Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Гой ты, Русь - Здесь Русью пахнет

ModernLib.Net / Полякова Маргарита / Здесь Русью пахнет - Чтение (стр. 10)
Автор: Полякова Маргарита
Жанр:
Серия: Гой ты, Русь

 

 


      — Послушай, Форс, а ты кто? — не удержалась от вопроса Фьяна. — Я имею в виду, к какой расе относишься?
      — Я гоблин.
      — Ты?! Гоблин?! — привстала Фьяна. — Да хватит врать! Что я, гоблинов что ли не видела? В кино, правда… а мастера компьютерной графики злоупотребляют спецэффектами… но не до такой же степени! А ты точно уверен в том, что ты гоблин?
      — Еще бы! — фыркнул Форс.
      — Ничего себе… — присвистнула Фьяна. — Слушай, Марин, может пора уже подавать в международный суд жалобу? Ты посмотри, как негодные писатели-фантасты постоянно гоблинов оскорбляют!
      — Форс прибыл к нам из другого мира, — пояснил эльф. — Потому он и не похож на своих собратьев. Однако же, пора переходить к делу. Ибо поверьте, хоть мне и доставляет неизъяснимое удовольствие лицезреть сразу двух столь прекрасных женщин, однако ж вовсе не ради этого я осмелился прервать вашу занимательную беседу.
      — Во завернул! — искренне восхитилась Фьяна.
      — Что привело вас в мой дом? — поддержала игру в средневековую вежливость Марина, и эльф начал рассказ.
      Подруги слушали его, не перебивая. История действительно была довольно странной и запутанной. Дьюла Бячислав, возжелавший власти над миром, перешагнул все мыслимые рамки. Идея натравить половцев на мирных жителей, как и намерение загнать в рабство посторонние расы, вообще не лезли ни в какие ворота. Хорошо хоть магических сил дьюлы хватило только на двоих представителей Высших рас. Но и с ними надо было что-то делать! Не обострять же межрасовый конфликт из-за одного ударенного на всю голову психопата!
      — Лерленн, покажи мне браслет! — попросила Фьяна. Эльф протянул ей запястье.
      — Можешь снять? — робко поинтересовался он, после того, как ведьма осмотрела магический предмет внимательнее.
      — Могу, — вздохнула Фьяна. — Но тут есть одна проблема. Большая.
      — Что еще? — нахмурился гоблин, который уже понял, что так просто это приключение не закончится.
      — Как только дьюла не сможет вами командовать, он поймет, что вы избавились от браслетов, — пояснила свою мысль Фьяна. — Все бы ничего, конечно, если бы не один момент. Бячислав действительно вытащил вас с поля боя. Причем в последний момент. Если бы не он, вы оба были бы мертвы. А раз он, с помощью магии, подарил вам жизнь, он точно так же сможет ее отнять. В любой момент. Так что браслет повиновения нужен, скорее, для подстраховки.
      — Для какой? Зачем это нужно, если у него в руках жизни? — не поняла Марина.
      — Все очень просто, — пожала плечами Фьяна. — Допустим, призвал бы Бячислав Лерленна и велел бы ему… ну… убить эльфийского короля. Иначе смерть. Что выбрал бы Лерленн? Разумеется, смерть. Даже если бы эльфу вообще был предоставлен выбор — умереть или служить дьюле, он выбрал бы первое. Поэтому Бячислав и подстраховался, одев браслет повиновения. Теперь у Лерленна нет выбора. Он фактически зомби.
      — Есть идеи? — дернула бровью Марина.
      — Ни одной! — честно призналась Фьяна. — Попробую с Данжером связаться. Если он дома, конечно.
      Василевс оказался дома. И уже изволил недоумевать, куда провалилась его любимая супруга. Однако после того, как Фьяна поделилась с ним появившимися проблемами, Данжер бурчать перестал и задумался. Гоблин и эльф невольно притихли, глядя на изображение грозного василевса в зеркале. Все-таки ипостась дракона — это вам не любительская магия. Тем более, если эта ипостась первая. Однако Данжер, как ни прикидывал, выхода из данной ситуации не видел. Кроме, разумеется, самого очевидного — убить дьюлу. Однако это было не так-то просто. Бячислава охраняли и воины, и маги, и амулеты. Пробиться сквозь такую защиту было довольно сложно. Однако попытаться стоило. Было решено, что Фьяна не будет снимать сами браслеты, а снимет только заклятье подчинения. Форс с Лерленном будут изображать из себя преданных дьюле слуг и потихоньку разведывать. Данжер даже пообещал прикомандировать к парочке ведьму, ибо эльфу с гоблином магическая защита наверняка пригодится.
      — Это ты на Нину мою намекаешь? — тут же нахмурилась Фьяна.
      — На нее, — признался Данжер. — И неча на меня смотреть так! Нина твоя сама вызвалась к дьюле проникнуть. Нешто я могу ей отказать?
      — Нам помощь ведьмы действительно понадобиться может, — влез в разговор Форс. — А за девку свою ты не бойся. Защитим уж, коли что.
      — Да она сама вас защитит! По самое не балуйся! — фыркнула Фьяна. — Ладно, хорошо. Все равно Нина в это дело влезет сразу же, как только от Трувора с Любавой вернется. Так что от меня, как ни грустно это признать, ничего не зависит.
      — А браслеты? — тут же хором напомнили ей эльф с гоблином.
      — Точно!
      Заклятье подчинения, наложенное дьюлой, оказалось запутанным, многоступенчатым и довольно сложным. Фьяна потратила на его расшифровку почти час. Дальше дело пошло быстрее. Гоблин и эльф сидели буквально не дыша и ожидали окончания процесса. Сейчас их свобода зависела от умелых действий совершенно посторонней ведьмы. Которой они, в качестве оплаты за услугу, и предложить-то ничего не могли! И ладно еще эльф. Когда-то Лерленн подарил Фьяне медальон в виде заключенного в круг дракона, который она искала в подарок Данжеру, и ведьма в ответ обещала расплатиться услугой. Но гоблин? Впрочем, столь бескорыстной помощи от василиссы не ждал даже эльф. Во-первых, медальон хоть и был большой ценностью, но не мог сравниться со стоимостью свободы двух представителей Высших рас, а во-вторых, люди вообще по своей натуре неблагодарны. Хотя… Фьяна была уже не совсем человеком.
      Что же касается Форса, то он вообще не верил ни в какую благотворительность. Тем более, что ему ведьма абсолютно ничего не была должна. Он без колебаний подставил свое запястье под ее заклятье, но только по одной причине. Гоблин понимал, что хуже, чем есть, все равно уже быть не может. Он смертник. Он раб. Он в чужом мире. Куда же хуже-то? Так что пусть ведьма колдует, ему все равно. Сидящая перед ним девица с безумным цветом волос и разноцветными глазами выглядела вполне практичной и разумной особой. Так что вряд ли она заломит за свою услугу несусветную цену. А реальную… реальную можно и оплатить. Свобода и жизнь того стоят.
      Однако Фьяна речи об оплате за свои услуги не повела. Видимо, отложила на другой, более удобный момент. Да и то. Как эльф с гоблином могут сейчас с ней рассчитаться, если дьюле служат? Им бы сначала с Бячиславом разобраться, а потом уж милости просим. Предъявляйте права. Эльф, видимо, думал о том же самом, поскольку хмуро молчал. Настроение у обоих героев было просто отвратное. А в свете того, что им предстояла сейчас встреча с дьюлой, перед которым нужно было изображать покорных слуг, оно падало все ниже и ниже. Форса обнадеживало одно — оброненная эльфом фраза о мече. Неужто Ледяной клинок, за ради которого гоблин влез в авантюру в своем мире, оказался у Бячислава? Было бы не плохо. Сам дьюла пользоваться заклятым мечом не сможет, а значит и впрямь имеет намерение отдать оружие Форсу. Гоблин пришпорил коня. Обладание вожделенным клинком было столь кратким, что в свое время он даже не смог как следует порадоваться свалившейся на его голову удаче. Форс не мог сдержать своего нетерпения при одной только мысли, что он снова возьмет меч в свои руки. Если учесть, что Бячислав вернул эльфу родовой клинок, это было вполне вероятным.
      Надо сказать, Лерленн нетерпения Форса не разделял. Да и что разделять? Его никаких неожиданных сюрпризов у дьюлы не ожидало. Если не считать того, что Бячислав вполне может снова наложить на них заклятье повиновения. Эльф опасался, что дьюла вполне может раскрыть их тайну. Надо было снять заклятье уже после визита к Бячиславу! Но где бы они тогда искали Фьяну? В Фотию бы к ней поехали? И кто бы их отпустил? Да… ситуация сложилась та еще… нарочно не придумаешь. И выход из нее только один — смерть Бячислава. Вот только как эту самую смерть организовать? Дьюла опасный противник. И осмотрительный. Помешанные на завоевании мира маньяки вообще ценят свою жизнь очень дорого.
      — Ты куда? — оторвался от собственных невеселых мыслей эльф, с удивлением увидев, как гоблин сворачивает с дороги.
      — В кустики! Компанию хочешь составить? — ехидно улыбнулся Форс. Нет, все-таки гоблин он и есть гоблин. Из какого бы мира он не пришел. Хам, циник и похабник. А коня нужно было лучше привязывать… тогда он не решился бы прогуляться…
      — Ты куда? Куда, скотина безмозглая? — возмутился Форс, пытаясь и подтянуть штаны и поймать коня.
      Однако два дела одновременно делаться не хотели. А потому пришлось Форсу сначала разобраться с собственными портками, а затем идти ловить коня, который ни с того ни с сего решился совершить небольшой самостоятельный вояж по густому лесу. И как же он отвязался, зараза? Форс, чертыхаясь, продрался через кусты и замер на месте. Представшее перед ним зрелище было достойно того, чтобы его запечатлели на гобеленах самые искусные швеи. Сбежавший конь, как ни в чем ни бывало, спокойно пасся на лужайке, а рядом с ним крутился какой-то старичок. Весьма примечательный. Зеленовато-коричневый, заросший бородой по самые глаза и… абсолютно голый. Он приплясывал, бормотал что-то про себя и периодически пытался сесть в седло. Безуспешно. Конь презрительно фыркал и величаво отходил в сторону.
      — Эй, дед, ты чего рядом с моим конем делаешь? — возмутился Форс.
      — Изыди, пакостник! То моя животина! Не видишь, я ее к себе заманил? Стало быть, теперь я ей хозяин, — отмахнулся старичок от гоблина.
      — Что?! — возмутился Форс, которого просто перемкнуло от такой наглости. — Да ты кто такой вообще?
      — Али не видишь? Леший я. Хозяин тутошний. И ты мне, мил человек, не мешай. А то я так тропки под твоими ногами путать буду, что вовек из лесу не выберешься.
      — Значит, так, — отодвинул старичка Форс, беря коня под уздцы. — Сейчас я считаю до трех, и чтобы тебя здесь не было. Иначе башку снесу. Понял? А если я тебя еще раз со своим конем рядом увижу, мечом тебе всю шерсть обкорнаю. Пошел вон с дороги! Еще будет у меня всякая нечисть лесная коней отбирать.
      — Ой, гляди, молодец, пожалеешь еще, что так с дедушкой лешим обошелся! — пригрозил старичок и… исчез. Форс тряхнул головой вскочил в седло и двинулся догонять эльфа. Пред строгими очами дьюлы им нужно было предстать еще до заката. Так что времени оставалось мало.
      На самом деле, даже еще меньше, чем думали эльф с гоблином. Ибо дьюла хоть и дал срок — до заката, но сам ждал визитеров с минуты на минуту. Слишком уж велико было его нетерпение. Слишком уж сложное и ответственно поручение он хотел им доверить. Так что к тому моменту, когда слуги, наконец, доложили о прибытии эльфа и гоблина, дьюла уже был на взводе. Разумеется, он постарался не афишировать собственное нетерпение, но ему это не удавалось. Лихорадочный, нетерпеливый блеск в глазах выдавал Бячислава с головой. Он милостиво выслушал обычную формулу присяги и велел принести подарок для гоблина. Слуги тут же подали завернутый в плащ меч, и Форс оживился. Причем так откровенно, что дьюла даже тихонько фыркнул. Впрочем… радость Форса понять было легко. Магический клинок, заклятый на верность одному хозяину! Где же гоблин умудрился его достать? Как дьюла не пытался «перетянуть» меч на свою сторону, ничего не получалась. Магия была столь древней и сильной, что сломать ее не удалось. Но Бячислав надеялся, что за нее можно будет купить верность. Форс ведь и без браслета намеревался служить дьюле. А теперь, когда Бячислав вернет ему клинок, гоблин наверняка удвоит свое рвение. Горислав отзывался о Форсе как об опытном, хорошем бойце. Ну а то, что дьюла знал о гоблинах, позволяло предполагать, что их можно купить. С потрохами. Стоит только предложить хорошую цену. Бячислав считал, что свобода от браслета вполне могла стать такой ценой. Не то, что бы дьюла действительно собирался освобождать Форса, нет, но узнав, что он может отвоевать свою свободу обратно, гоблин будет стараться изо всех сил.
      Жаль, что тоже самое нельзя было сказать об Лерленне. Эльфы не любили людей и никогда не были наемниками. Лерленна не обманешь обещанием свободы или денег. Он будет подчиняться только до тех пор, пока действует магия. А вряд ли Бячислав сможет долго удержать заклятье подчинения. Ну, что ж… придется эльфа использовать по максимуму в те сжатые сроки, которые есть у дьюлы.
      — Я призвал вас затем, чтобы дать вам ваше первое задание! — важно сообщил дьюла после того, как торжественно вручил меч гоблину. — Вы должны подчиниться мне и выполнить всё, что я прикажу!
      Гоблин и эльф поклонились. Бячислав надулся от гордости. Теперь ему будут завидовать все окрестные князья! Два представителя Высших рас служат ему и гнут перед ним спину! Да остальным правителям такое даже не снилось!
      — Я вознамерился позаботиться о продолжении своего рода, — величаво поведал Бячислав. — И избрал себе в жены прекраснейшую из смертных. Дочь князя Амфибрахия Людомилу. Однако ж отец ее, возомнив о себе слишком много, добром мне ее отдать не желает. Вы должны поехать к князю и привезти мне невесту. Вы поняли мой приказ? — эльф с гоблином снова молча поклонились. — Исполняйте!
      — Ты что-нибудь понимаешь? — обернулся Форс к Лерленну, как только они покинули тронный зал.
      — А что тут понимать? Амфибрахий — один из росских князей. Он принес присягу Мирославу. Однако ж Бог не дал ему наследников, а потому княжеский стол займет тот, кто женится на его дочери. Вот дьюла клинья и подбивает. Когда-то и Ингрия, и Вершаевка входили в состав Роси. Однако ж Мирослав потерял эти земли. Думается мне, что и к Амфибрахию он на помощь не поспешит. Так что, скорее всего, вскоре все торские земли окажутся под пятой дьюлы.
      — А Мирослав что? Неужели не понимает этого?
      — Насколько я знаю Великого князя, все его заботы — как бы на охоте дичь покрупнее подстрелить. Да медов за компанию с дружинниками побольше выпить, — пояснил эльф.
      — Так вскоре от Роси и не останется ничего, — фыркнул Форс.
      — То-то и оно.
      — Однако ж что мы с невестой-то делать будем? — озадачился гоблин. — Чего, чего, а девок я еще ни разу не крал. Она ж, поди, вырываться будет, да реветь всю дорогу.
      — Здесь девок никто не спрашивает, хотят они замуж, или нет. Если уж Бячислав решил жениться на Людомиле, так все равно женится. Рано или поздно Амфибрахий смирился бы с таким зятем и отдал бы ему дочь. Особенно когда понял бы, что Мирослав вовсе не торопится ему помочь. Бячислав просто решил поторопить события. А куда мы едем? — наконец, очнулся эльф.
      — В «Золотой петух», — сообщил гоблин. — Ты же не собираешься на ночь глядя дьюле за невестой ехать! Выспимся, позавтракаем, да отправимся в дорогу.
      — Думаешь, станут там на ночь нечисть привечать? — усомнился эльф.
      — Тю… да я живу там уж сколько времени! И никто даже взгляда косого не бросил. Скажу Маланье, что ты мой напарник, так она и для тебя комнатку найдет. А если ты ей понравишься, то и спинку потрет. Маланья великая мастерица по натиранию спинок, — хохотнул гоблин.
      — Иди ты! — возмутился эльф и пришпорил коня.

Глава 8

      — Доктор, что меня теперь ждет?
      — Больной, я не могу вам всего рассказать. Вам же потом неинтересно будет.
Анекдот.

      Марина подозревала, что князь Индрик, к которому ее послал Бячислав, это еще не самое неприятное, что могло случиться в ее жизни. Изучив дьюлу достаточно хорошо, она вообще была готова ко всяческим неприятностям. Почти. Потому как известие, привезенное Ниной от половцев, поразило Марину до глубины души. А она-то гадала, с чего это вдруг Бячислав стал таким добрым и отдал ей земли мужа. А дьюла оказывается вон чего замыслил… за хана ее замуж отдать. Нет, не то что бы Марина имела что-то против ханов вообще — увиденный на свадьбе Фьяны Тугарин ей даже понравился. Но хан хану рознь! А на скопированный Ниной с помощью магии портрет Тараканчика без слез не взглянешь. Да и имя у старшего сына Кобяка было… гхм… не очень. Это надо же было родителям так над ребенком издевнуться! Нет уж, связывать себя узами брака с этим типом, неприятным во всех отношениях, Марина совершенно не собиралась. Ну а поскольку оспаривать решения дьюлы было бесполезно, (а сопротивляться им еще и не безопасно), она стала потихоньку готовиться к переезду в Фотию.
      В принципе, к Фьяне можно было сорваться в любой момент. Однако Марина (не без основания) опасалась, что разъяренный дьюла вышлет за ней погоню. А с обозами и людьми быстро передвигаться невозможно. Лучше уж было дождаться, когда Бячислав увязнет в сражениях и будет занят чем-нибудь более важным, чем слежка за баронессой. К тому же, и половцы еще ни сватов ни засылали, ни намерений своих не обозначили. А значит, время терпит. К тому же и работы у Марины было непочатый край. Не одного, так другого воина принесут. А раны у всех такие, что в пору только руками развести и искренне удивиться, почему они до сих пор живы. Хорошо хоть Марине удалось целую артель девок набрать себе в помощь. Те и полезные для жизни навыки приобретали, и глазки раненым строили.
      Однако особенно напрягало Марину вовсе не количество больных. И даже не женихания неизвестного Тараканчика. Особенно Марину напрягала необходимость выезжать к больным из дому. Случалось это, правда, довольно редко, но тем не менее было довольно неприятным. Прежде всего потому, что Марина волновалась за дочь. Зная мерзкий характер дьюлы, она вполне допускала, что Бячислав способен разыграть Зоряну как козырную карту. И путем шантажа заставить Марину делать все, что ему понадобится. Поэтому покидать дом для баронессы было сущим мучением, и она отвиливала от подобных приглашений как могла. Иногда, правда, выручала Фьяна, соглашаясь посидеть с ребенком (как это было во время путешествия Марины к Индрику) но нельзя же пользоваться ее добротой постоянно! Да и не хотелось Марине надолго с ребенком расставаться. Впрочем… иногда возникали такие ситуации, что деваться было попросту некуда. Не пошлешь же подальше единственного на всю округу мельника! Самой потом к нему обращаться придется, так он наверняка припомнит. И окрестным жителям тоже припомнит. Дескать, раз ваша хозяйка меня не уважает, идите молоть муку на другую мельницу. А другая — семь верст киселя хлебать от Ласково.
      Конечно, изначально Марина предложила Горяю привезти болящего к ней. Даже повозку и охрану обещалась выделить. Однако мельник уперся, как баран в новые ворота, и просил, чтобы лекарка приехала к нему на дом. Дескать, не стало бы хуже знатному гостю от перевозки. Марина повздыхала, поспорила, но (деваться некуда) согласилась. Оставила дом на Бермяту (уж он-то точно за Зоряной присмотрит) и направилась на мельницу. Благо, ехать было не так уж далеко. По пути она попыталась расспросить Горяя о том, что это за важный гость посетил его мельницу, и какая такая страшная болезнь на этого гостя обрушилась, но мельник ничего толкового сказать не мог. Марине надо было сразу обратить на это внимание, но она слишком привыкла к тому, что в трудных случаях местное население обращается именно к ней, а потому заикания мельника отнесла на счет его стеснительности и некомпетентности в вопросах медицины.
      Зря. Ибо расположившийся на мельнице больной оказался в высшей степени примечательной личностью. Марина укоризненно посмотрела на растерянного мельника и вздохнула. Теперь-то было понятно, почему Горяй настаивал на том, чтобы лекарка приехала сама к нему на мельницу. Такого больного в Ласково действительно везти не стоило. В доме мельника, на выделенной для такого случая постели, лежал черт. Активно покрытый серой шерстью от макушки до высовывающихся из-под одеяла копыт. Поросячий пятачок вместо носа, обвисшие кошачьи усы, пара рожек сантиметров по 15, заостренные кончики довольно больших ушей и свесившийся с кровати хвост с кисточкой. Картина маслом. Черт открыл вполне человеческие, желтовато-зеленые «кошачьи» глаза, и Марина поняла, что пациенту и впрямь плохо.
      — Ну? Что случилось? — поинтересовалась она у мельника.
      — Дык за мукой ко мне пришли, окаянные. Я им намолол, а как вынес, гляжу, а ентому паразиту плохо стало. До дому потерпеть не мог!
      — Что ж ты так на него, бедного, ругаешься? — фыркнула Марина.
      — Дык як же не ругаться? То ж не простой черт, а сам Вул, принц, значится, ихний.
      — И зачем принца на мельницу потащило? Никого другого не нашлось за мукой сходить?
      — А я ж что говорю! — праведно возмутился Горяй. — Нешто дело царскому сыну самому с мельником якшаться? А они ржут стоят, ироды рогатые, ровно кони!
      — Они? С принцем еще кто-то был?
      — А то ж! Цельных три черта! Говорит, охрана его. А я так мыслю, что дружки просто. Нет у них к царскому сыну должной почтительности.
      — А где они сейчас? — нетерпеливо поинтересовалась Марина, желая выяснить, что же тут произошло.
      — А в сенцах стоят, знака ждут. Звать?
      — Зови.
      Делегация прибывших на мельницу чертей действительно оказалась весьма внушительной. И не потому, что весьма крупных мохнатых особей было аж три штуки. Дело было в том, как они выглядели. Марина с изрядной долей удивления рассмотрела черные фраки, мягкие шляпы, высокие кожаные сапоги и украшения. Да. То, что перед ней явно стояли не простые телохранители, было ясно, как дважды два. Видимо, Горяй был прав. И принц вышел в свет в сопровождении самых близких своих друзей. Наверняка, имевших в мире чертей высокие титулы. Однако на данный момент Марину гораздо больше интересовало, что же произошло. Почему принц внезапно почувствовал себя плохо? И что вообще может болеть у чертей? Марина даже не знала, есть ли у них сердце. И не являются ли человеческие лекарства для них смертельными. Три растерявшихся царедворца старались ей помочь изо всех сил. Видимо, понимали, что с ними будет, если они вернуться назад без принца. Или с хладным августейшим трупом на лапах. Перспектива, весьма вероятно, была довольно ужасной, ибо черти (несмотря на повышенную мохнатость) даже побледнели. Однако, при всем своем старании, троица тоже не смогла сказать Марине ничего определенного. Типа буквально отвернулись на минутку, а принцу уже плохо. Так что пришлось лекарке действовать на свой страх и риск.
      — Ты только это… вылечи его. А уж я не поскуплюсь, не сумлевайся, — горячо обещал ей мельник.
      — Боишься, что черти мстить тебе будут, если что? — прозорливо угадала Марина.
      — А то нет? Сейчас у меня дела идут. Я и сыт, и пьян, и никому не должен. А ну как черти вмешаться решат? Муку портить будут, да мельницу ломать. Вона, кузнец с ними в рассорку вошел. Так у него кажный волос в долгу, все заложено — перезаложено. На кой мне надо сие? Так что уж ты постарайся, вылечи ирода проклятущего.
      — Постараюсь, — вздохнула Марина.
      Однако самым сложным оказалось не поставить диагноз. И даже не разобраться в анатомии черта. Самым сложным оказалось стянуть с принца одеяло. Стеснительный Вул, увидев, что в лекари к нему пригласили девицу, держал оборону до последнего. Пришлось Марине прибегнуть к помощи его друзей. Ну? И чего упирался? Все равно же в портках лежал. Портки, правда, были первый класс. Широкие, черные, с отливом. Сразу видно, что принц, а не какой-нибудь проходимец. Чего? Неприлично девке на раздетого мужчину смотреть? Так ты не мужик. Ты черт. И с каких это пор у чертей понятия о приличиях появились? Молчал бы уж… жертва неопознанной болезни. И не мешал врачу.
      Марина профессионально ощупала тело Вула, однако ничего странного не заметила. Пришлось доставать подаренную Фьяной магическую тарелку и исследовать принца на предмет яда, посторонних предметов в организме, а так же других неправильностей. Оказалось, что тело Вула от человеческого практически не отличалось. Марина тщательнейшим образом обследовала черта с макушки до пояса и… заметила нечто необычное. В желудке Вула определенно что-то было. Нечто весьма напоминающее по размеру и форме куриное яйцо.
      — Чего ел сегодня? — поинтересовалась Марина у Вула. Тот насупился и промолчал. — Не поняла юмора. Ты что, не хочешь, чтобы тебя вылечили? Или надеешься, что все само рассосется?
      — А чего там? — влез под руку испуганный мельник. Марина описала. Горяй задумался на несколько секунд, а потом выдал такую матерную тираду, что завяли уши даже у чертей.
      — Ты чего? — удивилась Марина.
      — Ах, он ирод проклятущий! Похитник бессовестный! То ж он у меня кольцо стянул! Видать, улучил момент, когда я отвернулся, и прямо с укладкой проглотил!
      — Ни фига себе, глотка луженая… — опешила Марина.
      Однако возмущенный фактом кражи мельник ее уже не слышал. Изрыгая ругательства (одно страшнее другого) он засучил рукава и кинулся на Вула с вполне понятными намерениями. Набить морду. Марина даже отреагировать не успела. Хорошо хоть друзья принца не стали в стороне стоять. Кинулись успокаивать мельника.
      — Не убивай, не губи царска семени! — причитали они.
      Хе… ну и крут же Горяй, раз его в гневе даже черти боятся! Впрочем, мельник отошел довольно быстро. И теперь уже не ругался, а стыдил Вула.
      — Срам какой, царский сын пошел воровать! — разорялся Горяй. — Попросил бы по-хорошему, я бы тебе так отдал, из уважения к твоему родителю. А теперь по всем городам пущу нехорошую славу о вас. Э-ка за глупости взялся — воровать. На это и простой мужик не согласится.
      — Мне кто-нибудь объяснит, наконец, что здесь происходит? — не выдержала Марина. — Что это за кольцо такое, ради которого принц на воровство пошел?
      — Так то-то и оно! Волшебное кольцо-то! — пояснил мельник. — Кто его на палец оденет, враз невидимым станет!
      — И зачем его глотать было?
      — Так заклято кольцо! Нельзя его за ворота мельницы на себе вынести без моего согласия. Вот и решил, видно, Вул, не на себе, а в себе вынести. Да токмо заклятье-то обойти не так просто. И что ж делать-то теперича?
      — Что, что… будем извлекать посторонний предмет, — хмыкнула Марина. Пятачок принца отчаянно покраснел. — Есть у меня средство хорошее. Через полчаса черти сами тебе перстень вернут. В целости и сохранности. Верно? — обратилась Марина к незадачливым воришкам. Те покивали головами.
      — А принцу нашему плохо от того средства не будет? — заискивающе поинтересовался один из чертей.
      — Раньше надо было о последствиях думать! Когда за воровство взялись! — сурово припечатала Марина. Однако увидев несчастные мордочки чертей смягчилась. — Ничего с ним не сделается, — пообещала она.
      — Можа, чайком пока побалуемся? — предложил враз повеселевший мельник.
      — Пошли, — согласилась Марина.
      Чаи гонять она не особо хотела, но вот расспросить мельника, где он достал столь нужное кольцо, а главное, даст ли он его на время попользоваться, определенно стоило выяснить. Такая вещичка может очень помочь. Если ее применить в нужное время и в правильном месте. Вот только согласится ли мельник дать напрокат такую дорогую вещь? Ведь наверняка кольцо ему не так просто досталось. Оказалось, что еще как не просто. Горяй, имея кучу времени и сильное желание, кольцо… создал сам. И даже честно поделился с Мариной рецептом создания подобной вещи. Если так можно сказать. Потому что Марина (не смотря на свои старания) так ничего и не поняла. В предоставленной Горяем книге способ приготовления кольца-невидимки описывался весьма подробно, но до умопомрачения неясно.
      Прежде всего, к операции изготовления данной волшебной вещи можно было приступать не иначе как весною, в среду, день, посвященный Меркурию. Причем надо было уловить момент, когда эта планета находится в благоприятном соединении с Луною, Юпитером, Венерою и Солнцем. Надо было запастись ртутью, и притом не первой попавшеюся, а непременно чистейшей, и фиксированной. Уже одно это последнее слово повергло Марину в совершенное недоумение, ибо Аллах ведает, что под ним надо было подразумевать. Из этой самой загадочной фиксированной ртути и формировалось волшебное кольцо. Величина ему придавалась такая, чтобы оно свободно надевалось на средний палец. Изготовленное кольцо клали на пластинку из фиксированной ртути и окуривали «ртутным (меркуриевым) благовонием». Причем что это за благовоние, книга была сообщить совершенно не в состоянии. Но этим дело не кончалось. После окуривания, кольцо завертывалось в кусок тафты, который должен был иметь цвет, «благоприятный для планеты». (Какой планеты? Меркурия что ли?). В таком виде кольцо клали в гнездо удода, и там оставляли на девять дней. Теперь кольцо было готово, но его не следовало носить на пальце, а надо было хранить в ящичке, сделанном все из той же фиксированной ртути. Надевали же это кольцо тогда, когда в этом возникала необходимость. Пользоваться же им было очень просто. Чтобы сделаться невидимым, нужно было только повернуть кольцо.
      В желании понять инструкцию и обзавестись собственным кольцом-невидимкой Марина перечла текст аж пять раз. Глухо. Понятней он не стал. Тогда она приступила к расспросам Горяя. Однако мельник выражался еще туманнее, чем книга. И где он только слов таких нахватался, алхимик доморощенный? А ведь вещь-то действительно нужная! Заклятьем невидимости даже Фьяна не владеет, а она одна из самых сильных ведьм в этом мире. Марина вздохнула и приступила к процедуре выпрашивания у мельника бесценного кольца взаймы. Вряд ли, конечно, Горяй согласится с ним расстаться, но попробовать стоило. Ведь какая возможность разделаться раз и навсегда с больным во всю голову дьюлой! Подкрался тихонечко, приложил ласково камешком по затылку, и уноси готовенького.
      — Нет, девка. Камень я тебе не дам, — помотал головой Горяй. — Однако ж, поскольку помогла ты мне, укажу, где можно взять такой же. Токмо надо туда одной идти.
      — Говори! — согласилась Марина.
      — За мельницей моей есть тропка лесная тайная. Пройдешь по ней до бурелома. Переночуешь в пещере. А там тебе зверь лесной дорогу укажет.
      — Э-э-э… а попроще пути нет?
      — Можа и есть, токмо мне он неведом, — развел руками мельник.
      — Возвращаем, чего взяли, — хором произнесли появившиеся на пороге черти, протягивая нечто, похожее на яйцо. При ближайшем рассмотрении, это оказалось деревянной маленькой шкатулкой, в форме яйца. Мельник открыл ее, убедился, что кольцо на месте, и облегченно вздохнул.

  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20