Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Герой-чудотворец

ModernLib.Net / Классическая проза / Пристли Джон Бойнтон / Герой-чудотворец - Чтение (стр. 16)
Автор: Пристли Джон Бойнтон
Жанр: Классическая проза

 

 


Но потом, после чая, как они говорили! Они рассказывали о себе, ободряли друг друга, вспоминали, что делал тогда-то он, что в это время делала она. Они говорили, пока последний луч солнца не исчез из затихающей пучины Стенлидейл-роуд, пока в нижней части неба не зажглись неистовые огни торговых реклам, а в верхней робкие, но непригодные для торговли звезды, на которые они оба смотрели между грязными кружевными занавесками миссис Малиган, а миссис Малиган, сидя у себя в подвале за бутылкой портера, решала, не удвоить ли ей плату за комнату на верхнем этаже с правой стороны, потому что юная леди, которая снимала ее, несомненно, начала древнюю историю. У обоих влюбленных было что рассказать о перенесенных сражениях, но раны Иды были глубже.

— Теперь, Чарли, я могу рассказать тебе всё, — сказала Ида. — Раньше я не могла, потому что не знала, как ты относишься ко мне. Я плакала, потому что не знала, что делать. Я думала, что лучше убить себя, открыть газ или сделать еще что-то такое. Ты скажешь, что прошло слишком мало времени и что поэтому я еще не узнала настоящих трудностей, но я узнала, Чарли, и это ужасно! Я не знала, что мне делать, не знала, что делать! Понимаешь, Чарли, я надеялась на многое, когда получила премию. Ведь ты не ругаешь меня, не ругаешь? Ведь каждая на моем месте надеялась бы на многое, правда ведь? Было же столько разговоров! А я не подхожу для съемок, так мне сказали. Я потом столько плакала! Я старалась найти какую-нибудь другую работу и не могла. Я ходила из одного места в другое, пока не отчаялась. Никто мне не предложил честной работы. За всё время я не встретила никого, кто бы отнесся ко мне по-дружески. Честные люди говорили мне прямо, что я не подхожу для съемок и что мне надо ехать домой. А другие — таких ужасно много — хотели только получить что им нужно, и я видела, что даже это они не хотят получить по-человечески. Понимаешь, Чарли, я никому из них была не нужна. Ни одному. Это видно было по их глазам. Я, наверное, видела сотни таких глаз, как они смотрели на меня, и становилось всё трудней и трудней. И я очень глупо поступила с деньгами, которые мне дали вместе с премией. Я надеялась, что теперь у меня всё пойдет хорошо, и очень много истратила, почти всё, на платья и всякие там другие вещи, и у меня почти ничего не осталось. А домой, Чарли, я не могла ехать. Наверное, я всё-таки бы поехала, поехала бы, а не убила себя, потому что я ужасная трусиха. После того как я получила премию, я относилась ко всем в доме свысока, думала, что всё теперь пойдет чудесно, и они бы мне этого не простили. Если бы я поехала в Лондон просто искать работу, как другие девушки, тогда было бы ничего, но я поехала не для этого, понимаешь, Чарли? Меня сюда привезли, столько обо мне говорили, как будто я была бог знает кем, а потом вдруг всё пропало. И никому до этого нет никакого дела, это ужасно — никому нет дела. Понимаешь меня, Чарли?

— Понимаю, — подтвердил медленно Чарли. — Это называется разочарование.

— Это как будто ты идешь на вечер и думаешь, что встретишь хороших знакомых и друзей, и все будут рады тебе, а потом оказывается, что это даже не вечер, никто тебя не знает и никому до тебя нет дела. Ах, Чарли! — И она прильнула к нему.

— А ты знаешь, что я еще больший неудачник, чем ты? — спросил он.

— Чарли, не говори так — неудачник. Так всегда говорят в Пондерслее. Я даже сейчас слышу: «Да, она тоже неудачница». Поэтому-то я и боялась ехать домой.

— Ладно, Ида, забудем о неудачниках. Я хочу сказать, что я просто рабочий, у которого сейчас нет даже работы. История с геройством кончилась. Не забывай этого.

— Мне всё равно, Чарли. Но ты ведь не простой рабочий. Ты и понимаешь и умеешь больше. А теперь, — сказала она доверчиво и гордо, — ты будешь понимать и уметь еще больше. Правда?

— Ты так думаешь?

Он почувствовал, что в своих собственных глазах он уже немного вырос. И он смутно сознавал, что Ида, сама по себе очень слабая, может быть сильной, когда будет с ним.

Они придвинулись поближе друг к другу, тихо и нежно о чем-то поговорили и затихли. Лондон, до которого им сейчас не было дела, продолжал грохотать, как Ниагара. А какое им было дело до него? Они покончили с ним, стали опять теми, кем были, только, конечно, глубже и мудрей, чем те двое глупышей, которых когда-то с такой помпой привезли из Средней Англии.

Скоро они почувствовали, что страшно проголодались. Одиннадцать без нескольких минут? Ну и что? Держась за руки, они вышли из дома.

Вся столица для них была просто закусочной.


На следующий день в пять часов вечера они сидели в кафе на Оксфорд-стрит и представляли там самую красивую парочку. Действительно, Ида привлекла к себе всеобщее внимание, и удивительного в этом ничего не было: в кафе уже давно не бывала девушка, которая была бы такой хорошенькой и выглядела такой счастливой.

Чарли обстоятельно рассказывал ей о письме, которое получил утром. Письмо было от мистера Мерсона, одного из директоров его бывшей фирмы — АКП.

— Понимаешь, Ида, я написал Оглсби — он управляющий на заводе в Аттертоне — и просил, чтобы мне вернули мою прежнюю работу. Он ответил, что отправил письмо в дирекцию, а сам написал им, что ни за что не хочет брать меня назад. Это потому, что в ту ночь он разозлился на мистера Кинни за то, что тот послал его к черту. После этого он и рассчитался со мной. Я думал, что теперь у меня всё кончено с АКП. Но этот вот мистер Мерсон, — он тоже был там в ту ночь, и, я думаю, именно он вмешался, когда Оглсби стал скандалить с мистером Кинни, — так вот, он пишет, что если я приеду в Бендворс, он думает, что сможет дать мне работу.

— Какой он хороший! Правда? — воскликнула девушка, для которой сейчас все люди в мире были хорошими.

Месяц назад Чарли, пожалуй бы, согласился, но сейчас на некоторые вещи у него был свой взгляд.

— Я знаю, почему он так пишет. Он боится, что газеты могут создать АКП плохую славу. Он в ту ночь боялся этого. Ручаюсь, он думает, что если мне не дать работу, так я подниму шум в газетах. Никакого шума поднять я не могу, но этого-то я им не скажу. Пусть думают, что хотят.

— Ты не хочешь ехать в Бендворс? — спросила Ида. Она в мгновение ока свила там гнездышко на оставшиеся у Чарли деньги.

— Наоборот, хочу. Мне нравится Бендворс. Это мой родной город. Я никогда не любил Аттертон.

— Я тоже хочу. Для начала мы и там поживем, — заявила Ида. — Помнишь, я говорила тебе, что я была один раз в Бендворсе у дяди? Едем, да, Чарли?

— Завтра едем. Я скажу там, пусть ищут подходящую для меня работу, — похвалился Чарли. В эту минуту он чувствовал себя настоящим мужчиной.

— Тогда я заеду в Пондерслей, — торопливо и радостно продолжала кроить планы Ида. — И ты со мной. Только для того, чтобы показать им, что мы действительно помолвлены, Чарли. И смотри, не говори там, что ты не был героем, потому что ты же был им, и я… я… ты сам увидишь, когда туда приедешь.

Но Чарли смотрел на толстого краснолицего мужчину, который только что вошел в кафе.

— Я знаю этого человека, — наконец сказал он.

Человек с громадным носом, повелительным взглядом, часто сопутствующим такому носу, стоял посреди зала и смотрел по сторонам. Он заметил Чарли, пристально посмотрел на него, нахмурился на секунду и, наконец решив, что встретил знакомого, величественно сел за их стол.

— Мы, кажется, знакомы? — пробасил он.

— Я узнал вас, — ответил Чарли не без робости.

— Отли. Финнинган Отли моя фамилия.

— Помню. Моя — Хэббл. Однажды мы вместе провели вечер в Аттертоне. Помните?

— Конечно, помню! Да, да, в Аттертоне. Как будто там с нами был еще один человек.

— Да, Кибворс. Коммунист. Получил два месяца тюрьмы. Сидит в Пентонвиле.

— Вот как! Неудивительно. Говорил, что за ним охотились. Насквозь красный. Неплохой человек, мог быть нам всем полезен, если бы мы были немного умнее. Официантка, минутку! Китайский чай, пожалуйста, и два тоста, и если я говорю «тосты», так я прошу «тосты», а не хлеб, который бросили на огонь, а потом вытащили из него. — Мистер Отли вновь повернулся к Чарли и улыбнулся Иде. — Что вы здесь делаете? — Потом он задал еще один суровый вопрос: — Бросили работу в Аттертоне?

Чарли посмотрел ему в лицо с любопытством.

— Разве вы ничего не слышали обо мне, мистер Отли?

— Не слышал о вас? Конечно, не слышал. А почему я должен был что-то услышать о вас? Что вы такое сделали?

— Вы, наверное, уезжали куда-нибудь?

— Что вы хотите сказать этим — уезжали? Если вас это интересует, так я никуда из Англии не уезжал. Другое дело, я не был на одном месте, это — да. Должен был ездить. Но какое отношение это имеет к вам?

Наступила очередь Иды. Очень мило покраснев и улыбаясь, она спросила:

— И обо мне вы ничего не слышали, мистер Отли?

— Моя дорогая юная леди! — заорал мистер Отли так, что в кафе каждый слышал его. — Я в восторге от того, что познакомился с вами, в восторге от того, что сижу за одним столом с вами. Но о вас я ничего не слышал. А почему я должен был слышать?

— Разве вы не читаете газет? — спросил Чарли.

— Не читаю газет! Конечно читаю газеты! Всё время в кругу новостей. Обязан быть в кругу новостей. Всю жизнь читаю две-три газеты ежедневно. Но какое отношение они имеют к вам? Вы убили кого-нибудь? Никогда не читаю судебную хронику, читаю только о нарушениях технических законов. И слежу за законами о патентах. Сплошной грабеж, а не законы. Когда по одну сторону таких законов стоят коммерсанты с моралью бродячих собак, а по другую — такие, как я, так приходится спать и держать один глаз открытым. Помню, я показывал вам модель одного из моих изобретений, сохраняющих энергию. С того времени мне представилась возможность узнать, что за мораль процветает в наших торговых кругах. В Ливерпуле мне пришлось иметь дело с человеком, который… Минутку! Это что такое? Тост? Ничего подобного! Посмотрите сами. Сырой с одной стороны, с другой — уголь. Несите обратно, несите обратно, девушка. Вот так. Так вот, в Ливерпуле мне пришлось иметь дело с человеком…

Но с какой стати мы, над кем властно не нависает нос мистера Отли, будем и дальше слушать его? Лучше оставим их.

Всего им доброго. Счастливый им путь.

Примечания

1

Мучной крем.

2

Мужской клуб.

3

Угольная фирма.

4

Коксохимическая фирма.

5

Лондонская улица.

6

Английское сыскное отделение.

7

Один из вокзалов Лондона.

8

Улица Лондона, на которой расположены редакции крупнейших газет.

9

Фешенебельная улица Лондона.

10

Привокзальная гостиница с рестораном.

11

Коктейль из джина.

12

Психиатрическая клиника.

13

Известная киноактриса.

14

Кинотеатр.

15

Улица, на которой живет лондонская аристократия и которую особенно посещают проститутки.

16

Девушка, которая помогает зрителям занять места.

17

Персонажи сказок.

18

Кинотеатр.

19

Деловой центр Лондона, где сосредоточены крупнейшие английские банки.

20

Лондонский вокзал.

21

Название тюрьмы.

22

Вокзал в Лондоне.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16