Оргор - Тоннель миров

Сергей Антонов

Тоннель Миров

Оргор-освободитель

1

Звезды, с их холодным блеском и ритмичным мерцанием, напоминали глаза, равнодушно взирающие вниз – на скопление скал, которые своими острыми вершинами норовили проткнуть черное полотно неба. Звездам не было никакого дела до человека, невесть как и неизвестно зачем забравшегося в царство мрачных ущелий.

Юноша с длинными, свисающими до самых глаз светлыми волосами, вжался в холодный камень скалы так, что почти слился с ним воедино. Он оставался неподвижным уже больше двух часов и его гибкое, мускулистое тело изнывало от бездействия.

Однако пошевелить в сложившейся ситуации хоть пальцем, означало бы пустить насмарку все плоды трехдневного блуждания по мрачным местам, где каждый булыжник, чахлый кустик и безобидная на первый взгляд травинка таили в себе угрозу для чужака, посмевшего нарушить их покой.

Три, показавшихся бесконечными, дня Оргор, сын отшельника Арама выслеживал жутких существ, которых его народ именовал шиунгами и боялся так, что произносил их название только шепотом.

Шиунги часто нападали на поселения кинокефалов, пробивали весом своих тел крыши хижин и похищали тех, кто не успевал скрыться в специально вырытых для защиты от шиунг подвалах.

– Никто на моей памяти не мог убить шиунгу, – говорил Оргору Арам. – Многие смельчаки пытались сделать это. Они покидали родные хижины полные надежд и уверенности в собственных силах, но никто не возвращался из Гибельных Ущелий.

– Так шиунги обитают в Гибельных Ущельях! – неосторожно воскликнул Оргор. – Значит, там этих тварей можно застать врасплох!

– Даже и не думай! – Арам ткнул сына кулаком в плечо так, что тот охнул от боли и неожиданности. – Не для того я растил и воспитывал тебя все эти шестнадцать лет, чтобы ты, безрассудный дурачок, сложил голову в поединке с мерзкой шиунгой. Поединке, заранее обреченном на поражение.

Оргор ничего не ответил и, скорчив обиженную мину, удалился в свой угол, где улегся на сплетенную из мягких водорослей циновку, сделав вид, что спит. На самом деле он дожидался пока уснет мудрый, но, увы, любящий всхрапнуть Арам-отшельник.

Юноша не верил в то, что совладать с шиунгой невозможно. Он твердо решил доказать обратное и бросить к ногам отца голову ужасного существа. Перед самым рассветом, когда Арам спал особенно сладко, Оргор перебросил через плечо тонкую, но прочную веревку, свитую из гибких ветвей дерева тау, прихватил самый большой из имевшихся в хозяйстве ножей и в несколько прыжков преодолел расстояние, разделявшее вход в пещеру и первые деревья леса, в который юноши его возраста не отваживались заходить.

– О Великий Псоглавый Азурус! – напевал Оргор песенку собственного сочинения. – Помоги твоему верному сыну вернуться с победой домой!

Не столько покровительство бога кинокефалов Азуруса, сколько простенькое вокальное упражнение отвлекало смелого юношу от мрачных раздумий и тревоги, наполнявшей все его существо, по мере того, как он приближался к Гибельным Ущельям.

Густая зелень деревьев с каждым часом становилась бледнее, а вместо мягкого мха все чаще встречалась твердая каменистая поверхность. На второй день Оргор перестал слышать пение птиц и, его рука уже не отпускала рукоятку ножа. Юноша ожидал увидеть Гибельные Ущелья еще до темноты, но, ночевать пришлось так и не достигнув цели путешествия. Спал Оргор плохо. Стоило ему закрыть глаза, как в ушах раздавался шум крыльев шиунги и характерный кашель, которая эта тварь издавала при полете. Самому юноше никогда не доводилось слышать эти звуки, но Арам, славившийся умением подражать всем когда-либо услышанным шумам, не раз демонстрировал звуки, издаваемые страшным врагом кинокефалов.

Оргор просыпался, вглядывался в темноту, а затем долго лежал с открытыми глазами.

На завтрак пришлось довольствоваться яйцами больших древесных муравьев. Ради более чем призрачного насыщения пришлось лишить несчастных трудяг их потомства. Оргор запил свой завтрак довольно мутной водой из лужи и пожалел, что покинул пещеру, где в этот час его бы ждало куда более сытное кушанье.

Скалы, которые и составляли в своей массе Гибельные Ущелья, показались только на третий день. Выросший в лесах Тонг-Ашера Оргор поначалу испугался открытого пространства и долго прятался за огромным валуном на опушке леса, прежде чем осмелился выйти.

Первую из тварей, на которых он собирался открыть охоту, была замечена уже через несколько минут. Шиунга величаво планировала над скалами, изредка взмахивая своими черными перепончатыми крыльями. Оргор мог различить маленькую, лишенную волос голову и бугристый извивающийся хвост. Шиунга взмыла под облака, а затем камнем рухнула вниз, туда, где, по мнению юного охотника у нее было гнездо.

– О, Азурус! – прошептали губы Оргора, который начал сомневаться в успехе своей затеи.

– Кха-кха! Кха! – разнесся в скалах зловещий кашель. – Кха-кха!

Однако охотнику этот звук показался скорее смехом, чем кашлем. Прежде чем продолжить свой путь Оргор тяжело вздохнул, вознес короткую молитву Азурусу и мысленно попросил прощения у Арама, которого ослушался. Весь дальнейший путь юноша проделал так бесшумно, как это могли делать только его сородичи, с раннего детства привыкшие бороться за выживание.

Гнездо шиунги он отыскал там, где и предполагал. Теперь оставалось только одно: выждать удобного момента. Оргор прижался к скале и попросил своего псоглавого бога наделить себя терпением.

Только через два часа, когда все тело затекло, с вершины скалы, которую венчало сделанное из толстых сучьев и камней гнездо, раздался шум и покряхтывание.

По рассказам Арама, неуклюжие шиунги не могли взлетать прямо из гнезда и сначала спускались вниз, где было достаточно место для разбега.

Прямо в лицо Оргора посыпались земли и мелкие камешки – шиунга явно собиралась спуститься. Тело юноши напряглось, а каждая клетка завибрировала от переполнявшей ее энергии. Все было готово к встрече с врагом: в одной руке Оргор сжимал веревку с петлей на конце, заранее привязанную к большому, напоминавшему очертаниями дерево камню и нож, рукоятка которого стала липкой от пота.

Несмотря на долгое ожидание, крылатая тварь рухнула вниз внезапно, но тело молодого охотника действовало, как хорошо отлаженная машина. Оргор метнул аркан и… Шиунга оказалась проворной тварью и молниеносно отпрянула в сторону. Петля упала на скалы всего в полуметре от цели. Охотник и дичь поменялись местами. Оргор увидел горящие яростью, красные, как раскаленные угли глаза шиунги и резко рванул веревку к себе, хотя и понимал: времени для второго броска у него уже не будет.

2

Поединок светловолосого юноши и существа, несомненно, являющегося порождением ада, проходил в полной тишине. Теперь, когда минуты жизни Оргора были сочтены, он имел возможность рассмотреть шиунгу до мельчайших деталей. Лысая голова твари переходила в туловище сразу, без всякого намека на шею. Две трехпалых руки шиунги были тонкими и узловатыми, как корни деревьев. Каждый палец венчался крючковатым когтем, предназначенным для того, чтобы рвать на куски. Задние ноги существа были кривыми и маленькими.

Скорее всего, они атрофировались от того, что шиунга ими почти не пользовалась. Это было ни к чему, поскольку природа наделила тварь длинным и толстым хвостом, удар которого мог бы свалить и толстое дерево. Оргор понял это, когда покрытый уродливыми наростами хвост с силой рассек воздух в нескольких сантиметрах от лица. Юноша отпрянул назад и врезался спиной в скалу. Удар был таким сильным, что от вспышки боли потемнело в глазах.

Оргор тряхнул головой, отшвырнул в сторону ставшую бесполезной веревку. Если у него и был шанс выжить в этом смертельном поединке, то заключался он только в ноже.

– Кха-кха!

Под желтым, испещренным морщинами лбом и кустистыми седыми бровями победно сверкнули треугольные глаза, а черные губы раздвинулись, обнажая два ряда зубов-игл.

Кха-кха! – вновь то ли прокашляла, то ли засмеялась шиунга.

Взмахнув перепончатыми крыльями, она ринулась на Оргора. Справа и за спиной юноши высилась скала. Он мог отступить только влево, но подозревал, что противник знает об этом и поэтому остался на месте. Резко опустившись на одно колено, Оргор выставил перед собой нож и едва шиунга оказалась рядом, поднырнул под ее приподнятые руки, чудом избежав знакомства с крючьями-когтями. Острое как бритва лезвие ножа вонзилось в место, где голова шиунги соединялась с торсом.

Кха-кх…

На этот раз в кашле-смехе твари отчетливо звучали нотки удивления и боли. Кашель сменился клокочущими звуками. Из глубокой раны ударил фонтан багровой крови. Оказавшись позади шиунги, Оргор воспользовался моментом, чтобы вновь, по рукоятку погрузить лезвие в спину жуткого существа. Взмахи крыльев агонизирующей шиунги рассекали воздух с такой силой, что юноша едва удержался на ногах под порывом ветра.

Из груди юного воина готов был вырваться крик победителя, но в следующий момент Оргор получил страшный удар и рухнул на землю, как подкошенный. В пылу схватки он позабыл о хвосте шиунги и поплатился за это.

Когда сознание вернулось, над Гибельными Ущельями уже показался оранжевый диск солнца. Оргор резко сел и застонал от боли в груди.

Убитая шиунга лежала рядом, укрыв скалы черным покрывалом своих крыльев и уставившись в небо подернутыми пеленой смерти глазами. Даже после гибели она наводила на Оргора ужас, однако предстояло запастись трофеем, который доказал бы соплеменникам то, что жуткое порождение ночи было побеждено им, молодым кинокефалом. Кровь твари еще не успела застыть и, пузырясь впитывалась в камни.

Следуя законам своего народа. Оргор соорудил из обломков камней жертвенник, наломал веток чахлых деревцев. Из кожаной сумочки на поясе, юноша вытащил приспособление для добычи огня: два камешка с острыми краями.

Над Гибельными Ущельями взвилась струйка дыма, уносившая к небу дар Оргора Азурусу – кончик хвоста мертвой шиунги.

Как и всякому молодому человеку Оргору было свойственно тщеславие и желание доказать всему миру, что он – лучший из лучших. По этой причине очень хотелось внести в пещеру Арама, не что-нибудь, а именно уродливую голову шиунги. Однако, уходя в свое авантюрное путешествие, Оргор не прихватил с собой ни мешка, ни корзины и сейчас задумчиво сидел на камне, думая, из чего соорудить средство для переноски жуткого трофея.

В конце концов, юноша решил, что ничего более подходящего, чем крылья шиунги он все равно не отыщет. Опустившись на колени, Оргор вырезал большой кусок хрустевшего, как сухой лист крыла и брезгливо поморщившись, принялся отрезать голову мертвого чудища.

Нужно было спешить, поскольку в любой момент могли нагрянуть сородичи убитой шиунги.

Оргор, наконец, справился со своей неприятной задачей. Он завернул трофей в обрезок крыла, затянул узел и, перебросив ношу через плечо, двинулся в обратный путь. Теперь дорога шла под уклон и двигаться стало значительно легче, а если учесть и душевный подъем, который испытывал Оргор, то можно было сказать, что он просто летел на крыльях.

Мысли, вившиеся под копной светлых волос, были легкими и приятными. Интересно, как его теперь назовут? Оргор Могучий? Оргор Непобедимый? В любом случае Арам, да и все жители ближайшей деревни перестанут относиться к нему, как к несмышленому, постоянно нуждающемуся в подзатыльнике мальчишке.

Не сам ли Арам-отшельник твердил о том, что убить шиунгу не удавалось еще никому? А он, Оргор сделал это с легкостью, так пусть теперь народ кинокефалов прославит его в своих песнях и увековечит подвиг в преданиях для потомков!

К тому времени, когда Оргор достиг леса, он окончательно убедил себя в том, что справился с крылатым демоном быстро и легко. В голове смельчака даже сложился рассказ о поединке с несколькими шиунгами, но, поразмыслив, юноша решил, что это чересчур. В конце концов, и одной будет вполне достаточно!

Запахло жильем. Ноздри Оргора щекотал дым, и восхитительные запахи готовящейся пищи. Молодой организм требовал чего-то более существенного, чем безвкусные древесные муравьи и юноша представил себе жирную ногу тучана-быка, которую уплетет по ходу рассказа о своей победе, под восхищенные возгласы слушателей.

Оргор взобрался на высокий холм, у подножия которого располагалась деревня, и остановился на вершине, чтобы полюбоваться открывшимся видом Тонг-Ашера – страны кинокефалов.

3

Купавшиеся в лучах полуденного солнца пригорки, поросшие деревьями тау и долины в которых трудолюбивые кинокефалы пасли стада тучанов-быков, выглядели мирно. Однако это впечатление было обманчивым. Буйная растительность, множество дичи в рощах и жаркий климат не только создавали прекрасные условия для процветания Тонг-Ашера, но и привлекали сюда тех, кто хотел сделать дичью самих кинокефалов. На поселения псоглавых людей часто нападали шиунги из Гибельных Ущелий, расположенных на западе. С востока в Тонг-Ашер приходили не только торговцы различными диковинными товарами, но и орды диких лесных аркадов, живших на деревьях. На севере несла свои воды река Уга. Она славилась жирной рыбой и наводила на кинокефалов ужас карапатами – чудовищами, которые облюбовали подводные пещеры и не раз утаскивали в них неосторожных людей-псов и глупых тучанов.

На другом берегу Уги начиналась дорога, ведущая в ближайший из городов Тонг-Ашера – известный своими мастерами-оружейниками, славный Шох.

На юге располагалась пустыня Зуката, в красных песках которой водились огромные ящеры, жили потомственные колдуны и прорицатели, когда-то изгнанные кинокефалами из своих деревень за поклонение божествам тьмы.

Оргору как-то доводилось видеть одного представителя народности зу и на него произвела неизгладимое впечатление смуглая, опаленная солнцем кожа, черная шерсть и одежда из шкуры ящера.

Этим все познания Оргора о мире, в котором он родился и вырос, исчерпывались. Впрочем, другие молодые кинокефалы знали и того меньше. Отцы и деды предпочитали учить их не географии, а более насущным наукам – правильному возделыванию земли, уходу за скотом и умению обманывать кровожадных шиунг.

То, что Оргор знал о Тонг-Ашере больше других, было заслугой его отца – Арама-отшельника, признанного мудреца, а в далеком прошлом могучего воина.

Вдоволь налюбовавшись пейзажами, юноша спустился в деревню. Он двинулся по улице, расположенной между двумя рядами хижин и заканчивающейся небольшой площадью, на которой кинокефалы собирались для обсуждения важных проблем и обмена свежими сплетнями.

Оргор был в деревне своим, поэтому занятые готовкой женщины и резвившиеся в пыли ребятишки не обращали на него внимания. Кивая соплеменникам, юноша добрался до деревянного идола, изображавшего псоглавого Азуруса и, опустив свою ношу, собирался преклонить колени, но в этот момент на его плечо легла чья-то рука.

– Приветствую тебя, молодой воин!

Тонкий голос принадлежал кинокефалу лет двадцати, которого Оргор видел в деревне впервые. Юношу поразил его наряд, состоявший из необъятных размеров хламиды, сшитой из разноцветных лоскутов, высоких сапог желтой кожи и потрепанной широкополой шляпы. На черном, украшенном золотыми заклепками поясе висели большая сумка, и короткий меч с лезвием из тщательно обработанной кости неизвестного животного. За плечами незнакомца висел музыкальный инструмент варуга с тремя струнами и невообразимым количеством разноцветных ленточек.

Местные жители не обременяли себя таким количеством вещей и ограничивались лишь набедренной повязкой, да ремнем для сумки и ножа.

– Привет и тебе, чужестранец, – пробормотал Оргор, размышляя над тем, каким ветром занесло сюда этого пестрого молодца. – У тебя ко мне какое-то дело?

– Всего два магра! – кинокефал разинул в добродушной улыбке пасть. – За два магра я продемонстрирую тебе все, что умею! Думаю, ты оценишь мое искусство лучше, чем жители этой непросвещенной деревни! Я могу играть, петь, показывать фокусы и…

– У меня нет двух магров, а если бы они и были, то купил бы себе что-нибудь более полезное…

– Полезное? – прервал Оргора болтливый незнакомец, засовывая руку в свой мешок. – Вижу, что встретил делового парня! У меня найдется много полезного! Есть мазь, исцеляющая раны, есть снадобье для роста мускулов! А если в твоем благородном сердце гнездится любовь к прекрасной кинокефалке, то тебе поможет приворотное зелье из корней дерева зуры, выросшего в красных песках! Джош отдаст тебе его всего за четыре… Нет, за три магра!

– Я же сказал тебе, щедрый Джош: у меня нет денег…

– Жаль, – Джош задумчиво почесал заросший рыжей шерстью подбородок. – Тогда может быть обмен? Думаю, в твоем мешке найдется что-нибудь ценное…

Оргор поспешил убрать мешок с головой шиунги себе за спину.

– Послушай, Джош…

Намерению Оргора отделаться от назойливого торговца снадобьями помешали крики, раздавшиеся с другого конца деревни. Вздымая тучи пыли, к площади неслись двое мужчин и одна кинокефалка с ребенком на руках. По пути к ним присоединялись заинтригованные шумом другие жители деревни и через минуту вокруг Оргора и Джоша собралась внушительная толпа. Вперед выступил старый кинокефал, с желтых клыков которого при каждом слове на землю капала слюна, а обвисшие уши тряслись от негодования. Он ткнул пальцем в грудь Джоша.

– Так ты еще здесь, подлый обманщик?!

– Не понимаю, – пожал плечами обладатель пестрой хламиды. – Разве я хоть чем-то заслужил такое оскорбление? Впрочем, в виду того, что эта деревня удалена от больших городов и… Я так и быть, мудрый старик, прощаю эти необдуманные слова и могу продать тебе каменную пыль Гибельных Ущелий, которая, как известно, просветляет износившийся с годами ум и укрепляет память!

С пафосом произнеся свою речь, Джош сунул руку в сумку, но возмущенный старик толкнул торговца в грудь.

– Ты издеваешься? Ты, продавший мне вчера лекарство для укрепления зубов и обещавший, что к утру они обретут былую крепость, имеешь наглость предлагать еще что-то?!

– Так зубы не укрепились? – Джош наклонил голову, рассматривая изъеденные временем клыки старого кинокефала. – Мне право очень жаль. Просто одного сеанса для твоей пасти, старый мудрец мало. Ступай к себе в хижину и пожуй еще чудодейственной травы, собранной мною на берегах Уги. Обещаю, что через пару дней ты сможешь дробить зубами камни.

– Нет уж! – взвыл старик. – Верни мне четыре магра и жри сам свою траву.

– А мне отдай два магра! – завопила женщина, демонстрируя толпе острую мордочку своего младенца. – Я купила у этого шарлатана зелье для ребенка. Он обещал, что мой сын заговорит на другой день, а вместо этого у малыша начался понос!

Обвинения возмущенной матери подтвердилось недвусмысленными звуками и сопровождавшим их характерным запахом.

Ты все сделала правильно? – поинтересовался Джош, пятясь от надвигавшейся на него толпы. – Ты кипятила отвар перед тем, как дать его малышу?

А разве ты говорил мне об этом?

Вот видишь, о мать будущего воина! Произошла ошибка. Сделай все, как положено и твой малыш завтра же будет болтать так, что его никто не остановит. Что же касается поноса, то лекарство от него ты получишь бесплатно!

Оргор изо всех сил подавлял в себе желание расхохотаться. Между тем, с воздетыми к небу руками вперед выступил третий обвинитель.

– Призываю в свидетели Азуруса! – заговорил, захлебываясь от негодования, молодой кинокефал. – Я купил у этого обманщика снадобье, которое по его словам, придаст моей жене огромные запасы нежности и неистовство в любви…

– Разве не придало? – Джош уже упирался спиной в деревянного идола и суетливо осматривался в поисках пути к отступлению. – Может, ты просто этого не заметил?

– Не заметил?! Да она проспала всю ночь, как убитая! Бейте его!

Толпа взорвалась дружным хохотом и Оргор решив воспользоваться моментом, чтобы выручить вконец растерявшегося Джоша.

– Братья! Думаю, что вам не стоит ломать чужеземцу ребра. Хватит и того, что он вернет деньги… Ты ведь сделаешь это, Джош?

– Девять магров, – горестно покачал головой Джош. – Целых девять магров…

Он порылся в своей сумке и принялся отсчитывать квадратные деревянные палочки, служившие жителям Тонг-Ашера средством расчета. Разрешению конфликта помешал кинокефал, обделенный женской лаской и супружеским неистовством в любви.

– Этот шарлатан не должен отделаться так дешево! То, что ты, Оргор сын великого Арама-отшельника еще не дает тебе права разрешать споры. Ты слишком молод…

– Замолчи! – рявкнул Оргор, развязывая узел своего мешка. – Нынешней ночью я убил шиунгу, а уж накостылять по твоей лохматой шее сумею в два счета!

– Посмотрите-ка на этого молокососа! – насмешливо заявил сторонник избиения Джоша. – У него еще и шерсти на груди нет, а как ловко морочит нам головы! Да будет тебе известно, юный лгунишка, что шиунгу нельзя…

Оргор поднял на вытянутых руках голову чудища и напуганные кинокефалы одновременно ахнули.

– С этого дня, я не молокосос! – торжественно провозгласил юноша. – А первый из кинокефалов, победивший злобное порождение ночи!

– Слава Оргору, убийце шиунг! – закричал недавний насмешник. – Слава великому воину!

– Слава Оргору! – единодушно подхватила толпа. – Слава сыну Арама!

Вдоволь наслушавшись восхвалений в свой адрес, Оргор вспомнил, что давно не ел нормальной пищи. Стоило ему объявить о том, что голоден, жители деревни едва не передрались за право накормить героя. Оргор принял приглашение кинокефала средних лет, который не участвовал в общем споре, а наблюдал за происходящим со стороны, флегматично поглядывая на ярко-голубое небо. Воспользовавшись тем, что соплеменники заболтались, он подошел к Оргору.

– Если тебя устроит мясо жирного тучана, испеченного на угольях, можешь пройти в мой скромный дом. Это близко.

– Благодарю тебя и с удовольствием отведаю жаркого, – Оргор подхватил мешок и, раздвигая толпу плечом, последовал за гостеприимным кинокефалом.

– А как же я, хозяин? – послышался за спиной голос Джоша. – Ты ведь не оставишь своего верного слугу на растерзание этой шайке разбойников, каждый из которых готов вцепиться мне в глотку?

– Пойдем, мудрый Джош, – усмехнулся Оргор. – Если твой желудок работает также быстро, как язык, то за обедом ты будешь слишком занят, чтобы досаждать мне своей болтовней.

– Я буду нем, как рыба со дна Уги, хозяин!

– Почему ты называешь меня хозяином? Клянусь клыками Азуруса, я не принимал тебя на работу.

– Так примешь! – нахально заявил Джош. – Тебе предстоят далекие путешествия и великие подвиги. Чтобы совершить их, понадобится верный слуга и хороший спутник, а я – самый расторопный и ловкий из всех, кого можно встретить в Тонг-Ашере.

– Я вроде не собирался путешествовать, – входя в хижину, Оргор наклонил голову, чтобы не врезаться лбом в слишком низкую дверь. – С чего ты взял, Джош, что я, уподобившись тебе, стану бродяжничать?

– Видишь ли, Оргор, – ноздри фокусника затрепетали почуяв запах мяса, а глаза напряженно следили за каждым движением хозяина, накладывающим жаркое на большое глиняное блюдо. – Я забирался в самую глубь пустыни Зукаты, где красные пески раскалены настолько, что даже ящеры боятся быть сожженными солнцем и не рискуют вылезать на поверхность днем.

– А ты значит рисковал?

– Не раз. Благодаря своей исключительной храбрости встречался с черными магами Зукаты и кое-чему у них научился! – прервав свою речь, Джош схватил с блюда кусок мяса внушительных размеров, впился в него зубами и продолжал с набитым ртом. – Прорицать и видеть будущее, например…

Оргор слушал болтуна вполуха. Отдавая должное угощению, он с интересом рассматривал внутреннее убранство хижины, по стенам которой были развешаны луки, колчаны со стрелами, ножи в кожаных чехлах и искусно сплетенные из тонких веток тау веревки.

– Ты охотник? – спросил Оргор у хозяина, ставившего на стол большой кувшин вина.

– Я – Лакр, – важно ответил тот. – И отец, и дед зарабатывали на жизнь, делая чудесные игрушки для детей. Но теперь это в прошлом. Мне пришлось стать охотником. Я тоже бывал в Гибельных Ущельях, однако никогда не пытался убить шиунгу.

– Ха! – Джош покончил с мясом, приник губами к кувшину и сделал несколько внушительных глотков. – Потому, что кишка тонка!

– Заткнись! – Лакр обнажил угрожающего вида клыки. – Никто из нашего рода не был трусом. Просто смерть шиунги, согласно древнему преданию может принести множество бед!

– Это еще почему? – нахмурился Оргор.

– Из крови убитого чудовища рождаются новые шиунги. Они будут мстить!

Оргор похолодел вспоминая, как пузырилась и впитывалась в камни кровь шиунги, но не подал вида, что беспокоится.

– Сказки!

– Точно, хозяин – сказки, – поддакнул Джош. – Надо признать, что мы, кинокефалы любим придумывать в свое оправдание всякие легенды. Ты – из другого теста, поэтому никого не слушай.

Оргору с детства приходилось отстаивать свое право зваться кинокефалом. Он не был похож на сверстников и доказывал свою правоту кулаками. Вот и сейчас натренированное тело отреагировало на замечание Джоша быстрее, чем мозг. Одним прыжком юноша перемахнул через стол и вцепился обеими руками в худую, жилистую шею бродяги.

– Ты хочешь сказать, мерзкий червяк что я – не кинокефал?!

– Нет, – глаза бродячего фокусника начали вылезать из орбит. – Ты просто немного… другой. Совсем немного! О, Азурус, я задыхаюсь!

Оргор разжал пальцы и бледный, как мел Джош рухнул на пол.

Лакр с усмешкой помог ему подняться и вышел вслед за Оргором на улицу.

– Кем ты ни был, – задумчиво произнес он. – Тебе понадобится хорошее оружие. Не эти ножи, больше похожие на игрушки, а настоящий меч, который можно достать только в Шохе.

– Вы что все сговорились? – раздосадовано воскликнул Оргор. – Один предсказывает мне путешествия, другой советует вооружаться!

– И все-таки, если вздумаешь обзавестись мечом, достойным настоящего воина, запомни имя – Вирт. Это самый лучший кузнец в Шохе, а может и во всем Тонг-Ашере. У него очень строптивый характер, но если скажешь, что пришел от Лакра, он выполнит все, о чем попросишь.

– Вирт? – кивнул Оргор. – Не знаю, понадобится ли он мне, но все равно спасибо, Лакр.

Перекинув мешок через плечо, юноша зашагал к темневшему на горизонте лесу. Миновав деревню, он услышал покряхтывание и бормотание Джоша, плетущегося следом и обернулся.

– Ты еще не передумал, поступить ко мне службу, ученик колдунов?

– У тебя тяжелая рука, Оргор, – бродяга коснулся шеи пальцами и поморщился. – Рассчитываю лишь на то, что твой гнев будет хоть иногда обращаться не только на меня, но и на моих врагов.

– Очень может быть. Я тоже рассчитываю на то, что ты не всегда будешь молоть языком. Сыграй и спой что-нибудь.

– Повинуюсь, господин!

Джош снял с плеча варугу и коснулся пальцами струн. Над пустынной дорогой, ведущей к пещере мудреца Арама, зазвучала незатейливая мелодия.

4

Толстяк, ввалившийся в тронный зал Вальфула Эд Дина попыхивал сигарой, ничуть не обращая внимания на то, что пепел падает на его черную кожаную куртку, покрытую невообразимым количеством заклепок. Наряд Командора Курта дополняли кожаные штаны с пузырями на коленях, щеголеватые, но давно не чищеные сапоги на высоком каблуке и широкий ремень с пряжкой в виде головы льва, над которым колыхался громадный, волосатый живот. Толстяк провел пальцами по всклоченной, неопрятно торчащей в разные стороны бороде.

– Двадцать, – сообщил он густым басом. – Двадцать псиных морд сидят в клетках и дожидаются отправки, господин.

– Сколько раз я говорил тебе Командор Курт, – донеслось из-за плотной, расшитой серебристыми узорами занавеси. – Чтобы ты докладывал о своем приходе как полагается. Иди сюда!

– Как полагается, как полагается, – проворчал Курт, сапоги которого поскрипывали при каждом шаге. – Я же по делу! К чему тратить время на церемонии?

Он отодвинул рукой занавесь и обвел взглядом просторное помещение, вырубленное прямо в скале.

– Где вы, шеф?

– Здесь, дорогой Курт, спускайся вниз.

Только сейчас Командор заметил узкую дверь и грубые каменные ступени лестницы, ведущей вниз. Несмотря на то, что Курт считался правой рукой Эд Дина, он лишь слышал о подземелье, в котором Вальфул проводит какие-то опыты и никогда не удостаивался чести быть туда допущенным. Ступив на первую ступеньку, Курт услышал лязг цепи и приглушенное рычание. Рука толстяка тут же метнулась за спину, чтобы выхватить спрятанный под курткой «люгер». Курт щелкнул предохранителем и продолжил спуск. Зал, в котором он оказался, был таким большим, что большая его часть скрывалась в темноте. От огня воткнутых в стены смоляных факелов по стенам подземелья прыгали тени. Напряженная фигура Курта отразилась во множестве овальных зеркал, предназначение которых было известно только Вальфулу.

– Проходи, проходи. Тебе будет интересно.

Вальфул стоял у большого бассейна. Его лицо закрывала золотая маска в виде рогатого демона с огромным ртом и выпученными глазами. Через прорези в ней были видны глаза самого Эд Дина – два бездонных колодца, в которых не отражалось никаких эмоций и мясистые, плотоядно изогнутые губы. Контуры тела скрывал широкий черный плащ, но он не мешал видеть, что Вальфул высок и широкоплеч.

Курт опустил пистолет и остановился рядом с хозяином. Вновь зазвенела цепь. Оглянувшись Курт заметил клетку. Между толстых деревянных прутьев, скрепленных между собой веревками, с цепью, прикованной к стальному обручу на ноге металась шиунга. Эд Дин перехватил взгляд Курта, приблизился к клетке и, взяв в руки тяжелое копье с деревянным древком и острым, как игла наконечником долго примеривался, а затем ткнул чудовище в спину, между черных перепончатых крыльев.

– Ш-ш-ш… Кха-кха!

В голосе шиунги звучали боль и ярость, а красные угли глаз, казалось, готовы прожечь мучителя насквозь. Вальфул расхохотался.

– Строптивый зверь! Ничего, я научу тебя, как следует вести!

– Ты убьешь шиунгу, хозяин? – не слишком заинтересованно спросил Курт.

– Зачем? – пожал плечами Эд Дин. – После дрессировки я выпущу ее. Пусть тварь летит в свои Гибельные Ущелья и продолжает с утроенной энергией наводить ужас на наших псоглавых друзей. Сдается мне, что в последнее время они начали отбиваться от рук. Тебе известно, что среди кинокефалов зреет недовольство?

– Мне известно только одно, – гордо ответил Командор. – Любого, кто посмеет отозваться о тебе непочтительно, моя гвардия сотрет в порошок.

– Я слышал другое, – Вальфул пристально посмотрел на Курта. – Ты так сдружился со своей бандой, что не стесняешься трепаться о том, будто бы я не смогу ступить без тебя ни шага. Это правда?

– Клевета! – Курт побледнел. – Гнусная клевета! Я всегда был предан тебе, хозяин!

– Верю, – рука, пальцы которой едва гнулись от множества перстней, опустилась на плечо толстяка. – Верю. Хочешь познакомиться еще с одной зверушкой?

– Охотно, – Командор с опаской взглянул на клетку с шиунгой. – Только я не вижу здесь никого.

– Не удивительно, – Эд Дин протянул Курту копье. – Зверушка в бассейне. Достаточно взбаламутить воду, как она явится во всей красе. Что застыл, смельчак? Действуй!

Что-то в тоне Вальфула насторожило Курта. Однако он не осмелился ему перечить и, взяв копье, коснулся им поверхности воды. В ту же секунду к своду подземелья взметнулась туча брызг, а копье было вырвано из руки Командора. От неожиданности он потерял равновесие и плюхнулся задницей на каменный пол. Курт еще не успел понять, что произошло, когда в метре от него в парапет бассейна вцепились когтистые лапы. Они напряглись, втаскивая на сушу огромное тело, а серпообразные когти с душераздирающим скрежетом заскребли по камню.

– Карапат! – завопил Курт, вскидывая «люгер». – Хозяин, это…

Вальфул успел отойти на безопасное расстояние и с интересом следил за поединком человека и чудовища, пойманного в подводных пещерах Уги.

Большую часть покрытого уродливыми наростами тела карапата занимала пасть. Три ряда загнутых внутрь клыков сломали копье, как соломинку и раздробили его на деревянные ошметки. Последним из бассейна появился длинный, гибкий, как змея хвост. Желтые глаза чудовища уставились на Курта, а идущие вдоль позвоночника шипы волнообразно заколыхались, когда карапат, переваливаясь с боку на бок, заковылял к человеку. Курту наконец, удалось сесть. Ствол «люгера» выплюнул дым и пламя. Пуля врезалась точно между глаз карапата, но не причинила ему ни малейшего вреда. Стены подземелья задрожали от рева. Чудище ринулось на Командора и его, сжимавшая пистолет рука через секунду исчезла в пасти по самый локоть.

Курт попытался выдернуть руку, но получил вместо нее фонтанирующий кровью обрубок. Извиваясь, толстяк визжал от боли. Он отталкивался ногами, пытаясь отползти как можно дальше от страшных, обагренных кровью зубов. Карапат медленно двигая челюстями, остановился. Наверное, только для того, чтобы пережевать добычу и оторвать от Курта новый кусок мяса, однако вперед выступил Вальфул.

– Прочь, жаба! – Эд Дин остановился в метре от карапата. Глаза, сверкавшие через прорези в маске, уставились на чудище. Взгляды человека и животного встретились. Молчаливый поединок длился несколько секунд, а потом карапат попятился.

– Назад, в бассейн! – рявкнул Вальфул наступая на чудище.

Карапат резко повернулся, сделал несколько неуклюжих шагов и прыгнул в воду.

– Какой же ты неосторожный, – насмешливо заметил Вальфул, выдергивая из крепления в стене факел. – Подними руку!

Курт мычал от боли. Его квадратное лицо посерело, а борода намокла от стекавшего по щекам пота. Он поднял обрубок руки. Когда пламя лизнуло розовые обрывки тканей и сухожилий, глаза толстяка закатились и он потерял сознание. В воздухе запахло паленым мясом. Эд Дин ткнул носком сапога под ребра Курта и тот, с трудом разлепив веки, уставился на хозяина так, словно видел его в первый раз.

– Ты солгал мне, Командор Курт, – прошипел Эд Дин. – А от лжи до предательства – один шаг. Повтори, толстый ублюдок!

– Один шаг…

Благодаря огромной физической силе и неимоверной выносливости Курт поднялся, прижимая искалеченную руку к груди.

– Если я еще раз, хоть краем уха услышу что-нибудь подобное, знай – смерть твоя будет ужасной!

– Я понял, хозяин. Понял и готов выполнить любой твой приказ.

– И еще. Перед тем, как войти ко мне ты будешь соблюдать все церемонии. Это поможет тебе не забыть, кто здесь главный!

– Конечно, хозяин.

– Значит, рабы готовы к отправке? – Вальфул отшвырнул факел, запахнул свой плащ и говорил так, словно ничего особенного не произошло.

– Они сидят в своих клетках. Тучаны запряжены в повозки.

– Хорошо. Сейчас я открою тоннель. Можешь идти к своим людям.

Проследив за Куртом, который шаткой походкой добрался до лестницы и, опираясь на стену здоровой рукой, поднялся в тронный зал, Вальфул взбежал по другой лестнице в красиво обставленную комнату и откинул крышку стоявшего на золотом столике ларца. Бережно, словно опасаясь обжечься, достал из него большой кроваво-красный рубин. На тщательно отшлифованных гранях драгоценного камня заиграли отблески факелов. Дождавшись, пока шаги Курта стихнут, Вальфул тоже поднялся в зал.

Отлитый из чистого золота трон, установленный на ромбовидном каменном возвышении был настоящим произведением искусства. Его изготовили лучшие ювелиры Тонг-Ашера, которые никак не могли взять в толк, почему Эд Дин выбрал столь непрочный материал. Золото в стране кинокефалов ценилось меньше стали. Местные мастера знали секрет специальных добавок, которые не позволяли железу ржаветь и заставляли его блестеть разными цветами так, что становилось больно глазам. Вальфул, однако, настоял на своем и получил то, что хотел. Трон был отлит в форме сидящего на корточках демона. Его колени служили сиденьем, а торс – спинкой, которую венчала увеличенная копия золотой маски Вальфула.

Несмотря на то, что в Тонг-Ашере водилось великое множество чудищ, этот демон поражал своим диковинным видом всех и явно не принадлежал к миру кинокефалов.

Эд Дин надавил пальцем на трехпалую золотую лапу и трон бесшумно скользнул в сторону. Открылось углубление в каменном полу, в точности повторявшее форму рубина. Уверенным движением Вальфул вставил камень в углубление и трижды повернул его. Рубин вспыхнул всеми оттенками красного цвета. Со двора замка донеслись громкий скрежет. Эд Дин подошел к окну.

На просторном, мощеной камнем дворе стояло два десятка повозок, запряженных тучанами. В установленных на них деревянных клетках стояли и сидели изможденные, одетые в лохмотья кинокефалы. Вдоль ряда повозок расхаживала гвардия Вальфула. Эти мужчины носили разную одежду, отличались возрастом и физическими данными. Общим было только выражение лиц. Это были лица хищников, убийц, которые ни в грош не ставят чужую жизнь.

Сейчас и охранники, и пленники молча смотрели на скалу, служившую четвертой, естественной стеной, ограждавшей двор замка. По каменной поверхности зазмеилась трещина. Она стремительно расширялась и уже через минуту достигла размеров ворот, через которые свободно могла проехать повозка. Черный проем в стене очень походил на раскрытую пасть гигантского чудовища. Охранники принялись стегать тучанов и быки с явной неохотой двинулись в тоннель. Когда в нем скрылась последняя повозка, Вальфул вернулся к трону, трижды повернул Рубин в обратную сторону и выдернул его из углубления. В ту же секунду рваные края трещины сдвинулись, как Сцилла и Харибда. Вход в тоннель закрылся. Скала стала просто скалой. Хозяин Рубина уселся на трон и принялся наблюдать за вделанными в стены зеркалами. Зал по-прежнему оставался пустым, но Вальфул вдруг привстал и кивнул головой.

– Приветствую тебя, Горх!

По тронному залу пронесся легкий ветерок. В нескольких метрах от Вальфула из воздуха соткалось существо, одетое в просторный балахон темно-багрового цвета, на котором можно было различить отдельные чешуйки.

Одежду, сшитую из шкур драконов, в Тонг-Ашере носили только черные маги Зукаты. Горх откинул капюшон, обнажив голову, покрытую некогда черной, а теперь пегой шерстью. Оскалил пасть, что, по его мнению, должно было означать улыбку, но выглядело лишь жуткой пародией на нее.

– И тебе долгих лет, – прокаркал кинокефал-колдун. – Что на этот раз, грозный Вальфул Эд Дин?

– Все тоже, Гронг-Сокрушитель! Топор! – Вальфул нетерпеливо топнул ногой. – Ты обучил меня всему, что знаешь сам, и я безмерно благодарен за это. Но пока в Тонг-Ашере есть те, кто может открыть тоннель, я не могу быть спокоен!

– Еще бы! Работорговля – очень прибыльное занятие и иметь конкурентов тебе не хочется.

– Уж не хочешь ли ты, войти в долю? – Эд Дин пожался вперед, глаза в прорезях маски грозно сверкнули. – Если в твоей псиной башке шевелятся подобные мысли, то знай: я против!

– Оскорбления? – Горх покачал головой. – Ты, чужеземец, дерзнешь ссориться с магами Красной Пустыни?

– Нет, – Вальфул откинулся на спинку трона, размышляя над тем, каким пыткам подвергнет своего теперешнего союзника, когда станет достаточно силен. – Прости, Горх. Я погорячился. Надо быть безумцем, чтобы выступить против самой могущественной в Тонг-Ашере силы. Просто мне нужен магический топор и ожидание становится невыносимым.

– Терпение, Вальфул Эд Дин, – по довольной морде Горха было видно, что комплимент пришелся ему по душе. – Вести переговоры с Матерью Гекатой очень и очень непросто. Старуха кичится тем, что принадлежит к роду древних богов и видит в каждом, кто к ней приблизится только пищу для своей ненасытной утробы. Но рано или поздно я обведу Мать Гекату вокруг пальца и принесу тебе Гронг-Сокрушитель.

– Мать, – задумчиво пожал плечами Вальфул. – Почему Мать? Разве у Гекаты есть дети?

Горх расхохотался.

– Все, кого старуха коснется своим хоботом, становятся ее дочерьми и сыновьями! У входа в пещеру старой карги красный песок побелел от костей ее деток.

– Это…занимательно. Веди переговоры, Горх. Я согласен дать любую цену.

– Для начала дай мне то, что обещал: огненные палки и серый порошок.

– Ах, это, – Эд Дин встал с трона, откинул крышку большого, украшенного россыпью драгоценных камней сундука. – Держи!

Горх с благоговением принял из рук Вальфула увесистый кожаный мешок.

– Надеюсь, что здесь действительно то, что ты называешь спичками и порохом?

– Мы – партнеры, Горх. Мне нет смысла тебя обманывать.

Маг ничего не ответил. Он накинул капюшон своего чешуйчатого балахона, прижал мешок к груди и исчез также, как появился – просто растаял в воздухе.

– Стража! – нетерпеливо крикнул Эд Дин.

Двустворчатая дверь тронного зала распахнулась. Бледный юноша с черными кругами под глазами, одетый в рваный свитер, вытертые добела джинсы и ботинки грубой кожи, почтительно склонил голову.

– Командора Курта ко мне!

– Ему нездоровится, повелитель…

– Тебе, я вижу, тоже, – прошипел Вальфул. – Что порошок кончился? Через минуту Курт должен быть здесь, иначе его и твоя головы еще до заката будут насажены на колья за стеной замка!

Командор сидел в своей комнатушке, больше похожей на тюремную камеру, чем на жилье командира гвардии. Освоить искусство делать уколы одной рукой оказалось непросто. Курт грязно ругался, пока в конце концов, ему не удалось воткнуть иглу в вену. Пустой шприц покатился по полу. Командор разжал зубы, отпуская кожаный ремень, пережимавший искалеченную руку и, удовлетворенно вздохнул. Кровь понесла наркотик в мозг. Боль притупилась, а затем и вовсе ушла. Глаза Курта посветлели, а морщины на лице разгладились. Раздался стук в дверь.

– Кого там черт принес? – рявкнул толстяк.

– Это я, Стиви, Командор. Повелитель срочно требует вас к себе.

– Иду! – крикнул Курт и уже шепотом добавил. – Чтоб он сдох, твой повелитель!

5

Оргор заметил Арама издалека. Отшельник сидел у входа в пещеру и сосредоточенно рассматривал что-то лежащее перед ним на земле.

– Что он делает? – тихо спросил Джош.

– Гадает. Все зависит от того, как упадут кости.

– Кости?

– Да. Кости дикого тучана, принесенного в жертву Азурусу. Арам умеет предсказывать по ним погоду, угадывает, каким будет урожай пшеницы и многое другое.

– Хм… Я тоже умею гадать, но твой отец – настоящий маг.

– Да уж не жулик, вроде тебя, – Оргор приветственно вскинул правую руку. – Приветствую тебя, мудрый Арам! Да продлит Азурус твои дни!

Арам поднял голову.

– Ты ослушался меня Оргор.

– Прости, отец, но ведь…

– Да, ты убил шиунгу и накликал беду. В мешке голова этой твари?

Оргор посмотрел на свою ношу и понял, что уже не испытывает былого восторга от подвига.

– Да.

– Вырой яму поглубже, – Арам отвернулся и двинулся к входу в пещеру. – И зарой то, что притащил. У меня нет никакого желания любоваться твоим трофеем.

– Отец, но…

Не ответив, Арам скрылся за висящей на двери шкурой быка.

– Ничего не понимаю! – Джош поднял глаза к небу. – Ты победил чудовище, которое ранее считалось неуязвимым! Чем они все недовольны?

– Не твоего ума дело! Давай делать, что сказано.

Джош пришлось последовать примеру Оргора. Вооружившись деревянной лопатой и, поминутно проклиная свою тяжкую долю, бродяга помог выкопать глубокую яму. Выпрыгнув из нее, Оргор без всякого сожаления швырнул на дно мешок.

– Будь, проклят тот день, когда я решил пойти на охоту! Засыпаем!

Арам сидел на своем привычном месте у закопченных камней очага и смотрел на большой, подвешенный на толстой цепи котел, словно пытался найти на нем письмена, отвечающие на мучившие его вопросы. Оргор присел рядом, а Джош забился в самый темный угол пещеры, ожидая, что будет дальше.

– Ты привел фокусника? – равнодушно спросил Арам.

– Да, отец.

– Что ж, пророчество сбывается. Этого дня я ждал много лет. Я должен многое рассказать тебе Оргор и спешу сделать это, поскольку смерть моя близка.

– Как ты можешь говорить такое! – возмутился юноша. – Отец…

– Я не отец тебе! – вдруг выкрикнул Арам и, поняв, что шокировал Оргора неожиданным откровением, положил руку ему на плечо и продолжал уже тише. – Ты вообще не кинокефал…

– Может я и не похож на других, – торопливо возразил Оргор, ударяя себя кулаком в грудь. – И это из-за того, что в детстве тяжело болел…

– Не перебивай меня, – Арам поднял вверх руку, призывая Оргора к молчанию. – Кинокефалы, люди с головами псов – проклятый народ. Когда-то наши предки были такими же, как ты. Никогда не задумывался над тем, почему в Тонг-Ашере полно изображений собак, но никто и никогда не видел этих животных?

– Ну… Потому, что они – боги.

– Нет, Оргор. Собаки были спутниками и преданными слугами богов. Существ, пришедших из звездных глубин. Для них не существовало тайн. Они пытались научить наших предков уму-разуму. В те, бесконечно далекие времена мы еще не звались кинокефалами и выглядели так же, как ты.

– Значит, – Оргор провел ладонью по своему лицу. – Это не из-за болезни?

– Нет. Ты всегда отличался отменным здоровьем. Шестнадцать лет тому назад я нашел тебя в лесу. Нашел вовремя: племя диких аркадов собирался тобой поужинать. Мне пришлось убить нескольких из них. Я знал, что, вступая в неравный поединок, рискую жизнью, но также знал о пророчестве, которое наш народ передавал из уст в уста: юноша-пришелец с прародины кинокефалов спасет Тонг-Ашер от страшных бедствий. Я никогда не сомневался в том, что этот юноша – ты Оргор. А сейчас, когда в моей пещере появился кинокефал-фокусник, окончательно понял: древнее пророчество начинает сбываться. Тебе не снять проклятия с моего народа, Оргор, но этого и не требуется. Достаточно и того, что ты вернешь Тонг-Ашеру мир и благоденствие.

– Ты второй раз упоминаешь о проклятии…

– Звездные Странники хотели поделиться с нашими пращурами всеми своими секретами, но люди оказались слишком злыми, самоуверенными и заносчивыми. Они не только отказались от помощи, но и перебили много четвероногих друзей пришельцев, угрожая тем, что хозяев постигнет участь слуг. Странники ушли, напоследок прокляв глупцов не пожелавших жить в мире и гармонии. Убийцы собак превратились в тех, кого презирали. Так появились кинокефалы – псоглавый народ. Всеми гонимый, он молил Звездных Странников о прощении. Существа с далеких светил смилостивились и даровали псоглавым этот мир – Тонг-Ашер. Мы получили возможность строить собственную жизнь по своему усмотрению. Занимались охотой, земледелием и скотоводством. Старались жить в мире с остальными обитателями Тонг-Ашера. Однако со временем все начало разваливаться. Съедаемые внутренними раздорами кинокефалы разделились. Часть из них ушла в лес, где, одичав превратилась в аркадов. Другие предпочли городам и деревням красные пески Зукаты, став черными магами. Сегодня Тонг-Ашер ослаблен как никогда и этим пользуются враги.

– Чудовища? – Оргор презрительно усмехнулся, всем своим видом показывая, что готов вступить в поединок с любым монстром.

– Нет, сын мой. Ты, конечно же, имеешь в виду карапатов, шиунг и других порождений ночи, – Арам покачал головой. – Опасность исходит вовсе не от безмозглых тварей, способных только убивать. Бояться следует тех, кто наделен разумом и использует его для того, чтобы творить зло. В последнее время много кинокефалов стало пропадать. Если бы их убивали шиунги, карапаты, ящеры или наши дикие сородичи аркады остались бы следы.

– Значит, их похищают? – изумился Оргор, который в силу юношеской наивности не мог понять, какой толк можно извлечь от пленников.

Арам горестно кивнул.

– Делают из них рабов. Тебе предстоит остановить это. Звездные Странники оставили кинокефалам шанс на возвращение. Они прорубили в скалах лабиринт с бесчисленным количеством коридоров, ведущих в разные миры. Однако Ключом от Тоннеля Миров завладел демон в золотой маске. Он собирается уничтожить Тонг-Ашер и тебе придется вступить с ним в поединок. Когда я умру…

– Опять говоришь о смерти! – воскликнул Оргор. – Разве ты плохо себя чувствуешь? Болен?

– Хоть я и очень стар, – Арам встал и расправил плечи. – Но никогда не чувствовал себя так хорошо, как сейчас.

– Зачем же тогда…

Оргор не успел окончить фразу. Бычья шкура, закрывавшая вход в пещеру, с душераздирающим треском разорвалась на две половины. В пещеру просунулась лысая голова. Красные треугольные глаза сверкнули из-под лохматых бровей, а узловатая трехпалая лапа вцепилась Араму в плечо и выволокла его наружу.

– Шиунга! – завопил Джош, падая на землю и закрывая голову руками. – Шиунга!

Оргор не нуждался в комментариях фокусника. Он рванулся к выходу так стремительно, что опрокинул котел. Оказавшись на поляне перед пещерой, юноша увидел набиравшую разбег шиунгу. Перебирая маленькими задними ногами, тварь крепко держала в передних лапах отчаянно сопротивлявшегося Арама и громко хлопала крыльями.

– Я здесь, отец! – завопил Оргор, позабыв о том, что безоружен. – Я иду на помощь!

Юноша смотрел только перед собой и прозевал атаку сверху. Вторая шиунга камнем обрушилась на Оргора. Отброшенный мощным ударом он влетел в пещеру и рухнул, ударившись спиной о котел.

– Кхе-кхе! Кхе-кхе! – ударом хвоста шиунга сбила остатки бычьей шкуры и, уверенная в своей победе, ринулась на Оргора. Оглушенный юноша помотал головой, чтобы разогнать застилавший глаза туман. Пытаясь подняться, он случайно нащупал рукой цепь, на которую подвешивался котел. Когти-крючья тянулись к глазам Оргора. За мгновение до того, как шиунга вцепилась бы ему в лицо, юноша откатился в сторону, одновременно потянув за собой цепь. Неповоротливому чудовищу потребовалось несколько секунд, чтобы подготовиться к новой атаке. За это время Оргор успел вскочить и, взмахнув цепью, обрушил ее тяжелые звенья на голову шиунги. Удар был таким сильным, что череп монстра разлетелся на мелкие куски. Черная жижа забрызгала Оргора с ног до головы, залепила глаза. Следующий удар хоть и был нанесен вслепую, но достиг цели. Цепь с хрустом смяла перепончатые крылья и раздробила позвоночник шиунги.

– Джош, за мной! – заревел Оргор, перепрыгивая через агонизирующую тварь.

Вновь вернувшись на поляну, он протер глаза и с омерзением отряхнул руку.

– Хозяин, еще одна! – завопил Джош, очень кстати выглянувший из пещеры. – Возьми мой меч!

Оргор резко обернулся. Притаившаяся в камнях третья шиунга покинула свое укрытие. Взмахнув крыльями, она оторвалась от земли и стремительно понеслась на человека, скаля утыканную зубами-иглами пасть. Оргор выбросил цепь вперед и та, описав в воздухе плавный полукруг, обвилась вокруг туловища шиунги. Бугры мускулов на руках храброго юноши вздулись. Цепь натянулась, как струна. Шиунга яростно била крыльями. Оргор чувствовал, как кости выворачиваются из суставов. В последнем, отчаянном рывке он рванул цепь к себе. Шиунга упала и принялась молотить хвостом, оставляя на земле глубокие вмятины. Оргор отшвырнул цепь и, схватив брошенный Джошем меч, в два прыжка оказался рядом с шиунгой. Отполированная кость вонзилась в черную спину чудовища и, пронзив ее насквозь, пригвоздила шиунгу к земле.

– Ты еще меня не знаешь! – воспрянувший духом Джош поднял большой валун и обрушил его на голову поверженного чудовища.

Оргор поднял глаза вверх. Третья, схватившая Арама шиунга, превратилась в черную точку.

– Она унесла отца! – закричал юноша, простирая руки к небу.

– Нет, – покачал головой Джош. – Тварь не смогла бы подняться так высоко.

Подтверждая его слова, из кустов, окаймлявших поляну, раздался стон.

Оргор подбежал к Араму первым, рухнул на колени и в ужасе прижал ладони глазам.

– О, Азурус!

Одежда старого мудреца превратилась в пропитанные кровью лохмотья. Развороченная когтями грудь Арама подрагивала, а из приоткрытой пасти один за другим выкатывались и лопались розовые пузыри.

– Пророчество сбывается, – прохрипел отшельник. – Дай мне свою руку Оргор, здесь так темно…

– Сейчас я отнесу тебя в пещеру, отец, перевяжу раны…

– Пустая возня, сын мой. Помни…

Арам закрыл глаза. Его тело напряглось, а рука как тисками стиснула ладонь Оргора.

– Помни: ты должен добыть Гронг-Сокрушитель и уничтожить Вальфула. Только после этого моя душа обретет…

– Кто такой Вальфул? Где его искать? Ответь, отец!

– Арам не ответит, – Джош осторожно положил руку на плечо Оргора. – Он уже далеко…

6

Горх сунул рук в кожаный мешок, зачерпнул горсть серого порошка, высыпал его на шестигранный камень, служивший жертвенником, и торжественно воздел руки к низкому сводчатому потолку.

– Что есть огонь, которому мы поклоняемся?

Песчаная пещера освещалось пламенем, языки которого резвились в расставленных на полу круглых, расписанных затейливыми письменами чашах. В багровых отблесках этого неверного света тень Горха выглядела огромной, зловещей птицей.

– В нем скрыта огромная мощь и лишь познав все тайны огня, славный народ зу сможет стать тем, чем ему предначертано! – наставник Вальфула сжал двумя пальцами спичку. – Безраздельным властелином этого мира!

Собратья мага, стоявшие вдоль стены огромного зала напряженно следили за каждым движением Горха. Он резко провел спичкой по поверхности камня, отступил в сторону и швырнул горящую спичку на жертвенник. Ослепительно-белая вспышка на мгновение сделала фигуры кинокефалов, наряженных в шкуры ящеров такими рельефными, словно они были высечены из камня. Народ зу было трудно чем-либо удивить или напугать, но фокус Горха с порохом произвел на магов неизгладимое впечатление. Под сводами пещеры раздался одобрительный гул. Горх оборвал его одним взмахом руки.

– Я только в середине пути и чтобы достичь его конца, мне понадобится ваша помощь братья!

– Говори, Горх, – вперед величаво выступил самый рослый и представительный из магов. – И, клянусь, священным огнем, колдуны зу пойдут за тобой, куда угодно!

– Благодарю тебя, Хаур! Для того, чтобы закончить свои опыты мне понадобится топор, хранящийся в пещере Матери Гекаты. Без него мы не сможем проникнуть во все тайны огня! Кто пойдет со мной к Гекате и поможет уговорить ведьму добром отдать Гронг-Сокрушитель?

Ответом на проникновенный призыв стало молчание. Угловатые и грозные контуры фигуры Хаура, обещавшего следовать за Горхом куда угодно, при упоминании о Гекате расплылись и уже не внушали недавнего почтения.

– Смельчаки на словах! – Грох презрительно оскалил пасть. – И трусы на деле. Что ж мне придется идти одному, но знайте: первый из тех, кто потребует от меня поделиться великими тайнами, дотла сгорит в белом пламени, которое вы только что видели!

Никто не ответил на оскорбительный выпад Горха. Плотное кольцо колдунов зашевелилось. Первым к выходу из зала двинулся Хаур. За ним вереницей потянулись остальные.

Через минуту в жертвенном зале остался только Горх и приземистый толстячок, закутанный в шкуру ящера так основательно, что из складок чешуйчатой кожи блестели только глаза.

– Чего тебе, Ухл? – бросил Горх, пряча мешок с порохом в складки плаща. – Неужели собираешься объявить, что пойдешь со мной к Гекате?

– И рад бы да не могу, – толстячок подобострастно поклонился. – Долг призывает меня оставаться рядом с мудрейшим, но, увы, безнадежно слепым Традитом. Груз прожитых лет лишил нашего Верховного Мага зрения и мне приходится быть его глазами.

– Уже слышал, – буркнул Горх. – Если это все – убирайся прочь, ходячий глаз!

– Традит ждет тебя!

– С чего бы это удостаивать меня такой чести? Видно старик уже пронюхал о моих опытах с огнем. Не благодаря ли тебе?

– Это мой долг…

– Когда я займу место Традита, то первым делом освобожу тебя от груза долга, мой ретивый доносчик. Священный ящер наверняка не откажется от порции свежего мяса.

– Традит ослеп, но умирать не собирается, да продлит Азурус его годы!

Горх смерил коротышку испепеляющим взглядом, но не подчиниться воле верховного мага не мог, поэтому последовал за проводником. Они углубились в лабиринт коридоров, прорытых многими поколениями народа зу в нижних, твердых, как камень пластах песка красной пустыни. Только Ухл знал дорогу в этих хитросплетениях, предназначенных для того, чтобы оградить верховного мага от тех, кого он не ждал. Узкий коридор, поначалу спускавшийся вниз полого, постепенно становился все более крутым. Воздух сделался невыносимо спертым, а Ухл, размахивая немилосердно чадящим факелом, все не сбавлял шага.

– Только безглазые крысы могут жить в таких глубоких норах, – пробормотал себе под нос Горх.

Ухл остановился у стены, по виду такой же как все остальные и прикоснулся к ней ладонью. Царство мертвой тишины прорезал скрежет. Это пришла в движение система хитроумных противовесов. Замаскированная в стене каменная дверь отползла в сторону, открывая проход. Порыв свежего, напоенного влагой воздуха был таким сильным, что едва не загасил факел. Ухл пропустил спутника вперед. Горху очень не хотелось входить первым, но он боялся показаться трусом и шагнул в темноту. Маг впервые оказался в святая святых своего народа и, несмотря на врожденный цинизм, почувствовал благоговейный трепет. Факел остался сзади, но и без света Горх понял, что Традит рядом.

– Ты привел его, Ухл?

Голос, многократно отразившийся от стен эхом, принадлежал тому, кто привык повелевать и отдавать приказы. Горх решил было, что недооценивал возможности верховного мага, но когда глаза привыкли к темноте, увидел как мало общего у голоса и его обладателя.

Сидевший на каменном троне верховный маг выглядел не просто старым. Казалось, что его закутанное в ворох шкур, иссушенное годами тело вот-вот рассыплется от малейшего движения. Уши старика не стояли торчком, как у всех кинокефалов, а беспомощно висели по бокам лохматой головы. Рука, которую Традит медленно поднял в знак приветствия, состояла только из костей, да бледной до прозрачности кожи.

– Горх, готов выслушать тебя и повиноваться, – Ухл почтительно поклонился и замер с факелом в руке у двери.

– Повиноваться? – Традит рассмеялся дребезжащим смехом. – Мне кажется, что это искусство Горху так и не удалось освоить. Я прав?

– Повиновение – удел рабов, великий Традит, – с достоинством ответил Горх. – Кому, как не тебе, избравшего меня своим преемником знать, что повинуюсь я только неизбежному и делаю это крайне неохотно?

– Тогда покорись неизбежному, самолюбивый Горх: я изменил свое решение и назначаю своим преемником… Впрочем тебе совсем необязательно знать имя будущего верховного мага зу. Помимо всего прочего ты и еще и злопамятен. Я не хочу, чтобы мой новый избранник пострадал от твоих козней. Ухл, проводи!

От неожиданности Горх опешил, но длилось это недолго. Грубо оттолкнув Ухла, он приблизился к трону.

– Ты… Ты должен объясниться. Верховный Маг не имеет права менять свои решения подобно неоперившемуся юнцу!

– Я никому ничего не должен! Заруби это на своем носу – рявкнул Традит и добавил уже спокойно:

– Однако, ради тебя сделаю исключение. Мое решение обдумано и взвешено. Ты нарушил главную заповедь черных магов зу: никогда не иметь дел с другими кинокефалами, целиком посвящая себя только одной цели – возвеличиванию и процветанию своего народа. Великих жителей красных песков!

– Не понимаю, – Горх развел руками. – Кто-то ввел тебя в заблуждение. Я никогда не поддерживал деловых отношений с кинокефалами. Ложь и клевета моих завистников!

– А как же пришелец, вероломно поселившийся на нашей земле, Горх? – Традит наклонился и вперился незрячим взглядом в ослушника так, что тот почувствовал себя крайне неуютно: блеклые глаза старца пронзали насквозь, заставляя сердце холодеть. – Я говорю о чужеземце, именующем себя Вальфулом! Правильно ли, Ухл, я называю его имя?

Конец бесплатного ознакомительного фрагмента.