Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Дружина специального назначения (№2) - Посол вон!

ModernLib.Net / Юмористическая фантастика / Платов Сергей / Посол вон! - Чтение (стр. 11)
Автор: Платов Сергей
Жанр: Юмористическая фантастика
Серия: Дружина специального назначения

 

 


Тут она то ли случайно, то ли нарочно ненадолго забылась и вернула свои взоры к распаренному Илюхе. Реакция последнего была мгновенной:

– Отвернись!

– Да ладно, ладно, – обиженно пробурчала Любава и, немного успокоившись, ехидно добавила: – Я девушка хрупкая, добрая и с толпой вооруженных лиц самого что ни на есть мужского пола общаться не привыкла. Так что, может, вы изволите выбраться из вашего ложа и подмогнете палицей вашему младшему богатырю?

– Не изволю, – огрызнулся Илюха, – сама справишься.

– Это как это?

– Как, как... – передразнил собеседницу Солнцевский. – Ты что, свистеть разучилась?

Тут на милом румяном личике Соловейки пронесся вихрь самых противоречивых чувств, от удивления до сдержанной радости.

– Нет, – наконец ответила она.

– А раз нет, так иди и пресекай хулиганскую попытку вражеских лазутчиков проникнуть на охраняемый объект.

Лицо Соловейки просияло радостной улыбкой, она шустро покинула помещение.

– Надо будет завтра же поставить защелку, – буркнул Солнцевский, выбравшись из ванны и облачаясь в огромный кафтан, который он использовал вместо банного халата. – Ишь, чего вздумала, за Изю замуж! Он, конечно, пацан правильный, но он же черт! Ладно уж, потом разберемся в этом бразильском сериале, кто с кем и кто за кого. А пока надо посмотреть, чтобы она много дров не наломала.

А в этот самый момент румяная Соловейка, уже наскоро переодевшаяся в форменную косуху, подходила к воротам, которые держались из последних сил под напором незваных гостей. Любава неторопливо прокашлялась и резко отодвинула засов. Во двор тут же ввалились человек двадцать, вооруженных кривыми саблями и прочим острым железом, во главе с самим Каюбеком.

Вид хрупкой девушки, с распущенными черными волосами, в проклепанной косой кожаной куртке поверх приталенного изумрудного сарафана, с глубоким выразительным разрезом, не произвел на вошедших никакого впечатления, они попытались отстранить ее с дороги, однако были остановлены простым вопросом:

– Ну и какого вам тут надо?

В голосе самого младшего богатыря было столько стальных ноток и уверенности в себе, что гости предпочли остановиться.

– Мне нужен этот подлец Изя! – рявкнул Каюбек. – И невинная девица, которую он обманом и хитростью завлек в свои липкие сети.

– Здесь нет ни одного подлеца, – спокойно заметила Любава, – да и девица всего одна – это я.

Каюбек нахмурился, потеребил свою бороду и, состроив свирепую физиономию, бросил Соловейке:

– Ты меня не интересуешь. Я должен осмотреть дом, и если обнаружу там Изю, то убью его.

Тут настало время нахмуриться Любаве. Каково юной девушке чувствовать такое пренебрежение со стороны мужчины? Другое дело, что это самое внимание со стороны бухарца ей даром не нужно, но все-таки...

– Я, конечно, так витиевато, как Илюха говорить не могу, так что расскажу общую идею своими словами. Значится так, ежели есть бумажка от князя, то проходи и смотри, а коли нет, вали отсюда, пока не получил.

Услышав такое, Каюбек переглянулся со своими людьми, после некоторой паузы они уже дружно хохотали, согнувшись в три погибели.

– Зря смеетесь, – откупоривая очередную бутылку с «Феофаном классическим», бросил Солнцевский, появившись на крыльце, – и лучше бы вам послушать совет младшего богатыря моей дружины и покинуть частную собственность. В противном случае я не смогу удержать ее от превентивной меры воздействия.

– Чего?! – взревел Талибский.

– Пожалуй, ты, Любава, совершенно права, – обратился к своей боевой подруге Илюха, – с ними надо попроще. – И уже обращаясь к Каюбеку, добавил: – Вали отсюда!

Как видите, члены спецдружины даже два раза предлагали незваным гостям покинуть помещение (то есть конечно же двор), но они своим шансом не воспользовались. Талибский махнул рукой, и... Его ратники успели сделать шаг, прежде чем Соловейка применила свой талант в действии. Сам-то Илюха уже свиста не боялся, как-никак ежедневная утренняя тренировка давала о себе знать, а вот бухарцам пришлось несладко. Соловейкин свист раскидал их ровным слоем по двору. Самые стойкие еще немного подрыгались, но потом предусмотрительно затаились в глубоком обмороке.

– А ты в форме! – заметил Илюха.

– Ну так! – хмыкнула польщенная Любава.

– Но это не дает тебе права врываться ко мне, когда я принимаю ванну! – неожиданно рявкнул Илюха, но, как ни странно, Соловейка ничуть не смутилась.

– Знаешь, пожалуй, ты прав, это может быть совсем даже неплохо. Пожалуй, я как-нибудь все-таки посещу твою джакузю.

Илюха хотел было что-то ответить, но Соловейка была быстрее:

– Но только перед этим я кого-нибудь из ребят Захара попрошу поставить на дверь засов.

Отвечать маленькой проказнице Солнцевский не стал, как говорится, себе дороже. А в этот затянувшийся день она была явно в ударе. Вместо этого он неторопливо принялся собирать по двору «бухариков» и аккуратно складывать их у забора, естественно, с наружной его стороны. За этим занятием и застал его запыхавшийся Севастьян с десятком богатырей.

– Что случилось? – удивленно поинтересовался он, глядя, как Солнцевский на верх образовавшейся кучки бережно укладывает потенциального Изиного тестя.

– Да вот, ворвались, дисциплину хулиганили, мебель крошили, к Любаве приставали, – охотно пояснил Илюха, – пришлось применить разумную силу и урезонить разгулявшихся молодчиков.

– Точно так, – тут же влезла Соловейка. – Мы им вежливо так, ежели какие претензии, так сходите сперва к князю, поставьте власть в курс дела, а потом приходите.

– С ордером, – уточнил Солнцевский.

Старый воевода, видавший в своей жизни и не такое, крякнул и почесал затылок. Конечно, ему было привычнее водить ратников в бой, чем вести дознание, но и эта процедура ему была знакома.

– Чего они хотели-то?

– Опять какие-то нелепые наезды, – пожал плечами Илюха. – Мол, типа Изя опять обесчестил его Газель и прячется теперь от отеческого гнева на территории палат.

– Так Изя сейчас на охоте, – удивился воевода.

– Точно так, – радостно отозвалась Соловейка, – вместе с Мотей и князем с княгиней.

– И еще тремя десятками свидетелей, – подвел итог старший богатырь.

– А... – протянул Севастьян.

– Конечно, представителям законной власти можно проследовать в дом, – предупредил вопрос Солнцевский, – но лучше это сделать тогда, когда очухается этот душман недобитый.

– Кстати, если бы он не хамил, не махал острыми железяками, то, может, мы и его пустили бы на экскурсию, – не осталась в долгу Любава.

Севастьяну оставалось только теребить бороду и ждать, когда посол очнется.


* * *

Никогда еще за свою жизнь посол бухарского эмирата Каюбек Талибский не чувствовал себя настолько отвратительно. Мало того что единственная, а от этого, несомненно, самая любимая дочка, подняла домашний бунт и скрылась с каким-то прощелыгой, так, ко всему прочему, его сумела победить совсем юная девчонка в странных кожаных доспехах и с непотребным разрезом вдоль сарафана. Это надо же до такого дойти! Помимо того, что ее лицо может увидеть каждый, кому только вздумается, так открытому взору так же оказались доступны и ее ноги! Причем окружающие ее мужчины, вместо того, чтобы сделать ей внушение, запретить этот ужас или закидать камнями, то и дело бросают взгляды на эту часть тела и, похоже, получают от этого удовольствие.

Жуткая страна, жуткие нравы! То ли дело родная Бухара, где женщины надежно отделены от мужской назойливости плотной чадрой. Конечно, посол, как хранитель восточных традиций, был возмущен нравами, царящими в Киеве. Он только ради того, чтобы окончательно убедиться в падении нравов в городе, бросил пару-тройку взглядов на запретный плод, и что же он там увидел? А увидел он такое, что до сих пор стоит перед его глазами и мешает сосредоточиться. И как с этой девицей могут постоянно, бок о бок, служить мужчины? Это же пытка какая-то! Нет, тысячу раз правы были предки, что облачили женщин в паранджу, дабы они своим видом не отвлекали добропорядочных мусульман от важных дел.

Их дело сидеть дома, варить плов, рожать детей и ждать супруга со службы. И уж точно не их дело соваться в мужские дела и своим свистом выводить из строя отборных воинов. И нет в том их вины! Не на ратном поле их зарубил коварный враг и не от свистящей стрелы пали они под копыта верного коня, а лишились чувств от совершенно негероического и абсолютно нелогичного поведения младшего богатыря какой-то странной маленькой дружинки. Где же это видано, чтобы свистом с ног сбивать? Это не по правилам!

С такими вот мыслями Каюбек планомерно, шаг за шагом обыскивал «Чумные палаты» в сопровождении воеводы Севастьяна, ухмыляющегося Илюхи Солнцевского и ехидного богатыря в сарафане. Надо признать, что именно последний, курносый фактор в этом списке окончательно выводил его из хрупкого состояния равновесия, в котором он оказался, после того как очнулся и имел длительный разговор с представителями власти. Когда он получил разрешение осмотреть терем, он уже вполне четко осознавал, что это действие не даст никаких результатов.

Предчувствие его не обмануло: в доме не оказалось ни похитителя его несравненной Газели, ни самой сбежавшей дочурки. К тому же воевода подлил масла в огонь, официально заявив, что коварный обольститель в данный момент находится на охоте с князем, княгиней и еще несколькими десятками человек. Тогда Каюбек окончательно растерялся и закончил досмотр в совершенно угнетенном настроении. Именно в этот момент к нему подошла обладательница уникального свиста и очень проникновенно посоветовала возвращаться домой. Как ни странно, он тут же ощутил, что именно так ему и стоит поступить. Он попрощался с воеводой, хмуро кивнул старшему и младшему богатырям и гордо отправился прочь.

А что ему оставалось? Куда бежать, где искать его несравненную и луноликую? Хорошо еще, что Севастьян лично его уверил, что все ворота закрыты, ночью из города она не выберется, а утром стража будет многократно усилена. Оставалось только ждать. Ноги сами привели его в комнату дочки.

Газелюшка, но как она могла, а главное, из-за кого? Из-за этого скользкого типа Изи? Ну да, как теперь ясно, он вместе с остальными членами дружины в фаворе у князя, но ведь этого мало! А как же калым, как же данное в Бухаре слово?

Тут что-то привлекло его внимание на сундуке, стоящем около кровати. Каюбек подошел поближе и осторожно поднял с него ярко-красный платок. Немного покопавшись в памяти, он вспомнил, что именно такой он видел на голове вездесущего среднего богатыря. Мысли окончательно запутались в голове посла.

Так, значит, он был здесь?! А как же охота? Так, где же Газель? – пожалуй, это были самые важные из вопросов, которые словно рой пчел закружились у него в голове. И тут в ней появилась одна, но при этом самая важная и большая мысль, вытеснившая из головы все остальные. Каюбек вдруг вспомнил, что на последнем пиру, на котором он вручил князю верительные грамоты, кто-то из послов по секрету поведал ему, что в настоящий момент денежные средства «Дружины специального назначения» достигли просто неприличных размеров. И что именно Изя держит в своих руках все денежные потоки этого весьма странного подразделения. На лбу Каюбека Талибского тут же выступили капельки пота, а в ушах вполне отчетливо раздался звон золотых монет.

– Так это меняет дело! – радостно воскликнул бухарец и, потирая руки, прошелся по комнате. – В конце концов, почему бы и не заиметь такого зятя? Тип он скользкий, голова варит, деньги к рукам липнут, так какого же жениха еще можно пожелать любимой дочке? А то, что он другой веры, так это поправимо, чик, и готово.

От нахлынувшего на него возбуждения Каюбек опять заметался по комнате.

– Ай да Газелюшка, ну вся в палку! – радостно сообщил сам себе такую невероятную новость. – Это очень даже кстати, что ты с ним сбежала. Теперь я с чистой совестью могу послать куда подальше своего бухарского друга. Мол, я не я, слова не нарушал, а просто был поставлен перед фактом моей временно непослушной дочкой.

Пот на лбу выступил еще больше, а нарезаемые по комнате круги мельче, но зато интенсивнее.

– На свадьбу денег с Берендея стрясу, мол, раз не уследил за своим богатырем, плати. Да и дом для молодых тоже, пожалуй, с него. А с такой-то протекцией и связями при дворе я такую торговлю в Киеве разверну!

От открывающихся перспектив у него пошла голова кругом, и Каюбек опустился на все тот же сундук. Вдруг его слуха достиг странный звук, раздающийся из-под плотно закрытого палантина. Посол напрягся, осторожно поднялся и дрожащей рукой поднял полог. Стон радости пополам с разочарованием вырвался из его груди – на огромной кровати как ни в чем не бывало спала его дочь.

– Газелюшка! – заверещал он, теребя за плечо спящую девицу.

Та, в свою очередь, спросонья не могла понять, что от нее хотят, и попыталась скрыться под одеялом. Однако оттуда она была извлечена решительной рукой своего отца. Наконец она смирилась, что просыпаться все-таки придется, и открыла глаза.

– Шайтан тебя подери, ты что, с ума сошел на старости лет?! – довольно визгливым голосом возмутилась она.

– Это тебя шайтан подери, ты где была?! – не остался в долгу Каюбек.

То ли спросонья, то ли от удивления, а то ли оттого, что до этого папаша никогда не говорил с ней в таком тоне, она совершенно искренне ответила:

– Спала.

– С кем? – не унимался бухарец. – С ним, с Изей?!

– Да ты чего, папа? – сбросив с себя остатки сна, удивилась Газель. – Я девушка приличная и абы с кем не сплю! Тем более что ты троекратно усилил стражу, и без этих никудышных евнухов никуда меня не отпускаешь!

– А давно ты вернулась? – не унимался отец.

От таких нелепых обвинений дочурка совсем стушевалась и не нашла что ответить. Впрочем, ответ особо не требовался, Талибский продолжал клеймить позором и выводить на чистую воду:

– Не отпирайся, все рано не поможет! Ты в парандже наговорила мне кучу гадостей, сказала, что выходишь замуж за Изю, и сбежала к своему жениху!

– Я охотно допускаю, что тебе, папочка, кто-то наговорил всяких гадостей, но на этот раз это была не я.

– И ты все это время спала?!

– Конечно, – удивилась Газель, – ты же знаешь, какой у меня крепкий сон.

– Но ведь в тереме было столько криков! – не унимался Каюбек.

– Ну и что? – пожала плечами луноликая. – Если бы я просыпалась от каждого крика, то ни одной ночи бы спокойно не поспала.

– А это что? – выдал последний козырь папаша, протягивая Изину бандану.

– Папа, не делай из себя идиота, ты что, сам не знаешь, что это?

– Это дурацкий платок, который носит на голове твой Изя и который я обнаружил около твоей кровати! – ревел бухарец, пропустив очередное хамство дочурки мимо ушей.

Тут с некоторым интересом Газель взяла бандану, покрутила ее в руках и лениво отбросила от себя.

– Хорош отец, нечего сказать, – наконец выдала она, – единственная дочка, совершенно беззащитная и всеми брошенная, спит себе в кровати, а вокруг какие-то типы грифами вьются, да еще свои вещи разбрасывают!

Папаша окончательно стушевался и молящим голосом спросил у хамоватой кровиночки:

– Так это не ты требовала предоставить свободу женщинам Востока?

– Я что, с фикуса рухнула? – в очередной раз удивилась Газель. – На кой она мне, эта свобода-то? И так-то никаких проблем, а уж коли в гарем попадешь, так вообще благодать! Ни тебе хлопот, ни забот.

– Можно подумать, у тебя сейчас много проблем с заботами, – огрызнулся папаша, но был тут же поставлен на место дочуркой:

– А вот в мою личную жизнь я попрошу не лезть!

Долго пытался в очередной раз собраться с мыслями Каюбек Талибский, но и на этот раз ему удался сей весьма сложный процесс, Он решительно вышагивал по комнате и обрисовывал ситуацию:

– А какая, собственно, разница, спала ты или всю ночь по городу шастала?

– Какая разница?! – попыталась заверещать Газель, но была резко прервана папашей:

– Главное, что факт похищения зафиксирован. А раз так, то мы завтра отправляемся к Берендею требовать справедливости и руки его богатыря.

– Папа, ты в своем уме?

– Пойдешь за Изю замуж, – отрезал Каюбек, – это, конечно, не гарем, но партия со всех сторон выгодная.

И тут он обрисовал дочке все открывающиеся после этого радужные перспективы. В конце рассказа луноликая презрительно хмыкнула и согласилась. Как говорит Изя: «А почему нет?»

Если бы в этот момент старый черт узнал, насколько он оказался близок к заветной свадьбе, то несказанно удивился бы. Что ни говори, но неумеренная энергия Соловейки привела операцию по реабилитации его честного имени к несколько другому результату, чем задумывалось изначально.


* * *

Несмотря на то, что по прибытии в Киев Мотя всячески выказывал свое намерение отправиться домой, чтобы с голодными глазами броситься в ноги Любаве и получить с дороги усиленную кормежку, Изя зачем-то потащил бедного Змея во дворец. Он, конечно, немного посопротивлялся, поупирался четырьмя лапами, но наконец был вынужден подчиниться грубой силе и последовал вместе со всеми. В конце концов, вожделенная кухня была и там.

Перед дворцовыми воротами всю кавалькаду ждала приветливая стража и хмурые лица жалобщиков из «Иноземной слободы». Однако ни те ни другие ни капли не интересовали Змея, ведь чуть в сторонке он заметил обожаемого хозяина и ненаглядную кормилицу. Тайные виновники ночного переполоха никак не хотели пропустить представление и заранее перебрались поближе центру действия.

Гореныш со всех лап бросился к ним, весело подсвечивая свое передвижение небольшими снопиками искр и струйками пара. Кстати, в том, что он по пути сбил парочку слуг из свиты литовского посла, он был ничуть не виноват. У них был вполне реальный шанс среагировать и освободить ему дорогу. А то, что они им не воспользовались, так кого в этом винить, кроме себя?

Мотище лихо притормозил у ног Солнцевского, чуть-чуть задев его хвостом. К чести Илюхи, он выдержал это «чуть-чуть» и принялся радостно ласкать своего любимца. Предусмотрительная Любава, знающая, насколько опасен радостный, соскучившийся Змей, заранее спряталась за широкой спиной своего непосредственного начальства и выбралась оттуда только тогда, когда Гореныш завалился на спину и подставил для законной чески свое чешуйчатое пузо.

Что-то злобно тараторил Курвель Вражинас, басил Каюбек Талибский, и озадаченный Берендей пригласил всех пройти в тронный зал, дабы именно там, чин по чину, разобраться в сложившейся ситуации. Пока разбирательство не началось, Илюха что-то шепнул на ухо Изе, а заботливая Соловейка скормила каждой Мотиной голове по пирожку с мясом. Гореныш тут же пришел в полный восторг, в одно мгновение проглотив лакомство, и поудобнее улегся на полу, положив две крайние пасти на лапы. Средней голове лапы, как обычно, не хватило, так что ей пришлось расположиться прямо на полу. Что поделаешь, такая уж нелегкая у нее была доля.

Между тем представление уже началось, и Мотя устремил все свои взоры на сцену. А там выступал уже хорошо известный ему посол княжества Литовского Курвель Вражинас. Он кричал, возмущался, указывал на затаившегося Змея пальцем (фу, как некрасиво, а еще Европой пытаются стать!), требовал призвать к ответу, посадить в клетку, усыпить, отрубить головы. В общем, довольно эмоционально нес какую-то ерунду. Как ни странно, улыбающийся в бороду Берендей не прерывал его, а только время от времени перешептывался с супругой.

А Вражинас продолжал обличать и клеймить. По его требованию в центр зала четверо слуг внесли огромные носилки, накрытые покрывалом. Посол, словно фокусник на ярмарке, торжественно сдернул его, и всем присутствующим предстало довольно занятное зрелище. На носилках красовался аккуратно срезанный пласт земли весьма внушительного размера, с четким отпечатком когтистой лапы на ней. Мотя от такого зрелища только презрительно хмыкнул правой головой и выпустил небольшую струйку пара левой. Голова средняя вообще не среагировала, только лишь справедливо заметив коллегам, что этот след на три размера больше.

Далее в центр зала была торжественно вынесена часть частокола, окружающего терем литовца, с четкими отпечатками когтей на бревнах. На этот раз средняя голова не смогла скрыть своей улыбки. Что они, маленькие, что ли, чужие заборы царапать? Вот ежели мебелишку какую дали погрызть или, скажем, сапоги яловые, то тут, конечно, удержаться сложно, а вот так, грубо и неэстетично маникюр портить?

А вот очередной предмет, представленный в качестве вещественного доказательства, заставил все три головы вопросительно уставиться на хозяина. Вопрос о его реабилитации, конечно, важен, но не отдавать же этому Вражинасу еще недогрызенное бревнышко?! Да об него можно было еще пару вечеров зубы точить!

Однако хозяин спокойно кивнул своего любимцу и ласково потрепал его по головам. Что ж, Мотя был отходчивым и незлопамятным. Ежели надо для дела, он никакого бревна не пожалеет. Тем более что от соседского частокола можно будет отодрать себе новую игрушку.

Берендей выслушал ябеду до конца и эффектно развеял все гнусные намеки своим княжеским словом. Как-никак Мотя на момент преступления находился подле Берендея и никоим образом не мог подпалить терем Курвелю Вражинасу. Хотя, если быть абсолютно честным и положить лапу на сердце, Гореныш с огромным удовольствием проделал бы то, в чем его только что необоснованно обвиняли. Только он бы сделал это намного грамотнее и эффективнее, чем Илюха и Соловейка. Ну что это за работа? Только амбар с баней сгорели! Нет, Змей бы поступил грамотно и спалил бы весь терем дотла.

Выслушав свой оправдательный приговор без права обжалования (Берендей был здесь самой последней инстанцией, обжаловать его решение было просто некому), Мотя лизнул руку Илюхе и мирно засопел. А чего бы не вздремнуть, коли лапы не держат? Охота, знаете ли, вещь весьма утомительная, тем более охота соколино-горынычевая.

И приснился Моте прекрасный сон. Будто он весело и задорно гоняет по дворцовым коридорам Микишку. Тот, конечно, вопит благим матом, пытается скрыться от него, но крылатая трехголовая кара неизменно настигает его.


* * *

Пусть умаявшийся Мотя спокойно поспит, а мы, пожалуй, досмотрим второй акт представления. Теперь на сцену вышел грозный Каюбек Талибский. За его спиной семенила луноликая Газель. При виде ее Изя мечтательно закатил глаза и подался вперед. Хорошо еще, что Илюха был на страже и решительно пресек эту попытку, схватив его сзади за косуху. Черт что-то недовольно буркнул, но был вынужден смириться с произволом руководства, тем более что тягаться с Солнцевским ему было не под силу. Рогатому осталось только влюбленно смотреть на свою обожаемую, время от времени посылая ей воздушные поцелуи. Кстати, несравненная и луноликая также время от времени посматривала на румяного мальчиша-плохиша в странных кожаных доспехах. Причем в ее взгляде явно проскакивал интерес к его персоне. Заметив это, Изя совсем ошалел, и только жесткий контроль со стороны Солнцевского не позволял ему тут же броситься к ногам своей таинственной избранницы.

А Каюбек Талибский неспешно и обстоятельно рассказывал, как лично застукал Изю в спальне его дочери, а в качестве доказательства продемонстрировал присутствующим красную бандану.

В этот самый момент Илюха хорошенечко ткнул своего коллегу локтем под ребра, тем самым, хотя бы временно, вывел его из любовного транса. Черт еще некоторое время удивленно осматривал окружающих и, только немного придя в себя, демонстративно поправил точно такую же бандану, красовавшуюся на его голове.

Берендей в очередной раз отчетливо хмыкнул и обратился к Каюбеку Талибскому:

– Таким образом, вы утверждаете, что именно средний богатырь «Дружины специального назначения», именуемый волею родителей Изей, повторно проник в ваш терем?

– Да.

– Там он, опять-таки повторно, обесчестил вашу дочь?

– Да.

– А после этого скрылся в неизвестном направлении?

– Да.

– И соответственно вы требуете его смерти? – на всякий случай уточнил Берендей, которого сложившаяся ситуация удивляла и развлекала одновременно.

– Нет.

Услышав такой ответ, князь удивленно вскинул брови и решил изменить формулировку.

– Вы требуете, чтобы его... – Тут Берендей несколько замялся, подбирая нужное слово, а если быть точнее, действие.

Наконец он нашел нужные слова:

– Чтобы он больше никого не смог опозорить?

При этих словах Изя вышел из влюбленного транса без посторонней помощи, встал в позу защитника при исполнении штрафного удара и для полного спокойствия занял место за могучей спиной друга. Однако опасения его были напрасны: на этот вопрос бухарец ответил решительное «Нет!». Тут даже Берендей растерялся.

– Так чего же вы требуете?

– Я требую, чтобы он взял в жены мою несравненную, луноликую дочь.

В зале повисла гробовая тишина, уж очень неожиданное было требование.

– Я согла... – начал было Изя, но острый каблучок на Любавином сапоге решительно опустился на его ногу.

У черта от боли чуть не лопнули глаза. Он уже открыл было рот, чтобы завопить что есть силы, и только широкая рука Солнцевского, вовремя заткнувшая ему рот, не дала вырваться звуку наружу.

Илюха, конечно, несколько удивился решимости Соловейки не дать окольцевать своего друга, но в целом был с ней солидарен. В таком тонком деле торопиться не надо, а перед свадьбой неплохо было бы хотя бы взглянуть на «луноликую» и «несравненную». Глаза, конечно, вещь хорошая, но для семейной жизни не первостепенная. А Соловейка решительно отстранила коллег в сторону и вышла вперед:

– Протестую! Вина моего подзащитного по первому эпизоду не доказана, к тому же разбирательство по данному вопросу нам еще предстоит. А что касается последних обвинений в обесчещении Газели, то хочу официально заявить, что мой коллега имеет стопроцентное алиби.

Услышав такое вступление, Илюха тут же отпустил рогатого. Кстати, последний так же находился под впечатлением услышанного и воспользоваться полученной возможностью поорать явно не собирался. Между тем Любава продолжала блистать на том поприще, которое до сих пор было в ведении старого хитрого черта.

– Последние два дня средний богатырь находился на охоте вместе с нашим дружинным Змеем, князем Берендеем и княгиней Агриппиной. Таким образом, он никак не мог проникнуть в «Иноземную слободу» и уж тем более не мог обесчестить Газель.

– Э... – наконец подал голос Изя, но Илюха очнулся и на всякий случай взял любвеобильного друга под контроль.

Ну не портить же такую пламенную речь выступлением с места!

– Тем более, так сказать «по горячим следам», бухарский посол в сопровождении воеводы Севастьяна произвел осмотр «Чумных палат». Надо ли говорить, что никаких результатов это не принесло. Таким образом, мой коллега никоим образом не может жениться на Газели!

Тут Соловейка остановилась, посмотрела бухарцу в глаза и лукаво добавила:

– Кстати, мы с коллегами посовещались и решили встречных обвинений за попытку вооруженного проникновения на охраняемую территорию не выдвигать.

Гробовая тишина ознаменовала окончание адвокатского дебюта младшего богатыря. Как и подобает в подобных случаях, эту самую тишину нарушило главное в государстве лицо:

– Я подтверждаю слова Любавы. Изя действительно все это время находился у меня на глазах.

– Но... – попытался что-то возразить Каюбек, но князь решил прекратить прения.

– Таким образом, в судебном иске против Изи отказано. А что касается разбирательства по поводу иска предыдущего, то он состоится в назначенное ранее время.

– Я могу изменить и там требуемую меру пресечения со смертной казни на свадьбу? – явно огорченным голосом поинтересовался бухарец.

– Конечно, – согласился Берендей, – хотя это будет первый случай в судебной практике.

После этих слов Берендея Каюбек Талибский был вынужден покинуть помещение. За ним, как и подобает примерной дочери, в своем странном одеянии семенила «несравненная» и «луноликая». И только слепой мог бы не заметить, как сверкнули ее глаза, когда она бросила взгляд на румяного и совершенно очарованного черта.


* * *

– Это заговор! – ревел Изя, мечась по «Чумным палатам». – Заговор против всего прогрессивного человечества!

– Я не понял, при чем здесь человечество? – удивился Илюха. – Ты же черт.

– Это частности, – отрезал Изя, – а в общем и целом, налицо факт геноцида по отношению к рогатым национальным меньшинствам.

– Но... – попыталась что-то вставить Соловейка.

– Никаких «но»! – продолжал гнуть свое черт. – Вы же видели, справедливость восторжествовала, наши победили и мой потенциальный тесть наконец-то оценил по достоинству все мои достоинства.

– Масло масляное, – буркнул Илюха.

– Помолчал бы лучше! – отмахнулся Изя. – Нет чтобы проявить мужскую солидарность и поддержать друга в борьбе с проявлением женского шовинизма. Куда там, вместо этого ты меня вяжешь по рукам и ногам и даже лишаешь права голоса!

– Я что-то не поняла, – вставила свое слово Соловейка, – это что, наезд?

Услышав из уст Любавы классический сленг конца двадцатого века, друзья переглянулись и обреченно вздохнули. Что поделаешь, винить было некого, она как губка впитывала те фразы и словечки, которые они выдавали время от времени. И не только она, все, кто общался с ними, постепенно начинали говорить на таком же языке.

– И потом, разве не ты обещал до конца всех разбирательств завязать со своей любовью? – ехидно заметила Любава.

Такой аргумент Изе крыть было нечем, он был вынужден отойти на заранее подготовленные позиции.

– Да ладно, чего уж там, я свое слово держу, – примирительно бросил черт, – просто удивила та решительность, с которой ты бросилась в бой, чтобы не дать мне жениться.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18