Современная электронная библиотека ModernLib.Net

В забытой стране

ModernLib.Net / Исторические приключения / Санкритьяян Рахул / В забытой стране - Чтение (стр. 5)
Автор: Санкритьяян Рахул
Жанр: Исторические приключения

 

 


Чем дальше мы углублялись в пустыню, тем солнце становилось все невыносимей. Сперва мы выпили воду из бурдюка Чана, потом — Дхандаса, и на шестой день у нас остался последний бурдюк, тот, который нес капитан Дхирендра. Опорожненные бурдюки мы бросали на песок, и они оставались лежать там, как вехи пройденного нами пути.

Теперь, собрав остатки сил, мы должны были сделать последнее, отчаянное усилие. В три часа дня, несмотря на немилосердно палящее солнце, мы двинулись дальше. Ослабевшие и мокрые от пота, шли мы друг за другом по страшной пустыне. Каждый шаг требовал от нас огромного напряжения воли.

После захода солнца Дхирендра дал нам по полстакана почти горячей воды. Мы хотели отдохнуть, но наш суровый начальник запретил, сказав, что привал означает для нас неминуемую смерть, и велел идти дальше.

Ночью с юга подул теплый, но влажный ветер, поднявший тучи песка, который попадал нам в глаза, в нос и противно хрустел на зубах.

Не помню, сколько часов мы шли без отдыха. Я брел по песку как безумный, не чувствуя своего тела и ни о чем не думая. Я двигался, как заведенный автомат, и мне казалось, что какая-то сила неустанно толкает меня вперед.

На востоке занималась заря, и едва только Дхирендра разрешил нам остановиться, мы сбросили мешки и ружья и в изнеможении упали на горячий песок.

Мне никогда не забыть восхода солнца в то утро. Вокруг нас лежала все та же лишенная всякой растительности, безжизненная песчаная пустыня. По-прежнему дул южный ветер, взметавший метра на полтора над землей мелкую песчаную пыль. Но наверху, над этой плотной туманной завесой, воздух был чист и прозрачен, и, когда совсем рассвело, мы вдруг увидели на юго-западе высокую стену плато. Измученные и выбившиеся из сил, мы все же не смогли удержаться от радостного крика: ведь это был конец пустыни, к которому мы так стремились.

Но смерть еще витала над нами: ветер постепенно крепчал, и над пустыней показалось темное облако, движущееся по направлению к нам.

Едва мы успели выпить по глотку воды, как небо померкло и началась песчаная буря.

Песок бил в глаза, набивался в рот, едва мы пытались заговорить, и попадал в уши — на время мы оказались в положении глухонемослепых. Мы легли, тесно прижавшись друг к другу, и пролежали так весь день.

Буря продолжалась тридцать шесть часов, и за это время мы выпили почти всю воду. Когда мы снова выступили в путь, наши вещи стали в полтора раза тяжелее: в них набился песок.

Восход солнца застал нас совсем близко от горы. До нее оставалось всего лишь несколько километров, но силы наши уже подошли к концу. Дхирендра, который поддерживал своим примером даже такого человека, как я, сам был похож на скелет. От полноты Чана не осталось и следа. А что касается Дхандаса, то он в последнее время вел себя как безумный. Глаза у него вылезали из орбит, и он подолгу смотрел страшным, казалось ничего не видящим взором куда-то вперед, плотно сжав тонкие губы. Вот и теперь, не обращая на нас ни малейшего внимания, он глядел на стену гор, стоявшую перед нами, и упорно шагал вперед, изогнувшись, как ястреб. Он так спешил, словно убегал от чего-то.

И он действительно бежал, бежал от смерти, от страшной, мучительной смерти, чье горячее дыхание мы уже ощущали на себе, изнемогая от жажды. Мы знали, что в любой момент силы могут оставить нас, и тогда, уже у самой цели, мы упадем на горячий песок, чтобы навсегда остаться здесь, в этой страшной и никому не известной стране.

Дхирендра разделил оставшуюся воду. Я не могу вспоминать без слез благородство этого человека. Каждый раз, деля воду, он отдавал нам часть своей порции, хотя и страдал от жажды не меньше нашего. Дхирендра всегда был готов на самоотверженный поступок, ничего не боясь, — это был настоящий вожак!

Наш отряд двигался очень медленно. Мы с Чаном отстали от Дхирендры и Дхандаса, который шел теперь впереди. Нам казалось, что в Дхандаса вселился дьявол. Он спотыкался, падал, снова поднимался и, расшвыривая ногами песок, упорно шагал вперед, ни разу даже не обернувшись, чтобы посмотреть, идем ли мы за ним.

В полдень я потерял сознание и упал на песок.

Я пришел в себя, когда господин Чан пытался поднять меня. Наконец ему это удалось, но он не пронес меня и двадцати шагов, как сам лишился чувств.

Теперь мы оба лежали рядом в песке, закрыв глаза и не подавая никаких признаков жизни. Высоко над нами светило солнце, обжигавшее нас своими горячими лучами. От жажды у меня горело в горле, а язык распух и доставлял мне невыносимые мучения. Глаза воспалились и покраснели от песка, было больно смотреть. Солнце так сожгло мои руки, что малейшее прикосновение к ним вызывало острую боль.

Я даже не пытался встать, понимая, что это ни к чему не приведет, и молча лежал в ожидании смерти. Вдруг кто-то поднял меня. Я открыл глаза и увидел капитана Дхирендру. Он вернулся за мной и теперь нес меня на руках. Поблагодарить его я был не в силах, но из глаз моих текли слезы, которые были красноречивее всяких слов. Я знал, что никогда не забуду этого поступка и всю жизнь буду вспоминать о капитане с чувством глубокой благодарности.

Оглядевшись, я увидел позади нас Чана, а далеко впереди — Дхандаса, который по-прежнему шел, как безумный. Взгляд его был устремлен на статуи, высеченные в скале высотой в пятьдесят метров и обращенные лицом к пустыне.

Я был так слаб, что даже не удивился при виде их. Дхирендра и Чан, так же как и я, молча смотрели на огромные статуи и медленно шли к ним.

Я знал эти старые скульптурные изображения. Слева высилась статуя древнеегипетского бога Тота с головой священного ибиса, а справа стоял бог загробного царства Анубис с головой шакала. Воздух был такой чистый, что мы отчетливо видели эти необыкновенные памятники древнего искусства, хотя расстояние, разделявшее нас, было не менее полутора километров.

Но вот и капитан Дхирендра не выдержал и упал на землю. Подошедший сзади Чан с большим трудом помог ему встать. Я понимал, что если не попытаюсь пойти сам, то Дхирендра и Чан понесут меня на руках, но, истратив последние силы, упадут, и тогда уже ничто не спасет нас. Огромным усилием воли я заставил себя подняться, и, поддерживая друг друга, с низко опущенными головами, мы пошли по горячему песку, совсем позабыв про Дхандаса, который был в это время уже у статуй.

И вдруг мы услышали впереди глухой крик. Оторвав взоры от земли, мы взглянули туда и увидели, как Дхандас, подняв руки высоко над головой, грохнулся на землю.

Мы не успели подойти, как он поднялся сам, швырнул в сторону мешок и ружье и, шатаясь, как пьяный, и не оглядываясь на нас, пошел дальше.

У подножия горы он снова свалился, но на этот раз не смог встать и пополз на четвереньках. Мы подошли к тому месту, где валялись вещи Дхандаса, легли на землю и с испугом смотрели, как Дхандас карабкался по ступенькам, выдолбленным в горе.

Он исчез и не показывался около часа. И вот впервые за двое суток мы услышали громкий голос. Дхандас кричал нам сверху:

— Вода! Я нашел воду! Мы спасены!

Дхирендра встал, с нечеловеческими усилиями дошел до лестницы и поднялся на гору. Мы с Чаном пошли за ним, кое-как добрались до подножия горы и свалились. Вскоре вернулся Дхирендра с кружкой воды. Холодная вода показалась нам вкуснее, чем напиток богов, и вселила в нас жизнь, надежды, силу и мужество. Мы преодолели страшную пустыню, и какие бы трудности ни встретились впереди, нас уже ничто не могло остановить.

Глава XI. ДОРОГА СИДЯЩИХ ПИСЦОВ

Вас, наверное, удивит, что на горе оказалась вода, в то время как внизу расстилалась безводная пустыня, но объяснялось это явление довольно просто. Песок в пустыне лежал на твердых, водонепроницаемых породах, не пропускавших грунтовые воды. Вершина горы была сложена из таких же твердых пород, но чуть пониже, на склоне, обращенном к плато, шли мягкие, рыхлые породы, сквозь толщу которых, в двухстах метрах от вершины, пробивался родник чудесной чистой ледяной воды.

Подойдя к ручью, мы легли на живот и начали с жадностью, как козы, пришедшие на водопой, втягивать в себя воду.

С тех пор как наш отряд ушел от реки, мы впервые увидели воду, не считая, конечно, той, которую несли на себе в бурдюках. Да и в те дни, когда мы стояли лагерем на берегу реки, мы старались разбивать палатки как можно дальше от воды, потому что там постоянно кружились мириады мух, комаров и москитов. Еще из записных книжек Шивнатха мы узнали о том, что в долине реки Собат встречается особый вид мух, укус которых для человека не представляет никакой опасности, но для копытных животных-коров, буйволов и лошадей — он чаще всего смертелен. Это заставило нас в свое время отказаться от мысли пересечь пустыню на верблюдах, которые к тому же едва ли выдержали бы столь длинный путь на юг.

Мы вдоволь напились холодной воды, улеглись в густой тени деревьев и сразу же заснули непробудным сном.

Проснувшись на восходе солнца, я увидел, что Дхирендра уже разжег костер и подвесил над ним котелок. Вскоре проснулись Дхандас с Чаном, и мы втроем отправились к ручью и с наслаждением искупались впервые за много дней. Когда мы вернулись назад, завтрак был уже готов. Нас не пришлось долго упрашивать присесть к «столу», и мы, достав из мешка одеяло, расстелили его под густой зеленой кроной деревьев и с жадностью набросились на еду. Едва ли вы сможете даже представить себе, какими вкусными показались нам в тот день лепешки из риса, приготовленные умелой рукой капитана.

Мы досыта наелись и с интересом начали осматриваться. Мне никогда не забыть той радости, которую мы испытали, попав из огненного ада, где нет ни тени, ни воды, ни пристанища для путника, в райскую страну, покрытую веселыми зелеными рощами и лугами с высокой сочной травой, над которыми веял прохладный ветерок. Журчание бегущего перед нами ручейка было для нас сладостней звуков небесной лютни.

Под нами далеко на север уходила страшная пустыня, в которой не было ничего, кроме желтого горячего песка, а к югу от нас раскинулась чудесная страна, покрытая зеленой травой и могучими деревьями. Воздух был такой чистый, прозрачный, что горы казались совсем близкими. То здесь, то там возвышались небольшие холмы, густо поросшие зеленью. На склонах холмов лежали огромные глыбы камней. Небольшой ручеек, который брал начало от нашего родника, спускался вниз и, слившись по пути с другими ручьями, у подножия горы превращался в речку, которая текла по долине куда-то далеко на юг.

Примерно в четырехстах метрах от нас виднелись две каменные трехметровые статуи, повернутые друг к другу лицом. Едва только я их увидел, как тотчас же побежал к ним, чтобы получше рассмотреть. По виду они ничем не отличались от статуй сидящих писцов из Саккары. Время и климат сильно повредили скульптуры и совершенно сгладили черты лица. Каждый писец сидел на постаменте, скрестив ноги и держа на коленях бумагу.

Впереди, насколько хватал глаз, виднелось множество других таких же скульптурных пар, стоявших в четырехстах метрах одна от другой. Двойной ряд статуй тянулся от вершины горы далеко на юг, и высеченные из камня огромные писцы постепенно уменьшались в размерах, превращаясь в едва приметные точки, и наконец совсем исчезали из виду.

Несомненно, это те самые статуи, о которых писал Шивнатх, и та самая дорога, которая ведет от лестницы прямо в Митни-Хапи.

Невозможно описать восторг, охвативший меня. Хотя мы отдыхали всего лишь одну ночь, тем не менее я успел забыть все прошлые мучения и совершенно не думал о предстоящих опасностях. Открытие лишь одной дороги Сидящих Писцов уже само по себе имеет не меньшее значение, чем исследования Мариэтта24, а ведь наш путь по стране древней цивилизации еще, по существу, не начался. Я смотрел с интересом на горы, темневшие на юге, и уже не сомневался в том, что там мы увидим город Митни-Хапи с гробницей Серафиса.

Весь день мы отдыхали в благодатной тени деревьев, и я поделился с товарищами своей мечтой, которая увела меня слишком далеко от действительности. Вместо того чтобы подумать о тех трудностях, что ждут нас впереди, я представлял себе, как мы вчетвером торжественно и радостно идем по дороге Сидящих Писцов под звуки труб и бой барабанов, как в свое время не раз проходили по ней древние египтяне. Мне очень хотелось собственными глазами увидеть древнеегипетский город, насчитывающий тысячелетия, и, кроме этого, у меня не было никаких желаний.

Дхирендра, в противоположность мне, был практичным человеком, и поэтому, дождавшись, когда я наконец закончу свой фантастический рассказ, он обратился ко мне с иронической улыбкой, и слова его сразу же охладили мой пыл.

— Дорогой профессор, — сказал он, — вы рассуждаете так, будто мы едем в гости к тестю. Я же придерживаюсь совершенно иного мнения и считаю, что именно отсюда-то и начинается самая опасная часть нашего путешествия.

Внезапно передо мной вновь ожило все пережитое в пустыне, и я ужаснулся:

— Самая опасная?

— Да, профессор, — подтвердил Дхирендра. — Сейчас не время строить воздушные замки. Вы с восторгом рассказываете о двух огромных скульптурах, высеченных в горах, или о сидящих писцах, совершенно не задумываясь о том, что перед нами лежит населенная страна.

— Населенная? — ошеломленно спросил я. — Бог мой! Я совсем забыл об этом!

Дхирендра молча кивнул головой и протянул мне бинокль.

— Взгляните в него и расстаньтесь со своими беспочвенными грезами, — посоветовал он. — Посмотрите повнимательней на эту еще незнакомую нам страну.

Я взглянул в бинокль на дальние горы и долину, расстилавшуюся перед нами. Кое-где, особенно по берегам реки, виднелись небольшие поля, по-видимому засеянные ячменем или пшеницей, невдалеке от которых паслись стада.

— Да, здесь действительно живут люди, — сказал я, возвращая бинокль Дхирендре.

— А вы видели дома? — спросил Дхирендра.

— Нет.

— Значит, вы плохо глядели. — И капитан указал на холм, стоявший в полутора километрах от нас.

Я снова посмотрел в бинокль и с удивлением разглядел небольшую деревушку. Возле тростниковых хижин виднелись маленькие фигурки людей.

Я молча отдал бинокль Дхирендре.

— Что же нам делать? — спросил я капитана.

— Мне кажется, что следующие несколько часов решат нашу судьбу, потому что мы не сможем скрываться здесь до бесконечности, — ответил он и посмотрел на нас, словно желая знать наше мнение.

Я подумал о том, что лучше уж умереть, чем вновь идти через пустыню, и ждал, что скажут другие. Но Чан и Дхандас молчали.

— Ну хорошо, — обратился к нам Дхирендра. — Теперь пришло время, когда нам как никогда необходимо верить в свои силы. Всё, о чем писал Шивнатх Джаухри, подтвердилось, и поэтому у нас нет никаких оснований сомневаться в том, что эта дорога ведет в Митни-Хапи, в город, жители которого говорят на древнеегипетском языке. Профессор знает его. Он может читать и писать на нем и хорошо знаком с нравами, обычаями и одеждой древних египтян. Я же не раз встречался с современными первобытными племенами и, несмотря на то что имею лишь смутное представление о древней цивилизации, думаю, что сумею вести себя как надо с жителями этой страны. Малейшая оплошность с нашей стороны будет стоить нам жизни, так как древние египтяне, по-видимому, не отличались милосердием.

— Наоборот, они были необычайно жестоки, — заметил я.

Я ждал, что Дхирендра еще что-нибудь скажет, но он уже высказался и теперь хотел послушать нас. Вдруг Чан, приложив палец к губам в знак молчания, приставил руку к уху и взглядом велел нам прислушаться.

Глава XII. КОЛЕСНИЦА

Мы ясно услышали топот конских копыт. Чан бросился на землю, ползком добрался до огромного камня и укрылся за ним. Мы последовали его примеру и, прячась в высокой траве, подползли к Чану.

Осторожно выглянув из-за камня, мы увидели, как мимо нас пробежала огромная гиена с высунутым от усталости языком.

Не успели мы как следует разглядеть гиену, как вдали показался какой-то черный предмет, мчавшийся прямо на нас. Это была двухколесная боевая колесница, на которой стоял, слегка наклонившись вперед и держа в руках поводья и лук, молодой, хорошо сложенный мужчина лет тридцати. На нем ничего не было, кроме набедренной повязки с расшитой золотом каймой и ожерелья из драгоценных камней.

Колесница пронеслась совсем близко, метрах в пятидесяти от нас, и я невольно залюбовался конем. Он мог бы смело соперничать с лучшими представителями арабских скакунов. Длинная грива развевалась по ветру, хвост касался копыт, а голову украшал султан, такой же черный, как и все тело.

Вдруг ездок переложил вожжи в левую руку, выхватил из колчана, стоявшего там, где у современных колясок делается упор для ног, стрелу и, с силой оттянув тетиву назад, выстрелил в гиену. Стрела со свистом разрезала воздух и вонзилась под левую лопатку гиены, по-видимому прямо в сердце, потому что зверь, сжавшись от боли, покатился по земле, затем неестественно вытянулся и замер.

Ездок ловко управлял колесницей, да, видно, и конь был хорошо обучен: стоило слегка натянуть вожжи, как он тотчас же остановился как вкопанный. Удачливый охотник соскочил на землю, подошел к гиене, вытащил из тела стрелу и, бросив свою добычу в колесницу, повернул коня назад. Быстрый, как ветер, конь понесся по дороге Сидящих Писцов. Затих топот конских копыт, и только медленно оседало облако серой пыли, клубившейся за колесницей.

Мы еще долго молчали, пораженные только что увиденным.

— Ну, профессор, теперь, я надеюсь, вы не станете говорить, что нам не угрожает никакая опасность? — прервал тишину капитан Дхирендра.

Я вытащил из кармана красный платок, вытер пот со лба и только после этого обрел дар речи:

— Да, капитан, вы были совершенно правы… Но, несмотря ни на что, у меня сейчас такое чувство, словно я уже видел этого человека раньше. Я не раз рисовал в своем воображении, как он или другой похожий на него юноша, приближенный фараона Рамзеса или Сети, едет в колеснице по дороге, ведущей из Фив в город Коптос, расположенный, как и Фивы, на правом берегу Нила. И вот сегодня, сколь это ни удивительно, я, ученый двадцатого века, увидел его наяву. Это невероятно!.. Но разве можно не верить своим глазам? Они не могли обмануть нас.

В это время Дхандас показал рукой на горы и закричал:

— Там!.. Та-а-ам золото! Там золото Серафиса!

Я вновь заметил у него признаки безумия. Он смотрел куда-то вдаль, глаза лихорадочно блестели и по всему телу пробегала нервная дрожь.

Дхирендра курил сигару, а Чан, усевшись поудобней на земле и закрыв глаза, улыбался во весь рот; я взглянул на него и понял, что он целиком погружен в свои мысли.

— Мы не сможем спуститься в долину в таком виде, — сказал капитан Дхирендра, не обращая внимания на крик Дхандаса, — нам надо что-то придумать.

— Мы должны сменить одежду, — высказал свое мнение господин Чан.

— Сменить одежду! Но во что вы предлагаете нам одеться? — спросил я.

— Я думаю, господин профессор, что это вы знаете лучше меня, — ответил Чан.

Я пытался вникнуть в смысл его слов, но безуспешно, и Чан, так и не дождавшись моего ответа, вновь обратился ко мне:

— Подумайте немного, профессор. Неужели у этих людей нет таких богов, чей облик мы могли бы принять перед тем, как выступить в путь?

Но и теперь мне не совсем было ясно, чего хочет от меня Чан. Я знал наперечет весь пантеон древнеегипетских богов. Не много найдется в мире народов, у которых было бы столько богов, сколько в древнем Египте. Самым главным богом почитался великий Осирис, чей храм превосходил по своим размерам даже знаменитый храм Юпитера в Риме и чья власть распространялась как на загробное царство, так и на этот мир. Помимо сотен богов, почитавшихся из поколения в поколение во всем Египте, существовало множество местных богов, которые покровительствовали тому или иному городу и были воспеты во многих литературных памятниках, дошедших до нас с тех отдаленных времен. Птах был главным божеством города Мемфиса, в то время как над Фивами распространялась власть Амона, а над городом Буто — богини Исиды. Я с увлечением начал рассказывать своим товарищам различные предания о древнеегипетских богах и занимаемых ими местах на иерархической лестнице, но Чан перебил меня:

— Хорошо, профессор. Судя по всему, у древних египтян было вполне достаточно божеств, наделенных самыми разнообразными свойствами, качествами и внешностью и прославленных в народных преданиях. Но кого изображают огромные статуи, высеченные в горе? Я ничего не знаю о них и прошу вас рассказать мне все поподробней.

— Там высечены бог черной магии, счета, письма и мудрости и покровитель искусств Тот и бог загробного царства, или бог смерти, Анубис, — объяснил я.

— Ну, а если бы двое из нас под видом этих богов спустились в долину, то как встретили бы их здешние жители? — спросил Чан.

Мои глаза заблестели от восторга, когда я наконец понял план Чана. И, несмотря на то что мысль о возможном провале внушала мне страх, я воскликнул с энтузиазмом:

— О, мне кажется, все было бы хорошо!.. Древние египтяне имели много общего с нами, индусами, и, в частности, они верили в перевоплощение душ. Они считали, что у каждого человека есть душа, которая не умирает вместе с телом. Вполне возможно, что, увидев спустившихся на землю богов, здешние жители совершили бы в их честь особые обряды, но какие точно, этого я и сам не знаю. Я верю в успех вашего плана, господин Чан, хотя, сознаюсь, где-то в глубине души с ужасом думаю о тех последствиях, которыми чреват этот план в случае его провала и раскрытия нашей тайны.

— Однажды я встал во главе одного племени, и только благодаря тому, что явился к ним под видом почитавшегося ими божества, — сказал капитан Дхирендра. — Я мог повелевать всеми ими, как своими рабами. Но в конце концов мне стало стыдно обманывать людей, которые так легко поверили мне. Я почувствовал жалость к ним, когда увидел, какой дикой, слепой веры придерживаются они, и передал их в руки буддийских миссионеров, один из которых рассказывал мне потом, что «мои дикари» сделали большой шаг по пути прогресса и могут теперь прочитать вам наизусть изречения Ханумана25 и рассказать о перевоплощениях великого Будды.

Чан не спеша поднялся с земли. Он целиком был занят своими мыслями, и я не думаю, чтобы он слышал хоть что-нибудь из того, что сказал капитан Дхирендра.

— Мне довелось за свою жизнь исполнить тысячи ролей, и все с большим успехом, — обратился к нам Чан. — То, что я предлагаю вам, несомненно очень опасно. Примем ли мы этот план или нет — это будет зависеть только от вашего решения, профессор. Если вы считаете, что мы не сумеем представить богов, то так прямо и скажите. Мы ждем вашего слова, господин профессор.

Я понимал, что у нас нет другого пути, чтобы проникнуть в Митни-Хапи.

— А можно ли сделать маску в виде головы шакала, которую один из нас надел бы на себя? — спросил я.

— Это очень просто, — ответил Дхирендра. — Каких-нибудь десять минут тому назад вы видели здесь гиену. Я хорошо снимаю и обрабатываю шкуры и ничуть не сомневаюсь, что смогу сделать из головы гиены такую маску, что вы, глядя на нее, ни за что на свете не отличите ее от морды крупного шакала. Мне уже пришлось однажды делать маску Ханумана для представления из «Рамаяны»26, и она имела огромный успех.

— Ну, а сможете ли вы сделать другую маску, маску священного ибиса? — спросил я капитана.

— Это значительно сложнее, но все же возможно, — ответил он.

— А маску сокола?

— Да, и ее тоже смогу!

— О! — воскликнул я. — С нами жук-скарабей… Сами боги спустились на землю и идут к гробнице Серафиса, чтобы вернуть бесценный амулет… Но нам придется плыть по реке, потому что все священные предания древних египтян тесно связаны с берегами Нила. Вы, господин Дхандас, как самый высокий из нас, будете Гором, сыном бога Осириса и повелителем неба. Вам, Дхирендра, придется стать Анубисом. Ну, а вы, Чан, сыграете роль Тота, покровителя литературы, музыки и искусства и знатока магических надписей, которых никто, ни на небе, ни на земле, не может прочитать. Я же буду главным жрецом при вас, потому что боги не должны сами разговаривать с простыми смертными.

Дхандас вскочил и радостно закричал:

— Это великолепно! Наш план не может не удаться!

Глава XIII. БОГИ НИЛЬСКОЙ ДОЛИНЫ В СТРАНЕ СЕРАФИСА

На следующее утро мы более обстоятельно обсудили наш план. Я рассказал товарищам о тех древних богах, которых им придется представлять. У меня не было никаких оснований полагать, что наш обман будет раскрыт, и поэтому я был относительно спокоен.

На подготовку требовалось несколько дней, и так как место, где мы остановились на отдых, было далеко не безопасным, то мы решили прежде всего перенести стоянку подальше отсюда, к подножию горы. Дхирендра и Дхандас спустились по лестнице вниз, чтобы подыскать подходящее место, и, вернувшись, сообщили нам, что недалеко от статуй богов находится хорошая, удобная пещера.

Мы прожили на новом месте целую неделю, и у каждого из нас было много работы.

Капитану Дхирендре удалось убить гиену, и он принялся за изготовление маски. Капитан внимательно осматривал свое произведение и если замечал какой-нибудь дефект, то тщательно устранял его. Наконец маска была готова. Дхирендра так искусно сделал ее, что волосы животного незаметно сливались с волосами человека.

Маски сокола и ибиса оказались более сложными, и у капитана ушло на них несколько дней.

Он убил крупного сокола, ощипал его и перьями покрыл маску, к которой прикрепил настоящий клюв.

Подстрелить ибиса было нетрудно, потому что на берегах реки они водились во множестве. Особенно часто попадались здесь красивые красные ибисы, в то время как священные ибисы, которых так много бывает в Верхнем Египте во время разлива Нила, встречались значительно реже. Глядя с вершины горы в бинокль, мы в любое время дня могли видеть, как сотни красных ибисов важно шагают по берегу реки или летают вокруг.

Тело священного ибиса покрыто красивым белым оперением с серебряным отливом, но на голове и шее этой птицы имеются черные, совершенно голые участки кожи, которую нам трудно было изобразить. Поэтому капитану Дхирендре пришлось убить несколько птиц и, содрав с их голов кожу, искусно соединить ее и затем натянуть на маску таким образом, чтобы она прикрыла шляпки маленьких сапожных гвоздиков, которыми он прибил к маске серповидно изогнутый клюв, сделанный им из какого-то крепкого черного дерева.

Те, кто уже читал о путешествиях капитана Дхирендры, знают, что капитан никогда не разлучался с заветным ящичком со стеклянными глазами, с помощью которых он показывал туземцам различные фокусы. И сейчас они пригодились ему. В каждой маске Дхирендра сделал отверстия и вставил туда стеклянные глаза с таким расчетом, чтобы через них можно было смотреть. На этом отделка масок была окончена. Дхирендра по праву мог гордиться своей работой: все три маски выглядели как живые.

У господина Чана были свои дела. Вы уже знаете, что он взял с собой ящичек с самыми разнообразными предметами, которые не раз помогали ему в работе. За несколько часов до выхода в путь Чан вытащил из своего ящичка краски и чуть подкрасил наши тела под цвет кожи храброго охотника, которого мы видели несколько дней назад в колеснице.

Проще всего у нас обстояло дело с одеждой: древние египтяне, как правило, носили простые набедренные повязки, спускавшиеся до колен.

В то время как мои товарищи должны были стать богами, я оставался простым смертным, исполняющим при них обязанности жреца. Но, несмотря на благообразный вид, мне тоже надо было изменить свою внешность, и господин Чан, наточив бритву, чисто выбрил мне голову, на которой и без того уже оставалось немного волос, и сбрил усы и бороду, с которыми я был неразлучен в течение многих лет. Но этого ему показалось мало, и в довершение всего он отобрал у меня очки.

За час до захода солнца мы спустились с горы в долину. Наш отряд представлял собой более чем странное зрелище. Древнеегипетские боги Гор, Анубис и Тот со своим старым жрецом, и вдруг у каждого из них… обычный вещевой мешок и ружье последнего образца! Кроме того, Анубис нес под мышкой подзорную трубу и дымил сигарой, у Тота в руках была аптечка, а у Гора на плече висел полевой бинокль… Если бы мои сослуживцы из Наландского музея увидели нас в то время, то безусловно лопнули бы от смеха.

Еще на горе, перед тем как выступить в путь, я внимательно осмотрел своих «богов» и остался ими весьма доволен. Дхирендра и Чан были бесподобны в образах Анубиса и Тота: Дхирендра отличался подвижностью, которой и должен был обладать бог с головой шакала, а толстый живот Чана как нельзя лучше подходил к роли покровителя города Гермополя — бога Тота. Дхандас тоже полностью соответствовал своей роли, чему в значительной степени способствовал его необыкновенно высокий рост, который имел в данном случае большое значение, так как в старых египетских преданиях говорится, что Гор был намного выше остальных богов.

Мы вышли на дорогу Сидящих Писцов. Я шел впереди отряда и изредка останавливался, чтобы подождать остальных и получить очередное указание от бога Анубиса.

Мы хотели прежде всего подойти к деревне, которую видели в бинокль, чтобы этой же ночью окончательно проверить, способны ли мы успешно сыграть свои роли или нас ждет провал.

Мы шли уже четыре часа. Время близилось к полуночи, и в небе ярко светила луна в окружении звезд. Ночь была такой светлой, что мы отчетливо видели фигуры сидящих писцов, которые, как дорожные знаки, указывали нам путь к деревне.

Несмотря на прохладный ветерок, дувший прямо в лицо, я чувствовал сильную усталость и поэтому был несказанно рад, когда Анубис разрешил нам остановиться на отдых.

Мы положили мешки на землю и уселись на них. Мне доставляло истинное удовольствие смотреть, как Тот открывает коробку с сушеной дыней, а Гор достает из мешка пачку печенья. Когда все было готово, трое богов сняли маски, и мы с наслаждением принялись за ужин.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11