нужно поторапливаться. К неизвестному спутнику отца Петра прибавился ещё китаец. Нет, нужно было торопиться.
      Генерал Буланин уселся на землю рядом с костром и против связанного отца Петра.
      – Ну-с, а теперь, ваше преподобие, давайте говорить серьезно. Кто вы такой? Предупреждаю, времени у меня мало.
      – Кажется, больше, чем у меня, – довольно равнодушно ответил отец Пётр. – По той простой причине, что вы раньше предполагаете пристрелить меня и только потом двигаться дальше, так что у меня времени всё-таки меньше, чем у вас. Правда, в данном положении время для меня особой ценности не представляет… А, впрочем, вас всё-таки повесят раньше, чем я отправлюсь на тот свет…
      Лицо генерала Буланина передёрнулось нервной гримасой.
      – Ты мне тут, сукин сын, брось зубоскалить, кто ты такой?
      – Я вам сказал: оккультист. И не из последних. Будьте уверены, вас повесят раньше, чем я закончу свои жизненный путь.
      Голос у отца Петра был совершенно спокоен и уверен.
      – Ах, оккультист, – почти истерически крикнул генерал Буланин, – а валюта у тебя откуда? А? Откуда, спрашиваю, у тебя деньги?
      – А до этого вам никакого дела нет, – так же спокойно ответил отец Пётр.
      – Ах, нет, ну, я сейчас покажу тебе, какое мне есть дело. – Генерал Буланин нервными движениями руки нащупал в кармане своё пенсне, тем же нервным движением напялил его на нос и уставился в отца Петра так, как если бы на его лице он и в самом деле мог бы найти нужный ответ. Старческая дальнозоркость не мешала ему в тайге вообще, но сейчас этого пустосвята нужно было разглядеть подробнее.
      Но никаких нужных ему подробностей генерал Буланин разглядеть не смог. Лицо, конечно, было очень “интеллигентным”, как квалифицировал его генерал Буланин. Слегка портили впечатление рябины на этом лице и чуть-чуть выпуклые глаза. Эти глаза как-то притягивали и обессиливали. Это ощущение стало настолько сильным, что генерал Буланин пожалел о пенсне. Отец Пётр напряг всю свою гипнотическую практику, но он знал: в этой практике есть барьер, которого ещё никому из магов, гипнотизёров, оккультистов и прочих перешагнуть до сих пор не удалось. Или даже не один, а несколько барьеров: мораль, воспитание и, в особенности, чувство самосохранения. В данном случае, в генерале Буланине говорило главным образом чувство самосохранения, если он обмякнет и опоздает – он погиб. И как ни обволакивал его волю пристальный и спокойный взгляд отца Петра, этот взгляд имел только одно реальное последствие – взрыв ярости.
      Генерал Буланин сунул обратно в карман пенсне.
      – Ну, а теперь всерьёз!
      Он вынул из костра горевшую ветку, обломал о землю её уже сгоревший конец так, что на конце остался только раскаленный уголь. С этой веткой в руках генерал Буланин вплотную придвинулся к отцу Петру.
      – Так вот, откуда деньги? Или я начну жечь тебе морду.
      – Вопрос совершенно бессмысленный, – всё так же спокойно ответил отец Пётр. – Я могу придумать всё, что угодно, и у вас нет никакой возможности проверить это враньё. Или проверить, что это вранье.
      – Я тебя заставлю говорить правду!
      – А как вы проверите, что это правда? Вот, я вам скажу, верстах в трёх от моей пещеры – золотая жила. Я годами добывал золото и годами менял его на валюту. Вот в том, что вы у меня украли, эквивалент почти тонны чистого золота.
      – А где эта жила?
      – Верстах в трёх от моей пещеры.
      – А пещера где?
      – Довольно далеко, – неопределённо ответил отец Пётр.
      Каждая минута этого страшного и всё-таки нелепого разговора подымала какие-то шансы на жизнь.
      – Вот по этой же тропе назад. Всё равно не найдете.
      В глазах генерала Буланина мелькнуло нечто вроде золотой лихорадки.
      – А жила какой мощности? – спросил он, и поймал себя на том,
      что вопрос был и не нужен и глуп. Если ему, генералу Буланину, удастся, наконец, как-то выкарабкаться из этой дыры, нога его сюда больше не ступит. А эквивалент тонны золота? Генерал Буланин стал подсчитывать, чему это будет равно в сегодняшних долларах, выходило что-то очень много… И снова генерал Буланин поймал себя на мысли о том, что сейчас вовсе не время подсчитывать так фантастически доставшуюся ему добычу. Время думать о том, как бы унести и её, и свои собственные ноги. Но гипноз золота, может быть, тонн золота, всё-таки действовал.
      – Ты толком говори, где эта пещера?
      Отец Пётр с прежним равнодушием пожал плечами.
      – Всё равно не найдете. Нужно карту. Я мог бы нарисовать, но вы меня развязать не рискнёте.
      – Развязать! – генерал Буланин постарался саркастически рассмеяться, но это у него не вышло. – Развязать? Нет уж, голубчик, на том свете тебя развяжут. – И снова поймал себя на мысли о том, что это было сказано глупо, нужно было оставить связанному человеку хоть какую-то надежду на жизнь.
      – Да, конечно, – сказал отец Пётр, – смерть развязывает многое. Но я, всё-таки, – оккультист. Не совсем, но почти ясновидящий. Так, например, я знаю, что вы – бывший белый генерал, перешедший на большевистскую службу, предавший своих товарищей, многих товарищей… А теперь вы пытаетесь бежать назад. Это вам не удастся.
      Генерал Буланин опустил руку с тлеющей хворостиной. Всё, что сказал отец Пётр, соответствовало действительности. Что же это, и в самом деле, ясновидящий?
      – При некотором умелом напряжении воли, – совершенно академическим тоном продолжал связанный отец Пётр, – можно видеть и кое-что из прошлого и даже редко – кое-что из будущего. Дело заключается в том, что в каком-то неизвестном нам измерении прошлое и будущее перемешиваются. Впрочем, они перемешиваются и в мире трёх измерений. Но, вот, например, я довольно ясно вяжу, что вы будете довольно скоро повешены.
      Отец Пётр на минуту закрыл глаза, как бы концентрируя свой внутренний взор на каком-то неизвестном измерении, и снова спокойно продолжал:
      – Нет, не видно когда, но, кажется, довольно скоро… На вашей шее уже лежит тень веревки.
      Совершенно автоматически генерал Буланин уронил тлеющую хворостину и провёл рукой по шее, как-бы пытаясь стереть тень веревки. На его ассиметричном лице показалось нечто вроде страха и растерянности.
      – Верёвка? – спросил он совсем уж глупо. – Откуда верёвка?
      – Не знаю, откуда, но довольно близко.
      Генералом Буланиным овладел приступ ярости: этот таёжный пустосвят просто пускает пыль в глаза для того, чтобы выиграть время для своего неизвестного спутника.
      – Вот, я тебе покажу, как близко, – почти завопил он и, поворотясь к костру, стал вытаскивать оттуда новую хворостину. Хворостина как-то не сразу поддалась его усилиям, он повернулся ещё больше, и в этот момент отцу Петру пришла совершенно новая мысль.
      Собравшись со всеми своими силами, изогнувшись ужом, он обеими связанными ногами нанёс в лицо генерала Буланина тяжело подкованный удар, на отце Петре были горные сапоги с железными шипами.
      Удар бросил генерала Буланина в костёр. Костер, правда, был невелик, но генерал Буланин свалился в него почти лицом вниз.

  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27, 28, 29, 30, 31, 32, 33, 34, 35, 36, 37, 38