Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Похитители бессмертия (№2) - Одержимые бессмертием

ModernLib.Net / Фантастический боевик / Симонова Мария / Одержимые бессмертием - Чтение (стр. 2)
Автор: Симонова Мария
Жанр: Фантастический боевик
Серия: Похитители бессмертия

 

 


Нам уже задают вопрос:

— Кто такие?

А вот это правильно. Местная голь на выдумки ох как хитра, и, чтобы пролезть в Купол, маскарады с переодеваниями в полицейскую форму проделывались уже не раз. Только у парий всегда были проблемы со спецсредствами, типа гелиевой маски, создающей тебе лицо, полностью идентичное портрету реального бойца в картотеке спецназа. Ну почти полностью — цвет глаз не в счет, тут нужны линзы.

— Николай Юрьев, Семен Никитин, третья рота, седьмое подразделение! — докладываю я, и продолжаю: — Блядь, ребята, вы здесь совсем о…ли, что ли? Я бессмертного взял, у меня раненый, а вы меня парите у ворот полчаса!!!

Десятисекундная задержка, после которой следует:

— Почему не явились на пункт?

Твою мать!..

— Потому что нас сбили на Качалова! Предлагаешь мне переть отсюда два километра до КПП, когда Семен кровью истекает?!

Вот скотина! С Ежа ведь «кровь» действительно только что не капает. А они наверняка уже послали запрос на мою ксиву и знают, что я именно тот, за кого себя выдаю. По крайней мере, судя по морде лица. В безупречности своего «портрета» я не сомневаюсь — и не такие бобры покупались на полное сходство, гарантируемое псевдогримером. Даже оперов Администрации удалось в свое время обвести вокруг пальца, было дело, хотя они там собаку съели на подобных штучках. Сомневаюсь, что у здешних сторожей имеется хотя бы малейшее представление о существовании в природе таких радикальных способов изменения внешности. Однако из динамика доносится:

— Сдайте материал для генного анализа!

Ну все, попали. Формально генная проверка — процедура обязательная, но проводится она, как правило, только если у контролеров имеются сомнения относительно личностей прибывших. Значит, имеются.

Вообще-то я рассчитывал не только на наше сходство с мордами на ксивах, но и на их мнимый героизм, на ранение «сержанта» и больше всего на срочность, связанную с заинтересованностью здешних спецслужб в бессмертных пленных.

Моей задачей было не просто попасть под Купол — чего я там не видел? — но еще и пробраться в их Управление Внутренних Дел. Вот так. Не больше и не меньше. И отнюдь не с мирными целями. Дело в том, что в этом Управлении находится Жен. Вот уже около трех суток. Не по своей, естественно, воле. Ее туда сдал Грабер, которого я, идиот, обессмертил, вместо того чтобы просто прикончить. Сам Грабер тоже должен быть где-то там, и если это так, то недолго ему осталось радоваться своему бессмертию.

В стене справа отошла заслоночка, открывая отверстие генного анализатора, куда мне следовало на несколько секунд засунуть палец или любую другую часть тела, аналогичную по размерам, о чем ехидно сообщила вспыхнувшая сверху надпись. Тайный сарказм автора инструкции по эксплуатации прибора становился особенно очевиден при взгляде на само отверстие — сомневаюсь, что у меня вообще имелись части тела, соответствующие ему диаметром. Разве что мизинец. На ноге.

Я направился к анализатору, на первом же шаге уходя в бросок, принимая уже в правую ладонь «карандаш». Левой я чуть хлопнул себя по бедру. Это был знак для спутников — приготовиться к действиям.

Обстоятельства вынуждали меня свернуть операцию: генный анализ, мать его, рубил меня просто под корень. Хочешь не хочешь — придется уходить. Но я еще вернусь, будьте уверены. И очень скоро.

План действий на данный момент в моей голове сложился такой: с криком «Назад!» (для спутников) гашу на перекате «карандашом» передний дезинтегратор, потом тоже рву назад, и мы втроем оказываемся у ворот, в мертвой зоне. «Интенс» прямо над нами, но нас ему не достать. Зато мы его можем. Я срезаю лучевиком держатели, пушка падает вниз. Мы ее подбираем, проделываем с ее помощью дыру в воротах — это три-четыре разряда в упор — и быстро уходим восвояси. На операцию у нас максимум минут пять — до прибытия сюда «Антитеррора». Может, и успеем. Если останемся живы.

Но тогда я вас, гады, все равно достану. Вы от меня так просто не отделаетесь. И на шпионский рейд по-тихому больше не надейтесь. С вашим «Интенсом» я вам весь Купол издырявлю и тепленьким возьму! И его, и ваше дерьмовое Управление Внутренних Дел. И если ее там не окажется…

Ладно, об этом позже. А пока к делу.

На миг акция предстает передо мной единой вспышкой — что-то вроде готовой программы, до запуска которой остается всего один шаг, когда…

Когда ситуация неожиданно меняется. В нашу ли пользу — пока неясно. Динамик спрашивает совершенно другим голосом, низким и слегка тревожным, но в большей мере покровительственным:

— Коля, что у вас случилось?

Я останавливаюсь, не сразу соображая, что вопрос относится ко мне: я же сейчас Николай Юрьев. Коля то есть. Значит, в дежурке появился знакомый моего «прототипа», пока не догадывающийся о подмене. Если не просечет и дальше, то есть надежда проскочить без анализов. Зато, если поймет, что я не Коля, может сразу открыть огонь. Без предупреждения.

Организм уже взведен и настроен, он уже в броске. Да обломись! Не затем ты сюда пришел, чтобы сразу драпать.

Я с усилием переключаюсь в обычное состояние — мгновенный перепад напряжения, отмена программы, которая вот-вот уже пошла — не лучшие, скажу вам, ощущения, — и пытаюсь отвечать по возможности неэмоционально, этаким среднестатистическим баритоном. Баритон получается немного усталым — сказывается экстренный выход из броска:

— Осуществляли патрулирование. На Качалова нас сбили, машина вдребезги, связь оборвалась. Не успели выбраться, со всех сторон навалилась голь. Еле отбились. В общем, сделали их. — Тут я позволил себе слабую нотку торжества. Кивнул на Ежа: — Но сержанта ранили. Один их убитый стал оживать, мы его взяли. Думаем — бессмертный. — Говорю, а сам не отрываю глаз от дезинтегратора: кажется, что дуло смотрит точно мне в лоб. Ничего игрушка, у меня такой еще никогда не было: дорогущие же эти раздолбища, словно льют их из платины! Нет, скорее всего, в грудь — так наверняка, к тому же есть шанс (при очень слабом разряде) сохранить голову жертвы. То есть в данном случае — мою. Для сканирования.

Несколько долгих секунд мы стоим в оглушающей тишине — я в двух шагах от стены, ребята неподвижно замерли в центре коридора, готовые, я это знаю, молниеносно выполнить любой мой приказ. Хорошо держатся мои бойцы, хотя неизбежно должны чувствовать себя беспомощными в подобной ситуации: это не их «поле боя», они привыкли бороться с реальной опасностью и выяснять отношения с живыми людьми, а не стоя в пустом коридоре под дулами дезинтеграторов.

Сверху мне на переносицу падает капля. Вода. Просто вода. В то же мгновение тишину, заставляя нас вздрогнуть, нарушает гудящий автоматический звук — впереди неподалеку от меня в стене открывается дверь. Через пару секунд оттуда выходит человек. Он в гражданском и без оружия.

Я осторожно перевожу дух: все — считай, прошли. И анализы, похоже, побоку.

Человек сразу же направляется ко мне, на ходу протягивая руку. Я, конечно, подаю в ответ свою. Он хватает ее, поначалу сердечно жмет, потом на мгновение замирает и хмурится, заглядывая мне в глаза. Я не отвожу взгляда. Внезапно он приобнимает меня за плечи, даже похлопывает по спине. Отстраняясь, с чувством произносит:

— Ну, молодец, Коля! Молодец! И впрямь, что ли, бессмертного взял, а? — Он оборачивается на пленного.

Отвечаю скромно:

— Ага. Сто процентов.

— Проверим, — говорит он, отпуская наконец мою руку. — Если не врешь, готовься к повышению!

Пока мы обнимались, из дежурки появился второй — этот уже в форме и с бластером у бедра. Замер у двери, молча наблюдая за нами. И на анализатор, между прочим, косится, паскуда недоверчивая. Чтобы отвлечь его от мыслей о генном анализе, который мы так и не прошли, я говорю ему доброжелательно-командным тоном:

— Ну, чего пялишься? Бессмертного никогда не видел? Вызывай машину из Управления! — И объясняю штатскому: — Нам бы поскорее его сдать. Сами понимаете…

— Не надо машины, Андрей, — бросает через плечо штатский. — Я сейчас как раз еду в Управление, сразу их туда и закину. Прибуду, так сказать, с добычей. — И руки потирает. Или вытирает?..

Андрей открывает рот — хочет напомнить про анализ, гнида, нутром чую. Но в этот момент из дежурки выныривает третий, отпихивает плечом второго и направляется прямиком к нашему пленному.

Похоже, у нас проблемы. Я тоже иду к Хирургу, подбирая по пути свою «беретту». Что еще задумал этот халдей?

Остановившись напротив Васи, он спрашивает с сомнением, непонятно у нас или у него:

— Бессмертный?..

Хирург, понятно, молчит, как акула.

— Ну? — говорю я, опасаясь, что у Васи кончится терпение и он покажет зубы. — И что?

Тогда этот третий выдает плотоядным тоном, подбираясь одновременно рукой к своей кобуре:

— Может, прям щас его и проверим?.. На бессмертие? А, Пал Палыч?.. — И оборачивается к моему штатскому с сокровенной надеждой во взгляде.

Я слегка расслабляюсь — нет, не сомневается в нас этот халдей, как мне вначале показалось. Он, похоже, полностью доверяет в этом вопросе Пал Палычу. Ему, дурачку, просто до ужаса хочется увидеть своими глазами пресловутый эффект ускоренной регенерации. Штатский отвечает сухим тоном:

— Никакой самодеятельности, лейтенант! Где надо его проверят. Дело государственной важности, еще не полностью рассекречено. Мало ли что… — И он смотрит на охранника так, что тот начинает жалеть, что вообще показался из дежурки. — Подгони-ка лучше сюда мою машину, — говорит штатский уже мягче, доставая из кармана ключи. Охранник ловит их на лету. — Андрей, давай! — Штатский показывает жестом, чтобы тот открывал внутренние ворота.

— Позвонить в Управление, Павел Павлович? — услужливо интересуется охранник, прежде чем скрыться в дежурке. Ни о каком генном анализе он уже и не заикается.

— Спасибо, Андрей, не надо. Я сам свяжусь, по дороге.

4.

Когда сработала пневматика, надежно блокируя дверь за спиной, Гор оглядел отсек — чисто и пусто, как в приемном покое морга. Голые стены, вот только положенного по традиции стола с мраморной крышкой нет. Нет, понимаешь, что и обидно. Зато прозрачность намека Гор оценил. И вздохнул. Пока все указывало на то, что с ним начали вести вербовочную работу. Если это, конечно, попытка вербовки, а не последние процедуры перед помещением в тюремную капсулу. Так вот, работа с ним ведется по уровню банального уголовника, а не бывшего важняка Администрации. А это говорит о том, что занимаются этим делом не профи старой закалки, а кто-то из новых. И нетрудно догадаться — кто. Естественно, наследничек. Грязный, мать его, Гарри. Ну-ну.

«Интересно, чего от меня хотят? — подумал Гор, изучая помещение. — Все материалы, которые мне удалось собрать, уже должны были попасть в руки бастарда. Зря я ничего не запрятал на черный день. Хоть и противна такая мысль, но можно было бы поторговаться. Хотя нет, я бы торговаться не стал».

Такая уверенность не была ложной — Гор старался не пачкать руки и совесть торгом с кем бы то ни было. Это он оставлял «люксам».

«А может, Англетерро решил сделать свою игру?! Вскрыл файлы моей личной картотеки и документы в сейфе просмотрел, а там есть чем потом козырять. Вот это вполне возможно. Цель? Скорее всего, политика. Он всегда смотрел дальше оперов и уже не раз участвовал в подковерных интригах Администрации. Не первой скрипкой, конечно, но тем не менее. Хотя все это не имеет особого значения. Пожизненное — оно пожизненное и есть. Хотя глубокого сканирования мозга не проводилось, что и понятно: слишком многое можно накопать в памяти матерого „пса“, который за почти тридцать лет праведной службы навидался всякого. И те, кто нынче на первых ролях, а тогда начинал с одного с ним уровня, совсем не обрадуются грязному белью, накопившемуся с тех дней. А уж тем более последние дела — одно круче другого. Система, мать ее…»

Гор вздохнул. В помещении по-прежнему он оставался один. Ну что же, можно и подождать. Нервы пока не подводят.

Он намеревался устроиться на полу у стены — в камере, где по режиму лежать и сидеть, в дневное время не положено, а к табурету и лежанке подведен карающий разряд. А к полу, что интересно, — нет. Вот и привыкают заключенные коротать время на полу. Возможно, это дополнительное пси-давление, а может, просто указание места человека отныне и навечно. Психика инспектора еще не пострадала, и нынешнее свое положение он воспринимал почти философски. Почти, так как неснятая присяга, а пуще гордость наймита болели отравленной раной. Однако Гор уже почти научился жить с этой болью, хотя знал, что дальше будет только хуже.

Он оценил, у какой бы стены удобней сиделось, и пришел к выводу, что у любой. Значит, падай где стоишь, и вся недолга.

И только собрался это сделать, как с легким шипением отъехала скрытая до сей поры дверь справа от него. Вошли два амбала с холодными глазами наймитов, и на миг показалось, что в отсеке сразу стало тесно. Амбалы встали по бокам Гора, чуть стиснув его плечами. «Парии-три, — привычно оценил инспектор, — круто. И что дальше?»

А дальше все его логические выкладки блестяще подтвердились — в отсек с легкой улыбочкой сытого кота не спеша вошел Гарри Левински собственной персоной. Одновременно от противоположной стены отделился маленький столик и комфортное креслице при нем. Левински уселся и с интересом стал разглядывать свои ногти. На Гора он не обратил ни малейшего внимания, словно его здесь и нет. Давал понять, что эта встреча больше всего нужна бывшему инспектору.

«Да, эти люди действительно новые в нашем деле. И держат меня за сопляка», — согласился с самим собой инспектор. Ладно.

Гор не торопясь опустился на прохладный, чуть пружинящий пол.

Тут же жесткий ботинок одного из амбалов ткнулся ему в ребра: «Встать, падаль!», а рука попыталась схватить за волосы, но увы — голова заключенного должна быть эпилирована под ноль. Так что попытка не удалась. Зато инспектор тут же захватил палец громилы и резко дернул в сторону, одновременно подсекая его локтем под колени. Амбал потерял равновесие и упал, сам же сломав собственный палец. Гор резко выполнил «веер», уходя от второго, и оказался на ногах. Но тот не тратил времени на демонстрацию силы — в грудь бывшему инспектору твердо смотрело рябое от частого использования дуло лучевика. Пока первый амбал пребывал в болевом шоке, второй действовал четко и эффективно. И Гор оценил это по достоинству.

«А пожалуй, проверим-ка мы себя на вшивость, вернее — на смертность!» — эта шальная мысль придала движениям Гора некоторую бесшабашность, и он уже был готов шагнуть навстречу лучевику, но одернул себя. Привычная осторожность подсказывала, что рано еще раскрывать последние козыри. Это можно сделать и потом. Сначала стоит послушать, что скажет ему свежеиспеченный наследничек. Ведь не зря же он сюда заявился.

Гор повернулся к громилам спиной, оперся ладонями на край стола, нависая над Левински, словно находился в своем кабинете, а перед ним — очередной подследственный. Гарри вмиг почувствовал себя неуютно, подобрал ноги и снизу вверх посмотрел на инспектора. От его вальяжности остались жалкие лохмотья.

— Перестаньте валять дурака, Левински! — рявкнул Гор так, что были бы стекла — задребезжали бы. Но в следственном изоляторе звукоизоляция была на высшем уровне, и его голос прозвучал довольно приглушенно и неубедительно. Инспектор оценил дурацкое положение, в котором оказались все присутствующие. Вдобавок чуть теплый от начавшейся накачки ствол лучевика прижался к его затылку. Вот так натюрморт.

И Гор сказал уже спокойнее:

— Перестаньте, Наследник. Ваши дешевые трюки на меня не действуют.

— Заткни помойку, гад, — жестко проронил амбал за его спиной, не отнимая лучевика.

Гор медленно повернулся к нему, и уже довольно горячий излучатель уперся ему теперь в нос. Скоро можно будет прикуривать.

— Будешь перебивать старших — сверну шею, — вежливо заявил Гор. Несколько секунд они мерились глазами, два парии третьей категории. Победителем вышел Гор.

Левински погладил седоватый ежик волос и произнес:

— Хватит, инспектор. Будет вам буйствовать. Не то у вас нынче положение, чтобы проявлять свой собачий гонор. Возможно, мне хотелось бы сделать вам предложение, которое может в корне поменять вашу участь. А могу и не делать, и тогда вы через… — он с демонстративной внимательностью взглянул на коминс, — через сорок семь минут, запаянный в консервную банку, словно рыбий белковый паштет, отправитесь в свой долгий и бесперспективный полет. А я и есть тот самый единственный и неповторимый шанс избежать столь плачевной участи. Ну так как, инспектор?

«А как ты, гнида казематная, надеешься пережить эти сорок минут и выйти отсюда живым вместе со своими щенками?» — это хотел сказать ему Гор, но передумал. Просто повернулся и посмотрел в глаза бастарду, не обращая внимания на то, что в него теперь были направлены аж три ствола. Левински держал в руках изящный «Ругер-777», да и амбал, которому инспектор свернул палец, кривясь, достал свою пушку. Гор ничего не стал говорить Левински. Тот и сам понял, о чем подумал бывший инспектор Администрации, на счету которого числились десятки успешных акций. Такой вариант развития событий не устраивал Левински ни под каким соусом.

— Хватит, инспектор. Я и так знаю, что вы один из лучших в Администрации. По Департаменту давно ходят легенды о том, на что вы способны в рукопашной. Оставьте свои жандармские замашки для будущих пациентов. Меня интересует ваша способность работать головой. Я взываю к вашему разуму, хотя и допускаю, что присяга уже начала оказывать свое воздействие на вашу психику. Поймите, я не держу на вас ни малейшей обиды — вы делали свою работу, и делали ее хорошо. Лучше не смог бы никто. — «Бочка меда, это понятно. Наведение мостов, лесть как способ психологического контакта. Интереснее, что станет дегтем? Край? Инфинитайзер? Для чего это я вдруг понадобился наследничку?»

Левински тем временем продолжал со свойственным ему гаденьким «хе-хе»:

— И даже если Англетерро пустил бы в ход те материалы, которые он извлек из сейфа в вашем кабинете, вышел бы просто пшик. Ну, может, чуть-чуть испортился бы воздух. Но ему этого хватит сразу и навсегда. А вы мне нужны. Нужны живой и в рабочем состоянии.

Гор выпрямился, вздохнул, чувствуя, что нервы его на пределе, и испытывая сильное желание наплевать на все предложения Гарри и добраться до его шеи прямо сейчас. Ох, как же он близко: второго случая может и не представиться.

— Англетерро жив?

— Да, пока не начал портить воздух. Хе-хе… Он не опасен, и убрать его придется разве что только для поддержания уважения ко мне как к наследнику и будущему Президенту Восточного Евросоюза. Но речь не о нем, инспектор. Речь о вас. Я жду ответа.

— Что я должен делать? — Подобные слова означали практически полное согласие.

— А вот это вы узнаете попозже. После реабилитации и тестирования. К сожалению, Гор, не могу вас обрадовать на все сто — времени у нас в обрез, так что реабилитация будет далеко не полной. Скорее всего, мы обойдемся полугодовой блокадой вашей клятвы. Увы, дорогой инспектор. Скажу лишь одно: вы будете подчиняться только мне, и ваши полномочия будут значительно выше тех, что предоставил вам советник Круглов, ныне покойный.

На последнюю новость Гор не прореагировал — судьба советника его не опечалила. Другое дело Англетерро. Что он жив, это неплохая новость, а остальное покажет время.

— Ну что ж, Гор. Рад, что вы принимаете мое предложение. За вами сейчас зайдут. Всего доброго, инспектор.

Левински поднялся и направился к дверям в сопровождении амбалов-наймитов, сделав Гору ручкой на прощание.

Взамен, не оставляя времени на размышление и анализ сложившейся ситуации, в помещение вошли четверо молодых «люксов», одетых в одинаковые светло-салатовые комбинезоны медтехников. Но в дверях все же маячил хмурый субъект с лучевиком наголо. «Проформа», — подумалось Гору. Этого охранника он уделал бы легко, пользуясь докторами как живым щитом, но не видел смысла в подобных действиях. Бежать Гор покуда не собирался, хотя и понимал, что потом, когда он займется поручением бастарда, контроль за ним ужесточится. Зато и возможностей сделать ручкой наследнику появится предостаточно — ну, в самом деле, не запрут же его в кабинете.

«Ладно, — решил он про себя, с интересом наблюдая за действиями техников от медицины, — еще будет время все обдумать: и как вывернуться из-под лапы Левински, и как добраться до Края и все же задать ему свой вопрос. Времени вагон, целых полгода. Многое может измениться за такой срок». Одно он решил твердо — добиться, чтобы с ним работала его личная бригада.

Техники тем временем развернули на приставном столике массивный агрегат, в котором умудренный жизнью инспектор без труда признал портативный диагност с блоком ускоренной регенерации.

— Прошу вас, господин инспектор, присаживайтесь. Позвольте установить вам датчики.

Гор уселся, сохраняя невозмутимое выражение на лице. Техники вели себя с подчеркнутым уважением и даже несколько подобострастно, из чего инспектор сделал вывод, что им неизвестно о его опале. Самого легендарного работника Спецдепартамента они, очевидно, знают, как знают и о его щепетильности в общении. А вот наймит в дверях маялся, мучимый самыми невероятными предчувствиями, тиская лучевик, как последнюю свою надежду. С ним, видимо, провели основательный инструктаж по поводу важности опального инспектора для безопасности государства и лично господина Наследника. Гор был уверен, что за стенкой дежурят еще по меньшей мере двое охранников.

Вот только бегство из следственного изолятора Администрации — путь для обреченных, кому уже нечего терять, кроме нескольких лишних часов жизни. А Гор надеялся еще пожить. И не просто пожить, но и сделать свою игру. Если удастся вырвать у Края инфинитайзер, то вручить его бастарду — последнее, что сможет прийти в голову инспектору. Если все, что плетут вокруг этого прибора, — правда… Тогда можно попытаться выйти на господина Президента и убедить его передать своего вынужденного наследника в руки правосудия. А потом…

Достать бы космолет… Но это уже просто из сферы мечтаний. Кто же допустит преступника до святая святых любого современного государства — космического флота. И все же…

Гор поморщился, разгоняя мысли, еще совсем недавно невозможные для него как для верного слуги закона. Ишь размечтался — одернул он себя, вновь морщась, когда инъектор проник в вену на локтевом сгибе.

— Извините, господин инспектор. Придется потерпеть. Прежде чем мы начнем ставить блокаду, необходимо небольшое ментальное исследование… — Салатовый умник пустился в пространные рассуждения, объясняя технические детали предстоящих процедур, но Гор не стал его слушать. Он думал о своем — о деле, которое ему предстоит выполнить.

5.

— Мы ведь так не договаривались, — сказал я, когда машина Пал Палыча выехала из пропускного пункта на территорию… Рая?.. Какой там, к дьяволу, рай. Если это рай, то я — архангел. Для моих ребят, может быть. Еж с Хирургом сидели позади, и в зеркало заднего вида я мог наблюдать за их лицами — они пока воздерживались от восторгов.

— Вы чем-то недовольны, Дик? — Пал Палыч тонко улыбался.

— Просто не ожидал вас там встретить. — На самом деле мелькнула у меня при разработке операции такая шальная мысль — чтобы он подстраховал нас при входе, но… — Не думал, что вы решитесь так засветиться, — признался я.

— Обстоятельства изменились. Сегодня вышло распоряжение об обязательной генной проверке на всех пунктах контроля. Пришлось найти предлог, чтобы лично явиться на этот периферийный пост и встретить вас.

— И какой же?

— Инспекция! — Пал Палыч оставил руль и повернулся ко мне, по-прежнему улыбаясь. Машина пошла на автопилоте, мимо проплывали чудные дома, стилизованные под старину, а может, и впрямь старинные. — Я внес предложение о внеплановой экспресс-проверке наших бастионов, и руководство поддержало мою инициативу.

— И вы считаете, что совпадение по времени вашего визита с нашим появлением у ворот сочтут случайным?

Он покачал головой:

— Я не настолько наивен. Просто никто не узнает о том, что я там в это время был.

Так-так, это уже интересно. Психблокады он охранникам не колол, аппаратуру им не запарывал, это точно: с момента выхода из дежурки он все время был на моих глазах. Но считает, что о его присутствии там никто не узнает.

— Почему вы в этом уверены?

Он достал из кармана ампулку с какими-то буроватыми пилюлями и тряхнул ими перед моим носом. У меня был соблазн высказать догадку, что это за дрянь, но я сдержался. И правильно сделал — моя догадка оказалась ошибочной.

— Вы подумали, что я бросил им это в чай? — Он усмехнулся. (На самом деле я подумал совсем другое, но это уже было неважно.) — Нет. Это запах. (А может, и важно?..) — Один шарик, брошенный в комнате — под стол или в урну, — и люди, находящиеся в помещении, через какое-то время ненадолго засыпают, а просыпаются в полной уверенности, что проспали не менее двух часов. И все события, произошедшие за эти два часа, стираются из их памяти. Бесследно. Чистый лист. При этом, заметьте, никакое последующее сканирование не засечет постороннего вмешательства — сон, просто сон.

О подобных разработках я слышал, но только, по моим сведениям, эффект от аминоморфов получался очень уж глобальный — вся память, начиная с рождения, стиралась подчистую, превращаясь в чистый лист. И никак иначе. Выходит, пока мы тут колбасимся с бессмертием, наука не стоит на месте, а совершает прямо-таки семимильные скачки в криминальных направлениях?.. Возможно. Вот только что-то во всем этом не стыкуется. Что-то…

— А запись? Ее ведь запахом не сотрешь?

— На записи вы топчетесь перед воротами. И все. Других записей там не ведется. Все очень просто, Дик…

— А если этот ваш Андрей все-таки позвонил в Управление, перед тем как заснуть?

Пал Палыч посмотрел на меня так, словно я только что на его глазах рухнул с дуба. Нет, не с дуба — с Марса.

— Андрей? В Управление? Без моей просьбы? Почему бы ему тогда заодно не позвонить и министру?.. Ладно. Давайте-ка перейдем к делу. — Он резко перестал улыбаться и заговорил на тон ниже и жестче: — Вы все-таки убили полицейских. Хоть я и предлагал другой вариант — куда более безопасный. Я вас предупреждал, что этим вы навлечете на свой клан очень серьезные неприятности. Но теперь речь уже не только о вашем клане. Обстановка между городом и Куполом напряжена и что ни день обостряется. Ваши действия вызовут ответные меры. Министр внутренних дел обязан будет дать санкцию на репрессии, невзирая на то что в городе есть оружие. Это его долг. Вы понимаете, во что это выльется? Мы пошли с вами на компромисс, заключили это соглашение — только ради того, чтобы избежать глобального конфликта. И что мы имеем?..

«Ну да, рассказывай. Ради бессмертия вы его заключили, своего личного беспредела — ты и твой министр. И драпируете свою измену патриотическими баснями. Что, совесть шевельнулась, когда пролилась полицейская кровь? Ручки после меня вытираешь, как будто она на моих руках, только она не на мне, а на вас — иудах. Погоди, то ли еще будет!»

— Да живы ваши полицейские, — сказал я, разглядывая громоздящиеся вокруг здания причудливой архитектуры, роскошные машины, скользящие мимо, и идущих по улицам редких людей в чистых светлых одеждах. Как-то я от всего этого отвык за две недели жизни в руинах. На ребят за спиной я сейчас старался не смотреть, даже в зеркало — не по себе становилось от их глаз. В остальном-то они держались нормально. — И машина их цела, — продолжал я. — Что, не ожидали?

Пал Палыч сделал странное движение подбородком, словно только что проглотил целое яйцо. Глотай, не жалко. Это тебе подарок — временный отбой для совести. Зря ты руки вытирал. Рано. Правда, он с самого начала был против моего плана внедрения. Он предлагал задействовать в операции своих людей из УВД: они бы отправились в глубокий рейд по городу, якобы взяли нас и провели бы в Купол под видом пленных. То есть они бы меня взяли, разоружили, сковали и привели бы безо всяких проблем прямо в подвалы своего УВД. Куда мне вроде бы и надо. Гениальный план, да? Венец оперативной мысли! Главное — безопасный. Но дело не в этом. Если даже допустить, что ради личного бессмертия они бы расстарались и сделали все честно. Я уже просто не мог их обессмертить. Батареи питания подходили к концу, и лимит бессмертия у меня остался мизерный — на двух-трех человек, не больше. И, наконец, главное НО. Умер профессор Рунге. Сердечный приступ, обширное кровоизлияние в мозг. Шесть дней назад, за «выпечкой» очередного бессмертного он внезапно почувствовал себя плохо. Меня вызвала Жен — я даже не подозревал, что мой жизнелюбивый хрыч до сих пор сам себя не обессмертил! Я прилетел как чумовой, выкинул из капсулы недоделанного пациента, сунул туда профессора. Но было уже поздно. Вот так. Моя, конечно, вина — надо было уложить его в аппарат одним из первых. Для Жен-то я нашел время — уговорил ведь, как ни отпиралась, обессмертил. А его прошляпил. Недоглядел. Загубил главное звено всей системы — его золотую яйцеголовую башку. Теперь мне, кровь из носу, надо было раздобыть специалиста, способного разобраться в аппарате и продолжить дело профессора. И мое, разумеется. Здесь, на Ч33, таких специалистов, само собой, искать не приходится. То есть мне в ближайшее время предстояло покинуть Ч33 и отправляться на их поиски. Это было второй причиной, по которой я оказался в Куполе.

— Они действительно живы? — с нажимом спросил Пал Палыч, взглянув на меня с особой проницательной искрой. Я усмехнулся: он, кажется, сомневался в том, что боевых орлов Купола, опору власти, надежду органов внутренних дел какие-то там парии могли захватить живыми. Наверное, это произошло впервые: кому из парий до сих пор пришло бы в голову брать в плен легавых? Не прокормишь ведь, а КПД в хозяйстве — ноль.

— Как только вернусь, посажу ваших соколов в машину и отправлю домой, — пообещал я. — Вкатите им служебное взыскание. Но у меня к вам вопрос: если вы так дорожите жизнью людей, то как же собираетесь избежать жертв в Управлении?

— Вы будете работать парализаторами, — уронил он мрачно.

Тем временем снаружи, прямо по курсу, возник силовой щит — что-то вроде покатой стены, отлитой словно бы из перламутровой пластмассы. Сверху это должно было выглядеть как грандиозный радужный пузырь — этакий купол в Куполе, накрывающий чью-то суверенную территорию.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21