Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Атака клонов

ModernLib.Net / Сальваторе Роберт / Атака клонов - Чтение (стр. 11)
Автор: Сальваторе Роберт
Жанр:

 

 


      Он умел обезоруживать людей. Падме пришлось призвать на помощь все силы, чтобы выглядеть хмуро и сохранить недовольную гримаску.
      – Просто не похоже, чтобы система работала, – объяснил ее спутник. Падме критически задрала бровь.
      – По-моему, – торопливо добавил Скайуокер.
      – Да ну? – саркастически фыркнула девушка. – Интересно, как бы ты ее наладил? Анакина сорвало с места.
      – Нам нужна такая система, при которой политики сидели бы и обсуждали проблемы, соглашались бы, что хорошо, а что нет для народов, а потом выполняли бы это.
      По его мнению, все было предельно логично и просто. И даже непонятно, почему никому другому не пришла в голову столь элементарная схема.
      – Что мы в точности и делаем, – триумфально заключила Падме.
      Анакин посмотрел на нее, как на маленькую девочку, которая заявила, что на Татуине одно солнце вместо двух.
      – Трудность в том, что не всегда все согласны друг с другом, – пояснила сенатор. – Вообще-то, практически никогда.
      – Значит, их надо заставить.
      Падме открыла рот, закрыла. Подумала. Опять открыла.
      – Кто? – спросила она. – Кто их заставит?
      – Не знаю, – честно ответил Анакин. – Кто-нибудь.
      – Ты?
      – Вот уж точно – не я!
      – Но кто-то.
      – Кто-нибудь мудрый.
      – Что-то диктатурой попахивает, – заявила сенатор, торжествуя победу, и с превосходством посмотрела на собеседника.
      Тот сел на место и ухмыльнулся.
      – Что ж, – невозмутимо заявил он, – если это поможет…
      Падме ожгла Скайуокера взглядом: думай, что говоришь? Анакин прыснул.
      – Ты что, издеваешься?!
      – Как можно! – Анакин в восторге повалился в высокую траву. – Мне так страшно! Дразнить сенатора… Ой, только не зовите стражу!
      – До чего ты мерзкий! – Падме запустила в него огрызком.
      Анакин, не глядя, протянул руку и поймал «снаряд». Падме потянулась за следующим. Скайуокер поймал и его. А потом еще один.
      – Ты всегда такая серьезная, просто тошно, – сказал он и стал жонглировать добычей. – Карьеристка.
      – Я слишком серьезная? – возмутилась Падме.
      Но все-таки он был прав. Всю жизнь она только и делала, что смотрела, как люди оставляют ее. Она упорно шла по дороге, по которой ее вел долг. Они же слушали свое сердце. Падме попыталась прислушаться: ничего. Минуты триумфа и радости не миновали ее, но всякий раз она была упакована в нелепые церемониальные наряды. А теперь, что она видит теперь?
      Дни тянулись однообразной вереницей, и каждый был похож на другой. Каждый был полон делами Сената, Сената и только Сената. Может быть, действительно пришло время вырваться из ловушки, сбросить неудобное платье, в которое она так охотно рядилась, и нырнуть в прозрачную воду просто потому, что там, в глубине, прохладно и весело?
      Падме схватила еще один огрызок и запустила им в падавана. Снаряд присоединился к предыдущим. В конце концов, Скайуокеру надоело, или же он потерял концентрацию. Пришлось уворачиваться от неожиданного фруктопада. Попытка не удалась.
      Падме так хохотала, что принялась икать, хватаясь за живот. Скайуокер вскочил на ноги, кинулся зачем-то в сторону и налетел на шаака, мирно жевавшего травку.
      Толстое неповоротливое животное бросилось на обидчика, фыркая и потрясая увесистым задом. Анакин с гиканьем носился кругами, шаак пытался его догнать, а в результате они на пару скатились с холма. Шаак мелко перебирал короткими ножками. Курдючная часть перевешивала, грозя опрокинуть владельца.
      Падме решила, что благоразумнее будет остаться на месте и поразмыслить. Тяжкие думы касались сегодняшнего дня и Скайуокера. Совсем не переживать, что прохлаждается тут на травке без особой на то причины, пока ее соратники сражаются в Сенате, а Кеноби обшаривает Галактику в поисках того, кто хочет увидать ее труп, не получалось. А она сидит тут, и солнце так пригревает, а водопады так мирно шумят…
      Она наверняка задремала бы, но тут явился Анакин верхом на шааке – одной рукой держась за складки кожи, вторую откинув, чтобы сохранить равновесие. К тому же сидел Скайуокер задом наперед.
      – Ани!
      Шаак перешел на несвойственный ему галоп.
      Анакин сделал попытку встать у него на спине. Ему почти удалось, но при особо высоком прыжке он свалился на землю.
      Падме покатилась от хохота.
      Анакин лежал неподвижно.
      Падме замолчала.
      Скайуокер не двигался.
      Она смотрела на него, покусывая нижнюю губу.
      Потом неловко вскочила, путаясь в длинной юбке.
      – Ани! Ани! С тобой все в порядке?
      Она нагнулась над ним. Он казался таким умиротворенным…
      До тех пор, пока на веснушчатой физиономии не образовалась на редкость глупая ухмылка. Падме без долгих раздумий стукнула его кулаком. Анакин перехватил ее руку, дернул. Падме свалилась на него, и после секундной заминки оба уже барахтались в траве.
      Скайуокер все-таки ухитрился перекатиться и оказался сверху. Падме запаниковала. Она лежала, придавленная к земле тяжелым телом, и не могла пошевелиться, даже вздохнуть. Анакин еще крепче прижался к ней.
      В следующую секунду он покраснел до ушей и скатился с нее. Но, поднявшись на ноги, уже всерьез протянул руку.
      Куда подевалось ее хваленое самообладание и холодная голова?
      Но оказалось, что Анакин тянет ее к успокоившемуся шааку. Скайуокер вскарабкался зверю на спину и помог Падме сесть позади себя. Так они и отправились на прогулку. Падме обнимала спутника за пояс, в голове вертелись вопросы, а разобраться в собственных чувствах она не сможет, наверное, никогда.

* * *

      Стук в дверь заставил ее вздрогнуть. Падме абсолютно точно знала, кто стоит на пороге. И знала, что ей ничего не угрожает. Кроме нее самой.
      Мысли постоянно возвращались к лугу у водопадов. К поездке верхом на шааке. К тому, как, сморенная полуденным солнцем, она положила голову Анакину на плечо. И к тому, как хорошо ей при этом было.
      Падме с удивлением опустила взгляд на подрагивающие руки. Сделала глубокий вдох.
      На фоне закатного неба в проеме двери она видела лишь долговязый худой силуэт. Анакин переступил с ноги на ногу. Теперь розовато-оранжевый свет скользнул у него по скуле, стало видно, что падаван улыбается. Анакин сделал шаг вперед, Падме не сдвинулась с места. Она вовсе не возражала против визита, просто была зачарована видом. Создавалось впечатление, что солнце садилось не за горизонт, а за плечо Скайуокера. Оранжевое пламя танцевало у него в волосах.
      Падме перевела дыхание. Когда она успела его задержать? Сделала шаг назад, пропуская гостя в комнату. Молодой человек не был в курсе торжественности момента, которому был причиной. Он проказливо улыбнулся. Падме смутилась. Отвлеченно подумала, что надо было надеть другое платье. Это слишком темное и слишком открытое. Но времени на переодевание не оставалось, и Падме затянула на шее легкий шарф, чтобы хоть как-то замаскировать грудь и плечи.
      Она оглянулась на озеро. На воде играли розовые и оранжевые блики.
      Тем временем Анакин успел присоседиться к подносу с фруктами и беззастенчиво их поглощал.
      Но на накрытый для ужина стол не смотрел, гораздо больше его заинтересовали летающие световые шары. Чем темнее становилось снаружи, тем больше набирали они силу. Анакин потыкал в один из шаров пальцем; тот увернулся. Падаван улыбнулся от уха до уха.
      Они сели за стол. Падме понятия не имела, умеет ли Скайуокер вести себя за столом, учат ли в Храме хорошим манерам и всему, без чего она не представляла нормальную жизнь. За ужином им прислуживали Нанди и Текла. Анакин слуг смущался, а потом ни с того ни сего стал рассказывать о приключениях, в которых они участвовали вместе с учителем.
      Несмотря на то что периодически Скайуокер говорил с набитым ртом, рассказчиком он оказался хорошим. Падме слушала невнимательно. Ей не хотелось слушать, ей хотелось поговорить о том, что произошло на лугу у водопадов. Все прояснить, дать понять, что между ними нет и не может быть… ну, хотя бы недоговоренностей. Да, кстати, нужно выработать решение, одинаково устраивающее обе стороны.
      На десерт были поданы шуура, желто-кремовые, сочные и сладкие. Падме их обожала, поэтому не смогла сдержать улыбку, когда Нанди поставила перед ней тарелочку.
      – А когда я добрался до них, мы устроили… – Анакин замолчал, ожидая, когда внимание слушательницы вновь будет принадлежать ему безраздельно; на лице его играла кривоватая усмешка. – Агрессивные переговоры, – закончил он и поблагодарил Теклу, которая как раз поставила тарелку с шуурами перед ним.
      – Агрессивные переговоры? Это как?
      – С применением оружия, – падаван по-прежнему ухмылялся.
      – А-а… – Падме засмеялась и с готовностью принялась за десерт.
      Кусочек фрукта выскользнул из-под вилки, и та ударилась о тарелку. Падме смущенно улыбнулась и повторила попытку.
      Шуура оказался на редкость вертким и подвижным.
      Падме сердито смерила его взглядом, потом подняла голову. Анакин с трудом сдерживал смех, хотя взгляд у падавана был совсем невинный.
      – Это ты делаешь!
      В ответ – широко распахнутые глаза.
      – Что?
      Падме обвинительным жестом ткнула вилкой в сторону Скайуокера. Потом вновь попыталась поймать фрукт-беглец.
      Но Анакин оказался проворнее. Ломтик шуура вновь протанцевал по тарелке, и прежде чем Падме собралась наброситься на Скайуокера с упреками и обвинениями, фрукт взмыл в воздух и повис перед ней.
      – Вот это! Прекрати немедленно.
      Придуманный гнев продлился недолго. Падме бросила вилку, рассмеялась и попыталась поймать фрукт.
      Анакин шевельнул пальцами, шуура выскользнул у девушки из руки.
      – Анакин!
      – Если бы учитель Кеноби был здесь, он бы так разворчался, – сказал падаван.
      Он подставил ладонь, шуура послушно нырнул в нее.
      – Но его здесь нет, – добавил Скайуокер, разрезая фрукт на несколько долек.
      Потом собрал дольки в единое целое, обвязал ниточкой Силы и отправил по воздуху к Падме. Та откусила лакомство, не прикасаясь к нему руками. Веселье и счастье, словно Великая сила, обволакивали их.
      Ужин был закончен при перемигивании и обмене смешками. Вскоре вернулись Нанди и Текла. Чтобы не мешать им, парочка устроилась перед камином в спасительной полутьме, где можно было не следить за лицом.
      Слуги убрали со стола, пожелали доброй ночи, и вскоре молодые люди остались одни. Совсем одни. Напряжение вернулось, словно и не думало исчезать.
      Падме поймала себя на желании поцеловать Анакина, да еще таком сильном желании, что продирал озноб. Головой она понимала: это неправильно, что бы ни твердило ей сердце. На них лежит огромная ответственность. У каждого из них свои обязанности. Она не должна допустить раскола Империи. Он должен стать джедаем.
      – Нет, – твердо произнесла Амидала, поднимая палец, когда Анакин вознамерился наклониться к ней с явным намерением поцеловать.
      Скайуокер с легким изумлением отодвинулся.
      – С тех самых пор, как мы встретились, – заговорил он; голос у него был сиплый и низкий, – не было ни одного дня, когда бы я не думал о тебе. Вот мы вместе, а мне только хуже. Чем я ближе к тебе, тем больнее. От одной только мысли, что мы можем быть врозь, у меня выворачивает желудок. Кружится голова… я дышать не могу! Сенатор опустила руку. С ней еще никто и никогда не говорил об этом… Нет, не говорил… Слово! Не отдавал, не задавал ритм, не выдыхал… И никому не приходило в голову раскрывать сердце, твердо зная, что она может разорвать его в клочья. Все было честно и прямолинейно. Без обиняков. И совершенно непривычно для той, чья жизнь прошла в окружении прислуги, в обязанности которой входило ублажать ее прихоти, и в разговорах с политиками, чьи слова не всегда были правдой.
      – Что мне делать? – спросил Скайуокер. – Я сделаю, как ты скажешь.
      Девушка отвернулась. Молчание затягивалось, усиливая неловкость.
      – Если тебе так же плохо, как мне, только скажи, – настаивал Анакин.
      – Не могу! – рассерженно крикнула Амидала.
      Нашел тему для разговора… Зачем было портить такой хороший день? Неужели он не понимает?
      – Мы не можем, – поправилась она. – Это просто невозможно.
      – Все возможно, – упрямо произнес падаван. – Падме, послушай меня…
      – Это ты меня послушай, – отрезала Амидала. – Мы живем в реальном мире, а не в твоих фантазиях, Ани. Спустись на землю. Ты собираешься стать рыцарем. Я – сенатор. Твои мысли нас заводят туда, куда нам нельзя… и неважно, что мы чувствуем друг к другу.
      – Так значит, ты все-таки что-то чувствуешь!
      Амидала проглотила колючий комок, щекочущий горло. Срочно нужно чем-то отвлечь его.
      – Джедаям не позволено вступать в брак. Тебя выгонят из Ордена. А я не хочу, чтобы ради меня ты отказался от собственного будущего.
      – Ты просишь меня быть рассудительным, – без запинки ответил Анакин.
      Падме несколько удивилась. Ей уже приходилось справляться с детской наивной влюбленностью среди молодых сенатских секретарей. Но сейчас привычные рамки трещали. С ней говорил не капризный ребенок. И что делать с ним, она не знала.
      – Но именно этого я и не могу, в этом-то и проблема. Поверь мне, я хотел бы взять и выбросить все из головы. Но не могу.
      – А я не собираюсь влезать в этот бред, – высокомерно заметила Амидала. – У меня есть дела поважнее любви.
      Теперь отвернулся Анакин. Он смотрел на языки пламени, пожирающего дрова. Неверный отсвет искажал его лицо или мышцы дрожали от напряжения, Амидала не знала. За его спиной громоздилась густая черная тень.
      – Нет ничего важнее любви, – сказал Анакин. – Можно же сохранить все в секрете.
      – И жить во лжи? Все равно все открылось бы. Моя сестра знает, мама знает. Я так не могу. А ты смог бы, Анакин? Ты смог бы так жить?
      Он мельком посмотрел на нее и снова уставился в огонь.
      – Да. И нет. Ты права, – чужим голосом сказал Скайуокер. – Наша ложь нас уничтожит.

16

      – Ух ты!
      Увидев незнакомый корабль, мальчишка немедленно издал восхищенный вопль и чесанул поперек мокрой посадочной площадки, чтобы рассмотреть истребитель вблизи. Джанго даже ни на секунду не усомнился, что заходи сейчас кто на посадку, непременно случилась бы авария, потому что даже крейсер не сумел бы остановить разогнавшегося любознательного мальца.
      Пришлось прибавить шагу, чтобы отловить отпрыска. Попутно Джанго отмечал про себя знаки различия, особенности конструкции, дополнительное вооружение; особо Фетта заинтересовал астродроид, сидящий в специальном гнезде на левой плоскости.
      Астродроид тоже рад был их видеть и поприветствовал счастливым посвистом. Похоже, соскучился без хозяина.
      – Д-7! – восторженно выложил Боба.
      Джанго вопросительно приподнял бровь; Боба вместо ответа ткнул пальцем в кабину, потом в хвостовое оперение. Он вообще был молчалив и периодически предпочитал общаться жестами, а не словами. Джанго не понимал почему; за собой он подобной привычки не замечал. Но и не волновался. Пусть общается, как ему вздумается, лишь бы по делу. И лишь бы серьезно относился к урокам. Вот с этим у парня полный порядок, одобрительно подумал охотник, приглядывая за тем, чтобы в процессе обучения деятельное дитя не развинтило чужую машину на гайки. С Бобы станется.
      И между прочим, парень прав, и это действительно «семерка». Модель новая, настолько, что гиперпривод на нее еще не установили. Джанго озабоченно глянул на затянутые тучами небеса. Интересно, где сейчас корабль-матка?
      Охотник прогнал тревожную мысль. Не над самой головой, вот и ладно.
      – А дроид? – спросил он. – Можешь идентифицировать?
      Боба привстал на цыпочки, роста все равно не хватило. Тогда без долгих сомнений он попросту вскарабкался на плоскость и присел на корточки перед чирикающим астродроидом. Что-то в нем Бобу не устроило. Охотник знал признаки: брови сдвинуты над переносицей, палец постукивает по надутым губам, на смуглой физиономии написана крайняя сосредоточенность.
      – Ну?
      – Р4-П17, – донесся недоуменный ответ.
      Ага, теперь ясно, с чего Боба в печали.
      – И это нормально для «семерки»? – подсказал сыну Джанго.
      Вот тут-то никаких сомнений не было.
      – Нет. На Д-7 обычно используют Р3-Д, – отбарабанил ребенок. – Он лучше управляет стрельбой и синхронизирует пушки, «семерка» слишком маневренна, поэтому стрельба из пушек на ней затруднена. Я читал, были случаи, когда пилоты ухитрялись попасть под собственные выстрелы. Смотри, па, быстрая одиночная «бочка» с набором высоты и разворотом, – узкая небольшая ладонь взметнулась в воздух, изображая истребитель, – и если неточно просчитать угол поворота… бах, ты отстреливаешь себе нос и…
      Джанго перестал слушать. О легких космических кораблях и истребителях Боба может трещать без умолку, никакая врожденная молчаливость не срабатывает. Он на них помешан полностью и бесповоротно. Охотнику было немного не по себе. Лично он не относился к учебе с такой энергией. Парень же словно всасывает в себя знания.
      – Предположим, пилот не нуждается в услугах Р3-Д как бортстрелка, – оборвал он сына на полуслове.
      Боба снова наморщил нос.
      – Разве в этом случае Р4-П17 не лучший выбор?
      Парень посопел, размышляя.
      – Да, – неуверенно решил он.
      – А какому пилоту не нужны услуги стрелка?
      Боба ковырял пальцем обшивку истребителя. Его лицо вдруг просветлело.
      – Тебе! – просиял Боба.
      Кажется, он был доволен собой.
      Джанго ничего не сумел поделать. Во-первых, его порадовал комплимент, во-вторых, парень, в общем, был прав. Фетт мог управиться с любым 256 истребителем и совершенно определенно выбрал бы модель Р4-П17. Но сейчас он совсем другое имел в виду.
      Джанго знал ответ на свой вопрос. А теперь хотел знать, что именно понадобилось в городе Типока пилоту этого истребителя, пилоту с настолько отточенными рефлексами, что он отдает предпочтение астродроиду, ориентированному на навигацию, а не стрельбу.

* * *

      Насколько хватало взгляда, стояли прозрачные сферы, внутри которых плавали в жидкости эмбрионы. Оби-Ван осторожно потрогал опутывающие зал невидимые глазу линии Силы. Великая паутина звенела от напряжения, столько здесь было жизни.
      – Инкубатор, – вырвалось у джедая.
      – Именно, – откликнулся Лама Су.
      – Впечатляет.
      – Я надеялся порадовать тебя, – улыбнулся премьер-министр. – Клоны наделены креативным мышлением. Ты увидишь, насколько они лучше дроидов. Наши клоны – лучшие во всей Галактике. Мы столетиями оттачивали свои методы.
      – И сколько их? Я хотел спросить, сколько здесь…
      Единиц? Штук? Человек? Существ? Как их называть? Эмбрионы не отличались от человеческих. Он не стал уточнять, поэтому Лама Су ответил по своему разумению.
      – У нас в городе несколько инкубаторов. Как можно понять, эта стадия – самая критическая, но при нашем развитии технологии мы ожидаем, что выживет более девяноста процентов. Эта партия скоро будет готова к… к рождению. Мы освоили метод быстрого созревания, и новые особи будут готовы полноценно функционировать приблизительно через десять лет.
      Двести тысяч готовы, вспомнил Оби-Ван с дрожью. И еще миллион на подходе. Слова премьер-министра больше не казались ему пустой похвальбой. И если аборигены продолжали печь тренированных солдат, словно лепешки… Он поежился. Внутри ближайшей сферы плавал уже не эмбрион, а вполне сформировавшийся младенец. Свернулся клубочком, сунув крохотный палец в крохотный рот. Через десять коротких лет малыш станет солдатом, будет убивать, и очень скоро сам будет убит. И никто его не пожалеет. Ведь никто не жалеет вышедших из строя дроидов.
      Оби-Ван попытался скрыть нервную дрожь.
      – Пойдемте, – его улыбающийся гид сделал приглашающий жест.
      Следующей в программе импровизированного визита оказалась классная комната, где ровными одинаковыми рядами сидели одинаковые ученики. На вид им было по десять лет. Все одеты в одинаковые синие курточки и брючки, у всех одно и то же лицо, манера двигаться и даже выражение у них было одно на всех. Кеноби отвел взгляд. Смотреть на сияющие белизной стены классного зала и то было спокойнее. Хотя он и поймал себя на мысли, что ожидал увидеть там зеркала, которые и сыграли с ним злую шутку.
      Зеркал не было.
      Дети не играли и не шумели. Они занимались, ни один даже не повернул головы к гостям.
      Дисциплинированы… Оби-Ван представил подобных сосредоточенных ребятишек в Храме и не сумел.
      – Вы говорили об ускоренном росте…
      – О да, это весьма существенный пункт, – с готовностью подхватил Лама Су. – В противном случае клону понадобится для роста столько же, сколько обычному существу его вида. Мы сумели сократить процесс вдвое. Тех, кого ты скоро увидишь, мы запустили десять стандартных лет назад, когда уважаемый Сифо-Дйас сделал заказ. Единицы вполне развиты и готовы исполнять свой долг и обязанности.
      – А эти? – Оби-Ван указал на невыносимо спокойных и сосредоточенных ребятишек. – Пятилетней давности?
      Лама Су кивнул.
      – Хочешь увидеть готовую продукцию? – с возбуждением предложил он. – Мне бы хотелось получить твое одобрение, прежде чем мы начнем отгрузку.
      Кеноби никак не мог прийти в себя от терминологии собеседника. Единицы. Штуки. Готовый товар. Но он видел живых существ! Десятилетних мальчишек – живых, дышащих, думающих.
      У них отняли половину детства во имя эффективности процесса, из них сделали автоматы, предназначенные для смерти. Равновесие между светом и тьмой нарушилось.
      Пришлось полюбоваться и на взрослые особи. Молодые ребята примерно в возрасте Анакина, только без его веселья и азарта. Тысячи одинаковых юношей в одинаковой черной одежде сидели за столами и поглощали одинаковую пищу, совершенно идентичными движениями поднося ложки ко ртам.
      – Тебя удивит их послушание, – говорил между тем Лама Су. – Мы модифицировали их генетический код, чтобы лишить независимого характера исходного материала.
      – А кто этот… материал?
      – Охотник за головами по имени Джанго Фетт, – с улыбкой ответил премьер-министр. – Мы считали, что за образец было бы лучше взять джедая, но Сифо-Дйас лично отобрал из всех предложенных кандидатов Джанго.
      Оби-Ван и без того не понимал, на каком он находится свете, а известие, что клоны могли обладать способностью направлять Силу, совсем доконало бедолагу. Армия клонов с восприимчивостью к Великой силе. Кошмар.
      – А где этот охотник сейчас? – спросил Оби-Ван, потому что надо было хоть что-то сказать.
      – Он живет здесь, – Лама Су раздвинул безгубый рот в благосклонной улыбке. – Но волен приходить и уходить когда пожелает. Он не ограничен в передвижении.
      Каминоанец не останавливался, вынуждая Кеноби идти следом по длинному коридору, полному узких прозрачных коконов. Джедай с изумлением наблюдал, как клоны занимают места внутри них, устраиваются и закрывают глаза. За какую-то пару минут они все уже спали.
      – Очень дисциплинированные, – пробормотал Оби-Ван.
      – В том-то и суть, – Лама Су неторопливо кивнул. – Дисциплина и способность к креативному мышлению. Очень мощная комбинация. Уважаемый Сифо-Дйас объяснил нам, что джедаи питают некоторое недоверие к машинам. Он сказал, что они могут командовать только жизненными формами.
      И вам еще понадобился джедай в качестве донора? Вслух Кеноби высказаться не рискнул. В голове его смешались последние упорядоченные мысли. Он пытался представить кого-нибудь из знакомых в качестве «исходного материала». Учитель Йода просто не согласился бы. У самого Оби-Вана всегда были проблемы как с послушанием, так и с креативным мышлением. Куай-Гона было много и в одном экземпляре. Но как магистр Сифо-Дйас, как вообще любой джедай столь охотно и необдуманно мог отказаться от постулата, на котором много веков стоял Орден? Жизнь любого разумного существа бесценна… Оби-Ван тут же вспомнил, что Куай-Гон, цитируя эту догму, всегда пропускал слово «разумный».
      Ладно, он не будет спешить и делать выводы. Он соберет как можно больше информации и передаст ее в Совет Храма. А там увидим.
      – Итак, Джанго Фетт добровольно остался на Камино?
      – Насильно его никто не удерживал, – премьер-министр вдруг совсем по-человечески усмехнулся. – Кроме платы, которая, уверяю тебя, весьма высока, он потребовал только одну вещь… – Лама Су помолчал, разглядывая спящих близнецов. – Один неизмененный клон для личного пользования. Забавно, не так ли?
      – Неизмененный? – глуповато повторил Оби-Ван.
      – Генетически идентичный репликант, – объяснил с любезной улыбкой премьер-министр. – Никакого вмешательства в структуру ДНК, а уж о том, чтобы сделать его ручным, вообще речи не шло. Никакого ускоренного взросления.
      – Мне бы очень хотелось познакомиться с этим Джанго Феттом, – совершенно искренне сказал Кеноби, больше себе, чем своему провожатому.
      Он чувствовал себя заинтригованным. Кроме всего прочего, этого человека магистр Сифо-Дйас предпочел джедаю. Почему? Оби-Вана терзало любопытство и уязвленная профессиональная гордость. Кто же это, кого назвали идеальным образцом для солдата?
      Лама Су посмотрел на Таун Ве, которая все это время молча шла сзади. Женщина кивнула.
      – Я буду более чем счастлива организовать для тебя эту встречу, – мелодично пропела она.
      Экскурсия продолжалась. Аборигены ничего не скрывали, они были приветливы и дружелюбны, они продемонстрировали все этапы процесса, каждую мелочь объясняли подробно и очень охотно. У Кеноби слипались глаза, в голове от обилия сведений образовалась каша. Ну почему он не догадался взять с собой записывающий стержень?
      Кульминацией стал парад. Лама Су пригласил уважаемого гостя на балкон. Там их ждала Таун Ве. От одного взгляда на грозовое небо Кеноби стало тоскливо, но от ливня и ураганного ветра их защищал толстый слой транспаристила. А вот солдат на плацу от непогоды спасали лишь легкие белые доспехи и глухие шлемы, скрывающие голову целиком.
      Согласованность движений наводила на мысль о дроидах, только внизу, на плацу, не было ни единой машины. Каждый солдат был создан из плоти и крови. Из одной и той же плоти и крови.
      – Великолепны, вы не находите? – промурлыкал премьер-министр.
      Темные глаза Лама Су сияли от гордости. Этическая дилемма перед каминоанцем никогда не стояла и не собиралась вставать впредь. Может, поэтому местные жители и считались непревзойденными в своем деле?
      Лама Су широко улыбнулся, поворачиваясь к гостю. Он ждал ответа, но Оби-Ван сумел только кивнуть – молча.
      Да, клоны были великолепны. И несложно было представить, как хороши они будут в бою, в деле, для которого в буквальном смысле были созданы. Впервые Кеноби подумал, что те, кто протестует против создания армии, могут быть в чем-то правы.
      Джедаю опять стало холодно, и причиной тому были вовсе не ветер и дождь.

* * *

      Рыцарь-джедай здесь, на Камино. Неприятная мысль, чего уж тут притворяться? Да и было бы перед кем. Перед самим собой, что ли? Джанго Фетт хмыкнул, не оборачиваясь.
      Боба был занят какой-то своей тихой деятельностью, в которую охотник предпочитал не вмешиваться. Кажется, сейчас он возился с бластером, который ему год назад подарил сам охотник. Джанго благоразумно сточил боек. Боба давно горел желанием выяснить, нельзя ли исправить игрушку.
      Джанго постарался успокоиться. Ничего не получилось. Тогда он откинулся на спинку кресла, приказал себе расслабиться и перестать обдирать кулак о подлокотник. В конце концов, раньше надо было все обдумать, раз приспичило вести дела с Торговой Федерацией. Парни оттуда привыкли переплетать обман с ложью, и не ему распутывать эту сеть.
      Он оглянулся на сына. Ах вот, чем он, оказывается, так увлечен: раздобыл где-то чертежи Д-7 и техническую документацию на истребитель. Теперь не успокоится, пока не придет к какому-нибудь выводу относительно слабых и сильных мест астродроида серии Р4-П.
      Джанго вдруг позавидовал. Жизнь для этого пацана была проста и понятна. Ему не приходилось общаться с сильными мира сего, торговаться, делать за них грязную работу. Джанго смотрел на 264 него и удивлялся, он понятия не имел, кто научил Бобу любить, но ничего другого в жизни парень просто не знал. И единственно, чем ему приходилось занимать голову, так это вопросом, чем бы развлечься, пока отца дома нет.
      Прошлое напоминало о себе невозможностью иметь детей. Что ж, он сумел обмануть свое прошлое.
      Джанго обожал смотреть на сына. Но в такие моменты он чувствовал себя уязвимым, абсолютно беспомощным, а это было не то состояние, которое Фетт называл комфортным. Рыцарь-джедай, напомнил он себе. Мальчишке угрожает опасность. Охотник хотел было приказать Бобе собирать вещи, чтобы можно было бы быстро убраться с Камино, но передумал. Слишком опасно. И он ничего не узнает о потенциальном противнике. А эти сведения необходимы заказчику.
      Эти сведения необходимы ему самому. Кроме того, Таун Ве уже сообщила, что сегодня следует ждать посетителя. Если они сейчас улетят, станет очевидным, что это элементарный побег.
      И тогда у него на хвосте повиснет рыцарь-джедай, о котором он практически ничего не знает.
      Боба оторвался от схем, поспешно улыбнулся, перехватив взгляд отца, и вновь уткнул нос в чертежи. Джанго продолжал наблюдать за мальчишкой, единственным, кто был для него важен.
      – Спокойно, – пробормотал Фетт себе под нос. – Остуди мысли. Ты – всего лишь донор, тебе хорошо платят, поэтому ты вопросов не задаешь.
      Такова будет его легенда. Все получится.
      Все должно получиться.
      Ради Бобы.

* * *

      Плавное текучее движение руки Таун Ве вновь напомнило, насколько чужие для Кеноби город Типока и вся эта планета, покрытая океаном. Оби-Ван постарался прогнать неприятное ощущение, потому что его интересовал собственно механизм замка: хитроумная схема электронных запоров и задвижек. Довольно серьезный замок, если учесть предположительно светскую и изысканную природу отношений Джанго Фетта с местными жителями и явный порядок, который клонеры поддерживают в своем городе. Интересно, зачем здесь этот замок? Чтобы не дать гостям войти или не дать Джанго выйти?

  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20