Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Новейший вариант пещеры Али-Бабы

ModernLib.Net / Детективы / Сейерс Дороти Ли / Новейший вариант пещеры Али-Бабы - Чтение (стр. 1)
Автор: Сейерс Дороти Ли
Жанр: Детективы

 

 


Сейерс Дороти
Новейший вариант пещеры Али-Бабы

      ДОРОТИ СЕЙЕРС
      НОВЕЙШИЙ ВАРИАНТ ПЕЩЕРЫ АЛИ-БАБЫ
      В парадной комнате мрачного узкого дома в Ламбете мужчина ел копченую селедку, одновременно проглядывая "Морнинг пост". Он был худощав, небольшого роста, с каштановыми волосами, уложенными, пожалуй, слишком уж правильными волнами, и густой каштановой бородкой клинышком. Темно-синий двубортный костюм и тщательно подобранные в тон носки, галстук и носовой платок свидетельствовали о педантичности чуть большей, нежели допускает безукоризненный вкус, а коричневый цвет ботинок был немного ярковат. Он не был похож на джентльмена или даже лакея при джентльмене, но нечто в его облике наводило на мысль, что ему привычен образ жизни благородных семей. Стол, что он сам накрыл к завтраку, был сервирован с тем вниманием к мелочам, которого требуют от вышколенного слуги. Он подошел к столику для закусок и нарезал ветчину на тарелку - и сделал это как первоклассный дворецкий; однако для дворецкого на пенсии он был слишком молод - скорее лакей, получивший наследство.
      Он с завидным аппетитом прикончил ветчину и, прихлебывая кофе, внимательно прочитал сообщение, которое еще раньше заметил и отложил для тщательного ознакомления.
      ПОСЛЕДНЯЯ ВОЛЯ ЛОРДА ПИТЕРА УИМЗИ ЗАВЕЩАТЕЛЬНЫЙ ОТКАЗ КАМЕРДИНЕРУ 10 000 ФУНТОВ СТЕРЛИНГОВ НА БЛАГОТВОРИТЕЛЬНЫЕ ЦЕЛИ
      Завещание лорда Питера Уимзи, который погиб в декабре прошлого года, охотясь на крупную дичь в Танганьике, вчера было вскрыто; отказано имущества на 500 000 фунтов. 10 000 фунтов завещаны различным благотворительным организациям, в том числе (приводится список). Своему камердинеру Мервину Бантеру он оставил годовой доход в 500 фунтов и аренду квартиры завещателя на Пиккадилли. (Далее сообщается о завещательных отказах ряду лиц.) Остальное имущество, включая ценную библиотеку и коллекцию картин в доме 110а на Пиккадилли, оставлено завещателем матери, вдовствующей герцогине Денверской.
      Лорд Питер Уимзи умер на тридцать восьмом году жизни. Он был младшим братом здравствующего герцога Денверского, самого богатого пэра Соединенного Королевства. Выдающийся криминалист, лорд Питер принимал участие в раскрытии нескольких знаменитых преступлений. Он был известным собирателем книг и "человеком света".
      Мужчина вздохнул с облегчением.
      - Тут сомневаться не приходится,- произнес он вслух.- Если человек намерен вернуться, он не будет отдавать другим свои деньги. Голубчик мертв и в могиле, это и дураку понятно.
      Я свободен.
      Он допил кофе, убрал со стола, помыл посуду, снял котелок с вешалки в прихожей и вышел на улицу.
      Автобус довез его до Бермондси. Он сошел и углубился в переплетение угрюмых улочек; через четверть часа он добрался до убогого вида пивнушки в бедном квартале, вошел и заказал двойную порцию виски.
      Заведение только-только открылось, однако посетители, дожидавшиеся, судя по всему, вожделенного часа в дверях, уже теснились у стойки. Мужчина, который мог сойти за лакея, потянулся за стаканом и нечаянно толкнул под локоть расфранченного субъекта в клетчатом костюме и чудовищном галстуке.
      - Ну, ты! - взвился расфранченный.- Чего ты о себе воображаешь? Такие нам тут не нужны. Мотай отсюда!
      Свои реплики он сопроводил несколькими весьма красочными выражениями и сильным толчком в грудь обидчика.
      - Бар для всех открыт или нет? - ответил тот, возвращая толчок сторицей.
      - Эй, вы! - вмешалась барменша.- У меня чтоб без штучек.
      Джентльмен не нарочно, мистер Джукс.
      - Вот как? - возразил мистер Джукс.- Ну а я - нарочно.
      - Вот и постыдились бы,- парировала молодая особа, тряхнув головой.- Я в своем баре ссоры не потерплю, да еще утром.
      - У меня нечаянно получилось,- сказал мужчина из Ламбета.- Я первый не начну заваруху, я привык как в лучших домах.
      Но если кое-кто из джентльменов ищет скандала...
      - Ладно, ладно,- заметил мистер Джукс более мирным тоном,- вовсе я не желаю вам физиономию разрисовывать. Хотя не скажу, чтоб ее нельзя было подправить. В другой раз ведите себя как надо, вот и все Что будете пить?
      - Нет, нет,- запротестовал тот,- первая за мой счет.
      Простите, что я вас толкнул,- просто так получилось. Но мне не понравилось, что вы на меня так сразу насели.
      - Забудьте об этом,- великодушно заявил мистер Джукс.- Я угощаю. Еще одну двойную виски, мисс, и одну обычную. Пойдем туда, где поменьше народа, а то снова нарветесь на неприятность.
      И он направился к столику в углу помещения.
      - Прекрасно,- сказал мистер Джукс.- Разыграли как по нотам. По-моему, тут нам ничто не грозит, но все равно нужно держать ухо востро. Итак, Роджерс, о деле. Вы надумали к нам присоединиться?
      - Да,-- ответил Роджерс, глянув через плечо,- да, надумал.
      То есть, имейте в виду, если все будет в порядке. Неприятности мне не нужны, и я не хочу ввязываться ни в какие опасные игры.
      Я не прочь поставлять нужные сведения, но, само собой, никакого личного участия в том, что у вас там происходит, я не принимаю.
      Правильно?
      - Да хоть бы и захотели принять, кто вам позволит? - сказал Джукс.- Вы же профан, а Номер Первый допускает до дела только профессионалов. От вас одно требуется - назвать, где найти поживу и как до нее добраться, а об остальном позаботится Общество. Организация что надо, доложу я вам. Вы и знать не будете, кто и как обделывает дельце. Вы вообще никого не будете знать, и вас никто не будет, кроме, понятно. Номера Первого. Он знает каждого.
      - Но вы-то меня знаете,- заметил Роджерс.
      - Я - конечно, но меня переведут в другой район, и после нынешнего раза нам не придется встречаться, кроме как на общих собраниях, а туда все приходят в масках.
      - Да ну? - недоверчиво произнес Роджерс.
      - Точно. Вас сведут к Номеру Первому - он поглядит на вас, хотя сами вы его не увидите. Затем, если решит, что вы годитесь, вас внесут в список и скажут, куда передавать сообщения. Раз в две недели проводится окружное собрание, а каждые три месяца созывается общее и происходит дележ. Каждого участника вызывают по номеру и вручают его долю. Вот и все.
      - Ну а вдруг два участника одновременно окажутся в одном деле?
      - Если работа дневная, их так загримируют, что родная мама не признает. Но в основном работают по ночам.
      - Понятно. Но послушайте - что может кому-нибудь помешать проследить меня до дома и выдать полиции?
      - Помешать, конечно, не может, только я бы никому не советовал пробовать - и весь сказ. Последнего, кому пришла в голову такая блестящая мысль, выудили из реки ниже Ротерхита, так что настучать у него просто времени не было. Номер Первый каждого знает, в этом вся хитрость.
      - Ага! А кто он, этот Номер Первый?
      - Немало найдется таких, кто много бы дал, чтобы это узнать.
      - Так никто и не знает?
      - Никто. Он настоящее чудо, наш Номер Первый. Джентльмен, доложу я вам, а по повадке судить - крупная птица. Глаз у него - сквозь стены видит. И рука у него длинная - везде достанет. Но никто о нем ничего не знает, разве что Номер Второй, да и про нее не уверен.
      - А, так у вас там и женщины есть?
      - Это уж будьте уверены. По нынешним временам без них дела не сделаешь. Но вы из-за них не волнуйтесь, с ними все в порядке. Им так же неохота плохо кончить, как вам или мне.
      - Послушайте, Джукс, а как с деньгами? Риск-то немалый.
      Стоит оно того?
      - Стоит? - Джукс наклонился к нему через мраморную столешницу и шепнул пару слов.
      - Ух ты! - Роджерс даже задохнулся.- И сколько из них достанется мне?
      - Ваша доля - та же, как у всех остальных, и неважно, работали вы на этот раз или нет. Членов всего пятьдесят, вы получаете одну пятидесятую, как Номер Первый и как я.
      - Да ну! Без обмана?
      - Хотите верьте, хотите нет! - рассмеялся Джукс.- Признайтесь, вам такое и не снилось. На свете не было ничего похожего, кто когда слыхал о подобном размахе? Он великий человек, наш Номер Первый.
      - И много вы дел проворачиваете?
      - Много ли? А вот послушайте. Помните ожерелье Каррузеров и ограбление Горлстонского банка? А грабеж в Файвершеме?
      А большого Рубенса, что пропал из Национальной галереи? А фрэнсхемские жемчуга? Все это - работа Общества. И ни одного дела так и не раскрыли.
      Роджерс облизал губы.
      - А теперь вот что,- сказал он, тщательно подбирая слова.- Допустим, был бы я шпик, как вы их называете, и, допустим, пошел бы я отсюда прямым ходом в полицию и рассказал им, о чем мы тут говорили?
      - Ага,- ответил Джукс,- допустим, вы бы так сделали, да?
      Ну, допустим, ничего страшного с вами не случилось по дороге туда, за что, прошу заметить, я не ручаюсь...
      - Вы хотите сказать, за мной следят?
      - Уж будьте уверены, что мы за вами следим. То-то. Теперь опять же допустим, что вы благополучно до них добрались и привели в эту пивнушку ищеек, чтобы замести вашего покорного...
      - Ну и?
      - Вы бы меня не нашли, вот и все. Я бы уже отправился к Номеру Пятому.
      - А кто этот Пятый?
      - Не знаю. Но это тот, кто на месте сделает вам новое лицо.
      Пластическая хирургия, так оно называется. И новые отпечатки пальцев. Все новое. В нашей лавочке мы пользуемся самыми современными методами.
      Роджерс присвистнул.
      - Ну, так как? - спросил Джукс, уставившись на собеседника поверх ободка бокала.
      Послушайте, вы мне тут много чего наговорили. Мне что-нибудь грозит, если я скажу "нет"?
      - Решительно ничего, если будете вести себя как положено и не доставлять нам хлопот.
      - Хм, понятно. А если я скажу "да"?
      - Тогда не успеете и глазом моргнуть, как разбогатеете, обзаведетесь наличными и станете жить джентльменом. И делать вам ничего не понадобится, только рассказать нам все, что знаете про те дома, где служили. Получайте денежки все равно что даром, только с Обществом чтоб все было по-честному.
      Роджерс помолчал, взвешивая предложение.
      - Хорошо, согласен! - сказал он наконец.
      - И правильно. Мисс! Повторите, пожалуйста. За успех, Роджерс! Как только я вас увидал, сразу понял - вы нам подойдете. Выпьем за легкие деньги, и поосторожней с Номером Первым!
      Кстати, раз уж мы о нем заговорили, не худо бы вам к нему подойти нынче же вечером. Незачем откладывать знакомство на потом.
      - Золотые слова. Куда мне прийти? Сюда?
      - Ни в коем случае. В это милое заведение нам дорожка заказана. Жалко, тут хорошо и уютно, но ничего не поделаешь. Значит, вот что вам нужно сделать. Ровно в десять вечера вы пойдете на север, пересечете Темзу по Ламбетскому мосту (Роджерс поморщился при намеке на то, что Им известно его место жительства) и увидите желтое такси - водитель будет копаться в моторе.
      Вы его спросите: "Машина на ходу?" - он ответит: "Смотря куда ехать". Вы ему скажете: "Отвезите меня к Номеру Первому".
      В Лондоне, кстати, есть магазин, так и называется, но он вас не в магазин повезет. Вы не будете знать, куда едете на самом деле, потому что окна в салоне будут зашторены, но пусть вас это не волнует. Такой для первой встречи заведен порядок. Потом, когда станете у нас своим, узнаете адрес. Когда окажетесь на месте, делайте то, что скажут, и говорите только правду, а не то Номер Первый потолкует с вами по-другому. Ясно?
      - Ясно.
      - Готовы? Не трусите?
      - Конечно, не трушу.
      - Молодчага! А теперь пора двигаться. Говорю "прощайте", потому что мы больше не УВИДИМСЯ. Прощайте - и желаю успеха!
      - Прощайте.
      Через двустворчатые вращающиеся двери они вышли на убогую, грязную улицу.
      Два года, прошедшие со дня вступления бывшего лакея Роджерса в преступное общество, были отмечены рядом ошеломляющих и успешных налетов на особняки знатных особ. Имели место:
      похищение большой бриллиантовой диадемы у вдовствующей герцогини Денверской; кража со взломом в бывших апартаментах покойного лорда Питера Уимзи, где была изъята серебряная и золотая столовая посуда на 7000 фунтов стерлингов; ограбление сельского особняка миллионера Теодора Уинтропа, каковое попутно изобличило этого процветающего джентльмена как закоренелого великосветского шантажиста и вызвало оглушительный скандал в Мейфэре; похищение знаменитого жемчужного ожерелья о восьми нитках прямо с шеи маркизы Динглвудской во время исполнения куплетов о Золотом Тельце на спектакле "Фауст"
      в Королевском оперном театре "Ковент-Гарден". Правда, жемчуг оказался фальшивым, поскольку благородная дама заложила оригинал по причинам, весьма для маркиза прискорбным, но само похищение тем не менее вызвало сенсацию.
      Январским днем - дело было в субботу - Роджерс коротал время в своей ламбетской квартире, когда его чуткий слух уловил какой-то звук у дверей. В мгновение ока он был на ногах, выскочил в крохотную переднюю и распахнул дверь на улицу. Никого.
      Однако же, направившись обратно в гостиную, он увидел на столике под вешалкой конверт с лаконичным адресом: "Номеру Двадцать первому". Успев привыкнуть к несколько театральным приемам, которыми пользовалось Общество для передачи своих депеш, он всего лишь пожал плечами и вскрыл конверт.
      Расшифровав записку (текст был зашифрован), он прочитал:
      "Номеру Двадцать первому. Сегодня в 11.30 вечера у Номера Первого имеет быть Чрезвычайное Общее Собрание. За неявку - смерть. Пароль "Завершение"".
      Роджерс постоял, усваивая послание, затем направился в комнату в глубине дома, где был встроен в стену высокий сейф.
      Набрав комбинацию, он вошел в сейф, который был настолько глубокий, что представлял собой небольшую кладовую, выдвинул ящик с надписью: "Корреспонденция" - и приобщил к нему только что полученную записку.
      Через пару минут он вышел из сейфа, закрыл его, переставил замок на новый шифр и вернулся в гостиную.
      - "Завершение",- произнес он.- Да, по-моему, так и будет.
      Он потянулся к телефону, но, видимо, передумал.
      Он поднялся на чердак и вскарабкался в голубятню под самой крышей, ползком пробрался под балками в дальний угол и осторожно нажал на свиль в деревянной панели. Потайная дверца откинулась, он протиснулся и очутился в голубятне на чердаке соседнего дома. Его приветствовало тихое воркование: под слуховым окошком стояли три клетки, с почтовым голубем в каждой.
      Он осторожно выглянул в окошко, выходящее на высокую слепую заднюю стену какой-то фабрики. Внизу, в темном дворике, не было ни души, не увидел он и ни одного окна. Он присел, вырвал из записной книжки клочок тонкой бумаги и написал на нем несколько букв и цифр. Затем извлек из ближней клетки голубя, прикрепил записку к крылу и осторожно посадил птицу на подоконник. Голубь немного помедлил, переступая красными лапками, расправил крылья и взлетел. Роджерс видел, как он поднялся над фабричной крышей в уже темнеющее небо и исчез.
      Посмотрев на часы, Роджерс спустился к себе. Через час он выпустил второго голубя, а еще через час - последнего. И стал ждать.
      В половине десятого он снова поднялся на чердак. Было темно, но несколько звездочек сияли ледяным светом, и через открытое окно струился холодный воздух. На полу что-то слабо белело. Он взял его в руки - на ощупь оно было пернатым и теплым: ответ пришел.
      Пошарив под нежным пухом, он нашел записку. Прежде чем ею заняться, он покормил голубя и посадил в одну из клеток. Он собрался закрыть дверцу, но передумал.
      - Если со мной что-то случится,- произнес он,- тебе, дитя мое, необязательно погибать от голода.
      Он еще немножко приоткрыл окно и спустился вниз. Записка состояла всего из одного слова - "Хорошо". Писалась она, видимо, впопыхах, потому что в верхнем левом углу была посажена
      продолговатая клякса, .увидев ее, он улыбнулся, сжег записку в пепельнице и, проследовав на кухню, приготовил и с аппетитом съел яичницу с солониной, почав новую банку. Он обошелся без хлеба, хотя на полке под рукой у него лежал целый батон, и запил трапезу водой из-под крана, которую сначала как следует спустил. Но перед тем он еще тщательно протер кран изнутри и снаружи - и только потом рискнул подставить стакан.
      Поев, он отомкнул ящик письменного стола, извлек револьвер, убедился, что механизм работает исправно, и зарядил обойму, вскрыв свежую пачку патронов. Затем уселся и стал ждать.
      Без четверти одиннадцать он встал и вышел из дому. Он двигался быстрым шагом, держась подальше от стен, пока не дошел до хорошо освещенной оживленной улицы. Здесь он сел в автобус, причем занял место в углу рядом с кондуктором - отсюда он мог наблюдать за всеми, кто входит и выходит. Сделав несколько пересадок, он наконец добрался до Хемпстеда респектабельного жилого района. Тут он сошел и, по-прежнему держась подальше от стен, направился в сторону Хита.
      Ночь стояла безлунная, но не так чтобы совсем непроглядная.
      Пересекая пустынный участок Хита, он заметил, что к нему с разных сторон приближаются два или три темных силуэта. Он укрылся под огромным деревом и надел черную бархатную маску, закрывающую лицо от лба до подбородка. У нижнего края маски белыми нитками была четко вышита цифра 21.
      Наконец его взгляду открылся в ложбине один из тех симпатичных особнячков, что на некотором расстоянии друг от друга разбросаны по сельским окраинам Хита. В одном окне горел свет.
      Когда он подошел к дверям, несколько темных фигур, как и он, в масках, выступили из мрака и окружили его. Он сосчитал - их было шестеро.
      Первый человек постучал в дверь уединенного дома. Через минуту ее приоткрыли, пришедший просунул голову в щель; послышался шепот, дверь распахнулась, пропустила его и снова захлопнулась.
      Прошли еще двое, и настала очередь Роджерса. Он постучал - три громких удара, три тихих. Дверь отворилась на пару дюймов, в просвете появилсь ухо. Роджерс прош-ептал: "Завершение". Ухо исчезло, дверь открылась, и он вошел.
      Без дальнейших слов и приветствий Номер Двадцать первый проследовал налево в маленькую комнату, обставленную под кабинет - письменный стол, сейф и пара стульев. За столом, на котором лежал гроссбух, восседал крупный мужчина в вечернем костюме. Новоприбывший тщательно прикрыл за собой дверь, так что щелкнул пружинный замок, доложился: "Номер Двадцать первый, сэр" и замер в почтительном ожидании. Сидящий поднял голову, явив - ослепительно белую цифру 1 на бархатной маске.
      Его глаза необычного жестко-синего цвета пристально осмотрели Роджерса; жестом он приказал ему снять маску. Убедившись, что перед ним тот самый человек, Президент сказал: "Прекрасно, Номер Двадцать первый" - и сделал пометку в гроссбухе. В его голосе были те же жесткость и металл, что и в глазах. ^Пронзительный, испытующий взгляд сквозь прорезь неподвижной черной маски, казалось, подействовал Роджерсу на нервы; он переступил с ноги на ногу и отвел глаза. Номер Первый махнул рукой, и Роджерс с еле слышным вздохом облегчения водворил маску на место и вышел из комнаты, разминувшись в дверях с очередным гостем.
      Общество проводило встречи в просторном зале, который представлял собой две самые большие комнаты на втором этаже, соединенные в одну. Он был обставлен в соответствии с усредненными вкусами обитателей пригородной зоны двадцатого века и ярко освещ"ен. Из граммофона в углу неслись звуки джаза; под эту громкую музыку танцевали с десяток пар, мужчины и женщины, все в масках, кто в вечерних костюмах и платьях, кто в костюмах из твида и джемперах.
      В другом углу был устроен бар по-американски. Роджерс направился к нему. Заказал у человека за стойкой - тот тоже был в маске - двойную порцию виски и выцедил, облокотившись на стойку. Зал наполнился народом. Тут кто-то подошел и остановил граммофон. Роджерс огляделся. В дверях появился Номер Первый, рядом с ним - высокая женщина в черном платье. Маска с вышитой цифрой 2 полностью скрывала ее и лицо и волосы, только гордая осанка, белые руки и кожа, открытая декольте, да черные глаза, блестевшие в прорезях маски, выдавали ее красоту и властный характер.
      - Дамы и господа.- Номер первый стоял в дальнем конце зала. Женщина села рядом, в ее опущенных глазах ничего нельзя было прочесть, но Пальцы вцепились в подлокотники кресла, а вся поза выражала напряженное ожидание.- Дамы и господа.
      Сегодня мы недосчитаемся двоих.- Маски задвигались, глаза забегали, подсчитывая присутствующих.- Нет необходимости сообщать вам о чудовищном провале нашей операции по овладению чертежами геликоптера Корт-Уиндлсхема. Наши верные и отважные товарищи. Номер Пятнадцатый и Номер Сорок восьмой, были преданы и попали в руки полиции.
      По залу пополз тревожный шепот.
      - Некоторым из вас, вероятно, пришла мысль о том, что даже общеизвестная стойкость этих наших коллег может изменить им на допросах. Но тревожиться нет оснований. Были даны обычные указания, и сегодня вечером мне доложили, что их языки замолкли навечно. Вы, я уверен, с удовлетворением примете известие о том, что двое храбрецов избавлены от мучительного испытания соблазном предать свою честь, а также от необходимости фигурировать на публичном судебном процессе и от тягот долгого тюремного заключения.
      Шелестящий вздох пробежал по рядам собравшихся подобно тому, как ветер пробегает по ячменному полю.
      - Их иждивенцы получат возмещение в обычном порядке с соблюдением всех мер предосторожности. Я призываю Номера Двенадцатый и Тридцать четвертый взять на себя эту приятную миссию. После собрания они прибудут ко мне в кабинет за инструкциями. Не могли бы названные Номера любезно дать знать, что они способны и готовы исполнить этот долг?
      В воздух взметнулись две руки. Президент бросил взгляд на часы и произнес:
      - Дамы и господа, прошу приглашать партнеров на следующий танец.
      Граммофон снова заиграл. Роджерс повернулся к девушке в красном платье, оказавшейся рядом. Та кивнула, и они заскользили в фокстроте. Пары двигались по кругу в торжественном молчании. Их тени скользили по шторам, когда они поворачивались и выделывали разные па.
      - Что случилось? - прошептала девушка, едва шевельнув губами.- Мне страшно, а тебе? Я чувствую, вот-вот произойдет что-то ужасное.
      - Конечно, жуть берет от того, как Президент устраивает дела,согласился Роджерс,- зато так оно безопасней.
      - Эти бедняжки...
      Какой-то танцор, развернувшись и приблизившись к ним вплотную, тронул Роджерса за плечо.
      - Попрошу без разговоров,- произнес он, сверкнув жестким взглядом, закружил партнершу, увлек ее в центр зала и исчез из вида. Девушка содрогнулась.
      Граммофон замолк. Раздались аплодисменты Танцоры вновь столпились перед Президентом.
      - Дамы и господа. Вас, видимо, интересует, чем вызвано нынешнее чрезвычайное собрание. Причина весьма серьезная.
      Провал нашей последней операции не был случайным. То, что в ту ночь полиция оказалась на месте действия, не было простым совпадением. Среди нас есть предатель.
      Державшиеся парами, танцоры с опаской отшатнулись друг от друга. Каждый из членов организации, казалось, мгновенно сжался, как сжимается улитка, если ее тронуть пальцем.
      - Вы, конечно, не забыли конфуза, каким завершилось дело с динглвудскими жемчугами,- резко продолжал Президент.- Можете припомнить и менее крупные операции, давшие неудовлетворительный результат. Причины всех наших неудач прослежены до конца. Я рад сообщить вам, что теперь нам можно не беспокоиться. Предатель выявлен и будет устранен. Ошибок больше не будет. С введенным в обман членом Общества, который завербовал предателя в наши ряды, поступят таким образом, чтобы его беспечность впередь не приводила к нежелагельным последствиям.
      Тревожиться нет оснований.
      Каждый скользил взглядом по остальным, пытаясь опознать предателя и его несчастного поручителя. Под одной из черных масок от лица у кого-то наверняка отхлынула кровь, а у кого-то под душным бархатом лоб наверняка покрылся испариной - и отнюдь не от танцев. Но маски скрывали все.
      - Дамы и господа, прошу приглашать партнеров на следующий танец.
      Граммофон заиграл старый, полузабытый мотивчик "И никто меня не любит". Девушку в красном пригласила высокая маска в вечернем костюме. На руку Роджерса легла чья-то ладонь - он вздрогнул. Маленькая полная женщина в зеленом джемпере вложила холодные пальцы ему в руки. Танец шел своим чередом.
      Когда музыка смолкла среди привычных хлопков, каждый замер в ожидании. Президент снова возвысил голос:
      - Дамы и господа, прошу держать себя свободно. Мы на танцах, а не на общественном собрании.
      Роджерс усадил партнершу и принес ей мороженое. Наклоняясь, он отметил, как учащенно поднимается и опускается ее грудь.
      - Дамы и господа!-бесконечному перерыву наступил конец.- Не сомневаюсь, что вы жаждете сию же минуту освободиться от чувства мучительной неизвестности. Я назову вам этих лиц. Номер Тридцать седьмой!
      Какой-то мужчина вскочил со страшным придушенным воплем.
      - Молчать!
      Несчастный подавился собственным криком, и, всхлипывая, забормотал:
      - Да чтобы я - да у меня и в мыслях не было, клянусь чем угодно - я ни в чем не виноват.
      - Молчать. Вы проявили неосторожность. С вами разберутся.
      Если у вас есть что сказать в защиту собственной глупости, я выслушаю вас позже. Сядьте.
      Номер Тридцать седьмой рухнул на стул- Чтобы вытереть испарину, он пропихнул под маску носовой платок. К нему подошли и встали рядом двое высоких мужчин. Все прочие отпрянули с инстинктивным отвращением здоровых людей к пораженному смертельным недугом.
      Заиграл граммофон.
      - Дамы и господа, я называю предателя. Номер Двадцать первый, выйдите вперед.
      Роджерс вышел вперед. Страх и омерзение, излучаемые сорока семью парами глаз, прошибали его насквозь. Бедняга Джукс испустил новый вопль:
      - О господи! О господи!
      - Молчать! Номер Двадцать первый, снимите маску.
      Предатель стянул с лица плотный бархат. Все с острой ненавистью пожирали его глазами.
      - Номер Тридцать седьмой, вы привели сюда этого человека, назвав его Джозефом Роджерсом, бывшим вторым лакеем в услужении у герцогини Денверской, уволенным за мелкое воровство. Вы проверили?
      - Проверял, и еще как проверял! Видит бог, все было без обмана. Его опознали два других слуги. Я наводил справки. Все про него подтвердилось, клянусь небом.
      Президент бросил взгляд на листок, что лежал перед ним, затем снова посмотрел на часы:
      -- Дамы и господа, прошу приглашать партнеров...
      Номер Двадцать первый стоял неподвижно; руки ему завернули за спину и связали, на кисти надели наручники, а вокруг него двигалась в танце сама судьба. Танец кончился, раздались хлопки, прозвучавшие как рукоплескания толпы у гильотины в предвкушении свежей крови.
      - Номер Двадцать первый, вы были представлены как Джозеф Роджерс, лакей, уволенный за кражу. Это ваше настоящее имя?
      - Нет.
      - Так кто же вы?
      - Питер Гибель Бридон Уимзи.
      - Мы считали вас мертвым.
      - Естественно. Именно так вы и должны были считать.
      - Что случилось с настоящим Джозефом Роджерсом?
      - Он умер за границей. Я занял его место. Должен сказать, что с ваших людей нельзя спрашивать за то, что они меня не распознали. Я не просто занял место Роджерса - я стал Роджерсом.
      Даже тогда, когда меня никто не мог видеть, я ходил как Роджерс, спал как Роджерс, читал книги Роджерса и носил его одежду.
      В конце концов я начал думать почти как Роджерс. Добиться успешного перевоплощения можно только одним путем - не давать себе и малейшей поблажки.
      - Понимаю. Ограбление вашей собственной квартиры было подстроено?
      - Разумеется.
      - И вы допустили ограбление вдовствующей герцогини, вашей матушки?
      - Допустил. Уродливая была диадема, человек с хорошим вкусом не станет по ней сокрушаться. Кстати, нельзя ли мне закурить?
      - Нельзя. Дамы и господа...
      Танец напоминал автоматическое дрыганье марионеток - руки подергивались, ноги заплетались. Пленник наблюдал за танцорами с видом критическим и в то же время отрешенным.
      - Номера Пятнадцатый, Двадцать второй и Сорок девятый, вы вели наблюдение за арестованным. Он пытался вступить с кем-нибудь в контакт?
      - Не пытался,- ответил за всех номер Двадцать второй.
      Его письма и посылки просматривались, телефон прослушивался, за его передвижениями следили. Водопроводные и канализационные трубы в его доме также были под наблюдением на предмет возможного перестукивания морзянкой.
      - Вы отвечаете за свои слова?
      - Целиком и полностью.
      - Арестованный, имелись ли у вас в этой операции сообщники? Говорите правду, в противном случае вам будет еще хуже,
      чем можно ожидать.
      - У меня не было сообщников. Я не видел необходимости рисковать.
      - Возможно. Тем не менее отнюдь не помешает надлежащим образом позаботиться об этом типе из Скотленд-Ярда - как его там? - Паркере. А также о личном камердинере арестованного Мервине Бантере и, вероятно, о его матери и сестре. Брат его осел и дурак, так что мне кажется маловероятным, чтобы арестованный посвящал его в свои тайны. В данном случае, полагаю, можно ограничиться предупредительным наблюдением.
      Судя по всему, пленник впервые за весь вечер утратил спокойствие.
      - Сэр, уверяю вас, мои матушка и сестра не знают ровным счетом ничего, что могло бы представлять для Общества малейшую опасность.
      - Вам следовало раньше о них подумать. Дамы и господа, прошу вас...
      - Нет! Нет! - пародия на светский прием стала для собравшихся уже и физически непереносимой.- Нет! Кончайте с ним.
      Хватит! Нужно расходиться. Тут оставаться опасно. Полиция...
      - Молчать! - Президент обвел взглядом толпу. От нее исходила опасность. Он уступил: - Хорошо. Уведите арестованного и успокойте, подвергнув обработке номер четыре. И потрудитесь сперва подробно объяснить ему, в чем она заключается.
      - А-а! - глаза присутствующих загорелись волчьим злорадством. Уимзи почувствовал, как его руки зажали в железной хватке.
      - Минутку! Ради всего святого, дайте мне умереть по-человечески.
      - И об этом следовало подумать раньше. Уведите его. Дамы и господа, можете быть довольны - он умрет медленной смертью.

  • Страницы:
    1, 2