Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Воины Тьмы

ModernLib.Net / Научная фантастика / Симонова Мария / Воины Тьмы - Чтение (стр. 5)
Автор: Симонова Мария
Жанры: Научная фантастика,
Фантастический боевик

 

 


Сфит шевельнулся и оторвал лицо от экрана. Похоже было на то, что он там просто расслаблялся, лежа на экране в позе звезды и глазея на другие звезды. Вряд ли хеп понял, что причиной его близкого контакта с визором стало такое знаменательное событие, как прыжок во времени. А вот что хозяин после встряски пришел в хорошее настроение и не собирается его наказывать — это Сфит сообразил в момент, потому что быстренько скатился с экрана, расторопной тенью скользнул к дверям и скрылся за ними.

Крейзел повернулся ко мне. Он весь так и светился торжеством и явно жаждал вопросов. Я подозревал, что лорду уже осточертело сидеть одному в Глычеме и рассказывать о своих великих открытиях каменным стенам, и решил порадовать старика.

— Лорд, мы в прошлом? — спросил я наудачу. Вмастил. Крейзел расцвел.

— Да, мы были в прошлом…

— Были?.. — мое удивление было искренним. — Мы что, уже вернулись?..

— Пожалуй, уже почти вернулись. Мы прыгнули на три фила назад.

Три фила равнялись примерно пяти земным минутам. Нечего сказать — грандиозный экскурс в прошлое!

— Но тогда мы столкнулись бы сами с собой. Ведь все это время Глычем оставался на одном месте!

— Ошибаешься, Эйв. Ничто во вселенной не стоит на одном месте. За исключением… Но это не важно. Галактики, звезды, планеты, космические корабли — все движется в пространстве с безумными скоростями! Если бы мы включили установку, находясь на поверхности планеты, то после, прыжка в прошлое оказались бы очень далеко от этой планеты, в том месте пространства, где планеты в это время еще не было! Она туда — хе-хе! — еще не прилетела!

— Ну хорошо — три фила назад нас там не было. А с чем же мы тогда столкнулись? Ведь это не был удар «Термита»!

Крейзел довольно захохотал. Великому физику наверняка гораздо больше, чем случайному герою, не хватало торжественного чествования с цветами, прессой и вопросами. Он лишился даже своего последнего почитателя — коллеги Друлра, единственного из нас, кто мог бы по достоинству оценить всю грандиозность этого первого трехфилового шага на тернистой дороге покорения времени. Но алчущий знаний невежда — тоже неплохая добыча. На безрыбье-то.

— Да уж не с Глычемом — можешь мне поверить, — проговорил Крейзел сквозь смех. И, успокоившись, милостиво объяснил:

— Мы столкнулись с затвердевающей субстанцией пространства-времени. Да-да! Давно доказано, что прошлое подобно монолиту. Вернуться в него практически невозможно — это было бы равносильно попытке войти в скалу! Поэтому создание машины времени всегда считалось безнадежно абсурдным предприятием. Но я в результате упорных исследований и экспериментов сделал великое открытие!

Сам себя не назовешь великим — ни одна стерва не догадается, понял я.

— Прошлое кристаллизуется не мгновенно, — продолжал Крейзел. — Слой пространства-времени в несколько филов перед настоящим еще пребывает в зыбком, нефиксированном состоянии. И я сделал вывод, что туда вполне еще возможно вернуться! И тогда я создал машину времени! Максимальную длину прыжка я установил в три фила. При прыжке на четыре удар уже слишком силен. Прыжок в прошлое на пять фил расплющил бы нас в лепешку!

— Но что может дать такая машина времени? Кому нужно возвращение назад на три фила, да еще с потерей почвы под ногами?

Крейзел мгновенно вскипел:

— Не тебе, Эйв, судить о том, до чего ты еще не дорос своими примитивными мозгами! (Опять эти «примитивные мозги». Не дают они тебе покоя!) Это открытие равносильно открытию закона всемирного тяготения! А сегодня — ты уже забыл, благодаря чему мы сумели избавиться от армады Доминирующей службы? (Так это была армада? Не знал.) Я не сомневаюсь, что в ДОСЛе моей машине нашли бы широчайшее применение!

Подумать только — от какой армады истинных ценителей гениальных научных открытий мы только что так опрометчиво избавились!

— Ну а как же будущее? — попытался я подлатать мостки для дальнейшего мирного диалога. — В будущее-то ваша машина может попасть?

Лорд слегка охолонул. Будущее его явно не вдохновляло.

— Будущее как материальная субстанция существует… С этим согласны все ведущие физики Экселя. Но это слишком нестационарное, да к тому же еще разветвленное образование. Я убедился, что даже ближайшие, казалось бы, на сто процентов прогнозируемые филы не обладают достаточной устойчивостью, чтобы принять на себя груз из прошлого…

Вот оно, значит, как. Прошлое слишком твердо, будущее чересчур зыбко. Позади, стало быть, отвесные скалы, впереди — болото. Господи, да где ж мы живем?! Впрочем, об этом — на досуге. Теперь, когда с прошлым и будущим я в общих чертах разобрался, настало время браться за проблемы настоящего. Надо было выпытывать у Крейзела, каким образом он намерен вновь собрать нас пятерых воедино, с учетом того, что в этом деле, насколько я понял, у нас успел появиться зубастый конкурент. Но такие вопросы требовали тактического подхода.

— Спасибо за ликбез, лорд. Я потрясен. (Мне надо полежать в кустах.) Ваш замок — просто кладбище великих открытий!.. (Тфу ты, пропасть…) То есть… Я хотел сказать — настоящая кладовая великих открытий! Жаль только, что он лишился своего гарнизона, почти всей обслуги и к тому же еще трех ксенли!..

— К черту обслугу! — сразу помрачнев, заявил Крейзел. — К черту ксенли! Мне нужны Эйвы. И я их найду.

— В Наутблефе?..

— К черту Наутблеф! Их там уже нет.

— Но координаты выхода не были зафиксированы.

— К дьяволу эти координаты… Я узнаю, где Эйвы. Для того я и привел Глычем сюда. Империя Без-Четверти, Зона Пустых Звезд. Знаешь, что это такое?.. — Лорд прищурился на меня, словно сытый кот на худую мышку. — Хе-хе! Не знаешь!.. Это и есть та самая «Четверть», которой они «Без». Мертвое, никому не нужное пространство. Имперская помойка. Тысячи… Десятки тысяч звезд, окруженных обломками. Миллиарды обломков! Парсеки обломков! И ни одной целой планеты. Принято считать, что это — дело рук Свиглов. Якобы Свиглы стерли в порошок цивилизацию, угрожавшую гибелью всем остальным, а быть может — и самой вселенной. А поскольку в Экселе не так-то просто стереть кого-нибудь в порошок, то предтечам для уничтожения целой цивилизации пришлось прибегнуть к этакому капитальному способу… Теперь Четверть могла бы стать прекрасным прибежищем для сброда со всего Экселя; возможно, они даже основали бы здесь свое государство, как сделают когда-нибудь в Риури. Но Зону Пустых Звезд обходят стороной даже самые отчаянные сорвиголовы, которым уже нечего терять. Неизвестное оружие Свиглов, разбившее на куски миллионы планет и пощадившее только звезды, превратило эту часть вселенной в страшную, гиблую зону…

— Особый вид радиации?.. — рискнул предположить я. Рассказ о гибели целой космической империи произвел на меня впечатление. Лорд снисходительно хмыкнул:

— Радиацией в Экселе не испугаешь даже новорожденного младенца. Странные вещи творятся здесь с пространством и временем… Да и не только это… Разное творится… — зловеще уронил лорд.

Если он хотел запугать меня байками об ужасах зоны, в которую он закинул Глычем, то не стоило стараться: мне давно уже было ясно, что моя шкура ему дорога не меньше, чем собственная.

Я перевел взгляд на экран. Космос как космос. Звезды как звезды. И великий физик под боком. Прорвемся, девочка!.. Так, а это что такое?..

Оригинальные обломки погибшей цивилизации — в форме человеческой фигурки, сидящей в кресле, и еще одной — мохнатой, идущей с ней на сближение. Должно быть, кресло находилось перед прыжком рядом с Глычемом, практически — почти на его поверхности, и было каким-то образом затянуто во временной, а затем и в пространственный прыжок вместе с кораблем. Другого объяснения его появлению здесь мне в голову не пришло. Хеп видел и, должно быть, невольно заслонял их, лежа на экране, а теперь, не сказавшись хозяину, вышел в космос, чтобы спасти женщину. Сейчас дама была, похоже, без сознания. Предательское кресло, возможно, — тоже. Хотя — кто его знает…

Я медленно перевел взгляд на Крейзела, постаравшись сохранить на лице безразличное выражение. Кажется, мне это удалось — карлик не обернулся к экрану, а продолжал буравить меня взглядом, явно ожидая панических вопросов типа: «Ах, зачем же мы сюда пришли? Ах, как же мы теперь отсюда выйдем?» Не дождавшись вопросов, лорд не выдержал и стал сам задавать их за меня.

— Ты думаешь, Эйв, зачем я совершил прыжок в эти гиблые пространства, где вся наука космической навигации — не более, чем чушь собачья? Я отвечу тебе. Потому что здесь, в Четверти, живут те двое, которые помогут мне найти остальных Эйвов… Хочешь спросить, как здесь возможно жить?.. По правде говоря, я и сам не раз задавался этим вопросом. Но таким, как эти двое, только тут и место. В этой космической провальной яме… Среди отбросов и обломков стертой в пыль цивилизации!.. Здесь их подлинная империя! Тут им есть где развернуться со своей нелинейной магией! Слава Богу, что они — последние представители своего дьявольского племени!

По правде говоря, меня так и раздирало опять посмотреть на экран, но я сдержался. Странно было слушать такие характеристики Крейзела о существах, от которых он рассчитывал в ближайшем будущем получить помощь. Но тут у лорда, похоже, имелись свои счеты.

— Здесь, в Четверти, был похоронен наш давний спор! — вещал он. — Наука восторжествовала! Она осталась чистой! А Скайны были изгнаны. Их гнали отовсюду — нигде они не могли найти себе пристанища, пока не обосновались здесь…

Крейзел, кажется, уже успел забыть, что сам он тоже был изгнан. Как бы и ему не пришлось в скором времени обосноваться где-нибудь по соседству с этими самыми Скайнами.

Я покосился на экран. Фигурки с него уже исчезли. Расторопный все-таки парень этот Сфит!

— Насколько я понял, мы сейчас должны находиться поблизости от какой-то звезды? — предположил я. — Где же обещанные вами поля обломков? Или Скайны предпочитают жить вдали от звезд?

Честно говоря, меня не удивило бы, если бы Скайны предпочитали жить, паря в открытом космосе. Тот отдел мозга, что заведовал у меня удивлением, давно уже сплавился, как электроприбор, рассчитанный на сорок вольт, а подключенный на тысячу без трансформатора.

Крейзел обернулся наконец к экрану, пошарил взглядом по космосу и ткнул пальцем в одну из светлых точек.

— Здесь. Но мы сейчас, как видишь, довольно далеки от их звезды, так же, как от других здешних звезд. Просто именно этот участок в Четверти наиболее безопасен для выхода корабля из межпространства. А уж здесь, в Четверти, нам предстоит перемещаться по особым законам… — Крейзел потянулся было к пульту, но опустил руки, словно вспомнив о чем-то. — Вот отобедаем — и приступим… — заключил он и обернулся к дверям.

— Кстати — где этот бездельник? Кажется, он решил, что я послал его не накрыть обед, а съесть его!

— Вы забыли, лорд, что в замке почти не осталось прислуги. Сфиту приходится одному заниматься сервировкой, — стал я как мог выгораживать хепа.

— Как бы не так — одному: есть еще Бат, а на кухне повар и трое поварят… — проворчал карлик. — Пора всерьез заняться этим горе-ухажером… Отправить, что ли, и его за борт?..

— А кто же тогда будет вас обслуживать? — напомнил я.

Карлик нехорошо, с прищуром посмотрел на меня.

— Найдется кому…

Я почувствовал сильный зуд в правом кулаке. Щас я тя обслужу. По высшему классу. И пусть потом я буду скормлен амебе или замурован в кристалл. Но сначала я тебя обслужу.

Я встал из кресла, примерил расстояние. Спросил:

— Выдумаете?..

Но тут, как назло, в дверях возник «горе-ухажер», наполовину загороженный летающим креслом по имени Бригзел (если только это не было боевым кличем дилдов, что вряд ли), которое он держал в руках. Сфит наверняка питал надежду, что хозяин каким-то чудом проглядел его предательский рейд в космос за вражеским лазутчиком. Но кресло-то, кресло выдавало его с головой! Постояв некоторое время в молчании и так и не дождавшись бури хозяйского гнева, Сфит наконец рискнул заговорить, не решаясь-таки высунуться из-за Бригзела.

— Обед подан, ваша милость, — донесся из-за спинки кресла его нерешительный бас.

— Наконец-то, — проворчал лорд и поднялся, не обратив, как ни странно, никакого внимания на кресло. Должно быть, Крейзел посчитал, что Бригзел оставался все это время на корабле, предварительно вышвырнув за борт женщину. (Кстати — странно, почему он так не поступил.)

Лорд отправился на выход, но задержался возле Сфита. Тот посторонился от двери, продолжая предусмотрительно загораживаться от хозяина мыслящим креслом.

— Поставишь Бригзела на место и останешься здесь дежурить, — распорядился Крейзел. — И — чтобы впредь был порасторопней — лишаю тебя на сегодня обеда!

Морда… То бишь лицо Сфита, было скрыто от Крейзела спинкой кресла, но я-то увидел, как расцвело оно за этой ширмой.

— Слушаюсь, ваша милость. Прошу прощения, ваша милость, — пробасил Сфит и пошел ставить дилда на место. Но по дороге хеп встретил меня. Он сделал две попытки меня обойти, но обе оказались безрезультатными.

— Сфит! — сказал я.

Он поставил Бригзела и, выпрямившись, спокойно посмотрел на меня. Судя по этому смелому жесту, меня он опасался гораздо меньше, чем хозяина, уже скрывшегося за дверями.

— Слушаю, ваша милость.

— Где она? — спросил я.

— Что? — очень ненатурально удивился Сфит. Действительно, на Глычеме местоимение «она» могло принадлежать только неодушевленной вещи. До последнего времени.

— Не «что», а «кто». Рыбка, которую ты только что выловил в Четверти.

Сфит некоторое время глядел на меня исподлобья. Как видно, мой взгляд убедил его в том, что отпираться и говорить, что он отродясь не ловил никакой рыбы не только в четверти, но и в одной десятой и даже в одной сотой — дело дохлое. К тому же сам факт, что я до сих пор не настучал лорду, мог означать для хепа только одно — что я на его стороне.

Сфит вздохнул, опустил взгляд, затем метнул его в сторону приоткрытых дверей и тихо произнес:

— Я спрятал ее в покоях его милости командира Клипсриспа.

— Хорошо.

Я обошел Сфита и направился к дверям.

— Так и быть, принесу тебе что-нибудь пожрать, герой, — пообещал я ему через плечо перед тем, как выйти.

— Принесите лучше ей, — напутствовал меня великодушный Сфит. Его героизм привел меня в восхищение — самому мне жрать хотелось зверски, и я двинул на праздничный обед, поклявшись про себя не дать еще одному скромному герою помереть с голоду за пультом.

Обед был, кажется, роскошным, но мне это сейчас было, по правде говоря, до фени — слишком я торопился насытиться, чтобы успеть перед броском к Скайнам заглянуть в покои его милости командира Клипса. Но все-таки одна мысль, имеющая прямое отношение к этому обеду, меня за едой посетила — вернее, даже не мысль, а вопрос: как наш повар сумел уберечь все эти изысканные блюда при ударе о пространство-время от превращения в ирландское рагу с тремя поварятами? Хотел бы я взглянуть на его кастрюли — не иначе они, наподобие сейфов, имели цифровые замки. Мысль оказалась плодотворной и навела меня на идею, как реабилитировать Сфита.

— Ваш хеп не заслужил такого наказания, — сказал я Крейзелу. — Просто повару после вашего гениального прыжка в прошлое потребовалось время, чтобы отделить процики в соусе по-тактчински от супа боляс.

В чем, в чем, а в здешней кулинарии я уже успел поднатореть.

Крейзел поперхнулся проциком. Потом, сделав основательный глоток из кубка, изрек:

— Я не могу отменить назначенного мною наказания. Сфит провинился сегодня дважды, и медлительность — не главная из его провинностей.

— А вы часом не забыли, что сегодня, буквально только что, состоялось испытание вашей первой в истории темпоральной машины? Учтите, что в памяти вашего лучшего слуги этот великий день может на всю жизнь оставить горький след! — сказал я.

Крейзел помолчал, задумчиво пережевывая очередной процик.

— Возможно, ты и прав, — признал наконец он. — Но не в моих правилах отменять данное наказание. Пожалуй, я прикажу дать ему двойную порцию за ужином.

До ужина хепу было так же далеко, как до дверей в райские кущи, и даже, возможно, дальше, потому что и сам Крейзел не мог бы сказать наверняка, будем ли мы сегодня ужинать и вообще, доживем ли мы все до какого-нибудь ужина. Поэтому я, отобедав, взял со стола несколько больших салфеток и демонстративно завернул в них все съедобное, что еще лежало поблизости и попало мне под руку. Потом, сгребя в охапку этот нехилый, мгновенно пропитавшийся маслом и соусом по-тактчински сверток, я спрыгнул с обеденного помоста и направился для начала в зал управления к Сфиту.

Сфит понуро сидел за пультом, любуясь гибельными просторами Четверти и грызя ноготь.

— Подкрепись-ка кое-чем посущественней, — предложил я и вывалил ему на колени добрую половину свертка.

— Спасибо, ваша милость… — смущенно промолвил Сфит, нерешительно взял двумя пальцами волокнистый, сочащийся соусом процик и с надеждой посмотрел на меня.

— Да накормлю я ее, накормлю, — заверил его я и, поплотнее спеленав салфетками оставшуюся половину шикарной снеди, понес ее в комнату Клипса.

Но там женщины не оказалось. Бросив сверток с едой на кровать, я на всякий случай под нее заглянул… А нету!.. Решив, что Сфит мог спутать двери, я пошел шукать его зазнобу по соседним номерам. В свою дверь я заглянул уже напоследок.

Женщина лежала на моей кровати прямо во всей своей железной амуниции. Я вошел и плотно прикрыл за собой дверь. Женщина подняла голову, потом, легко сбросив ноги с кровати, села. Рядом с кроватью стояло кресло, и меня потянуло в него со страшной силой, но я сдержался, вспомнив Бригзела. К тому же сейчас было не время рассиживаться.

— Значит, это ваша комната. Я правильно нашла, — сказала она.

Ха! Она искала мою комнату. Видимо, ей что-то от меня нужно. Вполне логично. Но мне-то от нее ничего не было нужно. Меня не интересовало даже, какого черта она не пожелала выметаться из замка сразу и обеспечила кучу проблем бедняге Сфиту, а теперь еще и мне.

— Значит, так… — сказал я. — …Как вас зовут?

— Ильес Ши-Вьеур, сержант десантных войск империи Блигуин, — гордо выпрямившись, отчеканила она. Так и быть, сержант, — вольно.

— Стас Жутов. Так вот, сержант. Сейчас вы пойдете в ту комнату, куда вас привели, и будете находиться там до тех пор, пока нам не представится случай высадить вас с корабля. И советую не высовываться — с женщинами здесь церемониться не привыкли, — я показал ей на расстоянии свой кристалл. Она и бровью не повела, только чуть прищурилась. — Поесть я вам принес. В дальнейшем Сфит об этом позаботится. Все!

Я развернулся и взялся за ручку двери.

— Так вы не хотите знать, зачем я пришла к вам? — спокойно, разве что с долей удивления в голосе спросила она вслед.

— Не хочу! — отрезал я. И вышел из комнаты.

— Хорошенько подумай, Эйв! — крикнула она мне вслед, прежде чем я хлопнул дверью.

«Не хотите знать»! А то я не знаю, зачем ты пришла. И даже не догадываюсь! Эффектно пришла, не спорю. А еще эффектней выйдешь. Надо же — и логово мое отыскала. И в моей постели разлеглась, как в собственной корзинке. Кстати — а как ей удалось найти мою комнату? У кошек вообще-то нюх хороший. На котов. Тьфу ты, пропасть — какой я ей кот? По этому принципу она как раз Сфита бы и нашла… А вот Ратра — навряд ли. Переселиться, что ли, в Ратрову келью? И выть там. Для общего тонуса. — Один я остался! Савсэм адын!.. — И для острастки. Тогда этот сержант в полосочку уж точно ко мне не сунется. А Крейзел пусть думает, что я свихнулся. Как принц датский. И вынашиваю коварные планы мести. Впрочем, где ему про нашего датского принца знать! А по части коварных планов он и без того дока — почище шекспировского Гамлета. Эх, родной Шекспир! Любимая Англия, туманный Альбион! Переплыл Ла-Манш — и ты почти в Париже. А от Парижа недалеко и до Москвы. А от Москвы до Крыма — уж и вовсе рукой подать. А там уж… Есть город, который я видел во сне… О чем это я?.. Ах да! О товарище сержанте десантного флота. Я просто щас помру от любопытства — и что же это вам, сержант, от меня понадобилось? И что вам только, гадам, всем от нас надо?!..

За размышлениями я и не заметил, как дошел до рубки. Сфита там уже не было, только на полу возле пульта лежал сиротливый процик. А за пультом восседал сам хозяин.

Крейзел молча дождался, пока я усядусь, потер левой ладонью правый кулак и предупредил:

— Ну теперь держись, Эйв!

Как же, стану я держаться за твоего поганого дилда. Будет нужда — он меня и сам удержит.

Для начала лорд погасил все освещение. Потом включил защитное поле корабля — зажглась малиновая лампочка — и принялся колдовать над ним из верньеров на пульте.

Звезды на экране медленно поплыли. Я понял, что корабль начал разворот. Звезды продолжали перемещаться, и я заметил, что они движутся по кругу, с небольшим, но постоянным ускорением. Завершив полный оборот вокруг одной точки в центре, они начали новый, постепенно наращивая скорость вращения. Я уже догадался, что Глычем попросту раскручивается вокруг своей оси, медленно набирая обороты. Медленно — но верно. Вскоре звезды уже не плыли, а кружились праздничной каруселью, потом они понеслись безумным чертовым круговоротом; постепенно взгляд перестал их улавливать, они словно бы всосались в черный фон, принявший в результате этого желтоватый оттенок.

Можно сказать, что перегрузки — той перегрузки, которую я сейчас должен был бы испытывать и которая в нашем мире наверняка расплющила бы меня в лепешку, — я почти не ощущал. «Почти» — потому что было пакостно. Жутко пакостно. Как с большого бодуна, но только хуже. Потому что ко всем прелестям похмельного синдрома добавлялись еще затрудненное дыхание и жуткая ломота в глазах. Это, видимо, и были те самые «нюансы» здешней совершенной защиты. И ко всему еще началось головокружение и совсем уже нестерпимо зашумело в голове. Шум был знакомым. Ну да, конечно. «Есть море, в котором я плыл и тонул…» Раскрутив замок, Крейзел послал его в пространственный прыжок.

Прыгнуть-то мы куда-то прыгнули, но, кажется, до этого самого «куда-то» не допрыгнули, потому что шум в голове не прекратился, а наоборот, продолжал усиливаться и перешел постепенно в какой-то апокалипсический грохот. В то же время что-то крезово-глючное стало происходить со всем окружающим: все изменилось, как в наркотическом бреду и даже хуже, и описать это в подробностях было бы невозможно. Зал управления перестал быть залом. Он стал аквариумом с зыбкими стенками, сложенными как бы из отдельных желеобразных фрагментов разной величины и формы; и весь этот аквариум был наполнен чем-то слоистым, фиолетово-черным, прозрачным и вязким. Это что-то проходило и сквозь меня и словно бы прощупывало меня всего изнутри, в то же время наполняя каждую мою клеточку своей безразлично-холодной бездонной и безвременной жутью. Этот чертов фиолетовый кисель и был источником сумасшедшего шума, в котором грохот водопада смешался с воем проносящегося поезда, сотней пароходных гудков, воплями тысяч замученных жертв и со всеми прочими мыслимыми звуками. Он сам и был этим шумом.

Я с трудом поднял руку к груди и сжал в ладони кристалл, бессознательно стараясь загородить от этого ее. Потом я перестал быть собой. От меня сохранился только один стальной камешек, какая-то несгибаемая частица внутри, моя собственная золотая схемка, куда липкое месиво не смогло проникнуть. Все остальное мне уже не принадлежало, а стало собственностью и плотью черно-фиолетового звукового кошмара.

Если бы я мог, я бы закричал. Но я был только камешком. А камни не могут кричать. Но видеть я мог.

И я увидел, как лорд, руки которого словно вросли в то, что раньше было пультом, а теперь казалось нагромождением полупрозрачных пронизанных проводами бесформенных глыб, покачнулся и медленно ткнулся лицом в поверхность этого нагромождения.

И это сработало!

Дьявольское варево вдруг как-то ощутимо выдохлось, медленно, как бы нехотя, отпустило, с трудом отхлынуло и схлопнулось где-то над головой недвижного лорда.

Мое тело, похоже, вновь перешло в мою безраздельную собственность. Пульт опять стал пультом. Зал управления тоже несказанно радовал глаз знакомыми очертаниями. От адской шумовой атаки остался один только тихий шорох. Тихим он казался на фоне предыдущего оглушающего рева. Но это был шум родной волны, выбрасывающей нас на желанный брег.

Кажется, куда-то мы таки допрыгнули.

Уж не знаю, целился ли лорд специально носом в нужную кнопку, или это вышло у него случайно. Глядя на его все еще сведенное судорогой лицо и один закрытый глаз — второго мне видно не было, — я счел наше спасение чистой случайностью. Или чудом. Если так, то это чудо по разряду не уступало самому чуду моего появления в Экселе.

Я разжал руку с кристаллом. Надеюсь, малышка, это тебя не коснулось. Очень надеюсь.

Через мгновение лорд приподнял голову и недоуменно уставился на пульт. Потом перевел взгляд на экран. Звезд на экране по-прежнему не было видно — Глычем продолжал вращаться.

Лорд обернулся ко мне.

— Выбрались… — убежденно сообщил он. — …Не знал, что чертовы братлокки способны забираться в межпространство…

— Зачем вы раскрутили замок? — спросил я. — От братлокков, насколько я понял, это не спасает.

— Ах да… — Крейзел потер ладонью щеку, обернулся обратно к пульту и взялся за знакомый уже мне верньер. — Дело в том, что при выходе из межпространства в район необходимой нам звезды на корабле могло произойти замедление времени, вплоть до его полной остановки, — проговорил лорд, в то же время медленно, по миллиметру перемещая верньер. — Я сделал открытие — неужели не великое? А жаль, что при вращении с определенной — очень высокой — скоростью в замкнутом пространстве корабля образуется фиксированный временной конгломерат…

Лорд умолк. Откровенно говоря, я был этому рад, потому что с трудом врубался в его объяснения. Не по причине «примитивных мозгов» — просто меня продолжал мучить похмельный синдром.

Глычем постепенно замедлял вращение. На экране уже вертелась с бешеной скоростью какая-то материя. Большая и яркая. Подробности пока не различались.

Мы стали молча ждать. Глычем тормозил так же медленно, как раскручивался. Любопытство, в отличие от способности удивляться, во мне пока еще не умерло, и я старался вникнуть в детали несущегося по кругу пейзажа, пока у меня не закружилось в голове. Очередной ярко выраженный дискомфорт. Из разряда «нюансов». Я закрыл глаза и попытался расшевелить придавленные перегрузками мозги логическими размышлениями. Типа: если раскрутить Глычем в обратную сторону, то головокружение пройдет. Логично? Вроде бы. Но пробовать не стоит. Или: все, что находится в состоянии торможения, должно рано или поздно затормозиться. Верняк! Но лучше рано. Но не выйдет. Потому что в пространстве ничто не стоит. На одном месте. Кроме… Но это неважно. И все-таки лучше. Иначе я усну. Потому что устал. Как сволочь…

— Кхрм-юсрм! Кхрм!!! Крым-Крым. Крым… Что?

Я встрепенулся и сразу машинально посмотрел на часы. Семь часов ночи. Поднял глаза. Ага. В правом нижнем углу экрана висела звезда — вроде нашего Солнца. Окруженная неравномерной дымкой метеоритных колец, раскинувшихся на всю остальную площадь экрана. Насколько я понял, это и были обещанные лордом осколочные руины погибших миров.

— Если хочешь спать, Эйв, можешь пойти в свои покои. Чтобы приблизиться к обломкам, нам потребуется время, — снисходительно проговорил лорд.

Я обернулся к нему.

— А что, разве нельзя было прибыть сразу на место?

Меня посетило видение впечатляюще-точного расчета при появлении сегодня на поле боя дословской флотилии.

— Нельзя. Это Четверть, Эйв.

Крейзел подчеркнуто не называл меня по имени. Раньше он меня вообще никак не называл, потому что наедине мы с ним не общались, а все поручения он передавал через хепов, теперь же величал общим названием «Эйв». Вроде как «Человек». Или «Ратр-гров». В общем-то это меня устраивало — скажи он, к примеру, сейчас: «Это Четверть, Стас» — и дрогнуло бы внутри. И появилось бы ощущение невидимой связи, почти сродни дружеской. А не надо.

Я поднялся и пошел к дверям. Пора было Эйву разобраться, с чем его едят.

Я держал путь в ангар к дракону. Но добраться до него оказалось не так легко. Стоило мне выйти, как лорд приступил к развороту Глычема. Меня понесло по коридору в сторону, противоположную той, в которую я нацелился идти, но зато прямо в том направлении, куда стремился отправить меня Крейзел, то есть — поближе к постельке, на покой. Потом Глычем закончил разворот, и меня швырнуло об стену. Вот когда я вспомнил о Сфите — в поддержание доброй традиции он был бы для меня сейчас совсем нелишним. Кстати, действительно интересно — где находился сейчас Сфит и как он перенес визит братлокка? И эта его полосатая присуха — как там она, жива после нашествия?.. Это мы все выясним. Только позднее.

После разворота корабль, судя по поведению пола под моими ногами и стен — они вновь целенаправленно и рьяно устремились куда-то, но опять-таки не туда, куда мне было надо, — начал набирать ускорение. Меня впечатало в угол на повороте коридора и держало там до тех пор, пока ускорение не перестало расти и не стало постоянным. Тут уж моя ССЗ к нему моментально примерилась, и я смог довольно-таки сносно — правда, с живописным наклоном градусов этак в сорок пять — перемещаться в нужном мне направлении.

В таком вот наклонном положении я и добрался до дверей в ангар. Я подошел к ним достаточно близко для того, чтобы они открылись. Я даже слегка оперся на них рукой. Но двери не открывались. Мне пришло в голову, что лорд, следя за приборами на пульте, мог заметить незапланированные потуги к открытию одной из шлюзовых дверей и воспрепятствовать этому открытию. В таком случае мне действительно не имело смысла здесь торчать, а следовало отправляться несолоно хлебавши в свои покои на заслуженный отдых.

Но у меня был еще один козырь, о котором Крейзел не догадывался, — сержант Ильес Ши-Вьеур, мечтающий, разумеется, стать капитаном. И это означало, что она будет предлагать мне какие-то условия. Для того сюда и пришла. А с чего я взял, что ее условия окажутся для меня самыми худшими? Да с того, что любые условия — это кабала. Даже с Крейзелом я не был связан никакими условиями. Но что мне, собственно, мешало ее выслушать? И уж ее-то двери откроются для меня безо всяких проблем, потому что они — двери в мою комнату. Или в комнату Клипса.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21