Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Грезы - Любовь навеки

ModernLib.Net / Исторические любовные романы / Райс Патриция / Любовь навеки - Чтение (стр. 15)
Автор: Райс Патриция
Жанр: Исторические любовные романы
Серия: Грезы

 

 


Под ногами у взрослых вертелись шумные дети, и Пенелопа подумала о том, что где-то среди них, наверное, бегает и Александра. Аппетитный аромат пирожков с мясом, готовящихся в глиняной печи, смешивался с запахами, доносившимися из палатки, где была устроена кондитерская. Почувствовав вдруг страшный голод, Пенелопа с тоской посмотрела туда, где все это продавалось. Тем не менее Гай быстро прошел мимо, и Пенелопа вынуждена была последовать за ним.

– Как вы можете вести меня туда, где несет конским потом, когда здесь разносятся такие аппетитные запахи и можно отведать множество, вкусных блюд? – жалобно спросила Пенелопа, но Гамильтон и слушать ее не хотел, заявив, что вкусные блюда подождут.

Наконец они добрались до судейской палатки ним подбежала Долли в развевающемся на ветру шелковом шарфе, придерживая одной рукой на голове широкополую шляпу. За ней шагал Девер, поглядывавший на все происходящее с довольно-таки безучастным видом.

Выйдя из палатки, Грэм подозвал к себе Пенелопу и, когда та подошла, по-хозяйски обнял ее а потом уже поздоровался с соседями по имению. Грозный вид и надменное выражение лица Грэма отпугивали людей, и они боялись приближаться к нему, но нежность, с которой виконт относился к жене, свидетельствуя о его душевной мягкости, импонировала окружающим.

Мало-помалу мужчины стали задавать судье вопросы, начали возражать ему и даже спорить с ним. К концу конкурса местные жители уже разговаривали с лордом как с равным. Яростный взгляд виконта не производил на них особого впечатления, потому что многие из них помнили его с детства. Перекошенное, изуродованное шрамами лицо способно было навести ужас на окружавших виконта людей, но вид хрупкой нежной Пенелопы, державшей мужа под руку, успокаивал их. Кого может устрашить человек, которому жена осмеливается показать язык?

Покинув Грзма, обсуждавшего с соседями преимущества чалой кобылы Гая и недостатки серого жеребца О’Доналсона, Пенелопа отправилась посмотреть детский конкурс, в котором жюри выбирало лучшего в деревне младенца.

Долли тоже надоели лошади, и она составила Пенелопе компанию. Они купили в палатке ирисок, разыскали Александру, которая влезла на дерево, спасаясь от юных хулиганов, своих ровесников, угостили ее конфетами и отвели к перепуганной миссис Хенвуд, а затем нашли место, где' собрались матери, чтобы похвастаться своими крошками.

Когда через некоторое время Тревельян зашел за женой, то увидел, что она окружена стайкой детей. Один малыш цеплялся за ее юбку, другого она держала на руках. На лице Пенелопы сияла улыбка. Молодые матери с обожанием смотрели на новую виконтессу. Грэм вдруг испугался: в этом царстве женщин непременно поднимется шум, если он вторгнется на их территорию и заявит, что хочет забрать свою жену.

Гамильтон, явившийся сюда вместе с другом, с тревогой увидел, что Долли сидит в окружении маленьких пострелов и рассказывает им волшебную сказку, а они внимательно слушают, боясь пропустить хоть слово.

– Ты только посмотри на них! – воскликнул Гай. – Почему в голову мужчины, который видит женщин, окруженных детьми, сразу же приходят мысли о собственной несостоятельности?

Грэм не мог отвести глаз от жены.

– Правда? – с иронией спросил он. – Странно но меня никогда не посещают подобные мысли.

Гай рассмеялся.

– В таком случае с тобой все в порядке, старина, – сказал он. – А я уже было подумал, что ты – конченый человек.

Видя, что его друг продолжает стоять у входа в палатку, даже не пытаясь позвать жену, чтобы потребовать от нее вознаграждения за свои труды, Гай возмутился:

– Чего ты ждешь? Она готова стать твоей, ты страстно хочешь обладать ею! Что мешает вам любить друг друга?

В этот момент Пенелопа, подняв глаза, увидела, что муж пристально смотрит на нее. Кровь прилила к ее щекам. Если бы она обладала таким же живым воображением, как Долли, то уловила бы в пылком взгляде Грэма жгучее желание.

Передав малышей матерям, Пенелопа поспешно встала и вышла из палатки. Стараясь на ходу заколоть выбившиеся из прически пряди, она направилась к стоявшим под деревом мужчинам. Догадавшись, что Грэм явился, чтобы потребовать обещанное вознаграждение, Пенелопа чувствовала, как у нее трепещет сердце, и, забыв обо всем на свете, как будто не замечала, что рядом с ними находятся Долли и Гай.

– Теперь ваша очередь исполнять мои желания, не так ли? – спросил Тревельян, беря жену за руку.

Пенелопа догадалась, о чем идет речь. Кивнув, она увидела, как просиял взгляд мужа, и у нее перехватило дыхание.

День пролетел незаметно. Пенелопа и Грэм веселились от души. Они перепробовали все блюда в палатках, где продавали горячие закуски и кондитерские изделия. Несмотря на то что у Грэма был всего лишь один здоровый глаз, он победил в соревновании лучников, однако благородно уступил свой приз тому, кто показал второй результат в стрельбе. Гай сорвал банк в петушиных боях, поставив на одного из бойцовских петухов, и на выигранные деньги купил для Долли брошь с праздничной символикой, чтобы она могла заколоть свой шарф, который постоянно развязывался.

Они видели, как утомленная миссис Хенвуд в перепачканном платье уводила с праздника сонную Александру, и от души посмеялись, наблюдая за тем, как Девер стал жертвой борьбы за мяч, упав прямо в грязную лужу.

Веселье подходило к концу, но никто не спешил разъезжаться. Четверым молодым людям повсюду, где бы они ни появились, оказывался восторженный прием.

Грэм совсем забыл о своей хромоте и больше не опирался на трость, небрежно помахивая ею. Он использовал ее теперь для того, чтобы отгонять снующих повсюду мальчишек, которые носились с такой скоростью, что могли сбить с ног взрослого человека. Время от времени, когда Пенелопа протягивала руку, чтобы купить очередную безобразную поделку местного умельца на благотворительном базаре, Грэм легонько бил ее тростью по пальцам.

В конце концов, когда ей это надоело, она выхватила трость из рук мужа и убежала прежде, чем он успел отобрать ее. Вокруг раздался веселый смех.

В быстро сгущающихся сумерках Пенелопа пробиралась сквозь толпу, слыша за собой тяжелые шаги мужа. Забежав за палатки, она направилась к церкви. Она не сомневалась, что он догонит ее, и надеялась найти спасение внутри.

Тревельян настиг виконтессу, когда та уже вбежала сквозь боковые двери в неосвещенную церковь и поравнялась с первыми рядами скамеек. Обхватив мощной рукой жену за талию, Грэм прижал Пенелопу к себе. Задыхаясь от смеха, она спрятала трость за спину, но Грэм, наклонившись, ее отобрал.

Однако, завладев своей добычей, он не выпустил Пенелопу из объятий. Когда Грэм еще крепче обнял ее, Пенелопа почувствовала, как бешено бьется ее сердце.

Не проронив ни слова, он припал к ее губам. Пенелопу охватило смешанное чувство тревоги и радости, и она не сопротивлялась его ласке.

Сладкая истома разлилась по всему ее тещ, Поцелуй становился все более страстным и ясным. У Пенелопы перехватило дыхание.

Встав на цыпочки и обвив руками шею мужа, она ответила ему с не меньшим пылом. Почувствовав это, Грэм застонал от наслаждения, гладя ладонями ее спину. Он боялся напугать ее силой своей страсти, но не мог выпустить из объятий Он вдыхал исходивший от нее аромат, и у него шла кругом голова от того, что она отвечала на его ласки.

И только когда язык Грэма проник в рот Пенелопы, она опомнилась. Она знала, куда все это может завести. Опыт общения с Чедуэллом многому научил ее и, не желая повторять своих ошибок, она отшатнулась от мужа. В конце концов, они находились в церкви!

Прежде чем Грэм успел прийти в себя, Пенелопа уже выбежала на улицу через другую дверь. Услышав ее звонкий смех, виконт бросился вслед. Дверь вела в небольшой притвор, заканчивавшийся винтовой лестницей. Грэм поднялся по ней с завидной ловкостью и оказался на открытой площадке колокольни, залитой лучами заходящего солнца. Остановившись у перил, он залюбовался открывшимся перед ним видом на живописные окрестности.

Переведя взгляд на стоявшую у стены Пенелопу, он увидел, как от волнения и бега грудь ее вздымается и опускается. Солнечные лучи играли в ее золотистых волосах, шелковистые пряди которых падали ей на плечи. Сквозь тонкую ткань платья отчетливо виднелись очертания ее стройного тела, Грэма бросило в жар.

Подойдя к одной из свешивавшихся веревок, он раскачал колокол. И прежде чем Пенелопа успела вскрикнуть от изумления, раздался колокольный звон. Тогда Грэм тронул вторую вереску, и над укрытой сумерками землей поплыли мелодичные звуки.

Еле сдерживая смех, Пенелопа ухватилась за третью веревку и тоже начала звонить. Услышав это, толпа людей устремились к церкви. Пенелопа бросила взгляд вниз, на людей, бегущих через лужайку, а затем перевела его на Грэма, лицо которого скрывала тень. Не говоря ни слова, он схватил ее за руку и увлек к лестнице.

Торопливо спускаясь вниз, они слышали встревоженные крики приближающихся к храму людей. Спустившись в церковь, Пенелопа и Грэм упали на колени перед алтарем и замерли. В этот момент первые добежавшие с факелами в руках ворвались внутрь здания, однако перед их глазами предстала мирная картина. Они увидели лишь усердно молящихся у амвона виконта и виконтессу.

Священник, протиснувшись сквозь толпу, вышел вперед и, бросив сначала подозрительный взгляд в сторону винтовой лестницы, внимательно посмотрел на лорда Тревельяна и его жену.

Закончив молитву, Грэм поднялся с колен и помог встать жене.

– Наши молитвы будут услышаны, вот увидите, дорогая, – сказал он, стараясь, чтобы голос донесся до столпившихся вокруг людей.

Пенелопа едва сдержала рвущийся из груди истерический смех.

Священник поджал губы, догадываясь, что слезы, выступившие на глазах Пенелопы, были слезами веселья, однако на следующий день окрестные усадьбы облетел слух о том, что Пенелопа плакала в церкви совсем по другой причине. Вспомнив, как ласково Пенелопа обращалась с; детьми, женщины решили, что леди Тревельян, должно быть, очень страдает от того, что у нее нет ребенка. По мнению местных кумушек, она и ее муж просили Бога о том, чтобы он дал им ребенка, а колокольный звон означал, что Всевышний услышал их. Люди говорили, что отсутствие детей у четы Тревельян связано, наверное, с травмами, полученными лордом в результате несчастного случая, и никто не заподозрил Грэма и Пенелопу в том, что это они устроили переполох, ударив в колокола. Да и кому пришло бы в голову, что леди Тревельян могла взобраться на колокольню? Зачем ей надо было пачкать свои атласные туфельки?

Пенелопа задумалась о своем сумасбродном поступке, лишь когда погрузилась в горячую ванну и взглянула на стоявшие на полу разорванные грязные башмачки. Увидев их, горничная чуть не вскрикнула от ужаса, но Пенелопа не хотела выбрасывать эту пришедшую в негодность обувь. Она не могла расстаться с тем, что напоминало ей о самом замечательном дне в ее жизни. Виконтесса отослала горничную и, нежась в теплой воде, стала воскрешать в памяти события прошедшего дня, заново переживая каждое мгновение.

Она опять и опять мысленно возвращалась к сиене в церкви, когда Грэм страстно поцеловал ее. Это проявление его любви застало ее врасплох. Пенелопа считала, что муж совершенно равнодушен к ней, но сегодня он вел себя так, словно это был Чедуэлл. У Пенелопы сжималось сердце при мысли о том, что все это могло означать. Грэм давно уже не был в Лондоне и не встречался со своей любовницей, поэтому его неудержимо влекло к женщинам. Его поцелуй означал лишь то, что он изголодался по плотским утехам. Пенелопе, конечно, было приятно, что она способна пробудить в нем чувственное влечение, однако этого ей было недостаточно.

Пенелопа потянулась за мылом, и тут дверь, ведущая в комнату Грэма, внезапно распахнулась. Вскрикнув от испуга, Пенелопа на мгновение оцепенела, но тут же пришла в себя и начала озираться в поисках полотенца. Грэм молча наклонился, поднял его с пола и передал жене.

Виконт был одет в длинный халат, его аккуратно зачесанные назад волосы открывали высокий лоб. Их седина оттеняла смуглую кожу его лица. Пенелопе показалось, что черная повязка на глазу Тревельяна выглядит сейчас особенно зловеще. Желваки заиграли на скулах виконта когда он заметил страх в глазах Пенелопы, однако виконт даже не думал уходить.

– Прошу прощения за неожиданное вторжение, – промолвил он. – Я думал, что вы уже успели принять ванну. Может быть, нужна моя помощь?

Пенелопа покраснела до корней волос и попыталась лечь глубже в воду, прикрывшись сверху полотенцем.

– Вы сделаете мне большое одолжение, милорд, если отвернетесь.

Грэм некоторое время пристально смотрел на: влажные волосы, прилипшие к щеке и шее Пенелопы, а потом его взгляд скользнул ниже. Преодолев искушение подойти к жене и вынуть ее из ванны, он повернулся к ней спиной.

– Нам надо поговорить, Пенелопа, – промолвил он, прислушиваясь к плеску воды и представляя ее стройное нагое тело.

– Вы недовольны мной? Мне казалось, вам понравился сегодняшний праздник. Я знаю, что вела себя порой не так, как подобает благородной леди, но, признайте, и ваше поведение далеко не соответствовало нормам светских приличий, – сказала Пенелопа, торопливо вытираясь.

Грэм слышал, как она вышла из ванны, надела халат и стала вытирать ноги. Обернувшись, он увидел, что Пенелопа поставила на край ванны свою безупречной формы ножку, обнаженную до колена, и залюбовался ею. Не понимая, почему он молчит, она подняла на него глаза и тут же выпрямилась, нервно оправляя халат.

– Если я веду себя не так, как диктуют правила приличий, то это еще не значит, что я их плохо знаю. Желательно, чтобы вы не заблуждались на этот счет, Пенелопа, – сказал он. – Я вовсе не сержусь на вас и доволен праздником. Более того, знайте, что это был один из самых счастливых дней в моей жизни!

Немного успокоившись, Пенелопа подошла к туалетному столику и стала вынимать шпильки из волос. Взглянув на себя в зеркало, она увидела в нем раскрасневшуюся растрепанную женщину. У ее халата из голубого атласа слишком глубокий вырез, и Пенелопа старалась не думать об этом. Она старалась также прогнать мысли о том, зачем муж так поздно пришел к ней в комнату.

– Я очень рада, – промолвила Пенелопа. – Вы должны больше смеяться и веселиться. Мне нравится, когда у вас хорошее настроение.

Грэм улыбнулся. Она говорила то, что думала, не пытаясь втереться в доверие или подольститься к нему. Бесхитростность жены восхищала его.

– Я запомню это и буду смеяться почаще, – обещал Грэм. Он пересек комнату и помешал тлеющие в камине угли. – Пенелопа, ответьте мне честно на один вопрос. Сумел ли кто-нибудь завоевать ваше сердце? Не стесняйтесь, говорите прямо. Я знаю, что вы и Гай...

Грэм замолчал. Пенелопа резко обернулась и с недоумением посмотрела на мужа. Он ждал ее ответа с таким видом, будто от ее слов зависела его судьба. Пенелопа не понимала, как можно всерьез задавать подобные вопросы.

– Гай – хороший друг, только и всего, – придя в замешательство, промолвила она и покачала головой. – Я уже говорила вам, что не влюбчива. Мне нравится общаться с людьми, одни мне более симпатичны, другие – менее, но не могу сказать, что кто-то из них покорил мое сердце и завладел моими мыслями.

Грэм внимательно посмотрел на жену:

– Значит, даже Чедуэллу это не удалось? С глаз долой – из сердца вон?

Пенелопа покраснела.

– То, как он поступает, не имеет отношения к велению сердца. Вы действуете неправильно, оставляя меня наедине с ним.

Грэм изобразил на лице раскаяние.

– Но вы же знаете, что не обязаны хранить мне верность, – возразил он. – Честно говоря, я не стал бы ни в чем вас винить, если бы вы остановили свой выбор на Чедуэлле.

Пенелопу охватило смешанное чувство обиды и негодования.

– Простите, Грэм, но, когда вы впервые сказали мне нечто подобное, я не совсем поняла вас и постеснялась попросить объяснений. Теперь же заявляю вам, что мне не по душе роль неверной жены, и я никогда не буду вести себя подобным образом. Не хочу разочаровывать вас, но я воспитывалась в провинции, и мне уже поздно менять свои привычки и воззрения на жизнь. Когда мы давали клятвы у алтаря, я произносила их всерьез и не собиралась нарушать в дальнейшем. Я готова во всем повиноваться вашей воле, но никогда не нарушу данного мной слова.

Грэм, подойдя к жене, долго всматривался в ее лицо. Пенелопа не могла прочесть мысли мужа, и ей оставалось только с замиранием сердца ждать, что он скажет в ответ на ее резкие слова. Ей хотелось погладить его по щеке, но однажды Грэм оттолкнул ее руку, и она боялась повторить попытку.

– Когда-нибудь вы, возможно, пожалеете о своих словах, – промолвил он. – Вы созданы быть матерью. Даже если ваше сердце останется свободным, вы будете страдать от того, что упустили возможность родить ребенка.

Пенелопа понимала, что в его словах есть доля правды, но не могла поступиться своими нравственными принципами. Она медленно покачала головой:

– У меня есть Александра. Она такая бойкая и непоседливая, что одна стоит дюжины детей. Судьба дала мне больше, чем я рассчитывала иметь.

– Пенелопа... – Протянув руку, он Дотронулся до ее волос, но тут же, как будто опомнившись, повернулся и отошел к камину. Глядя на тлеющие угли, Грэм снова заговорил: – Я не смел приблизиться к вам из опасения, что мое изуродованное лицо испугает вас. Я боюсь рисковать подвергая опасности те отношения, которые у насесть, и не верю, что смогу завоевать вас.

Он замолчал, подыскивая слова. Движимая шестым чувством, которое внезапно проснулось в ней, Пенелопа медленно подошла к мужу и тронула его за руку, Он поднял голову и внимательно посмотрел на нее.

– Я никогда не вышла бы замуж за человека, который внушает мне страх, Грэм. Зачем вы причиняете себе боль, представляя меня не такой, какая я на самом деле?

Грэм полагал, что не заслужил счастья, но не мог объяснить этого Пенелопе, глядя в ее сияющие доверчивые глаза. Он отважился завести этот разговор, боясь, что будущее принесет Пенелопе одни лишь разочарования. Грэм хотел предотвратить это и сделать ее хоть немного счастливой.

Неожиданно виконт сделал то, о чем давно мечтал: нежно погладил жену по щеке, а потом намотал на палец шелковистую прядь ее золотисто-каштановых волос.

– Человек так устроен, что верит в худшее, миледи. Поэтому вы для меня – большая загадка. Вы видите в своем ближнем прежде всего хорошие качества. Скажите, мой ангел, что бы вы твердили мне, если бы я попросил вас стать моей женой? Настоящей женой...

у Пенелопы замерло сердце, а потом забилось с такой бешеной силой, словно грозя выпрыгнуть из груди. Грэм так пристально смотрел на нее, что у нее подкашивались колени и она боялась упасть. Лишившись дара речи, она как завороженная не сводила глаз с изуродованного шрамами лица мужа. Пенелопа понимала, что от ее слов зависело очень многое. Она могла нанести незаживающую рану его душе. Пенелопе не надо было долго размышлять над тем, что сказать Грэму. Ответ давно уже был готов, она не знала только, в какую форму его облечь, и прислушалась к тому, что подсказывало ей сердце. Виконтесса не привыкла выражаться велеречиво, поэтому слова прозвучали коротко и просто: – Я согласилась бы.

Глава 23

И все же лорд Тревельян не мог поверить в свое счастье. Он был до мозга костей джентльменом, несмотря на то что последние несколько лет своими поступками пытался это опровергнуть. Даже сейчас он вел себя не по-джентльменски, утаивая от жены правду. Истина иногда заставляет человека страдать, а виконт всем сердцем стремился сделать свою избранницу счастливой, поэтому он решил дать ей время подумать.

– Я не тороплю вас с ответом, Пенелопа. Умоляю вас ради моего блага не давать поспешного согласия. Великодушие и милосердие порой приносят больше вреда, чем пользы.

Грэм отошел от нее на несколько шагов. Пенелопа, не обладая искусством обольщения, не умела соблазнять мужчин и очень расстроилась тем, что не способна заставить мужа еще раз поцеловать ее. Ей казалось, что, отвечая на его поцелуй, она могла бы доказать искренность своих слов, заставить поверить в то, что она говорила правду. Не зная, что делать, она решила быть с ним до конца честной.

– Вы ошибаетесь, Грэм, если считаете меня ангелом. Я обыкновенная женщина, такая же, как все. В первую брачную ночь, еще плохо зная вас, я сказала, что не собираюсь нарушать данные у алтаря клятвы. Узнав вас лучше, я прониклась к вам уважением и теперь с еще большей убежденностью повторяю, что не нарушу данного мной слова. У меня было достаточно времени, чтобы все обдумать, Грэм. Мой ответ не изменится.

По выражению ее глаз он видел, что это правда, и у него екнуло сердце. Он хотел обладать этой женщиной и знал, что она сможет залечить его душевные раны. Грэм не мечтал о большем, внутренний голос предупреждал его, что он может потерять даже то, что имеет, если будет требовать невозможного.

Снова подойдя к жене, он припал к ее губам.

Почти лишаясь чувств от жадного поцелуя Мужа, Пенелопа знала, что отдается человеку, который никогда не сможет полюбить ее. Она обманывала себя, полагая, что ей не нужна любовь, и радость разделенной страсти омрачало чувство горечи, которое она сейчас испытывала. Ласки мужа заставили ее забыть обо всем на свете. Грэм, не веря себе, ощущал, как трепещут губы Пенелопы, а руки страстно обнимают его.

Сжимая жену в объятиях, Грэм осыпал поцелуями ее лицо и шею, а затем подхватил ее, словно пушинку, на руки. Пенелопа вскрикнула от неожиданности и, увидев, что полы ее атласного халата при резком движении разошлись, попыталась запахнуть их. Грэм усмехнулся и понес ее в свою комнату.

Спальню виконта освещали лишь несколько зажженных свечей, и Пенелопа обрадовалась, что здесь царит полумрак. Грэм поставил ее на ноги, и она оказалась между ним и кроватью.

Пламя бросало отсветы на блестящую ткань халата Пенелопы, но ее лицо пряталось в тени, и Грэм не видел, что она зарделась. Он вгляделся в ее глаза, в которых читалась немая мольба. Наклонившись, он вновь принялся жадно целовать ее. На этот раз, когда его язык коснулся ее губ они приоткрылись.

Пенелопа и не думала сопротивляться. Возбуждение, похожее на то, которое она испытывала, когда Чедуэлл пытался соблазнить ее, охватило все ее существо. Нежась в объятиях мужа, она запрокинула голову, чувствуя, как его руки ласкают ее обнаженную грудь. Когда сильные пальцы Грэма начали поигрывать ее сосками, Пенелопа застонала от наслаждения.

Не давая ей опомниться, Грэм развязал пояс ее халата и распахнул его. В мерцающем свете свечи он увидел обнаженную грудь Пенелопы, ее плоский живот и поросший темно-каштановыми волосами лобок. У Пенелопы перехватило дыхание, и она запахнула было халат, однако Грэм остановил ее.

– Нет, – промолвил он. – Прежде чем я погашу свечи, позвольте мне полюбоваться вашей наготой.

Сгорая со стыда, виконтесса стояла перед мужем, который пожирал ее глазами, но, когда он нежно коснулся ее груди, ее воспламенил огонь страсти и она перестала испытывать смущение. Грэм положил ее на кровать, не снимая с нее халата, в котором она чувствовала себя уверенней. Затем он погасил свечи и стал раздеваться.

Пенелопа забилась под одеяло, настороженно прислушиваясь к доносившимся до нее звукам.

Ей показалось, что Грэм слишком долго раздевается. Возможно, он давал ей время, чтобы свыкнуться с мыслью о том, что сейчас она будет посвящена в тайны супружеской жизни. Если это было действительно так, то был достигнут противоположный результат, потому что Пенелопа с каждой минутой нервничала все больше. Ей казалось, что атласная ткань халата раздражает ее кожу. Тело ее разгорячилось, низ живота сводило от возбуждения. Пенелопу пугала сила проснувшейся в ней чувственности.

Наконец Грэм тяжело опустился на кровать. Им уже доводилось спать в одной постели, но Пенелопа знала, что на этот раз все будет иначе. И как будто в подтверждение ее мыслей Грэм придвинулся к жене и, опершись на локоть, наклонился над ней. Пенелопа ощущала жар, исходивший от него.

– Я постараюсь быть очень осторожным, Пенелопа, – промолвил он. – Забудь все, что ты когда-либо слышала об ужасах первой брачной ночи, и позволь мне прикоснуться к тебе.

Его голос звучал необычно мягко и нежно. Она протянула руку, чтобы погладить его по щеке, но Грэм перехватил ее, поцеловал и положил на подушку.

– Лежи спокойно, милая, и позволь мне преподать тебе первый урок любви, – мягко сказал он и, не давая ей ничего возразить, поцеловал в губы.

Пенелопе трудно было расслабиться, но постепенно жаркие поцелуи Грэма выпустили на свободу ее желание. Она начала выгибать спину стараясь теснее прильнуть к мужу, и Грэм, обняв ее, крепко прижал к себе. Только тут Пенелопа ощутила его обнаженное тело. Испугавшись, она сделала робкую попытку вырваться из его объятий, но у нее ничего не получилось.

Слабый стон вырвался из ее груди, когда рука Грэма, скользнув по ее спине, оказалась под ягодицами. Сквозь атласную ткань она ощущала его горячую ладонь. Через несколько мгновений мысли Пенелопы начали путаться.

Грэм ласкал ее грудь, а потом припал губами к затвердевшему набухшему соску. Дыхание Пенелопы стало нервным. Издав громкий крик, она забилась в руках мужа, извиваясь всем телом. От ее резких движений полы халата распахнулись. Казалось, Грэм только и ждал этого. Его рука сразу же оказалась между ее бедрами.

Раздвинув ноги Пенелопы, Грэм попытался проникнуть в самые сокровенные уголки ее тела, но она в ужасе воспротивилась этому. Быстро сломив ее вялое сопротивление, он коснулся самой чувствительной точки ее лона. Пенелопе показалось чудовищным то, что делает Грэм. Она раньше и подумать не могла, что между мужем и женой возможно нечто подобное, но от этого прикосновения кровь буквально забурлила в ее жилах. Неведомое прежде чувство охватило Пенелопу, и она устремилась навстречу его дерзким ласкам.

Щеки Пенелопы пылали от стыда, но тем не менее то, что делал Грэм, доставляло ей ни с чем несравнимое наслаждение. Его поцелуи расслабляли ее, не давая возможности что-либо возразить. Погрузившись в полузабытье, Пенелопа не придала особого значения тому, что Грэм широко раздвинул ее бедра и навалился на нее всем телом. Она ни о чем не догадалась даже тогда, когда Грэм довел ее до такого возбуждения, что она почувствовала дрожь и покалывание во всем теле. И только когда ее пронзила острая боль, Пенелопа поняла, что произошло.

Верный своему слову, Грэм был очень нежен с женой, но испытанный ею шок испортил все удовольствие. Стыд и унижение одновременно охватили Пенелопу, когда Грэм, войдя в нее, стал ритмично двигаться. Халат Пенелопы пропитался кровью, свидетельствовавшей о том, что до этой ночи она была девственницей.

Через некоторое время она заметила, что Грэм, утратив над собой контроль, вошел в экстаз. Он застонал, и его толчки стали неистовыми, но, прежде чем волна возбуждения вновь успела подхватить Пенелопу, все было кончено. Грэм выпустил из своих объятий ее измученное тело.

Переворачиваясь на спину, он увлек жену за собой и, сбросив наконец с нее распахнутый халат, прижал ее к своей груди и провел рукой по нежной коже спины.

Он вел себя как человек, имеющий полное право распоряжаться ее телом. Пенелопа понимала, что сама разрешила ему это. Теперь он мог ложиться с ней в постель всякий раз, когда ему этого захочется. Пенелопа не предполагала, что ей будет так трудно пережить их первую ночь. Она с легкостью дала согласие стать настоящей женой Грэма, не подозревая, через что ей придется пройти. Теперь она уже не будет принадлежать только себе, и ее жизнь коренным образом изменится. Утешало только то, что Грэм заронил в нее свое семя. Лишь мысль о ребенке, которого она родит, мешала ей оттолкнуть сейчас от себя мужа, встать и уйти в свою спальню.

– Следующий раз вам будет намного приятнее, Пенни, – прошептал Грэм ей на ухо. – Вы испытаете то, чего были лишены долгие годы.

– Следующий раз? – изумленно переспросила Пенелопа и, приподняв голову, попыталась разглядеть в темноте выражение лица мужа.

Она полагала, что Грэм исполнил супружеский долг и ему больше нет необходимости вступать с ней в интимные отношения по крайней мере до тех пор, пока не станет ясно, что она все же не забеременела.

Грэм тихо засмеялся и погладил ее по голове.

– Вы ведь не посеете на грядке одно семя, если хотите вырастить настоящий урожай? Так же обстоит дело и с зачатием. Если вы хотите, чтобы У вас родился ребенок, надо старательно возделать почву и засеять ее в нужное время. Проще говоря, моя дорогая, считайте, что мы всего лишь вскопали целину.

Пенелопа порывисто отвернулась. Ей хотелось больно укусить это чудовище. «Вскопали целину»! Ну и выражение! Пенелопа пришла к выводу, что ее муж – бестактный человек.

И все же она покорно позволила ему вновь ласкать себя. Прикосновения Грэма становились все легче и невесомее. Пенелопа закрыла глаза, слушая, как стучит сердце мужа, и ее дыхание стало ровным. Она крепко заснула в объятиях Грэма, и ее больше не тревожило то, что ее соски бесстыдно прижаты к мускулистой груди мужа, а нога лежит между его мощными бедрами.

Глава 24

Пенелопа проснулась, когда уже наступил день. Увидев, что находится в своей спальне, она не поверила своим глазам. Неужели все, что произошло вчера, было только сном?

Но нет, она лежала в постели совершенно обнаженной и, когда двигалась, ощущала легкую боль между бедер. Вспомнив о том, что делал с ней ночью Грэм, Пенелопа покраснела до корней волос и зарылась лицом в подушку. Значит, те картинки на дверях комнат в доме свиданий в котором ей довелось побывать с Чедуэллом, не лгали. Теперь Пенелопа знала, что происходит между мужчиной и женщиной, когда они уединяются в спальне. Неудивительно, что об этом не принято говорить вслух! Ни одна девушка пребывающая в здравом уме, никогда не вышла бы замуж, если бы знала, что ей придется пережить в браке.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24