Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Империя Тысячи Солнц (№5) - Троны Хроноса

ModernLib.Net / Научная фантастика / Смит Шервуд / Троны Хроноса - Чтение (стр. 27)
Автор: Смит Шервуд
Жанры: Научная фантастика,
Фантастический боевик,
Космическая фантастика
Серия: Империя Тысячи Солнц

 

 


У рекреационной он осторожно прошел мимо неподвижного огра и нашел внутри все те же несколько групп, тщательно соблюдающих изоляцию: бори-катеннахи на лучших местах — Фарниоль, поймав его взгляд, слегка кивнула; их подхалимы тут же рядом; бори низшего ранга вроде него самого по всей комнате; несколько серых должарианцев и у самых стен — те, на чей рассудок станция повлияла пагубно. Лар из жалости отвел взгляд от их пустых глаз. Должно быть, на каком-то уровне они все-таки функционируют, иначе должарианцы, не терпящие у себя тех, кто не способен работать, выбросили бы их в космос. Но сидеть вот так, одиноко, в петле бесконечного ужаса...

«Вот что получается, когда разрушают наши семьи», — сердито подумал Лар, становясь в очередь к подогревателю. Странно, что он, при всем своем увлечении историей и обычаями бори, никогда не испытывал ни малейшего желания посетить родную планету. Теперь, после вынужденного знакомства с бори, которым не посчастливилось сбежать от завоевателей, он стал мечтать об освобождении своих братьев, томящихся на Должаре, и о возвращении вместе с ними на острова Бори.

Запах жирной наперченной капусты вернул его к настоящему. Он увидел, что следующая очередь будет его, и машинально получил порцию вечного жаркого с хлебом, в просторечии именуемого дерьмом с сухарями — похоже, это была дань вековой традиции. Клейкая бурая масса в его миске служила живым свидетельством того, что должарианцы исказили культуру бори почти до неузнаваемости. Даже Тат, покинувшая Бори в четырехлетнем возрасте, помнила великое разнообразие морских продуктов, фруктов и овощей — и все это было так дешево, что даже бедные питались хорошо.

— Ларгиор!

Он обернулся и узнал Ромарнана, стоящего за пару человек от него. Тот улыбнулся и сказал:

— Займи нам столик.

Этот техник высок для бори, строен и красив. Знает ли он, что Тат питает к нему интерес?

Лар вздохнул про себя. Бедная Тат ни разу еще не отваживалась заняться сексом вне семьи, но дала ему понять, что теперь созрела и остановила свой выбор на Ромарнане, Лар исполнил то, что от него ожидалось, и намекнул на это Ромарнану — а этот воспитанный в должарианском духе бори ничем ему не ответил. Очень странно принадлежать к одному народу, говорить на одном языке и жить по совершенно разным обычаям.

Техник подошел к столику, и Лар, отогнав от себя эти ни к чему не ведущие думы, спросил:

— Вы больше не работаете в две смены?

— Нет. Это из-за долгого последнего катаклизма. — Он говорил тихо, но не шепотом, чтобы не привлекать внимания катеннахов — они не терпели, когда секреты были еще у кого-то, кроме них. — А где Тат?

— Болеет. Она помогала убрать это... явление из центральных секторов. Из-за этого трясучка-то и поднялась.

— Мозгосос? — сочувственно сморщился Ромарнан.

Лар кивнул. За одним из игорных столов заливисто смеялась Марим и ругался Хрим — они-то не боялись потревожить катеннахов.

— Паскудная штука, — покачал головой Ромарнан. — Она не сказала, куда они его загнали?

— Нет.

— Надеюсь, его не выставили наружу. Нам только его и не хватает, когда мы выходим искать квантоблоки.

— Квантоблоки, — повторил Лар, стараясь сдержать сердцебиение. Неужели панархисты действительно близко? Они с Тат пока не позволяли себе в это верить. Придав голосу небрежное звучание, он спросил: — Ты их видел?

— Ни разу. И не думаю, что это будет происходить таким способом. — Ромарнан зевнул над недоеденной миской, и вдруг в глазах у него появился страх. Разговоры вокруг прекратились. Лар с холодком в спине обернулся и увидел, что на стене слева от него растет пузырь. Он раскрылся с чавканьем, особенно громким в наставшей тишине. Что-то вроде безглазого червя высунулось оттуда и завиляло в воздухе, словно вынюхивая или отыскивая какую-то цель.

Марим ахнула, протянула руку через стол и стукнула кулаком по пульту Хрима.

— Ну ты, вонючка! — гаркнул он, оттолкнув ее руку, но потом нахмурился и оглянулся назад.

— Это еще что за хрень? — прошептал Ромарнан. Судя по выражению лица медленно встающего рифтера, это было — как бишь Тат назвала эту штуку?

— Мне сдается, это Хримова секс-игрушка пришла его искать, — сказал Лар, забыв, что Ромарнан ничего об этом не знает.

— Чего? — Внешность Ромарнана выражала смесь отвращения и ужаса. — Ты хочешь сказать, что Пасть еще и трахает людей?

Те, кто оказался около пузыря, пятились, Хрим же медленно приближался к торчащему из дыры червеобразному предмету. Он слегка присел и расставил руки, словно приманивая к себе котенка. Червяк — шестек, вспомнил Лар — с хлопающим звуком высунулся еще немного наружу. Кто-то из начальников-бори с криком запустил в него миской, забрызгав подливкой стену.

— Эй! — сердито рявкнул Хрим, но метатель словно излечил всех от сковавшего их паралича. Единственным доступным оружием были те же миски, кружки и ложки — все это внезапным градом, расплескивая бурую жижу, посыпалось на Хрима и на стену. Рифтера разукрасило так, что смотреть было тошно.

Это напомнило Лару жуткие кадры, снятые в столице Торигана, где грибковый снаряд, начиненный экспонатами из коллекции безумной Архонеи, превратил солдат в лужу слизи.

Но хохот Марим развеял страшное видение. Хрим яростно взревел, схватился за несуществующий бластер и с руганью кинулся к шестеку, но поскользнулся в озере подливки и со смачным шлепком рухнул на пол. В этот миг стена, отвратительно рыгнув, извергла шестека наружу. Он тоже плюхнулся на пол и стал биться, как пойманная рыба, разбрызгивая жижу.

Но тут в дверях появилась новая фигура, и Лар узнал Люцифера, большого фаустианского кота Вийи, который уже два дня как пропал.

* * *

Анарис, явившись на зов отца, нашел Эсабиана перед его огромной голокартиной — он стоял, глядя в пылающий глаз черной дыры, пожирающей свое солнце-спутник. Комнату наполняло шипение и треск материи, разрываемой гравитационным полем, столь мощным, что оно не допускало никакого существования, кроме своего собственного.

Аватар приветствовал сына чуть заметным кивком, но ничего не сказал. Анарис встал от него на расстоянии вытянутой руки, тоже глядя на звездный пожар, как бы перекликающийся с огнями их далекой родины. Так они стояли некоторое время в молчании, которое могло показаться дружелюбным, и Анарис вспомнил такую же их встречу в библиотеке на далеком Артелионе. Теперь он с удивлением понял, что тогдашнее их молчание было молчанием двух умов, движущихся по сходным орбитам, несмотря на все их различие.

Сейчас, вопреки их общему наследию, оно было молчанием двух умов, разделенных такой же пропастью, какую пересекала материя, падающая в черную дыру, чтобы никогда уже не появиться во вселенной.

Анарис стиснул зубы, борясь с поэтическим направлением своих мыслей. Здесь было не место для этого. Он подумал, что темпатка, возможно, повлияла на него глубже, чем он рассчитывал, но тут отец прервал молчание:

— Я размышляю над тем, что такое ирония, и нахожу ее вкус странным.

Эти слова показались Анарису столь неожиданными и диковинными, что ему стоило труда сохранить неподвижность. Неужели отец все-таки повредился умом от долгого ожидания?

— Ирония? — невозмутимо повторил он.

Джеррод Эсабиан повернулся к сыну. Иссиня-белый лед и ржавое железо бьющейся в смертных судорогах звезды испятнали его лицо пестрым узором.

— Ирония. Не говори мне, что сам не наслаждался ею. Может быть, ты слишком редко бываешь один?

Темпатка. Ну конечно. Быть может, Аватар проведал что-то о планах Анариса? Наследник остановил лихорадочную работу мысли. Возможно, он и в самом деле слишком редко бывает один — и слишком часто с ней. А вдруг это ее Единство, о котором он знает так мало, хотя и пользуется его силой, манипулирует им? Гнев вспыхнул в нем, удержав его на самом краю пропасти. Падение обещало быть долгим.

— Мои обязанности почти не оставляют мне времени для размышлений, — сказал он, сделав завуалированный намек на снедающую отца скуку.

Тот неожиданно блеснул зубами в подобии улыбки.

— Верно, но не все из них столь уж тягостны. В этом и заключается ирония. — Эсабиан снова повернулся к голограмме. — Мои предки уничтожили Хореи камнем, брошенным с небес.

«Мои», а не «наши», отметил про себя Анарис. Отец между тем продолжал:

— Так они по крайней мере думали. Но каким бы ни был исход этой борьбы, победа все-таки останется за Хореи.

Это заявление затрагивало столько уровней, что Анарис не нашелся с ответом. Но от недвусмысленного оттенка угрозы у него по спине прошел холодок. Входя, он не заметил огров — но вдруг они притаились где-то в полумраке, ожидая приказа, который прервет его жизнь.

В этот момент раздался свисток коммуникатора. Эсабиан замер в приступе ярости, когда космическая голограмма сменилась лицом Барродаха. На лбу у бори проступили крупные капли пота, а лицо выражало такую боль, что Анариса удивило, как он вообще может говорить.

— Прошу прощения, мой господин, но Ювяшжт докладывает, что обнаружил три десантных катера, идущих к станции. Они будут здесь меньше чем через час.

* * *

Блокнот Моррийона зазвонил.

— Беспорядки в рекреации, — сообщил голос Фарниоль на фоне визга, звона бьющейся посуды и чего-то вроде смеха. — Секс-игрушка Хрима вылезла из стены.

— Кто там еще присутствует?

Фарниоль знала, что он имеет в виду.

— Лар. И Марим.

— Будь на месте и наблюдай. Я вызову тарканцев. — Моррийон стукнул кулаком по блокноту, прервав связь, и крикнул: — Чтоб тебе регенерировать!

Но даже самое сильное из катеннахских ругательств не облегчило его чувств. Как было бы славно приказать тарканцам перебить всех, кто там есть, — это избавило бы его от Хрима, грозящего темпатке, и от Марим, которую Моррийон с каждым часом все сильнее подозревал в шпионстве на Барродаха. Но Тат никогда не простит ему смерти своего кузена, а он слишком нуждается в ней.

Ну, ничего — кое-какую выгоду из этого все-таки можно извлечь. Хрим, к примеру, может выкинуть что-то необдуманное, а тарканцам много не надо, чтобы его пристрелить.

Моррийон набрал на блокноте код и приказал дежурному взводу ждать его у рекреации, никого не выпускать и не входить самим до его прихода. Потом открыл дверь и вышел.

* * *

Кот оглядывался, поводя усами, не давая выйти визжащей в панике кучке бори и серых. Хвост его мотался туда-сюда, из горла вырывалось свирепое мяуканье. Те, кто не толпился у двери, продолжали обстреливать Хрима и шестека. Двое бори притащили с раздачи огромную кастрюлю с жарким, поскользнулись на залитом полу и вывернули горячий чан на Хрима, который только что приподнялся на колени.

Марим, помирая со смеху, схватила чью-то миску и запустила в паникеров, рвущихся к выходу. Кто-то из серых заехал ближайшему бори, и Марим зашлась еще пуще. Лара обуревали самые разные чувства — жалость к злосчастному бори, отвращение к червяку на полу и к детине, пытающемуся его поймать, негодование на жестокую Марим и невольный смех от вызванного ею переполоха. Она продолжала метать еду и посуду направо и налево, взвизгивая при каждом попадании, вопле и ругательстве.

Лар, все больше теряющий чувство реальности, и еще несколько бори попытались уйти подальше от заварухи. Кот, злобно завывая и мотая хвостом, двинулся к Хриму с шестеком. Толпа ринулась в дверь, но тут же отхлынула назад с побледневшими лицами, а дверь с громким звуком закрылась.

Хрим, весь перемазанный, привстал на четвереньки и ухватил шестек обеими руками. С идиотским блаженством на лице он повалился в лужу перемешанной с хлебом и кафом подливки. Шестек, напрягшийся, как змея перед прыжком, рвался у него из рук.

Люцифер подобрался и прыгнул. Он пронесся мимо Марим, попытавшейся поймать его за хвост, перелетел через стол и с воем наподдал по шестеку.

Тот отскочил прочь, а кот, прижав уши, припал к скользкому полу и прыгнул снова. Он играл с шестеком, приноравливаясь к его извивам, — и вдруг молниеносным движением вцепился в него зубами.

Хрим взвыл, и Люс от удивления взвился высоко в воздух. Он снова начал играть, то отпуская червяка, то ловя, гоняя его по всему вязкому озеру.

За этим последовал еще один прыжок — смертельный: зубы кота впились в то место, где полагалось быть шее, а задние когти стали драть туловище червя.

Рифтер опять встал на четвереньки, а шестек испустил звук рвущейся материи и перестал биться. Люс бросил его и встал, ворча и размахивая хвостом.

— Ах ты, логосова скотина, — взревел Хрим и кинулся на него. Люцифер смазал его по морде, отскочил и поехал по полу. Кровь потекла Хриму в глаза из разодранного лба, а Люцифер отступил к Лару. Тот, посмотрев на вывалянного в подливке кота, расхохотался, а тот терся головой об его ногу, едва не выворачивая коленную чашечку, и громко мурлыкал.

Хрим поднялся на ноги и пошел на кота и Лара. В его прищуренных глазах пылала ярость, мигом пересекшая полуистерический смех бори.

Но тут столпившиеся у двери выпучили глаза от ужаса — серые и бори в равной степени: дверь открылась, и в комнату ворвался взвод вооруженных тарканцев.

Лар, давящий в себе судорожные последние смешки, смекнул, что тарканцы, вероятно, никогда еще не наблюдали ничего подобного со стороны безликих людишек, обслуживающих господ. Может статься, что даже нехватка персонала на Пожирателе Солнц не помешает им скосить всех, кто тут есть, уложив их в озеро подливки. Он испытал невыразимое облегчение, увидев позади взвода кривую фигуру Моррийона.

Тарканцы раскинулись по комнате веером, а Моррийон с непроницаемым лицом оценивал обстановку.

В это время его блокнот запищал — а командир тарканцев, видимо, получил такой же сигнал по своей мини-рации, торчащей у него в ухе. Тарканец помрачнел еще больше, а Моррийон, наоборот, просветлел, как будто решилась какая-то его проблема. В коридоре тревожно завыла сирена.

— Панархистские катера на подходе, — объявил Моррийон, глядя на Лара и Ромарнана. — Наружным командам надеть скафандры и приготовиться к немедленному выходу. Катеннахи по местам, остальные остаются здесь.

— Как это — здесь? — зарычал Хрим, но умолк, когда огр, стоявший за дверью, внезапно вошел в комнату.

— Огры активированы и будут убивать всех, кого застанут в коридорах без пропуска или сопровождения тарканцев, — с улыбочкой объяснил Моррийон, потрогав висюльку у себя на шее.

Ромарнан и другие наружники ушли под конвоем двух тарканцев. За ними последовали катеннахи, все имевшие пропуска. Хрим и Марим стояли рядом, глядя на Моррийона со смесью страха и вызова. У стены кто-то жалобно стонал. Сердце Лара болезненно колотилось.

— Ларгиор, — распорядился Моррийон, — верни животное его хозяевам и останься там.

Лар вышел, перебирая в уме происшедшее. Моррийон, бывший им врагом в начале знакомства на «Самеди», постепенно преобразился в нечто вроде союзника. Но теперь, когда панархисты близко, он снова становится врагом. Тот же заложенный в нем стержень верности, который ненадолго сделал их союзниками, заставит его сохранить верность своим господам, которые так изуродовали его морально и физически, что его предкам трудно было бы признать в нем бори.

Страх, подогреваемый чувством опасности, стал для Лара привычным состоянием духа — он и теперь чувствовал то же самое. Война, так долго казавшаяся далекой и нереальной, приближалась к Пожирателю Солнц, и Лар находился в самой гуще событий.

30

Вийя ерзала на неудобном стуле, стараясь не прикасаться затылком к его высокой резной спинке. От этого у нее начинала болеть голова.

Тихий собор вокруг нее был полон возможностей, о которых ей не хотелось думать. Почему она не бежит отсюда? Она встала, оглядывая сумрачное пространство из камня и дерева, пронизанное косыми лучами теплого света с пляшущими в них пылинками, и увидела выход напротив высокого, белого с золотом алтаря.

С золотом и с красным. Что-то красное лежало на нем. Вийя, не глядя туда, двинулась к далекой двери, но оказалось, что она идет не к ней, а к алтарю. Снова и снова, куда бы она ни поворачивала, он оказывался перед ней — символ чуждой реальности, которой не было места ни в уме ее, ни в эмоциях.

Зазвучал орган, и она узнала эту рвущуюся ввысь мелодию, слышанную на концерте Брендона — давным-давно, в месте, которого она больше не увидит. Она и слова помнила; в то время они имели смысл, но теперь были просто звуками. Wachet auf, ruft uns die Sfimme...* [9]

С великой неохотой Вийя ступила на помост и подошла к высокому столу, покрытому тканью с золотой каймой. Ее поразил шок: там на золотом блюде лежал кровавый комок — ее рабский локатор, который она вырезала из собственной спины среди огней и льдов Должара.

Орган умолк, издав нестройный аккорд. Вийя, услышав исполненный боли стон, подняла глаза. Между ней и ребристым лепным потолком болтался человек, опутанный паутиной цвета пепла и погибших надежд. Это был Геласаар Хай-Аркад, и к нему по канату спускалась мучительная черная боль — она плела, плела свои проклятия, и свет угасал над островом Хореи, и жители его кричали, охваченные отчаянием, и звезды падали с небес, заставляя вулканы вокруг Вийи извергать яркое тепло, слишком далекое, чтобы оно могло помочь ей. Она увидела других, кто был с ней в рабочей команде, и позвала их:

«Два Клыка! Каменное Брюхо! Когтеголовый!» — «Веди нас, Смертный Глаз! Веди!» — отозвались они, пробегая мимо нее и радостно спеша навстречу потокам магмы, но ледяная паутина ненавистного музыканта держала ее крепко, и насекомые вгрызались в ее тело, а локатор насмешливо верещал, оповещая о том, что она сбежала, не отбыв свой миллионнолетний срок, заслуженный и не заслуженный ею...

* * *

Вийя проснулась от воя сирены. Тревога в глазах Жаима была словно эхо этого звука.

— Что случилось? — В голове у нее все точно слиплось, и окружающее виделось расплывчатым.

— Не знаю. Ты стала метаться во сне, а потом началась тревога. Дверь не открывается, и Седри опасается ее взламывать, пока мы не узнаем, в чем дело.

— Правильно. — Вийя кивнула и тут же пожалела об этом, но заставила себя встать. После краткого приступа тошноты предметы начали наводиться на резкость.

За спиной у Жаима стояли Ивард и Локри, оба встревоженные. Размытые фигуры Седри и Монтроза маячили где-то на том конце комнаты. Вийя закрыла глаза, перебарывая головокружение.

— Где Марим?

— В рекреации, наверное, — ответил Жаим. — Очевидно, передвижение по станции запрещено и она не может вернуться.

Дверь в комнату эйя с шумом открылась, и маленькие инопланетяне выбежали к ним. От их высоких, почти ультразвуковых голосов у Вийи заболели уши, но еще хуже был поток их впечатлений, хлынувший ей в мозг. Шок был так силен, что она на миг нырнула в синестезию: огромные ледяные башни таяли, оплывали, рушились вокруг нее под натиском запоздалой весны. Голубой огонь и окутывающая близость келли, чьи-то руки на плечах, пламя рыжих волос вернули ее к реальности.

Зимний сон кончается, — уже спокойнее сообщили ей эйя.

Входная дверь открылась, пропустив Барродаха, и от его эмоционального диссонанса, где главными компонентами были страх и ярость, Вийю опять замутило, и фигуры других снова расплылись.

— Следуй за мной, — рявкнул он, шарахнувшись от эйя.

— Пока не узнаю, куда и зачем, не пойду. И по какой причине тревога. — Относительно тревоги у нее не было сомнений, но она не собиралась уступать Барродаху.

— Причина тревоги — панархистский десант, который будет здесь меньше чем через час. Мы идем в Палату Хроноса, где ты активируешь Пожирателя Солнц. — В глазах Барродаха пылал бешеный гнев.

Она чувствовала в нем невысказанную угрозу, а от злорадного предвкушения, смешанного со страхом, ее продолжало тошнить, несмотря на испытываемое ею ликование. Сработало! Ее мысль металась между двумя вопросами: сиюминутной ситуацией и предстоящей линией отступления. При мысли о «Телварне» ей вспомнились последние новости, поступившие от келли: по какой-то причине — не было времени задумываться над ней или идти на риск, разгадывая ее посредством псионических способностей Единства, — Анарис распорядился поставить на ее корабле гиперрацию.

Жаим встал, прервав ее раздумье. Он не сделал ни одного угрожающего движения, но в самой его осанке чувствовалась скрытая угроза.

— Команда не вся в сборе, а ведь вы обещали обеспечить нам безопасность. Где Марим?

— Не знаю и знать не хочу, — отрезал Барродах. — Где бы она ни была сейчас, там она и останется. Огры активированы, и по коридорам могут ходить только те, у кого есть пропуск. — Он двинулся к двери и повернулся лицом к Вийе. — Ты пойдешь со мной сию же минуту — иначе я выйду и войдут огры. Кроме тебя и зверюшек, нам здесь никто не нужен. Огры очистят помещение, а потом отнесут тебя в Палату.

Не было смысла спрашивать его, есть ли гарантия, что огры не сделают этого даже в случае ее повиновения. Гарантии не было, а тайну Единства она Барродаху открыть не могла.

— Хорошо, — сказала она и последовала за ним. — Но я возлагаю на тебя ответственность за безопасность моей команды — не забывай о камере трансфигурации под дворцом. — Она с удовлетворением прочла на его побелевшем лице, что он ее понял.

Придется пока довольствоваться этим.

* * *

Как только Вийя ушла, сирена захлебнулась и умолкла. Ивард дождался, когда дверь закроется, и повалился на койку. Зажав руками глаза, он мысленно связался с Вийей.

Каков твой приказ?

Оставайтесь здесь. Слушайтесь Седри. Пусть она свяжется с Тат и с тем, другим, если сможет. Скоро вы все мне понадобитесь, а здесь безопаснее, чем где бы то ни было. Если придется уйти, двигайтесь к «Телварне». Меня искать не надо.

Связь расфокусировалась. Седри дезактивировала жучок, и Ивард передал ей приказ Вийи.

— Тот, другой? Кто это? — спросил Монтроз. Ивард не мог разгадать выражения лица Седри, но чуял, что ей не по себе. Тряхнув головой, она села за пульт и ответила:

— Джаспар Аркад.

— Что? — хором вскричали все остальные.

— Так он сам себя называет. Он происходит с Мандалы и представляет собой грубейшее нарушение Запрета. Но он враг Должара и имеет кое-какой контроль над здешним компьютером — особенно над теми блоками, которые регулируют стазисные заслонки. Это он вызвал сюда катера. А теперь заткнитесь, дорогие мои, и дайте мне работать. Только Тат может помочь нам с ограми — вся надежда на нее.

Монтроз досадливо развел руками и тяжело опустился на ближайшую койку. Дверь снова открылась, и что-то тяжелое шмякнулось на кровать Иварда.

— Люс! — Ивард почесал коту за ушами л ниже подбородка. Тот боднул его в грудь, оглушительно мурлыча, и начал месить ему лапами живот. — Где ты его нашел? — спросил Ивард Ларгиора. — Он пропал сразу после схватки с Норио.

— В рекреации, — ухмыльнулся Лар. — Он сразился там с секс-игрушкой Хрима Беспощадного. — Лар стал рассказывать. Ивард смеялся вместе с остальными, живо представляя себе облитого соусом Хрима, — пока не учуял горькое сожаление, охватившее Локри при упоминании о Марим.

— Моррийон велел мне оставаться здесь, — добавил Лар, явно чувствуя себя неловко. Седри улыбнулась ему.

— А где Тат? У вас в каюте ее нет.

— Я оставил ее спящей, когда уходил. — Лар нерешительно посмотрел на дверь. Настала тишина, прерываемая только стуком клавиш под пальцами Седри. В коридоре послышался тяжелый топот — должно быть, пробежал взвод тараканцев.

Ивард чувствовал, как напряжение в комнате усиливается вместе с тишиной, — и Лар, видимо, тоже это ощутил. Извинившись, бори прошел в туалет.

— Он теперь наш, — подняв глаза, заметила Седри. — Вы должны доверять ему. Не может же он уходить в туалет каждый раз, как нам захочется поговорить.

Локри определенно был слишком расстроен, чтобы думать о Ларе.

— Хрим. И как только Марим может? Он застрелил Маркхема, уничтожил Дис и «Солнечный огонь». Боюсь, это моя вина.

— Она все еще входит в команду, — медленно произнес Жаим. — Пока Вийя не распорядится по-другому — или она сама не уйдет.

Все закивали, но Ивард чувствовал недоверие, которое вызывало теперь ее имя. Он зарылся лицом в мех Люса, борясь с жутким ощущением неизбежной потери.

* * *

Вой сирены разбудил Тат и Дема. Дем сел, широко раскрыв глаза от страха. Тат стала успокаивать его, и безумное выражение ушло из его взгляда.

Он встал и достал из автомата свой комбинезон. Тат, невзирая на протесты головы и живота, поплелась к пульту. Все тело ныло, даже волосы, а желудок скрутило узлом.

Пульт был заперт, и Тат сразу поняла, что на проникновение в систему уйдет больше времени, чем есть у нее в запасе. Должно быть, это десант. Где Лар? Дем старательно натягивал сапоги. Если он не знает, она рискует напугать его снова.

Тат помассировала себе скальп и пошла в душ — но тут входная дверь рыгнула, и появился Моррийон. Он двигался быстрее, чем когда-либо раньше на ее памяти. Она машинально прикрылась руками, но убрала их, напомнив себе, что нагота для него ничего не значит.

— Нас атакуют. Катера на подходе, — сказал он. — Ты должна немедленно явиться в компьютерный зал. Темпатка вот-вот активирует станцию.

— Атака! — тонким, испуганным голосом вскрикнул Дем. — Атака!

— Ничего, ничего. — Тат обвила его руками. — Я с тобой, и Лар будет с нами. Все хорошо. — Посмотрев на Моррийона через плечо Дема, она увидела его нетерпение. — Где Лар? — спросила она, стараясь не выдавать собственного испуга.

— Я послал его к рифтерам и велел оставаться там. — Видя, что Тат хочет спросить еще что-то, он нахмурился. — У меня нет времени удовлетворять твое любопытство, Татриман Алаклу-Омбрик. — Он швырнул на кровать цепочку с медальоном — пропуск. — С ним ты дойдешь до места. — Он помолчал, глядя на Дема — тот жался к Тат, хотя сирена наконец умолкла. Потом достал из кармана еще один пропуск и бросил его рядом с первым. — И твой кузен тоже.

Тат проводила его изумленным взглядом. «Вероятно, он просто не захотел со мной препираться», — подумала она — но устыдилась этой мысли.

Задерживаться было нельзя. Она поспешно оделась, повесила бирки на шею себе и Дему и вывела брата в коридор.

Путь до компьютерного зала, хотя и короткий, был сплошным кошмаром. Огры на ближайшем перекрестке были включены, и сенсорные лампы на их жутких двойных лицах горели, как красные глаза. Дем при одном взгляде на них прижался к ней, поскуливая, как напуганный зверек. Тат крепко обняла его и провела мимо огров. Те не шевельнулись. От напряжения голова у нее разболелась с новой силой.

Потом мимо, заняв весь коридор, промчался взвод тарканцев — в своих скафандрах они казались почти такими же огромными, как огры. Они запросто растоптали бы двух бори, если бы те не шарахнулись в сторону. Тат с трудом удержала впавшего в панику Дема. По брюкам у него расплывалось мокрое пятно. Как только тарканцы пробежали, он расплакался.

— Ничего, Дем, ничего. Мы постираем твою одежду, как только вернемся к себе. Давай поищем Лара, хорошо?

— Я описался, — ныл Дем. — Лар будет ругаться. Я описался.

Тат, шепча ласковые слова, тащила его по длинным пустым коридорам. Что она будет делать с ним в компьютерном зале? Но не отправлять же его обратно в каюту, в зону, где того и гляди начнется бой.

Они проходили мимо запертых дверей, откуда до них сквозь урианский квантопласт долетели рыдания, сердитые выкрики, паническая перебранка. Тат, вздрагивая, вела Дема дальше. Жаль, что у нее больше нет рук и нельзя закрыть ему глаза и уши.

Огры у компьютерного зала тоже были активированы, но снова не отреагировали на них. Однако оставить их позади было большим облегчением. В зале кишели техники всех трех смен — больше, чем было нужно. На глазах у Тат тарканцы бесцеремонно впихнули внутрь еще одну группу. Ее это не удивило: она так и думала, что Лисантер соберет их всех здесь, чтобы они могли отвлечься работой, пусть даже и бесполезной.

Двое катеннахов-надсмотрщиков с пропусками на шее нервно метались по залу, пытаясь придать себе начальственный вид. Этому в значительной степени способствовали бластеры у них на поясе. Тат при виде этого убедилась, что положение действительно серьезно — она никогда раньше не видела, чтобы катеннахи носили оружие.

Бледный Лисантер подозвал ее к себе:

— Тат! Вы нужны мне за координационным пультом. Темпатка может начать в любой момент, и мне нужно быть в Тронном Зале. — Озадаченно хмурясь, он посмотрел на Дема и тут же забыл о нем.

— Пусть туда сядет Леннорах, — сказала она. — Норио еще активен, и если Вийя включит станцию, его мощь тоже возрастет — возможно, настолько, чтобы сломать кордон, который мы вокруг него поставили. — Тат набрала побольше воздуха, полагаясь на то, что навязчивая идея Лисантера ее спасет. — Мне нужна связь с пультом Седри Тетрис. Окончательно разделаться с Норио мы сможем только вдвоем.

Лисантер поднял брови, но колебался недолго.

— Вы правы. Никаких помех допускать нельзя. Делайте то, что считаете нужным. — Он ткнул большим пальцем в сторону Дема, который цеплялся за руку Тат. — Ну а с ним как быть?

— Он останется здесь, — с решимостью отчаяния заявила Тат. — Дайте ему какую-нибудь легкую работу, и все будет в порядке. Но он должен быть здесь, иначе я не смогу работать.

— Ладно, велю кому-нибудь дать ему подметальную щетку. Думайте только о работе и ни на что не отвлекайтесь.

Он сдержал свое обещание: какой-то молодой техник вручил Дему щетку и увел его. Тот оглянулся на Тат; она заставила себя с улыбкой кивнуть ему, и Дем, успокоившись, принялся подметать.

Лисантер заторопился прочь, а Тат упала в кресло. Первым, что она увидела, включив пульт, был запрос Седри. Та сразу успокоила ее относительно Лара. От облегчения головная боль Тат уменьшилась, оставив лишь легкое покалывание позади глаз.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27, 28, 29, 30, 31, 32, 33, 34, 35, 36, 37, 38, 39