Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Дитя любви

ModernLib.Net / Современные любовные романы / Робардс Карен / Дитя любви - Чтение (стр. 16)
Автор: Робардс Карен
Жанр: Современные любовные романы

 

 


Снаружи до Мэгги донесся звук захлопнутой дверцы машины, а затем, чуть позже, хлопок входной двери. Мужской голос что-то быстро спросил – слов она не разобрала, но ошибиться в том, кому принадлежал голос, тоже не могла. Еще мгновение – и Мэгги услышала, как кто-то быстро, перескакивая через две ступеньки, поднимается вверх по лестнице.

Конечно, это Ник. Насвистывает что-то себе под нос. Мэгги быстро нырнула глубже под одеяло, натянув его как можно выше и тщательно подоткнув со всех сторон, так что снаружи оставались только обнаженные плечи. Что бы ни произошло между ними прошедшей ночью, не может же она сидеть тут абсолютно голая, дожидаясь его!

Как она и ожидала, Ник ворвался в спальню, не постучав. Просто повернул дверную ручку, распахнул дверь и вырос на пороге. Он был одет в голубую фланелевую рубашку, заправленную в облегающие джинсы; костюм дополняли ковбойские сапоги и тисненый кожаный ремень. Его волосы, по которым явно только что яростно прошлись щеткой, глянцевой волной спадали на лоб, а свежевыбритое лицо сияло.

– Сонюшка, – сказал он, прерывая бравый мотивчик, который только что насвистывал, и весело улыбнулся ей.

– Ты забыл о резинке, – пригвоздила его к месту Мэгги прокурорским тоном. Ее раздражение усиливалось еще тем, что она, должно быть, выглядит не лучшим образом: неумытая, без грамма косметики, волосы напоминают спутанную копну. Подхватив прядь, упавшую на лицо, она отбросила ее назад и сердито посмотрела на Ника.

Ник молчал, устремив на нее твердый взгляд, словно взвешивая степень ее недовольства, потом вошел в спальню, плотно закрыв за собой дверь.

– У меня ее с собой и не было, – отозвался он с прежним весельем, пересекая разделявшее их пространство, чтобы запечатлеть поцелуй на ее непокорных губах, и одновременно опуская ей на колени небольшой пакет из коричневой бумаги, который она сначала даже и не заметила.

– Не волнуйся, querida, со мной ты в безопасности.

Из этого заявления Мэгги сделала вывод, что речь идет о здоровье, о том, что Ник ничем не болен. Но ее-то беспокоило совсем другое. Зная Ника, она прекрасно понимала, что, будь у него хоть малейшие сомнения на этот счет, он бы ее и пальцем не тронул. Нет, Мэгги сейчас прежде всего беспокоила возможность забеременеть.

– Я не принимала таблетки. – От его откровенной беззаботности Мэгги только больше злилась.

– Я тоже.

– Ты можешь быть серьезным? – Мэгги готова была лопнуть от ярости.

– Я совершенно забыл, какой ты умеешь быть маленькой мегерой. – Ник засунул большие пальцы за пояс и задумчиво посмотрел на нее. – Неужели я добивался всего этого, чтобы всю оставшуюся жизнь на меня кричали, не дав даже сначала выпить чашку кофе? – Казалось, он на мгновение задумался, затем в углу его рта появились глубокие ямочки. – Что ж, ради тебя я готов все стерпеть.

Мэгги выдернула из-под себя подушку и запустила ею в Ника. Он, смеясь, отскочил в сторону и, уже выходя их комнаты, крикнул ей через плечо:

– Кофе внизу, а завтрак будет готов через пятнадцать минут. Пожалуйста, не перегрызи до этого всю мебель.

Животное! Но даже при этой мысли Мэгги не смогла сдержать улыбку.

В пакете, который Ник положил на кровать, оказались желанная косметика, шампунь, зубная паста со щеткой, расческа и щетка для волос. При виде этих богатств глаза у Мэгги засияли. Значит, ради нее Ник ездил в аптеку! Как она благодарна ему за это. Когда у женщины чистые волосы и подкрашенные губы, весь мир у ее ног.

С одеждой дело обстояло хуже. Она могла бы надеть старую, в которой приехала сюда, но, обнаружив, что она помятая и несвежая, Мэгги передумала. Какое-то время она пыталась найти решение, затем выбралась из постели, подняла с пола футболку и натянула ее через голову, чтобы не бродить по дому голой, пока будет искать что-то подходящее. Поскольку спальня принадлежала Нику, можно предположить, что тут найдется какая-то одежда. Что ж, придется что-нибудь у него позаимствовать.

На полочке в шкафу она обнаружила джемпер и брюки, и то, и другое из плотного черного хлопка. Прихватив их с собой в ванную вместе с привезенными Ником сокровищами, Мэгги приняла душ и вымыла волосы, затем насухо вытерлась и завершила туалет, накрутив на голову наподобие тюрбана толстое махровое полотенце. Еще бы один приятный сюрприз: найти у Ника или Линка такую роскошь, как фен. Но, оглядевшись по сторонам, Мэгги, конечно же, ничего подобного не увидела.

Вместо этого она заметила, что ее белье аккуратно сложено в стороне, и, надевая его, залилась краской при мысли, что Ник – хотелось бы надеяться, что именно Ник, – держал его в руках. Конечно, это глупо, ведь он держал в руках ее всю, все ее тело.

Мэгги натянула на себя брюки, слишком широкие для нее. Хорошо, что на штанинах были эластичные манжеты, а на поясе – шнурок. Поплотнее затянув завязку на талии, она оказалась в просторном теплом одеянии, вполне, кстати, удобном. Джемпер тоже оказался велик: болтался свободно на плечах, а нижний край свисал почти до середины бедер. Да и рукава придется здорово подвернуть. Раньше, пока она не надела одежду Ника, Мэгги и не задумывалась, какой он крупный. Возможно, потому, что всегда сравнивала его с Линком, а тот был еще больше.

Ничего, если закатать рукава по локоть, проблема будет решена. Наряд получился свободноватый, но вполне приличный. Дополнить его ее собственной обувью – и вполне можно показаться на улице.

Взглянув на себя в зеркало, Мэгги с удовольствием отметила, что синяки на лице побледнели, и, слегка припудрившись – спасибо Нику! – подкрасила губы помадой. Тушь он купить не догадался – да и чего требовать от мужчины? – но ресницы у нее длинные и темные от природы, да к тому же глаза сегодня широко распахнуты и сияют сами по себе, без дополнительных ухищрений. И даже щеки порозовели. О румянах, судя по тому, что он и их не купил, Ник тоже не подозревает, но кожа почему-то приобрела прежнюю бархатистость, утерянную сутки назад.

Мэгги вдруг поймала себя на мысли, что самая лучшая косметика – это состояние влюбленности. Улыбнувшись своему отражению, она размотала полотенце на голове.

Поскольку фена не было, пришлось просто расчесать тяжелую массу волос, а затем пальцами попытаться уложить их естественными волнами там, «где она сочла это необходимым. Затем, надев туфли, Мэгги поспешила вниз, ориентируясь на дразнящий запах жареного бекона.

Ник стоял у плиты, самозабвенно разбивая яйца над скворчащей жиром сковородой. Рядом с плитой на блюде, прикрытом бумажным полотенцем, горкой возвышались кусочки бекона. Над столом склонился Линк, жуя кусок бекона и что-то рассказывая брату.

Мэгги на секунду остановилась в дверях, и они обернулись в ее сторону.

– Одно яйцо или два? – спросил Ник, в то время как Линк смерил ее взглядом сверху донизу и широко улыбнулся.

– Одно, – отозвалась Мэгги, чуть насторожившись.

– Сегодня утром, девочка, ты выглядишь несравненно лучше. – Линк заговорщицки подмигнул ей, принимаясь за второй кусок бекона. Ник предостерегающе взмахнул вилкой, как бы настоятельно советуя не трогать еду раньше времени.

– Я чувствую себя лучше, – ответила Мэгги, делая вид, что не замечает подтрунивания.

– Вот что значит хороший сон, – понимающе кивнул Линк.

Это уже было слишком.

– Замолчи, Линк, – не выдержала Мэгги, стрельнув в него испепеляющим взглядом и открывая холодильник, чтобы достать сок.

Линк опять ухмыльнулся, но мудро решил промолчать, занявшись поджариванием хлеба в тостере. Мэгги, подойдя к столу, разлила сок по стаканам. Только когДа она ставила пакет обратно в холодильник, она узнала мелодию, которую сейчас весело напевал себе под нос Линк: «Привет, влюбленные, повсюду вижу вас…»

– У него есть подружка? – спросила Мэгги, ткнув пальцем в отвратительного братца Ника. – Вот посмотришь, что я сделаю, когда увижу ее.

– Да у него их целый взвод. Я же рассказывал тебе, что они особенно клюют на мой «кррветт».

– Ну-ну, не на «корветт», а на меня. Я просто не-от-ра-зим. – Линк опять улыбнулся во весь рот. – К тому же какой прок в таком клевом авто, если ты никогда им не пользуешься? Твой младший брат столько лет болтался у тебя на хвосте, что до конца так и не реализовал всех своих возможностей.

– Заткнись, Линк. – Пришло время Нику метнуть на брата хмурый взгляд. Тот в ответ только ухмыльнулся. Ник разложил яичницу на тарелки, в то время как Линк кинул каждому по тосту. Мэгги едва успела подхватить свой, прежде чем он свалился бы на пол, затем уселась за стол. Мужчины проделали то же самое.

Они завтракали, болтая обо всем и ни о чем. В давние времена им нередко приходилось делить трапезу всем вместе, и сейчас они детально и с удовольствием вспоминали старые привычки. Удивительно, но Мэгги даже не испытала особого неудобства при мысли о том, что Линк прекрасно знает, как они с Ником провели эту ночь. Линк всегда все знал о них.

– Куда это ты спешишь? – спросил Ник, когда брат, едва успев прожевать последний кусок, поднялся из-за стола. Мэгги еще и половины своей порции не съела, да и Ник ненамного обогнал ее. Правда, это они в основном болтали, пока Линк сосредоточенно расправлялся с едой.

– Масса дел, масса забот. Знаешь, о чем я, братишка? – ответил Линк, передернув плечами.

– Угу. Скажи там, что я подключусь позже. – Ник взглянул на Мэгги. – Немного попозже.

– Не-а. – Линк потряс головой и ухмыльнулся. – Я скажу, что ты свалился в постель. С гриппом. Пока.

Махнув рукой, Линк исчез. Мэгги слышала, как он шагает вверх по лестнице. Минут через десять, когда Ник вымыл посуду, а она вытерла ее и расставила по местам, Линк появился снова и, поймав ее взгляд, махнул рукой, кинув на прощание.

– Привет гриппу!

Спустя секунду он растворился, и они услышали, как открылась и снова закрылась за ним дверь. А еще через минуту до них донесся шум мотора.

– Вот черт, он опять берет мою машину! – прорычал Ник, выглянув в окно и обнаружив пустоту там, где стоял «корветт». От неожиданности он замер на месте, держа в руках стакан, который только что вымыл до блеска.

– У него что, нет автомобиля? – Мэгги не смогла сдержать усмешки при этой типичной немой сцене, столь частой между братьями. Она как раз приподнялась на цыпочки, чтобы поставить на полку тарелку, так что Ник, к счастью, ничего не заметил.

– Полгода назад он купил новую модель «рейндровера». Знаешь, четырехцилиндровый, еще та работка. Он ездил на нем повсюду – правда повсюду – по лесам, через ручьи, в горы и долины. А в прошлом месяце нахально поехал вверх па склону, оказавшемуся слишком крутым. Ну и перевернулся, соскользнув на крыше в долину. К счастью для Линка, его выбросило наружу, иначе сегодня он бы над нами не подшучивал. Покореженный автомобиль с тех пор в мастерской. Линк хочет, чтобы подсчитали полную сумму страховки, а потом собирается купить новый, но они говорят, что и этот еще не так плох. Обещают поправить. Похоже, он успеет состариться, прежде чем это произойдет, но все же решили повозиться. А пока что Линк приобрел старый пикап, чтобы болтаться на нем по округе. И что же? Болтается в результате на моем автомобиле.

– Ох, – не сдержалась Мэгги и хихикнула, но тут же прижала к губам руку.

– Ты считаешь, это смешно? – Обернувшись, Ник передал ей чистый стакан, чтобы она его протерла.

– Немножко… – кротко отозвалась Мэгги, не умея найти слова, чтобы объяснить, как приятны ей эти родственные перепалки. Какое наслаждение снова оказаться в самой гуще нормальной семейной жизни, где люди подсмеиваются, подтрунивают, спорят друг с другом – и делают все это любя. Она всегда мечтала о такой жизни для себя и для Дэвида.

Протерев стакан, она убрала его в шкаф. Когда же она снова обернулась к Нику, он протягивал ей небольшой кулек из коричневой бумаги.

– Что это? – Мэгги осторожно взяла тщательно закрытый кулек в руки. Для своего размера он был довольно тяжелым.

– Малышка, мое предназначение в этой жизни – осуществлять все твои желания, – сказал Ник, подхватывая ее под руку и увлекая к двери. – Пойдем.

Глава 31

Заметив стайку цыплят, под присмотром курицы что-то пощипывающих в пыли вокруг амбара, Мэгги рассмеялась. Усмехнувшись в ответ, Ник открыл металлические ворота, отделявшие скотный двор от остальной территории, и провел ее туда. Цыплята, попискивая, продолжали заниматься своими делами, не обращая внимания на посетителей.

– Ты же всегда мечтала покормить цыплят, ну так, пожалуйста, вот тебе цыплята. А в пакете корм для них. – И Ник сделал широкий жест в сторону шумной стайки.

– Чьи они? – Все еще смеясь, Мэгги не двигалась с места и не спешила открывать пакетик, который держала в руках. Построенный из старых, побитых непогодой серых бревен амбар был частью фермы. Ни у Ника, ни у нее никакого опыта общения с животными не было, если не считать нескольких бездомных кошек и собак, которые время от времени появлялись на Паркуэй-плейс, да еще Горацио. Но уж Горацио определенно не относился к созданиям, способным внушить особую любовь к своим крылатым собратьям.

– Они принадлежат хозяину фермы. Он спросил, может ли оставить их здесь, ну, мы не стали возражать. У него есть еще коровы, на пастбище. Два раза в день он поручает кому-нибудь приглядеть за ними. А его дом вон там, за холмом.

Ник кивнул в сторону горизонта. Открывшаяся взору Мэгги картина была типичной для здешних мест. Деревьев вокруг было немного, лишь вокруг дома высилось несколько дубов и кленов, да еще отдельные деревца мелькали то там, то тут вдоль равнинных пастбищ. Поля сияли новой зеленью, лишь кое-где виднелись темно-коричневые пятна: последние участки прошлогодней травы, которые колыхал ветер. Окидывая взглядом вслед на Ником бескрайние просторы, Мэгги заметила неподалеку от амбара дюжину черных коров, мирно и удовлетворенно жующих свежую траву. Затем взгляд ее двинулся дальше, в сторону пологого возвышения, которое Ник назвал холмом, туда, где ярко расцветшая земля встречалась с мягкой голубизной неба. Осмотревшись, Мэгги поняла, что ферма расположена в самом центре чаши, дно которой выстлано зеленеющими полями, а края со всех сторон окаймлены небом. За исключением дома и амбара, никаких других строений поблизости не было.

Эта местность, подумала она, специально создана словно для того, чтобы можно было полностью изведать утонченное чувство уединения.

– Ну, так вперед. – Ник снова кивнул на цыплят. Сложив руки на груди, он прислонился спиной к воротам, приготовившись наблюдать.

– Хорошо. – Неуверенно поглядывая на рассыпавшихся по двору пернатых, Мэгги начала разворачивать пакет.

– Цып-цып-цып, – мягко позвала она, приблизившись с полной горстью зерна к роскошной рыжей курице. Но, когда она подошла слишком близко, та встревоженно раскудахталась и ринулась в сторону. Мэгги, не зная, что предпринять, бросила зерна ей вслед. Под этим градом курица закудахтала еще громче, затем остановилась и принялась подбирать упавший на засохшие комья глины корм.

– Видишь? – гордо проговорила Мэгги, повернувшись к Нику и демонстрируя свою отвагу.

Он похлопал в ладоши, усмехаясь, потом указал куда-то ей за спину.

– По-моему, она хочет еще.

Обернувшись, Мэгги обнаружила, что рыжая курица в компании со своими разноцветными товарками, не переставая клевать, постепенно приближается к ней. Всего их было там штук двадцать, не меньше – рыжие, белые, а также пеструшки, но особенно выделялась среди них одна, огромная и черная, с ярко-алым хохолком на голове, отчего Мэгги заподозрила в ней петуха. Она швырнула в самый центр этой стаи еще одну пригоршню, и куры с радостным квохтаньем кинулись на щедрые россыпи, тщательно подбирая зерна с земли, а когда они кончились, ожидающе уставились на молодую женщину. Несколько самых отчаянных из них вознамерились проверить, не осталось ли зерен вокруг ее ног, и Мэгги торопливо отступила назад, откупившись от нахальной стаи очередной порцией зерна.

Незаметно отступая таким образом, она проделала весь обратный путь до стены амбара и, ощутив спиной преграду, слабо крикнула Нику:

– На помощь! – В руках у нее оставалось совсем немного корма, даже и пригоршни не наберется, а эти ненасытные создания, склевав все, что она набросала им раньше, явно требовали добавки. Мэгги внезапно задумалась: а что они предпримут, если больше ничего им не давать? Именно в этот момент она и взмолилась о помощи.

Ник двинулся к ней, очищая пространство от голодных птиц и с веселой улыбкой наблюдая за ее подвигами.

– Что ты хочешь, чтобы я сделал? – Он остановился, не спеша помочь ей, просто стоял на месте, по-прежнему скрестив руки на груди, со своей идиотской усмешкой.

– Отгони их. – В голосе Мэгги прозвучала легкая паника: она швырнула курам последние зернышки.

– Малышка, если я что и знаю о пернатых, так лишь о тех, что приносят на кухню в фирменной картонной коробке. А ты хочешь, чтобы я отогнал их. Как? На твоем месте, я бы сбежал.

Мэгги обожгла его взглядом, но тут же, когда наиболее жадная пеструшка принялась клевать землю из-под ее ног, решила, что совет не так уж и плох. Отшвырнув в сторону пустой пакет – Мэгги отчасти надеялась, что куры примут его за самое крупное и вкусное из зерен, – она метнулась прочь от амбарной стены.

Цыплята и куры квохчущей и кудахтающей массой взметнулись в воздух, подняв истошный крик.. Мэгги вскрикнула, обхватила голову руками и стрелой помчалась ко входу в амбар. Окруженный взбудораженной стаей, Ник коротко охнул и ринулся следом. Он был уже в полушаге от нее и от безопасной, как казалось Мэгги, точки, но тут парочка особенно злобных птиц прорвалась следом за ними за амбарную дверь.

По сравнению с сияющей ясностью дня в амбаре было темно. Мэгги понадобилось несколько секунд, чтобы различить какие-то предметы, но, едва глаза привыкли, они тотчас же обнаружили ведущую наверх лестницу. В секунду оказавшись рядом, молодая женщина с проворством испуганной обезьянки взобралась по ней вверх. Ник не отставал ни на шаг. Едва они оказались на чердаке, в безопасности, преследующие их птицы с протестующим кудахтаньем захватили ступеньки, которые они только что освободили.

– Мы в ловушке, – сказала Мэгги. Она стояла на четвереньках, осторожно выглядывая за край чердака.

– Похоже на то. – Ник был уже рядом. Они переглянулись, и он неожиданно широко улыбнулся: – Ну как, твоя мечта каждое утро, проснувшись, кормить цыплят не исчезла?

– Что ж, я городской житель, можешь надо мной посмеяться. – Мэгги откинулась назад, на пятки, и огляделась. Чердак был построен и занимал примерно три четверти амбара. От чердачного пола к стене проходили деревянные балки, предназначенные для сушки табака. Несколько десятков золотисто-коричневых пучков его и сейчас свисали с них чуть ли не до земляного пола. На чердаке пахло сеном – земной, пусть немного пыльный, но в то же время необыкновенно приятный запах. Сено было собрано у стропил в старомодные квадратные скирды, которые начинались примерно в полуметре от того места, где сидели Мэгги с Ником, и заканчивались у самой дальней стены. Не забранное в скирды сено было свалено на деревянном настиле. От настила примерно каждые полметра поднимались грубо обтесанные стойки, поддерживающие остроконечную металлическую крышу, и узкие лучи солнечного света, пробиваясь сквозь множество тонких, как волос, щелей в тех местах, где соединялись между собой листы металла, тянулись от крыши к полу. Под крышей и в углах чердака, подобно кружевному пологу, раскинулся целый город, сотканный из паутины. На другом конце сеновала скирды сена образовывали своего рода дверь с колесным блоком. Дверь была распахнута, и из-за нее потоком лился свет, открывая взору безыскусное, но на удивление уютное убежище художника. Изумленно распахнув глаза, Мэгги рассматривала мольберт, стул и небольшой столик, чем-то уставленный.

– Здесь кто-то рисует? – Мэгги обратила удивленный взгляд на Ника. Она знала, что он скажет, еще до того, как услышала ответ.

– Я. – Судя по тону, Ник приготовился к обороне.

– Ты? – Признайся Ник, что он – марсианин, Мэгги была бы поражена меньше. Правда, он давно, еще с самого первого момента их знакомства, когда накатывало настроение, любил сделать легкий набросок – дурацкий, как ей казалось, – на первом же попавшемся листке бумаги. Но заподозрить в нем талант художника… Мэгги это и в голову не приходило. Для этого занятия Ник был слишком мужественным и слишком… заурядным. – И давно?

Ник пожал плечами.

– Несколько лет уж. Девушка, с которой я встречался, зарабатывала на жизнь сюжетами для поздравительных открыток. Она постоянно ходила в какую-нибудь изобразительную студию. Чтобы доставить ей удовольствие, я тоже начал похаживать в одну из них. Ну и затянуло. Времени свободного у меня особенно не было, но занятие мне понравилось. К тому же оно удерживало меня от глупостей. – Он опять широко улыбнулся, но Мэгги могла бы поклясться, что Ник испытывает некоторую неловкость, опасаясь, что она сочтет его хобби не слишком подходящим для мужчины.

– А сейчас ты над чем-то работаешь? Можно мне посмотреть?

Ник кивнул, но Мэгги, не дожидаясь разрешения, уже шла к мольберту.

Ник писал маслом. Едва Мэгги подошла поближе, она уловила сильный запах льняного масла и скипидара еще до того, как успела разглядеть на столике тюбики с краской.

– Очень неплохо. – На холсте был изображен незаконченный знакомый пейзаж с фермой в центре. Посмотрев в сторону двери, Мэгги поняла, что преимущество этого места в том, что Ник может писать с натуры.

– Спасибо. – Ник стоял рядом, наблюдая за реакцией Мэгги, пока она рассматривала картину. Полуобернувшись, Мэгги бросила через плечо быстрый смущенный взгляд. – Дэвид тоже рисует, – коротко заметила она и тут же пожалела о сказанном: уж лучше бы она промолчала! Но теперь поздно жалеть. Слова повисли в воздухе между ними, словно обрели плоть, и теперь медленно, подобно пылинкам в дуче солнца, оседали на землю.

– Ты однажды уже говорила об этом. – Он слегка нахмурился, и Мэгги почувствовала, как защемило сердце. Она еще не готова, нет, нет, нет… – Он пользуется маслом?

– В основном акварелью. – Собственный голос показался Мэгги чужим.

– Он брал уроки?

– Да, много. – Она кивнула. – Массу уроков. Мы еще давно заметили, что у него определенно талант.

– Это прекрасно. По крайней мере, нам будет теперь о чем говорить, помимо тебя. – Ник обнял Мэгги за талию. – Хочешь еще что-нибудь посмотреть?

Мэгги кивнула, не доверяя своему голосу.

Потянувшись через ее плечо, Ник вытащил огромный кусок парусины, прислоненный к стене, и Мэгги оказалась лицом к лицу со своим собственным портретом, сделанным в полный рост. Она была изображена в полуоборот, прислонившейся бледным плечом к какой-то кирпичной стене. Вокруг нее клубились, сгущаясь, какие-то мрачные тени, на лице – ни тени улыбки, глаза смотрели печально и строго. На портрете она была совсем юной, лет шестнадцати, в белом кисейном платьице, волосы украшала серебристая роза.

– Я написал его по памяти, лет шесть назад, – мягко объяснил Ник, не разжимая объятий. – Вот такой я тебя навсегда и запомнил.

Мэгги еще мгновение стояла не шелохнувшись; руки ее, словно сами по себе, подчиняясь собственной воле, легли поверх его рук. Она не могла ни двигаться, ни говорить – просто смотрела на свой портрет, не в силах отвести глаз. Затем, повернувшись к Нику, обвила руками его шею.

– Я люблю тебя, – страстно прошептала она и, приподнявшись на носки, поцеловала в губы. Он на мгновение сжал в ладонях ее лицо, внимательно рассматривая его, черту за чертой, словно старался выучить их наизусть. Наконец взгляды их встретились, и от тепла его лучащихся глаз у Мэгги перехватило дыхание.

– Боже мой, как ты красива, – тихо проговорил Ник. Руки его плотным кольцом сомкнулись на ее теле, словно он намеревался так и простоять тут всю жизнь, не отпуская ее. Затем он осторожно прильнул к ее губам, лаская и нежа их языком. Мэгги отозвалась на эту нежность со стремительно возрастающей, жадной страстью, не размыкая рук, обвивших его шею, и откинув голову на его плечо. Колени вдруг подозрительно ослабли, и она испугалась, что не устоит, как будто Ник позволит ей упасть. Нет, подобной опасности не существовало. Мэгги чувствовала, что страсть его разгорается, желание растет, тело превращается в упругую, натянутую пружину, губы жадно впиваются в ее губы, и, забыв обо всем, она ответила ему тем же.

Через мгновение – или вечность? – жаркие губы Ника оторвались от ее губ и скользнули вдоль шеи к уху. Когда он коснулся мочки, Мэгги судорожно глотнула воздух.

– Ведьма, – пробормотал он хрипло, обдавая ее теплым дыханием. – Чем ты околдовала меня?

– Тем же, чем и ты околдовал меня, – прошептала Мэгги, чувствуя под губами его подбородок. – По-моему, это называется любовью.

Она приникла к нему всем телом. Положив одну руку на затылок Мэгги, он слегка приподнял ее голову так, чтобы полностью завладеть ее губами. Соломинка солнечного света, пробившись сквозь щель, окрасила золотистыми искорками паутину высоко под крышей, и Мэгги бессознательно прикрыла глаза, отдаваясь рукам и губам Ника, подчиняясь его телу, плотно прижавшемуся к ней.

Его губы требовательно, по-хозяйски, двигались вниз, по горлу, лаская, целуя и упиваясь. Наконец, достигнув теплой выемки на шее, на мгновение приостановились, словно считая, бившийся здесь пульс. Она чувствовала твердость подбородка, упиравшегося ей в ключицу, царапанье небритой щеки, влажность полуоткрытых губ… Ник полностью погрузил лицо в ответную негу ее плеча. Затем рука его коснулась ее груди.

Сосок, мгновенно затвердев, уперся в его ладонь через двойной слой ткани – белья и свитера, и Мэгги испытала изысканную полуболь-полунаслаждение, заставившую ее дыхание прерваться. Ник зажал нежно-требовательный бутон большим и указательным пальцами, ласково потирая его. К удивлению Мэгги, наслаждение было настолько нестерпимым, что колени ее подкосились.

Ник опустился вместе с ней на твердый, устланный соломой пол, не спеша занять решающую позицию и оставаясь рядом. Он продолжал целовать ее, а рука уже скользила по свитеру к отвороту, затем продолжила свой путь по коже. Нащупав бюстгальтер, он, легко касаясь, провел пальцами по кружевному рисунку чашечек, затем скользнул под спину, нащупывая застежку. Спустя пару секунд от оторвал губы от губ Мэгги. Она широко распахнула глаза, не понимая, что остановило его, и, обнаружила, что Ник, улыбаясь, внимательно смотрит на нее.

– Как, черт побери, снимается эта штука? – спросил он, слегка оттягивая и вновь отпуская эластичный бюстгальтер.

Мэгги села, потянула за ворот свитер и сняла его через голову. Затем негнущимися пальцами ухватила крошечную застежку на груди и нажала на специальную кнопочку.

– Вот так, – прошептала она, потом, высвободив грудь, скинула лямки и отбросила бюстгальтер в сторону.

Глава 32

– У меня просто дыхание перехватывает, – выдохнул Ник.

Мэгги почувствовала, как все внутри нее сжалось, едва она поймала его взгляд, остановившийся на пышных кремовых бутонах с сосками-клубничками. Глаза Ника потемнели, веки сонно полуопустились, на скулах зажглись жаркие пятна. Сквозь приоткрытые губы вырвалось хриплое дыхание. Он не двигался с места, только все мускулы напряглись.

Мэгги с волнением наблюдала за Ником, отмечая явные признаки нарастающего в нем возбуждения, и внезапно почувствовала, как неистовая дрожь охватывает ее тело.

Он придвинулся ближе, еще ниже склонился над ней. Когда его губы коснулись ее левой груди, дыхание у Мэгги оборвалось. Тепло и влажная мягкость его губ сводили с ума, были невыносимы. Казалось, она начинает плавиться изнутри. Она посмотрела вниз, на кудрявую темноволосую голову, короткие, но густые ресницы, на темную щетину, начавшую пробиваться на подбородке, хотя сейчас едва перевалило за полдень, а Ник утром брился, на твердое мужественное очертание губ, приникших к прозрачной белизне ее кожи, и не смогла сдержать стон.

Не отрываясь от груди, он взглянул вверх, встретился с Мэгги взглядом и положил руки ей на плечи, осторожно укладывая на колючее сено.

Затем он занялся ее спортивными брюками, осторожно стягивая их, и Мэгги беспомощно закрыла глаза, послушно изгибаясь всем телом в безоговорочной капитуляции. Она так страстно хотела его, что была потрясена силой своего желания.

Раздев ее, Ник снова прильнул губами к груди, продолжив сладкую пытку. Когда рука его, лаская, заскользила по изгибам ее тела, задержавшись на мгновение в пупочной выемке, а затем замерла на шелковистом треугольнике волос, Мэгги начала задыхаться, жадно ловя губами воздух. Погибая от сладкой истомы, вызванной его прикосновениями/, она подалась всем телом навстречу его теплой ладони, намереваясь остановить это мучение.

– О Боже ты мой… – сорвался с губ Ника слабый вздох, и тут же его руки прекратили свое путешествие. Мэгги протестующе что-то пробормотала и открыла глаза. Ник уже поднялся на ноги и теперь, возвышаясь над ней, изучал ее. Глаза его лучились изумрудным сиянием.

Словно став на мгновение им, Ником, Мэгги увидела открывшуюся его взору картину: худенькая белокожая и, несмотря на синяки, обольстительная женщина, обнаженная, раскинулась на сеновале, устремив навстречу любимому розовые пики нежных белых холмов, налившихся и затвердевших под ласками его губ; мягкий изгиб живота, плавно нисходивший к золотисто-каштановому треугольнику, слегка повлажневшему от страсти; узкие бедра, полураспахнувшиеся в безудержном желании; пальцы с розовыми ногтями, впившиеся в колючее соломенное ложе, с бесстыдной жадностью ожидая и требуя его возвращения к ней. Длинные каштановые волосы Мэгги веером раскинулись вокруг головы, резко контрастируя своей сияющей роскошью с теплой позолотой сена. Полуприкрытые глаза, в глубине которых тлели коричневые угольки, украдкой наблюдали за Ником, скулы полыхали румянцем – последнее воспоминание о скромности; вызывающе алые, словно раскрывшаяся роза, губы распухли от поцелуев.

Негнущимися пальцами Ник начал расстегивать рубашку. Мэгги наблюдала, как резким движением плеч он не глядя скинул ее на пол. Потом принялся за ремень, расстегнул его, оставив свободно болтаться концы, затем расстегнул молнию на джинсах. Замерев на мгновение, он небрежно положил руки на бедра, не отрывая глаз от Мэгги. Заметив на ее лице смущенно-восхищенное выражение, он медленно развел губы в улыбке.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22