Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Пол Маккартни. Личность и миф

ModernLib.Net / Биографии и мемуары / Росс Бенсон / Пол Маккартни. Личность и миф - Чтение (стр. 16)
Автор: Росс Бенсон
Жанр: Биографии и мемуары

 

 


      «Для меня это было словно возвращение в «Каверн», целая жизнь начиналась заново, - пояснял Пол. - Мы решили, что будем делать то, что нам захочется, а нам хотелось ездить по дорогам с несколькими музыкантами в автобусе и играть для студентов. Кто-нибудь выходил из автобуса и говорил: «У нас здесь в автобусе Пол Маккартни. Хотите, чтобы он вышел и сыграл?» Первое выступление ансамбля состоялось в Ноттингенском университете, и в течение нескольких недель они выступили в университетах по всей стране - в Уэльсе, Йоркшире и Оксфорде. Входной билет на их выступления стоил пятьдесят пенсов, после выступлений они делили выручку в автобусе.
      «Когда мы выступали с «Битлз», то зарабатывали много денег, но никогда не видели их, так как они прямиком шли компании и мы не могли ими распоряжаться, - объяснял Пол. - Поэтому для меня одним из привлекательных моментов этого первого турне был портфель с деньгами после выступления. Дело здесь было не в материальной стороне, а в ощущении того, что снова реально зарабатываешь. Это походило на возвращение к самому началу, ведь я и хотел вернуться к танцевальным залам, в которых начинали «Битлз». Потом мы играли на деньги в покер, и я на самом деле выдавал деньги своим музыкантам: «Пятьдесят пенсов тебе… пятьдесят пенсов тебе…» Это создавало впечатление того, что ты реально зарабатываешь себе на жизнь».
      Это была искусственно создаваемая жизнь, и участники ансамбля, за исключением семьи Маккартни, не слишком восхищались ею. В рок-н-ролле их привлекали секс и наркотики, и им не нравилось, что они питаются рыбой с чипсами, купленными в местной забегаловке, и ночуют во второсортных дешевых гостиницах. Безусловно, подобная идея не привлекла бы Джона Леннона. Когда в свое время Маккартни предложил «Битлз» совершить подобное турне, Джон ответил: «Ты просто рехнулся». И хотя Маккартни, теперь уже без «Битлз», наконец нашел свой собственный путь, финансовые вопросы продолжали доставлять ему неприятности.
      В альбоме «Ram» в качестве соавтора песен была указана Линда Маккартни, что моментально лишило компанию «Northern Songs» пятидесяти процентов прибыли. Лью Грейд возбудил судебный иск, ставивший под сомнение музыкальную компетенцию Линды для написания таких песен, как «Another Day». Маккартни героически защищал свою жену и свое право сочинять песни вместе с любым человеком по его выбору: «Так как я больше не сочинял песни вместе с Джоном, я нашел себе нового партнера. И если моя жена действительно говорила мне: «Это надо изменить… так мне нравится больше», то я считаю ее своим соавтором. Джон не внес никакого вклада в песню «The Long and Winding Road», а Йоко до сих пор получает от нее прибыли».
      Дело было передано в суд, где Линда подверглась проверке своих музыкальных талантов. Суд признал, что она имеет право считаться соавтором (по словам Маккартни, это было сделано только потому, что вокруг денег «Битлз» все еще велись юридические баталии: «У нас в семье Линда была единственной, кто зарабатывал деньги»). Однако в качестве одного из условий соглашения Маккартни принял участие в телевизионной передаче Лью Грейда, специально названной «Джеймс Пол Маккартни», которая была показана 10 мая 1973 года. В этой передаче Маккартни предстал этаким благовоспитанным аристократом, в нем не было ничего от того раннего, в нетерпении пританцовывающего «битла», к образу которого он так стремился вернуться.
      В определенном смысле турне по университетам было довольно успешным, оно дало возможность музыкантам сыграться перед выходом на коммерческую сцену. «Что касается «Уингз», то я не считал возможным выходить на сцену после «Битлз» с маленьким ансамблем, у которого даже не было времени для репетиций, поэтому мы нашли другой способ ближе узнать друг друга и поиграть перед публикой», - объяснял Маккартни. Турне по университетам помогло ему вновь обрести уверенность, как и последующее турне по Европе. И когда в 1973 году «Уингз» отправились в свое первое настоящее турне по Великобритании, к Маккартни полностью вернулось самообладание и уверенность.
      «Первые несколько месяцев я думал: «Боже, ничего не выйдет, они будут критиковать нас каждый раз, как только мы будем открывать свои рты, потому что мы не «Битлз», - говорил Пол. - Но все получилось, мы встали на ноги. Я удовлетворен теперешним ансамблем. Думаю, что я молодец. Я себе нравлюсь. Я хорош. Я понимаю себя».
      В начале турне один из репортеров задал вопрос: «Вы ведь не ожидаете, что «Уингз» станут столь же популярны, как «Битлз», ведь явно не ожидаете?» Маккартни возразил: «Не говорите чепухи. «Битлз» были простыми ребятами из Ливерпуля, которые хотели добиться славы. Так что я ее уже добился». Пластинки Маккартни тоже стали значительно лучше. Альбом «Red Rose Speedway» был принят очень хорошо, как и сингл «Live and Let Die», написанный для фильма о Джеймсе Бонде.
      «Я считаю музыку ремеслом, - говорил Пол, - и мне нравится осознавать, что, как ремесленник, я могу изготовить и стол в стиле рококо, и грубый деревенский стол. С самых первых дней я интересовался музыкой к фильмам, поэтому я и занялся бондовской темой». Для Пола это был новый вид работы. «Я не писал, как это обычно делается, музыку в соответствии с названиями фильмов», - говорил Пол. Он поступил разумно, и для записи альбома «Red Rose Speedway» и сингла «Live and Let Die» он прибег к помощи Джорджа Мартина. Это было их первое сотрудничество со времени работы над альбомом «Эбби-Роуд». «Мне все время был нужен кто-то типа Джорджа Мартина, чтобы помогать, потому что технические вопросы были довольно сложными», - говорил Пол о работе над бондовской темой. Маккартни вновь приобрел прежнюю энергию и энтузиазм.
      Он выпустил привлекательный и легко запоминающийся сингл «Helen Wheels», с помощью которого Пол хотел сделать для Англии то, что Чак Берри сделал для Америки. «Эта песня была моей попыткой поместить Англию на карту поп-музыки, - объяснял Пол. - Во всех песнях Чака Берри, которые нам приходилось слышать, звучали вещи типа «Бирмингем, Алабама!». В песнях упоминались американские местечки типа Талахасси - в 50-х годах это был одноименный хит Фреди Кеннона. Эта попытка здорово задела Чака Берри, которому никогда не нравились «Битлз», несмотря на то что они зарабатывали ему деньги, исполняя варианты его песен. Как-то он заметил: «Не думаю, что «Битлз» были популярнее Элвиса». Маккартни признавался, что названия Сканторп или Уоррингтон не будут звучать так «задушевно», как Оклахома-Сити, Мемфис или Теннесси, но привлекала сама попытка. В Америке пластинка попала в десятку лучших хитов.
      Дела шли все лучше. Пока Леннон бился над своим альбомом «Mind Games», Маккартни начал работу, которой было суждено стать высшей точкой артистической карьеры «Уингз». В августе 1973 года Пол, Линда и Денни Лейн вылетели в столицу Нигерии Лагос для работы над новым альбомом. «Я подумал, что для работы над альбомом неплохо бы уехать из Англии, хотя бы просто для того, чтобы сменить обстановку, - говорил Маккартни. - Иногда все начинает надоедать и думаешь: «Я каждый день хожу в одну и ту же студию, альбом может получиться скучным».
      Лагос, расположенный на острове, перенаселенный город с жарким и влажным климатом, оказался не слишком удачным выбором. Когда Пол, Линда и Денни Лейн прибыли туда, там как раз был сезон дождей, а студия EMI была еще не оборудована. Африканский активист Фела Рансом-Кути обвинил Маккартни в попытке украсть африканские национальные мотивы и потребовал, чтобы он покинул страну. Пол с Линдой проигнорировали полученное предупреждение и вышли вечером на прогулку, во время которой их окружили пятеро мужчин с ножами. Маккартни покорно отдал деньги, кинокамеру, а Линда закричала: «Пожалуйста, не убивайте нас! Мы музыканты, это «битл» Пол!» Вскоре после этого Пола свалила болезнь, которую врач определил как острый бронхиальный спазм.
      Это была неустроенная и сопряженная с опасностями жизнь, но она увенчалась артистической, наградой. Пол говорил: «Несмотря на все напасти, это был один из наших лучших альбомов. В этот раз трудности сыграли положительную роль, нам было что преодолевать, и мы все время стремились к вершине». Из Нигерии Пол вернулся с альбомом «Band on the Run». Позже он говорил: «Я люблю этот альбом, должен сказать, что он великолепен, и это связано с моим уходом». Одна из песен альбома названа «Picasso’s Last Words» («Последние слова Пикассо»). Пол написал ее, чтобы продемонстрировать свой потрясающий талант перед Дастином Хоффманом, когда они с актером встретились на Ямайке, где Хоффман снимался в фильме «Papillon».
      «Дастин сказал, что надо обладать невероятным талантом, чтобы писать песни», - вспоминал Пол. Тогда Маккартни заметил, что может написать песню по заказу. Хоффман взял несколько строчек из газеты, в которых цитировались последние слова Пикассо: «Выпейте за меня, выпейте за мое здоровье, вы же знаете, что я больше не могу пить», и предложил написать песню на эту тему. Маккартни вспоминал: «По счастливой случайности у меня с собой была гитара, я принес ее и сказал: «Хорошо, конечно». Я взял несколько аккордов, которые должны были звучать хорошо, и запел: «Выпейте за меня, выпейте за мое здоровье». Хоффман выскочил из кресла и, обращаясь к жене, воскликнул: «Энни, Энни! Невероятно! Он делает это, он сочиняет песню, она получается!» Он садился в кресло и вскакивал, совсем как в фильме. Меня потряс его восторг».
      Альбом «Band on the Run» получил прекрасные отклики, которых так желал Маккартни и которых он не слышал со времени распада «Битлз». Альбом понравился даже Леннону. Благодаря разумному вмешательству одного американского менеджера, который убедил Пола выпустить песню «Jet» из этого альбома отдельным синглом, этот сингл имел громадный коммерческий успех и по четырем различным позициям занял первые строчки в американском хит-параде. Подобного не удавалось добиться даже «Битлз».
      Большим успехом, хотя и не таким, как «Band on the Run», пользовался и следующий альбом Маккартни «Venus and Mars». Хорошо был принят и альбом «Wings at the Speed of Sound», в который вошли такие запоминающиеся или, в зависимости от музыкальных вкусов, незаметные песни, как «Let’em In» и «Silly Love Songs». Однако в составе «Уингз» наметился раскол.
      Маккаллох ушел из ансамбля как раз перед поездкой в Лагос. Как и у Лейна, у него были возражения против совместной работы с Линдой. Последним же камнем преткновения стало диктаторское отношение Маккартни к его игре. Конечно, это был ансамбль Маккартни, но, когда Пол приказал ему по-другому исполнять партию соло (как однажды он поступил с Харрисоном), Маккаллох воспользовался правом художника на свободу и покинул ансамбль.
      Сейвелл ушел из ансамбля за час до того, как им надо было ехать к самолету, отправляющемуся в Нигерию. «Совершенно очевидно, что кто-то дома наговорил ему ужасных вещей об Африке», - говорил Маккартни. Однако постоянная проблема отсутствия ударника уже давно не тревожила Пола. «Я сам могу играть на ударных», - весело сказал бас-гитарист. Сейвелла заменил Джефф Бриттон, но вскоре он тоже поссорился с Маккартни и был в свою очередь заменен бородатым американцем Джо Инглишем. «Хорошо, когда собирается ансамбль и все в нем миллионеры, тогда они могут разговаривать друг с другом на равных, - замечал впоследствии Бриттон. - Но в «Уингз» наблюдалось явное неравенство… Например, нам предложили выступить в полуторачасовом концерте со Стивом Вандером. Деньги предложили такие огромные, что лично я на свою долю смог бы купить себе дом… Но Пол не захотел выступать».
      Вместо Маккаллоха Пол пригласил в ансамбль блестящего, но эмоционально неуравновешенного Джимми Маккаллока, который в свое время играл в ансамбле «John Mayall’s Blues Breakers» вместе с такими знаменитостями, как Эрик Клаптон, Джефф Бек и Мик Тейлор. Маккаллок, безусловно, был талантлив, но он не смог вынести бремени жизни рок-звезды и пропал в бездне наркотиков и алкоголя. После того как Маккаллок разрушил сарай на ферме Маккартни (нельзя сказать, что там было что рушить, но Джимми все-таки разрушил), у него разразился страшный скандал с впавшей в истерику Линдой и он вынужден был тоже покинуть ансамбль. Спустя два года, в 1979 году, он умер при загадочных обстоятельствах, и присяжные вынесли вердикт, в котором устанавливался факт совершения преступления, но не устанавливался преступник.
      Гости Маккартни чувствовали себя не слишком счастливыми у него на ферме. Однажды вечером, изнывая от скуки, они нарисовали на стене сарая телевизор, а когда им надоело его «смотреть», они вломились в резиденцию Маккартни и обнаружили, что, за исключением настоящего телевизора, жизненные условия в его резиденции были отнюдь не лучше, чем в сарае.
      Однако положением дел были недовольны не только наемные участники ансамбля, недовольна была и Линда. Настоятельное желание Маккартни включить ее в состав ансамбля обернулось для нее потоком оскорблений, и на этом фоне казалось, что публика почти любит Йоко. Впоследствии Маккартни признавался: «На самом деле это была глупость. Включить Линду в ансамбль означало то же самое, что сказать ей: «Не хочешь ли сыграть в теннис с Бьерном Боргом? Сейчас мы понимаем это, а тогда понять не смогли. Было бы разумнее настоять на том, чтобы Линда серьезно занялась музыкой, а не выступать вдвоем в большом телевизионном шоу и оправдываться».
      Наоборот, ее вытащили в свет прожекторов с ее средним «до» и фальшивым голосом, полагая, что это как-то поможет ей утвердиться перед публикой. Но этого не случилось. Линда захотела уйти из ансамбля. Денни Лейн вспоминает, как она в отчаянии плакала у него на плече: «Она снова и снова повторяла мне, что не хочет оставаться в «Уингз», она хотела все бросить и быть просто матерью». 12 сентября 1977 года у Линды родился сын, которого в честь отца Пола назвали Джеймсом. Линда сказала, что желает сидеть дома и ухаживать за детьми. Но «Пол хотел, чтобы Линда всегда была рядом с ним, и не разрешал ей уходить из ансамбля», - говорил Лейн.
      Маккартни считал, что она необходима ему на сцене, чтобы, как он сам признавался, «я чувствовал себя уверенно. Это действительно было для меня главным». А то, что жена чувствовала себя очень неловко, для него, похоже, было не главным. Несмотря на свой новый имидж, Пол оставался верен своим привычкам северянина, и, если он хотел, чтобы его жена была вместе с ним на сцене, значит, она обязана была подчиниться. Но, как бы они ни спорили между собой (они были очень скрытны и слишком заботились о своем имидже, чтобы давать волю своим чувствам на публике), на следующий день Линда всегда снова появлялась на сцене, колотила в тамбурин, ударяла по клавишам синтезатора, игриво улыбалась под свист публики. Если Пол критиковал ее игру, что он иногда делал, Линда отворачивалась. Лейн вспоминал: «Она была очень инертной и не вступала ни в какие споры - это было не для нее».
      Она к этому и не стремилась. Линда жила в том искусственном мире, где к таланту предъявлялись совсем другие требования. Выйдя замуж за Пола, она стада «персоной» и укрылась в коконе, который Маккартни соорудил для себя и своей семьи. Это был ансамбль Маккартни, у него были деньги и слава, позволявшие ему делать то, что он хочет (или, во всяком случае, должно было создаваться такое впечатление), и не позволяющие музыкантам перечить ему. Если Маккартни решил, что Линда должна стать великим музыкантом, значит, так тому и быть - так сказал император.
      В 1976 году «Уингз» отправились на гастроли в США, где их встретили с энтузиазмом. Свой успех Маккартни решил разделить с женой. «Не имеет значения, что кто-то ненавидел ее, мы выступили очень успешно. Слава Богу, во время гастролей 1976 года у нее все получалось очень хорошо», - говорил он. Как будто было неясно, что публика приходила на концерты «Уингз» не затем, чтобы послушать Линду Маккартни. Покинув дворец «Битлз», Маккартни переселился в другой, однако не все его подданные были счастливы. Состав ансамбля постоянно менялся, и теперь уже Денни Лейна стала не устраивать спартанская жизнь на ферме в Шотландии - этакой башне из слоновой кости «а ля Маккартни».
      Во время турне по Европе, состоявшегося сразу же после автобусной поездки по университетам, Лейн познакомился со своей будущей женой, американской манекенщицей Джо-Джо Патрик. Линде не понравилась эта новая придворная дама. Она рассматривала ее просто как поклонницу, имевшую виды на Пола (подобное отношение Лейн считал высшей степенью лицемерия). Когда «Уингз» на яхте «Fair Carol» отправились к берегам Вест-Индии, чтобы записать альбом «London Town», Джо-Джо не было разрешено сопровождать их. Лейн был слишком слабоволен, чтобы воспротивиться этому запрету, и этот факт внес определенное напряжение и в его женитьбу, и в его отношения с Полом и Линдой.
      Однако настоящий раздор возник между старыми друзьями из-за денег. Лейн, считавший объемы продажи пластинок и понимавший, что они приносят миллионы, вполне справедливо был недоволен теми, как он говорил, семьюдесятью фунтами в неделю, которые Маккартни платил ему в течение первых пяти лет. Когда Лейн пригрозил уходом из ансамбля, «Маккартни, как он позднее вспоминал, дал мне тридцать тысяч фунтов, и потом я стал зарабатывать в год в среднем около семидесяти тысяч». Это был громадный скачок, но и этого оказалось недостаточно, чтобы удовлетворить Лейна.
      Вместе с Маккартни Лейн написал песню «Mull of Kintyre». По этому поводу он говорил: «Пол написал припев, остальное мы написали вместе, а большая часть стихов моя». Пластинка, запоминающаяся своим припевом, только в Великобритании была продана тиражом свыше двух миллионов экземпляров, побив все рекорды продажи синглов в истории поп-музыки. Маккартни заработал на этом еще кучу денег. «Но я получил от этого очень мало, - настаивал Лейн. - Когда мы написали эту песню, я получал просто заработную плату. Когда я предложил Полу заключить специальное соглашение относительно этой песни, он ответил: «Я Пол Маккартни, и писать песни вместе со мной уже большая честь для любого».
      Но даже если и так, то все равно доходы от «Mull of Kintyre» и других песен, которые он написал для «Уингз», должны были обеспечить Лейну приличный доход. И так бы оно и было, если бы не его собственная неорганизованность. Развод с Джо-Джо и налоги оставили его совершенно без денег, и он искал, у кого бы взять их в долг. Маккартни, решивший экономить каждый пенни, чтобы вернуть те миллионы, которые выбросил на ветер Эпстайн, подошел к проблеме Лейна более по-деловому. По словам Лейна, Пол выкупил у него права на все песни «Уингз», включая «Mull of Kintyre», и выдал Лейну девяносто тысяч фунтов.
      Маккартни считал это честной деловой сделкой. Он подсчитал, что за десять лет работы в «Уингз» Лейн заработал около миллиона фунтов, «а тогда миллион стоил больше, чем сейчас».
      Однако подобная финансовая статистика не успокоила расстроенного Лейна, намеренного уже распродавать свое имущество. В 1986 году, спустя девять лет после того, как «Mull of Kintyre» в течение девяти недель занимала верхнюю строчку хит-парадов, Лейн был объявлен банкротом с задолженностью в сумме семьдесят шесть тысяч тридцать пять фунтов. Доходы от «Mull of Kintyre» и других песен «Уингз» продолжали поступать каждый год, но все они шли Маккартни. «Большинство музыкантов слабо разбираются в финансовых вопросах, а я вообще хуже всех», - с горечью заявил Лейн, удаляясь шаркающей походкой в безвестность.
      Казалось, что подобные разногласия и постоянные смены состава ансамбля могут отрицательно сказаться на артистическом подъеме группы, но «Уингз» прочно удерживал репутацию самого популярного ансамбля 70-х годов. Двадцать семь его песен входили в список сорока лучших американских хитов, тогда как у Элтона Джона их было двадцать шесть. Но, как бы ни старался Маккартни, он не мог вновь подняться до того мастерства, которое было продемонстрировано в альбоме «Band on the Run», хотя в творчестве ансамбля иногда и были очень интересные моменты. Харрисон назвал песню «I’m Carrying» из альбома «London Town» сенсацией. «Мне всегда нравились мелодичные песни Пола в отличие от его визгливых рок-н-роллов», - говорил он. Однако в вышедшем в 1979 году альбоме «новой волны» «Васк to the Egg» было совсем мало новых идей. Единственной песней, обратившей на себя внимание, была «Rockestra Theme», - и то только из-за состава звезд-исполнителей: Джон Пол Джонс и Джон Бонем из «Led Zeppelin», Пит Таунзенд из «The Who», Дэйв Гилмор из «Pink Floyd» и Хэнк Б.Марвин - гитарист из «Shadows», которого раньше больше всех критиковали.
      «Я не видел необходимости в том, чтобы все песни в альбоме непременно удивляли и потрясали», - говорил в оправдание Маккартни, когда альбом раскритиковали. Но никто ему не верил. Маккартни, по его же утверждению, является самым честолюбивым из людей, работающих в области поп-музыки, и он не из тех, кто спокойно переносит неудачу, хотя бы и относительную (в Америке альбом занял восьмое место, а в Великобритании шестое). Лейн, который все еще находился на содержании у Маккартни, предложил решение. Он настаивал на том, чтобы «Уингз» снова вернулись к гастролям, и Маккартни согласился с ним. Пол сказал, что настало время вернуться к началу и в несколько улучшенном виде повторить турне по университетам. Осенью 1979 года «Уингз» восемнадцать дней выступали пр всей стране в маленьких кинотеатрах и театрах. Предполагалось, что это турне будет разминкой перед гастролями, которые, как надеялся Маккартни, станут самыми потрясающими в его карьере. Но эти гастроли чуть вообще не оборвали его карьеру.

15

      В плохой день поездка на автомобиле из международного аэропорта «Нарита» до центра Токио занимает до трех часов. 16 января 1980 года было совсем плохим днем для Пола Маккартни, но он проделал этот путь в два раза быстрее в машине с сиреной в сопровождении вооруженного полицейского эскорта. Все дело в том, что он проделал этот путь в наручниках. Пол Маккартни, семейный человек и отец, был только что арестован за попытку провезти в Японию двести девятнадцать грамм высококачественной марихуаны. Его обвинили в тяжком преступлении, которое в Японии, как в самой активной из промышленно развитых стран - противниц наркотиков, каралось тюремным заключением сроком до восьми лет.
      Казалось невероятным, что самый богатый в мире эстрадный артист может провести остаток нового десятилетия за решеткой. Японцы, не всегда скрывавшие свою неприязнь к иностранцам, не видели особых причин для того, чтобы за счет своих налогоплательщиков содержать в тюрьме чужеземного преступника, и через день после ареста Маккартни во время неофициального брифинга власти дали понять, что дело может закончиться депортацией. Но Маккартни не знал об этом, как не знали его жена и дети, прилетевшие в аэропорт «Нарита» вместе с ним. А власти не намеревались сообщать ему об этом. Пол по своей глупости не только нарушил закон, но и оскорбил власти, и, по их мнению, вполне преднамеренно.
      Маккартни вообще не хотели пускать в страну, и поэтому ему было отказано в визе, когда он намеревался прилететь с «Уингз» на гастроли в 1975 году. Всегда извиняющиеся японцы, строго придерживавшиеся навязанной им Соединенными Штатами демократии, тем не менее решительно противились проникновению в страну наркотиков. А Маккартни как раз решительно продолжал курить марихуану, считая, что имеет право употреблять столько наркотиков, сколько хочет. За подобные убеждения он не раз подвергался штрафу. В 1972 году во время турне «Уингз» по Швеции он, Линда и ударник ансамбля Денни Сейвелл были арестованы и впоследствии оштрафованы на восемьсот фунтов. Они заранее выслали из Лондона в Швецию посылку, в которой было около двухсот грамм марихуаны, но посылка была перехвачена полицией. Позже, в этом же году, полиция обнаружила на ферме Маккартни в Шотландии кусты марихуаны. После невразумительного объяснения, что из Америки его поклонники прислали семена, а он посадил их, чтобы посмотреть, что из них вырастет, Пол был оштрафован на сто фунтов.
      В 1975 году пришла очередь Линды столкнуться с законом. Когда они с Полом ехали на машине в Лос-Анджелес, их остановила полиция, и в сумочке у Линды было обнаружено семнадцать грамм марихуаны. Линда настаивала на том, что наркотик принадлежит ей, и суд принял это объяснение. Это как раз было на руку Полу, у которого возникли неприятности по поводу визы с американской иммиграционной службой из-за двух предыдущих арестов. Линда была оштрафована на пятьсот долларов, и Пол, как всегда, не носивший с собой наличных денег, был вынужден занять эту сумму у Питера Брауна, который остановился в том же отеле «Беверли-Хиллз», куда в свое время приезжала Винона Уильямс в бесполезной попытке одолжить денег у Пола, чтобы выручить свою подругу из полицейского участка, в котором теперь сидела Линда. Когда их остановила полиция, в машине находились дочери Маккартни Мэри и Стелла и падчерица Хитер, и Линда еще хорошо отделалась, так как ей могло быть предъявлено более серьезное обвинение в приобщении к наркотикам малолетних.
      «Самое неприятное во всем этом как раз то, что тебя начинают считать наркоманом», - жаловался Маккартни. Но он ничего не делал, чтобы опровергнуть эту репутацию. После ареста в Швеции он написал песню «Hi, Hi, Hi», которую постигла судьба ирландского сингла, и она была запрещена для передачи «Би-би-си». И в его альбоме «Band on the Run», хотя и не «концептуальном», все-таки сквозила тема наркотиков. «Многие ансамбли во время гастролей представляли собой ансамбли в бегах, - объяснял Пол. - В 60-х и 70-х годах многие музыканты выходили за рамки обычных норм и подвергались арестам. Например, такие ансамбли, как «Byrds» и «Eagles». Настроение у всех было подавленное, из-за марихуаны мы были объявлены вне закона».
      После ареста в Швеции Пол говорил: «В конце дня большинство людей приходят домой и выпивают виски. После выступления мы чувствуем себя выжатыми как лимон, и мы с Линдой предпочитаем, уложив детей в постель, сесть и выкурить по сигаретке с марихуаной». После того как он предстал перед судом в Великобритании, Пол сказал: «Я считаю, что закон должен быть изменен, как с гомосексуалистами, где совершеннолетним людям позволяется по обоюдному согласию удовлетворять свои наклонности». Естественно, что подобные его заявления не вызывали восторга у японских властей, и во всех просьбах предоставить визу для поездки в Японию ему было отказано. Маккартни был рад оставить эту идею, но его тогдашний менеджер Харвей Голдсмит придерживался на этот счет другого мнения, и «Уингз» все же отправились на гастроли. Голдсмит вспоминал: «Япония была для нас очень важным рынком, и при составлении планов мы рассматривали ее как неотъемлемую часть нашего турне. Пол сказал мне: «Для меня дорога в Японию закрыта», на что я ответил: «Это моя забота». Пол заинтересовался, но промолчал».
      К делу было подключено британское посольство в Японии, которое стало уверять японские власти, что Пол Маккартни, кавалер ордена Британской империи, безусловно, является порядочным и законопослушным гражданином. Давление на власти было оказано и со стороны самих японцев. Токийская газета «Йомиури» предложила свою финансовую поддержку в организации серии концертов, в эту кампанию включились и японские менеджеры. «Я свое дело сделал», - сказал Голдсмит.
      В своем стремлении выглядеть справедливыми японские власти сдались. И какую благодарность они получили в ответ? Их взору предстало полфунта марихуаны, которую Маккартни даже не удосужился спрятать, а положил прямо сверху в чемодан. Японские чиновники пришли в бешенство, поведение Маккартни вынудило их выйти из себя, что недопустимо по восточным канонам. Несмотря на заявление высших официальных властей, сотрудники службы по борьбе с наркотиками и таможенники были твердо намерены упрятать Пола в тюрьму на долгий срок. И, пока не было принято окончательное решение, они заставили Маккартни серьезно поволноваться.
      Ему был присвоен тюремный номер 22, и Пола поместили в бетонированную клетку размером 8x4 фута в сером здании тюрьмы в центре Токио. Он спал на тонком сбившемся матрасе, а для тепла ему выдали тонкое одеяло. Охранники будили его в шесть часов утра, и во время утреннего обхода он должен был сидеть на полу на корточках. Пол вспоминал: «Они кричали мне по-японски: «Номер двадцать два», а я должен был отвечать «да», а не «да, да, да». Так я и делал, я не собирался вступать в противоречия с системой».
      На завтрак ему давали морские водоросли и луковый суп. «Не слишком хорошая штука, если привык есть по утрам кукурузные хлопья», - вспоминал он позднее. Затем следовала двадцатиминутная прогулка, а после ленча, состоящего из хлеба с джемом, Пола отводили в отдел по борьбе с наркотиками. Он вспоминал: «Меня отводили в наручниках, а вокруг шеи завязывали веревку, и получалось что-то вроде собачьего поводка. Они хотели знать обо мне все - мой возраст, где я родился, как звали моего отца, каков мой доход». В свою клетку он возвращался в пять часов дня, около восьми ужинал рисом и супом, а в восемь часов выключали свет. Принца самым безжалостным образом выбросили из его дворца. «Сначала я решил, что это варварство, и даже ожидал, что меня могут изнасиловать, - говорил Пол. - Поэтому я спал, повернувшись спиной к стене».
      Заключенным в японских тюрьмах разрешают мыться один раз в неделю, а так как его арестовали на следующий день после банного дня, то ему пришлось ждать шесть дней, прежде чем ему разрешили воспользоваться горячей ванной вместе с другими тремя заключенными. В остальное время Пол был вынужден мыться водой из туалетного бачка, расположенного в его клетке. Его тюремный надзиратель Ясудзи Арига сказал: «Это очень гигиенично, потому что в туалете пресная вода». Вегетарианцу Маккартни не разрешалось есть бананы, потому что, как с вполне серьезным видом объяснил Арига, надзиратели могут поскользнуться на банановой кожуре. В просьбе разрешить иметь в камере гитару и магнитофон Полу было отказано, так же как в карандаше и бумаге.
      Линда, проживавшая с детьми в отеле «Окура» в номере люкс стоимостью пятьсот фунтов в сутки, пребывала в ужасе.

  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18