Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Просто друзья

ModernLib.Net / Современные любовные романы / Сисман Робин / Просто друзья - Чтение (стр. 23)
Автор: Сисман Робин
Жанр: Современные любовные романы

 

 


— Пари! — воскликнула она так громко, что все удивленно на нее уставились. Восьмого в восемь. Боже, он уже, должно быть, там.

Фрея схватила Лео за руку и посмотрела на часы, забыв, что у нее есть свои. Пятнадцать минут десятого. Он может подумать, что она не придет, что действительно не хочет его больше видеть. О Джек, подожди!

Фрея рванулась к эскалатору, затем обернулась и крепко обняла Лео за шею.

— Ах ты, чертов десятипроцентник! — сказала она и чмокнула его в губы.

Лео почесал щеку.

— Так ты его любишь! — выдохнул он изумленно. Но Фреи уже след простыл.

Глава 36

Официант покосился на пустой стакан Джека и недовольно посмотрел на клиента. Почти час он просидел за столом, выпив всего две «Кровавые Мэри», а за дверьми уже выстроилась очередь. Официант еще раз спросил, не открыть ли шампанское, и в очередной раз Джек велел ему подождать.

Сколько еще ждать? Джек много часов в жизни провел в ожидании женщин. Но до сих пор не мог понять, почему они опаздывают. Фрея в общем-то не опаздывала. Разве что чуть-чуть. А вот Кэндис заставила его отца прождать ее в церкви Оуксборо сорок пять минут — умудрилась опоздать на собственную свадьбу. Но в итоге она все-таки появилась. Сейчас они проводят медовый месяц в городе ее мечты — в Лас-Вегасе. Кэндис Твинк была в своем роде замечательной женщиной.

Ее записка лежала на полу под дверью — ждала его возвращения из Корнуолла.

«Ты ублюдок. Гарри со второго этажа сказал мне, куда ты поехал и с кем. Я всегда думала, что между вами что-то есть. Ну что ж, каждому свое, как говорят французы. Я слишком уважаю себя как женщину, чтобы играть вторую скрипку. Пора мне сконцентрироваться на собственных жизненных целях и использовать свой человеческий потенциал. Не звони мне».

До Джека не сразу дошло, что «цель жизни» Кэндис — выйти замуж за его отца. На самом деле, когда он вскрыл письма от Кэндис, Лорен и отца, все на одну тему, то чуть было не нарушил собственный сухой закон. А когда пришел в себя от изумления, это известие показалось ему вполне закономерным, хотя его и поразила целеустремленность Кэндис. За одну ночь она дала фору Скарлетт О'Хара. С решительностью, вызывавшей благоговейный трепет, если не восхищение, она переступала через дружбу, перечеркивала прошлое и даже, можно сказать, пренебрегла собственной семьей, с готовностью согласившись играть свадьбу в Оуксборо, куда была допущена только жалкая кучка перепуганных Твинков, которым даже в церкви не нашлось места. Они стояли снаружи, одетые в лучшие наряды, смешавшись с толпой зевак. Теперь Джек начал подозревать, что даже сочиняя свою «ноту об отставке», Кэндис ни на секунду не упускала из виду перспективу куда более ценную, чем он, Джек. Он не сомневался, что она сделает все возможное, чтобы перекачать к себе как можно больше от богатства Мэдисонов; а если произведет на свет ребеночка от «старины Джека», чья способность к воспроизводству не угасла с годами, лишь ускорит процесс. Лейн, брат Джека, бойкотировал свадьбу и пытался подбить Джека на судебный иск, дабы защитить их финансовые интересы, но Джек ответил отказом. Напротив, он принял предложение отца играть роль лучшего друга жениха, чтобы показать всем и каждому, что они остались друзьями. «Всем и каждому» следовало понимать буквально — всем жителям Оуксборо и всем знакомым отца за пределами родного города. Он не сомневался, что им доподлинно известно, при каких обстоятельствах встретились будущие жених и невеста. История о том, как мужчина под семьдесят увел подружку у родного сына, была слишком пикантна, чтобы не рассказывать ее в каждом баре и в каждом салоне красоты графства.

Как ни странно, потенциально унизительная ситуация возымела обратный эффект. Созерцая Кэндис во время процесса бракосочетания, видя, как отец под руку ведет ее к алтарю, доставая из-за пазухи кольцо с бриллиантами ценой в несколько тысяч долларов, Джек не чувствовал зависти, а только горечь сожаления, что представление о счастье у Кэндис оказалось столь убогим. Он жалел отца, женившегося на женщине, умопомрачительно много моложе себя, которая едва ли могла и хотела сделать его более счастливым, чем предыдущие четыре жены. Сколько бы его дружки ни шутили насчет старого коня и борозды, они не понимали главного: отец не способен оценить в женщине ум и прочие достоинства, которыми обладала, например, Лорен. Джек хотел построить жизнь по-другому.

Перемена, произошедшая в нем, была воистину революционной. Его отец, король «Мэдисон пейпер», чье уважение он стремился завоевать хотя бы тем, что не пошел по пути Джека-старшего, вдруг стал просто Джеком Мэдисоном — его отцом. Джек был перед ним в сыновнем долгу — он должен был любить и поддерживать отца, но больше не был от него зависим ни материально, ни морально. Он понял, что если даже завоюет сотню Пулитцеровских премий, отец не изменит к нему своего отношения.

И все же, чтобы считать Кэндис мачехой, требовалось время. Джеку не терпелось рассказать обо всем Фрее. Он знал, что она найдет в этой истории немало забавного. Но ее не было.

Джек посмотрел на часы. 9.15. Она должна прийти. Должна! Он ждал и надеялся, понимая в то же время, что надежда может обернуться несбыточной мечтой. Всякий раз как открывалась дверь, он поднимал глаза. Он заказал один из лучших столиков, в тихом уголке, с романтическим освещением. Он получал удовольствие, выбирая шампанское (сухое? брют? розовое?), и тут же заказал его, чтобы оно охладилось в серебряном ведерке со льдом. Он хотел рассказать ей о своей книге. Хотел увидеть ее улыбку, глаза, губы.

Настал час подвести черту под несколькими месяцами трудной работы, и не только писательской. Все лето и большую часть осени, совершая «чартерные рейсы» в городок и обратно на своем пикапе, слушая песни в стиле кантри о любви, о женщинах, которых обидели мужчины, о мужчинах, потерявших единственную женщину, которая была им по-настоящему нужна, он мечтал о том моменте, когда сможет повиниться перед ней и доказать, что он изменился. Иногда вспоминая собачье кладбище в Корнуолле и обелиски с именами рыцарей Круглого стола, он представлял собственное надгробие с надписью: «Сэр Джек, не слишком доблестный рыцарь». Фрея его уничтожила, и она одна может его оживить. Если сочтет нужным.

Джек схватился за край стола так, что побелели костяшки пальцев. Где же она? Он тосковал без нее, без ее смеха, без ее бойцовского духа, без постоянных ссор с ней. Со времени Корнуолла он не мог думать ни об одной другой женщине: вновь и вновь его захлестывали эротические мечтания. Он видел ее глаза, грудь, ноги. Вспоминал, как она выглядела, когда лежала на кровати, раскинув руки, а он стоял перед ней на коленях. Однажды она сказала ему: «Тебе не нужна такая женщина, как я». Но она была не права. Фрея была той самой женщиной, которую он хотел. Единственной женщиной.

Опять подошел официант. Джек махнул ему рукой, чтобы уходил, и взглянул на часы. Половина десятого. Что могло ее задержать? Чем она объяснит свое опоздание? Размышляя об этом, он понимал, что тешит себя иллюзией. Она не пришла не потому, что заболела, или застряла на какой-нибудь встрече, или безуспешно ловила такси. Она не пришла потому, что не захотела прийти. Он вспомнил заключительную сцену из фильма «Третий человек», в котором Джозеф Коттен ждет девушку, а она идет к нему по длинной улице между двумя рядами по-зимнему голых деревьев, к нему… и мимо него, даже не оглянувшись, не повернув головы. Пламя надежды, горевшее в нем, погасло.

Ну что же. Больше он не будет ее беспокоить.

Может, она забыла? Нет, слишком хорошо он ее знал, чтобы на это надеяться. Джек взглянул на шампанское в ведерке, на букет цветов на стуле напротив, подозвал официанта и попросил принести счет.

Глава 37

Куда они все подавались? Фрея не могла поверить в то, что такое возможно. Столько машин, и ни одной свободной! Черт, огонек не горит. Фрея окинула взглядом улицу и решила перебежать на другую сторону — может, там повезет? Зеленый. Ура! Вот и такси! Она отчаянно замахала рукой. Слава Богу! И тут увидела, что кто-то ее опередил. Черт! Фрея погрозила таксисту кулаком, когда машина проехала мимо. Она представила себе, как Джек сидит в ресторане, дожидаясь ее, взглянула на часы и почти побежала.

Может, она просто тешит себя напрасной надеждой? Мог ли он помнить об их пари спустя столько месяцев? Даже если и так, то решится ли он прийти после всего, что она ему наговорила? Возможно, его вообще нет в Нью-Йорке. Она знала, что он не женился на Кэндис, но это не означало, что он не забавляется в тени магнолий с какой-нибудь другой милашкой.

Такси по-прежнему не было. Впереди показался перекресток. 34-я улица. Уже половина десятого. Полная безнадежность. Может, не стоит и пытаться? Фрея остановилась, переводя дыхание. В ушах стоял звон. И сквозь этот звон она вдруг ясно услышала голос старушки да Филиппо. Женщина всегда знает. И, когда знает, должна действовать.

Фрея перешла на бег, путаясь в фалдах длинного пальто. Бежать на высоченных каблуках было опасно для жизни. Она знала уже тогда, но не поверила голосу сердца. Страх быть отвергнутой и дурацкая гордость встали у нее на пути. И внезапно она обрела абсолютную уверенность в том, что Джек ее ждет. Она прибежит в ресторан запыхавшаяся и… она видела его неподражаемую улыбку. Она тоже будет улыбаться. Она подойдет прямо к нему и скажет… Что же она скажет? Те слова, что она ни за что бы не решилась произнести вслух, набухали в ее голове, словно почки — вот-вот лопнут, откроют миру свое содержимое. Я люблю тебя.

Такси! Фрея отчаянно замахала, и машина остановилась. Спасибо, спасибо, спасибо! Фрея откинулась на сиденье, оглушенная тем, что вдруг с такой поразительной ясностью осознала. Она его любит! Ну разумеется, любит. Поэтому и не знала покоя все эти месяцы. Она тосковала по его смеху. По его обществу. Мечтала о нем ночами, так хотелось до него дотронуться, почувствовать тепло его тела.

Наконец-то! Вот и изогнутая застекленная витрина ресторана. Снаружи очередь, люди кутаются в пальто, переминаются с ноги на ногу. Фрея наспех расплатилась с таксистом и бегом бросилась к входу.

— Эй, в очередь!

— У меня встреча, — бросила она через плечо.

Работая локтями, пробралась ко входу. Из зала доносился гул. Вдоль хромированной стойки бара группами по двое, по трое сидели люди. Смех, запах духов, блеск зеркал, стук кубиков льда в шейкерах. Фрея, озираясь по сторонам, шла к столикам. Сердце грозило пробить ребра. Где же он?

— Простите, мисс, у вас заказано?

— Да, — бросила она на ходу — этот вежливый голос ее раздражал. — Я кое с кем должна встретиться. — Фрея была на грани истерики. — Он должен быть здесь.

— Могу я узнать его имя?

Фрея неохотно повернулась к говорившему. Белая рубашка, черные брюки, профессиональная улыбка.

— Мэдисон, — сказала она, почувствовав легкую дрожь уже от того, что произнесла имя вслух.

— Вы не пройдете со мной?

Фрея пошла следом к административной стойке в небольшой нише. Затаив дыхание, она смотрела, как метрдотель водит пальцем сверху вниз по открытой странице с фамилиями заказчиков. Он дошел до конца страницы, затем стал медленно подниматься наверх.

— Он здесь, я знаю, — уверенно заявила Фрея, стараясь заглушить зловредный голос, нашептывающий ей, что его тут отродясь не было, что она круглая дура.

— Мэдисон. Да вот он.

Фрея готова была расцеловать метрдотеля.

— Но столик был заказан на восемь. — Молодой человек быстро взглянул на часы. — Боюсь, он уже ушел.

Нет!

— Вы уверены? За каким столиком он сидел?

Мужчина жестом остановил молодую женщину, проходившую мимо, — стройную блондинку в черном платье.

— Сьюзен, эта дама должна была встретиться с мистером Мэдисоном, двенадцатый столик. Ты не помнишь, он не ушел? Сьюзен принимает верхнюю одежду, — пояснил метрдотель.

Сыозен с любопытством взглянула на Фрею.

— Да, я хорошо его помню. Он дал мне цветы — просто восхитительные! Сказал, что они ему больше не нужны. И ушел.

Фрея смотрела на нее невидящими глазами. Она не желала в это верить.

— Высокий, светловолосый парень, — добавила Сьюзен. — Красивый.

— Вы не видели, куда он пошел? — спросила Фрея. — Он ничего не сказал? Когда он ушел? Как выглядел?

— Ушел минут двадцать назад, — ответила Сьюзен. — Выглядел довольно подавленным. — По выражению ее лица можно было догадаться, что она не заставила бы такого мужчину ждать.

Фрея удрученно вздохнула.

— Ну что же, спасибо, — сказала она и пошла прочь.

Она прошла мимо стойки и вышла на улицу. Там по-прежнему стояла очередь. Она свернула с улицы, залитой светом рекламы, в темный переулок и побрела, опустив голову, засунув руки в карманы.

Джек пришел, но она опоздала. Что она скажет ему? «Прости, Джек, я была на вечере одиноких сердец». Она уже отказывала ему раньше. Он подумает, что она так поступила намеренно, что ей нет до него дела. Джек гордый. Он дал ей последний шанс, но она упустила его.

Джек сдержал обещание. Прождал ее почти два часа. Купил цветы. Это она подвергла сомнению их дружбу. На этот раз она разочаровала его почти так же жестоко, как однажды он разочаровал ее. Можно ли что-то поправить? Могут ли они стать снова просто друзьями? Только друзьями? Что значит «только»? Что может быть более волнующим, чем близость с тем, кто знает наперед, что ты скажешь, еще раньше, чем ты об этом подумаешь, кто на лету ловит твои шутки и мгновенно дает обратный пасс, кто знает о твоих предпочтениях и, наоборот, кто способен заглянуть в самые темные уголки твоей души, кто знает все слабости — и от этого не относится к тебе хуже, кто вдобавок ко всему этому чертовски сексуален?! Фрее всегда нравился Джек как мужчина, она могла теперь себе в этом признаться, но самое драгоценное в их отношениях — дружба.

Фрея всхлипнула. Она даже не знала, как его разыскать. Он мог быть где угодно в этом огромном городе. Она потеряла его, возможно, навсегда.

Фрея сморгнула слезу. Еще одну. Что-то мешало ей, светило в край глаза. Она обернулась. Светящиеся буквы во всю стену. «Норд-норд-вест», — прочитала она, предпоследняя буква соскочила и висела на кабеле, исторгая искры. Перед ней был кинотеатр. И в нем шел один из самых любимых фильмов Джека.

Она и сама не заметила, как вошла в кинотеатр. Настоящая развалина, доживавшая свой век перед сносом. Кассирша, на вид не то китаянка, не то кореянка, сидела в стеклянной кабинке, смотрела портативный телевизор и жевала поп-корн.

Фрея просунула голову в маленькое окошко:

— Простите, около получаса назад у вас не покупал билет мужчина?

Кассирша смотрела на нее со скучающим видом, не переставая жевать.

— Хотите купить билет?

— Хочу. — Фрея достала кошелек и протянула купюру. Зачем она сюда пришла?..

— Фильм уже кончается, — сказала женщина, протягивая билет.

Фрея ничего не ответила. Она прошла через обшарпанное фойе, открыла дверь в зал и остановилась, ослепнув от темноты. На экране Кэри Грант, одной рукой цепляясь за скалу, другой сжимал руку блондинки, висящей над пропастью.

Фрея, привыкая к полумраку, обвела глазами зал. Не больше дюжины зрителей. Джека среди них не было.

Лицо блондинки, искаженное страхом, заполнило экран.

— Я не могу! — кричала она, в отчаянии поднимая глаза на Кэри Гранта.

— Ты можешь. Давай.

— Я устала…

Фрея повернулась, чтобы уйти. Она чувствовала себя покинутой и несчастной. Глупо было надеяться, что она найдет Джека только потому, что любит его.

Вдруг в самом конце ряда она заметила одинокую фигуру. Мужчина сидел, закинув ноги на сиденье переднего ряда. Джек. На нем были очки эдакого прилежного мальчика из колледжа. Фрея думала, что сердце ее сейчас разорвется. Она поспешила к проходу между рядами пустых кресел.

На экране Кэри Грант и блондинка уже обнимались на верхней полке купе. На женщине была белая пижама.

— Это глупо! — со смехом говорила она.

— Я знаю. Но я сентиментален.

Фрея приближалась к Джеку. Он ее еще не заметил. Сидел, погруженный в себя, задумчивый и печальный. Фрею переполняла нежность. От волнения ее бросило в дрожь. Но когда она заговорила, голос звучал легко к звонко, почти насмешливо:

— Это место занято?

Джек поднял глаза. Удивление сменилось восторгом. Он откинул сиденье, схватил Фрею за руку и привлек к себе.

— Я приберег его для тебя.

Примечания

1

В скандинавской мифологии богиня плодородия, любви и красоты, сестра Фрейра. — Здесь и далее примеч. пер.

2

Сильвия Плат (1932-1963) — американская поэтесса, покончила с собой.

3

Тони Моррисон (р. 1931) — американская чернокожая писательница. Тема ее романов — отношения между черными и белыми американцами. Лауреат Пулитцеровской премии (1988).

4

Речь идет об оперной тетралогии «Кольцо нибелунга» Рихарда Вагнера.

5

Брюс Спрингстин (р. 1949) — американский эстрадный певец и композитор.

6

Старинная игра в шашки и кости.

7

Совместная деятельность мышц, обеспечивающая функционирование того или иного органа.

8

Американские киноактеры 1930-1950-х гг. Снимались в амплуа «неотразимых героев».

9

Том Вулф (р. 1932) — американский писатель-социолог. Создатель так называемой новой журналистики.

10

Несносный ребенок (фр.).

11

Расцвет. Обычно дается как кличка домашнему скоту.

12

В греческой мифологии Троил — троянский царевич, которому изменила его возлюбленная Крессинда, «Троил и Крессинда» — поэмы Чосера, Шекспира, Дж. Драйдена и опера У. Уолтона.

13

Герои романа Э. Бронте «Грозовой перевал».

14

Французская писательница, жена Жан-Поля Сартра, представительница экзистенциализма.

15

Фонетическое упражнение профессора Хиггинса из мюзикла «Моя прекрасная леди».

16

Игра слов — название игры в мяч и сленговое название попойки.

17

В переводе с английского — конфета, сладость.

18

Хамфри Богарт — американский актер, снимался в амплуа обаятельных гангстеров и преступников. Ингрид Бергман — шведская киноактриса.

19

Треугольный парус.

20

Игра слов. Буквальный перевод названия журнала — «Деревенская жизнь».

21

Айзек Уолтон (1593-1683) — английский писатель, автор биографий.

22

Quod erat demonstrandum — что и требовалось доказать (лат.). Выражение принадлежит древнегреческому математику Эвклиду.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23