Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Золотистая энергия

ModernLib.Net / Исторические приключения / Патрацкая Наталья / Золотистая энергия - Чтение (стр. 9)
Автор: Патрацкая Наталья
Жанр: Исторические приключения

 

 


      Неожиданно для себя, Кирилл Николаевич стал владельцем дачи с гранатовой мебелью; естественно он тут же подвергся допросу Петра Петровича, но у него было алиби: был болен, с сердечным приступом лежал в больнице, и в ночь убийства больничной палаты не покидал. Тогда у него спросили, не знает ли он крупного мужчину, из числа общих знакомых с Марго. Он сказал, что Марго мало знает, но знает крупного мужчину Прохора Степановича, мужа Ларисы, которая работала на даче Егора Сергеевича.
      Внешний вид Прохора Степановича вызывал уважение, и настораживал одновременно.
      Рост под 190 сантиметров, крупного телосложения, почти бритый затылок. Такой мог сделать, что угодно. Миша Мухин предложил ему метнуть нож, но это у Прохора Степановича плохо получилось, не умел он метать ножи. Нож вообще не вязался с Прохором Степановичем.
      Решил Петр подождать возвращения Валеры, других мужчин в окружении Марго не было обнаружено, тем более что билет он покупал в ночь убийства. Сообщили на конечный пункт прибытия Валеры, о возможном его задержании. Но сведения с места его нахождения по железнодорожному билету не поступали.
      Валера пошел к другу Родьке и покаялся ему в убийстве любовника своей жены…
      Родька предложил ему немедленно уехать в экспедицию в одно интересное место, где люди видели НЛО. Оказалось, что они оба в этот момент были в отпуске, и, следовательно, никто их искать не должен. Родька, за вторичный переезд из квартиры в квартиру, сорвал деньги с Инессы Евгеньевны, и поэтому мог помочь другу детства уехать в медвежий край на пару недель.
      Бумажник у Валеры был в кармане, проблем с документами не возникло. Они ночью покинули город на поезде. Валера и Родька сошли с поезда раньше на одну остановку, им все равно некуда было идти. Продукты у них были те, что Родька припас для похода на одного себя, прикупить продукты на Валеру они не успели, значит, им надо было подумать об ином маршруте, на котором бы были населенные пункты с магазинами.
      Они углубились в тайгу. Пошел снег. Это летом то! Но скоро растаял. Валера плохо переносил лес, горожанин до мозга костей, он вел себя, как загнанный зверь и готов был вернуться домой и сдаться. Родька отговаривал его от самопожертвования, обещал ему, что в тайге хорошо, надо только привыкнуть. Шли они тропами, как звери, прятались от встречных людей и на контакт со встречными людьми не шли.
      Продукты таяли, есть на свежем воздухе очень хотелось, а еды было не достаточно на двух взрослых мужчин.
      Родька предложил Валере забить ножом кабана, зайца, да кого угодно, лишь бы что-нибудь съесть серьезнее, чем исчезающие запасы в рюкзаке. Спички, зажигалки у них были.
      Палатка у них была одноместная, был один спальный мешок, оставалось разжигать один костер, готовить пищу в одном котелке. Было две алюминиевых кружки, две таких же ложки.
      С голода, Валера метнул нож в утку, та упала. Долго искали куда, ели нашли, пожалели, что у них нет собаки для таких целей. Утку съели за один присест, уснули крепко, проснулись от взгляда: на них смотрела местная амазонка.
      Девушка с ружьем за плечом, в высоких резиновых сапогах, в джинсовом брючном костюме, палкой пыталась притушить их костер.
      – Чего спите, а костер не потушили? Ветер дунет, ни вас, ни леса не останется.
      – А ты, кто? Лесничий?
      – Нет, дочь лесничего. Утку съели? Где разрешение на отстрел? Вы откуда и куда?
      – А без вопросов можно? – спросил Родька.
      – Можно, но тогда сделайте так, чтобы я вас здесь больше не видела.
      – Этого мы обещать не можем, – сказал тихо Валера.
      – Тогда я сообщу о вас, куда следует, вдруг вы преступники. По тайге в нашем районе объявлен план перехват двух мужчин, а вас, как раз двое мужчин.
      – Мы приличные люди, инженеры в отпуске, меня зовут, впрочем, неважно, как меня зовут, лучше подскажите, как можно выбраться из сей великолепной тайги? – спросил Валера.
      – Поверю вам, очень вы похожи на городских, столичных жителей, если пройдете метров пятьсот, по просеке, выйдите на узкоколейку, поезд ходит раз в сутки.
      – Так вы на этом поезде приехали? – спросил Родька, которому очень понравилась дочь лесничего.
      – Да, мне сказали, о вас грибники, я приехала посмотреть, какие вы птицы залетные, чем занимаетесь.
      – А назад завтра поедите?
      – Да, у меня здесь еще есть дела, надо обойти лес, к нам волки чужие зашли.
      – Вы их не боитесь? – продолжал задавать вопросы Родион.
      – А, что делать? Надо.
      – Не бросайте нас! – взмолился Валера, слова о волчьей стае его испугали.
      – Я бы вас в милицию доставила, уж очень вы напоминаете тех, на кого перехват объявлен, но у нас в радиусе ста километров милиции нет.
      – А откуда вы знаете про перехват, если милиции нет?
      – На почту присылают словесное описание тех, кого разыскивают, почтальонка лесников предупреждает, у нас тут свои связи.
      – А нас не боитесь? Ведь мы похожи на словесное описание, сами сказали, – спросил Валера.
      – Особенно ты, признавайся, кого пришил? – девушка наставила ружье на Валеру.
      – Кого? Любовника жены, ножом в спину, – и он вытащил нож, нажал на кнопку.
      – Да, серьезное оружие, предлагаю перемирие, ваши слова принимаю за шутку, разойдемся красиво.
      – Девушка, но вы теперь много знаете, а здесь тайга, – стал запугивать ее Родька.
      – Отец знает, где я, имейте в виду, вас найдут.
      – Зачем вы свалились на нашу голову? – взревел Валера, шлепая ладонью комаров на своем лице.
      Родька с дочкой лесника пошли вперед и вместе, Валера шел сзади, отставая от них с каждым шагом, у него был свой рюкзак, с небольшим количеством еды, он решил просто от них уйти в неизвестность. Влюбленный Родька отводил душу с девушкой интересной ему во всех отношениях, а Валера остановился за сосной, а потом ушел в другую сторону…
      Он чему-то успел научиться у Родьки, вечером зажег костер, испек пару картофелин, съел, их как пирожные и уснул. Сквозь сон он слышал крики, словно его звали, но откликаться не стал. Крики смолкли.
      Утром Валера продолжил путь, он весь был покрыт укусами комаров, но об этом старался не думать, он шел по солнцу, чтобы не делать круги по лесу, он смотрел на мох на деревьях, вспоминал, с какой стороны деревьев он растет, вспоминал все, что слышал о жизни в лесу.
      Через пару суток ему попался домик охотника, пустой, без запасов еды, но с крышей. Пошел холодный дождь, но он чувствовал себя в безопасности.
      Валера научился собирать грибы и ягоды, ел жадно; пытался, есть корешки трав. В домике он остался жить, понимая, что идти ему некуда, потому что его ищут. Лицо его заросло щетиной, он стал похож на кого угодно, только не на себя, интеллигентного в прошлой жизни мужчину.
      Родька через пару недель вернулся в город, не избежав вопросов и допросов, на все он отвечал одной короткой фразой, что Валеру он не видел, в отпуск ездил один. Ему говорили, что они вместе брали билеты на поезд, он говорил, что это совпадение случайное, рядом с ним ехал в поезде мужчина, но это был ни тот, кого ищут. Одним словом выкручивался от всех вопросов как мог, зная одно, что Валера остался в тайге по своей воле, а тайга она огромная.
      Марго, не избалованная помощью Валеры в отношении ребенка, словно не замечала его отсутствие, к ней домой приходили люди с собакой, доказывая ей и себе, что погибший Егор Сергеевич, был у порога ее квартиры, но даже собака не шла внутрь квартиры, потому, что там его следов не было.
      Миша Мухин решил, что убийство произошло на лестничной площадке, тем паче, что двери двух квартир расположены рядом, а супруги на момент убийства жили отдельно.
      Марго с ребенком перестали тревожить.
      Кирилл Николаевич с удовольствием обходил дачу, ему нравилось жить без посторонних людей, он открывал комнаты с гранатовой мебелью, долго смотрел на нее, представляя себя графом. В качестве помощницы по дому, он вернул Ларису и убрал повара с охранником. Инна перешла жить к отцу Прохору Степановичу, с ним она не ссорилась, ощущая себя хозяйкой, и отец сильно ее не доставал воспитанием.
      Девочка научилась готовить, и все шло, своим чередом.
 

Глава 14

 
      Деревенское лечение В антикварном магазине наступило затишье, реализация залежалых товаров шла плохо, без суеты тайной рекламы дела не шли. Шурик Селедкин покинул не процветающее место работы.
      Марго жила в полусне, возникло ощущение вязкого болота. Иногда ей хотелось поехать в тайгу, но, посмотрев на парк, она поймала себя на мысли, что это не под силу. Так прошел год… Уныло смотрела в окно Инесса Евгеньевна, она думала о Валере; люди, после его исчезновения, ее обходили стороной, и такое наказание для нее было очень естественным. Она смотрела не бело-серые кучевые облака в голубом небе, на зеленую, беспробудную листву и ощущала тревожную пустоту в душе, состояние беспокойства постепенно нарастало, она потянулась к коробке с шоколадными конфетами.
      И в этот момент, в комнату стремительной, знакомой походкой, вошел незнакомый человек. Она вглядывалась в его лицо, узнавая, и боясь ошибиться: перед ней стоял ее Валера! Но какой?! Его лицо покрывала кучерявая ровная бородка, его волосы были подстрижены немногим длиннее бороды, весь он выглядел красавцем!
      – Валера, это ты? – спросила дрогнувшим голосом Инесса Евгеньевна.
      – Я, мать, я! – басовито ответил сын.
      – Что с твоим голосом? Ты стал басить?
      – От ветра, от морозов мой голос немного треснул, много пришлось покричать…
      – А борода? – тихо проговорила женщина, начинающая верить в счастье.
      – Что борода! Посмотри, что я принес! – и он нагнулся над сумкой, потом махнул рукой и поставил ее на стол перед матерью, медленно открывая молнию на сумке.
      Инесса Евгеньевна поднялась с кресла, заглянув в сумку, потянулась рукой за дощечкой.
      – Сын, что это? – ее голос дрожал, рука подергивалась от волнения, вынимая из сумки бесценный деревянный предмет.
      – Садись мама в свое кресло, и послушай меня, разглядывая лесное произведение искусства. Я жил в тайге, один жил, нашел избушку без курьих ножек, крыша, окно, дверь, железная печурка. Три месяца не видел ни одного человека, исхудал, стал молиться о спасении, съел все дары леса, что были поблизости, животных и птиц не убивал, стал обросшим, страшным, немытым. Однажды стало невмоготу, я готов был наложить на себя руки, зрение стало исчезать, я впал в полудрему.
      Очнулся, а на меня смотрит ведьма, или баба Яга, та, чью я избушку занял, и говорит она мне скрипучим голосом:
      – Здравствуй, касатик, совсем издыхаешь, родимый? Порченный ты человек, а вылечить тебя можно, зло прошло через твою жизнь, виноват ты, да не совсем, вылечу я тебя. Знахарка я, а ты, что подумал? Травы у меня в этом домике, ты их и не трогал, молодец. Да я новых трав насобирала, сейчас сделаю тебе отвар, выпьешь, человеком станешь. Тебя мои травы одурманили, ты и стал спать, и славно, тебе надо было выспаться.
      Поставила она меня на ноги, да и повела с собой в деревню, а в той деревни, все дома с заколоченными окнами, одна бабка эта там живет. Откормила она меня картошкой, луком, огурцами.
      Еда у нее еще та, что сама выращивает, то и ест. Я встал на ноги, стал по деревни ходить, дома смотреть, жильцов давно уж там нет. В одном доме нашел эти дощечки, бабуле показал. Она всплакнула, вытерла слезы краем платка, который с головы никогда не снимала. Сказала, что жил у них один инвалид с золотыми руками, ходить не мог, все сидел, да мастерил. А любил он на небольших дощечках животных вырезать, да так ловко, что все, как живые!
      Дощечек этих я обнаружил штук пятьдесят, просто письмена какие-то! Прожил я у нее еще девять месяцев, она меня не отпускала, лечила и поила травами, а однажды подходит и говорит, что я здоров и могу уехать домой. Я ей ответил, что меня ищут, я зло совершил.
      А она сказала, что все будет нормально, если я ей свой нож оставлю, и никогда в руки его больше не возьму. Дает мне мой нож, и просит, чтобы я его метнул, а нож выпал из моей руки! Понимаешь, я не могу больше ножи метать! Не могу! Проводила она меня до станции, поезд там две минуты стоит, а перед этим на той станции к парикмахеру сводила, травки свои сушеные сдала скупщику, мне билет купила, одежду, сумку. Я ей только нож и оставил, да дров целую стену наколол, да отремонтировал ее жилье.
      – Валера, а дальше, что с тобой будет?
      – А ничего, буду жить в твоей новой квартире, а ты уйдешь в старую квартиру, ближе к Марго. К ней я пока не пойду, не могу. У меня есть идея, я нарисую комплект мебели, дощечками этими его обклеим, Прохор Степанович все сделает, вот и модерн! Настоящий модерн!
      – Вот за это спасибо, а то от скуки не знаю, что и делать. А, как ту старушку отблагодарить за твое спасение?
      – Лучше о ней забыть, мы с ней в расчете. Я у нее отработал свое спасение.
      Теперь хочу у Анфисы поработать! У нее смотрю все люди новые и, к лучшему, а Прохор Степанович меня не продаст.
      – Ты ведь инженером работал, а теперь, что мебелью будешь заниматься?
      – У меня иного выхода нет, старушка сказала, что я должен с деревом работать, а она с травой работает. Так вот.
      – Валера, да тебя сейчас никто и не узнает. К Родьке пойдешь?
      – Нет, нам лучше не встречаться.
      – А Марго о тебе сказать?
      – Не надо, хочется увидеть сына, но не сейчас, буду работать в твоей новой квартире, нарисую эскизы новой древней мебели, отдашь их потом Анфисе или Прохору Степановичу, но обо мне не говори, на всякий случай.
      – Так и будешь в квартире сидеть?
      – Сидел в избушке, посижу в квартире, мне еще надо немного времени, чтобы в себя прийти.
      – А бороду сбреешь?
      – Не сейчас.
      Валера отдыхал, отмывался, сбрил бороду, смотрел телевизор и совсем забыл о прорисовках. Матери он до машины донес сумку с бесценными дощечками, и домой вернулся, спрятав лицо под кепкой, натянутой чуть не до носа.
      Прохор Степанович, после разговора о русском модерне с Инессой Евгеньевной, сделал столовую мебель, а с резчиками по дереву у него ничего не получилось.
      Комплект мебели есть, а товарного, антикварного вида нет. И пошел он к Анфисе, в жилетку поплакать. А Анфиса засмеялась! Он только рот открыл от удивления.
      – Проша, милый ты Прохор Степанович, есть мистическая отделка для твоего комплекта! Да еще какая! Но нужно найти Селедкина старшего, чтобы он все это вместе состыковал по старым рецептам.
      – Так, умер Селедкин старший, нет мастера, который мог под старину мебель реставрировать.
      – Я не знала, что предлагаешь?
      – Не знаю, а Селедкин младший может, знает? Видел, вероятно, как его отец работал, он ведь реставрировал без зрителей. Никого не впускал в мастерскую.
      – Это я хорошо знаю. Младший Селедкин уволился, но его можно найти. Вези свой комплект в магазин, в реставрационную мастерскую, а я привезу для него украшения и Шурика.
      Шурик откликнулся на звонок мобильного телефона, и сам приехал в магазин. Он сказал, что знает, как отец делал мебель под старину, но сам никогда этого не делал, хотя помнит все материалы, которые он при этом использовал. Прохор Степанович привез столовый мебельный гарнитур, а, увидев дощечки, с качественно вырезанными животными, как ребенок захлопал в ладоши.
      – Отлично, то, что надо! Какое мастерство и все выдержанно в одном стиле, в одном размере!
      Шурик при виде дощечек выдохнул:
      – Откуда такая прелесть? Все животные выпуклые, как живые, да так ровно сделаны!
      – Шурик, твое дело объединить дощечки с гарнитуром, создать новую антикварную коллекцию русского модерна конца девятнадцатого века.
      – Без проблем! Это настоящая натура!
      Откуда люди узнают о новинках? Не известно, но покупатель вскоре объявился, на весь столовый гарнитур, хотя для начала ему показали стул с отделкой из двух дощечек, с изображением животных на спинке стула. Стул смотрелся единым целым, трудно было догадаться о том, как он был сделан. Единственно, что просил покупатель, оставить в секрете свое имя.
      Солнце светило в окна. Голубое небо без облаков казалось, бескрайним, как затянувшееся одиночество Марго. Она иногда вспоминала Егора Сергеевича и жалела его и себя, а заодно и Валеру, и сына. Ребенок подрос, она хотела уже выходить на работу, а перед этим лучше всего – привести себя в боевую готовность.
      Марго решила пойти и позагорать на пляже, благо он рядом. Надела она купальник, легкий халат, сланцы; посадила сына в летнюю коляску и пошла с ним на пляж, по своей обычной прогулочной дороге. Навстречу ей шел по дороге сам Валера! Она решила, что ей это померещилось, и попыталась пройти мимо него, но он остановился, перекрывая ей дорогу.
      – Здравствуй, Марго!
      – Привет, пропавший! Откуда и куда?
      – Дай на сына посмотреть.
      – Смотри. Тебя ищут или выпустили?
      – Зачем вопросы? Я здесь, вот, деньги возьми, честные можно сказать; я помог матери, сделать новый гарнитур с антикварным уклоном, теперь могу тебе отдать их на жизнь.
      – А я возьму.
      – И бери все, я ушел, – и он резко, развернувшись, исчез в боковой аллее.
      Идти на пляж с большой суммой денег ей расхотелось, она пошла к дому, положить их, куда подальше.
      На скамейке, у подъезда сидел Миша Мухин.
      – Марго, слухи ходят, что твой муж вернулся. Как его найти? Сюда он не приходит.
      – Я его с прошлого года не видела.
      – А у нас другие сведения, есть сообщения, что его видели в городе. Объявился брат родной Егора Сергеевича, и пытается найти убийцу брата. А похожи они!
      – Я ничем вам не могу помочь.
      – Зря. Я надеялся на вас. Про брата Егора Сергеевича не хотите узнать? Он жил за рубежом много лет, а тут приехал, вернулся и копает. Нам дали месяц срока на поиск убийцы, а я и так знаю, что убил Егора Сергеевича ваш муж, Валера, а Прохор Степанович его скинул, с крыши, для инсценировки убийства. А мне нужна новая машина.
      – В огороде бузина, а деньгами возьмете за свободу Валеры? А заезжему брату скажите, что было самоубийство чистой воды, ведь кроме вас да меня, никто всю картину убийства не знает. Вы сами догадались, а я видела. Если честно, то Валеры я впервые за последний год, увидела десять минут назад, он мне деньги дал на ребенка. Могу деньги вам отдать.
      – Раскололась, где Валера сейчас живет?
      – Он мне ни слова не сказал о себе, дал деньги и исчез в зарослях.
      – Деньги у ребенка отбирать не буду, тебе тяжело пришлось, я это знаю. Красивая ты баба, я вот о чем подумал, если брат Егора Сергеевича тебя увидит, то твой Валера его из ревности пришьет!
      – Если честно, то Инесса Евгеньевна мне говорила, что Валера жил год в тайге, у знахарки, и теперь он не умеет метать нож, она у него нож забрала.
      – Значит, знахарка лесная с него порчу сняла? Коряво. А если по-хорошему, то Валеру и Прохора Степановича надо сдать, но улик нет и нож у знахарки, так и сказать брату Егора Сергеевича? Так тогда еще что-нибудь произойдет, а мне кого-нибудь надо выдать брату, а выдам я тебя, Марго.
      – Это еще как?
      – Скажу брату, что Егор Сергеевич из-за любви к тебе упал с крыши, что у него крыша поехала, и он не справился с любовью.
      – Так его брат меня прибьет!
      – А ты хочешь, чтобы на мне это дело вечность висело? – закурил Миша Мухин, глядя пристально на Марго.
      – А про нож вы как узнали?
      – Это все ерунда, человека нет – проблема есть, а надо подвести черту под этим делом. Так я тебя познакомлю с братом иностранцем?
      – От Валеры отстанете? Знакомьте, если это вам поможет.
      – Да, но ты должна выглядеть так, что иностранный брат смог бы поверить, что из-за тебя у мужиков крыша едет.
      – Кто бы с ребенком посидел, а я бы занялась своей внешностью.
      – Найми няню, не мне тебя учить, значит так, через неделю к тебе придет брат Егора Сергеевича, произведи на него впечатление.
      Марго рьяно взялась за свою внешность, няня сидела с ребенком, а она приводила себя в порядок.
      Через неделю Миша Мухин привел второго брата:
      – Самсон Сергеевич, вот это и есть Марго, в которую был влюблен ваш брат, больше мне добавить нечего, – сказал, пропуская в квартиру Марго Самсона Сергеевича, а сам закрыл за собой дверь.
      – Здравствуйте, Марго! Так это из-за вас мой брат покончил с жизнью? Да, вы действительно красивы! Но жизнь – дороже. Что ж вы его довели до такой степени?
      – Знаете, Самсон Сергеевич, трудно мне все это вспоминать, а Егор Сергеевич меня действительно любил.
      – Да я и сам готов в вас влюбиться, от вас идут флюиды любви и совершенства!
      – А, что мешает?
      – Не хочется с крыши падать.
      – Не лазьте, не сорветесь!
      – Марго, вы сказали хорошую мысль! Мой брат просто сорвался с крыши! Наверно сидел на вашей крыше и смотрел на луну, да и сорвался, он еще в детстве был лунатиком, на луну реагировал! Тьфу. Гора с плеч! – воскликнул Самсон Сергеевич, вставая с кресла, и медленно уходя к выходу.
      Марго закрыла за ним дверь и плюхнулась в то же кресло.
      Вскоре появился Миша Мухин.
      – Марго, спасибо! Самсон Сергеевич закрыл дело о гибели брата Егора Сергеевича, сказал, что тот был лунатиком с детства. Я не ожидал от вас такого ума! Самому в вас влюбиться? Но лучше не буду, все, прощайте!
      Самсон Сергеевич заехал на дачу к своему дяде, Кириллу Николаевичу, посмотрел на дачу, оставшуюся от брата Егора Сергеевича, дольше всего он рассматривал гранатовую мебель, от гранатовых часов он просто не мог оторвать глаз. Они его притягивали, их действие на него с каждой минутой усиливалось. Вдруг, ему показалось, что если он задержится в этой комнате, хоть на секунду, то исчезнет в пространстве времени, уйдет в эти часы, как в неизбежность. Он резко вскочил со стула, на котором сидел и бросился к выходу, ему показалось, что ножки стула разъехались, но посмотреть на стул у него не хватило храбрости, сильным движением он закрыл дверь в мистическую комнату.
      Медленно побрел Самсон Сергеевич к Кириллу Николаевичу.
      – Дядька Кирилл, что за часы находятся в гранатовой комнате?
      – Что, племянник, они тебе сильно понравились? Да, часы еще те.
      – А это не они довели до самоубийства Егора?
      – Чем черт не шутит, я сам не захожу в эти гранатовые комнаты.
      – А зачем они тебе нужны? Продадим?
      – Самсон, да кто купит? Стоит гранатовая мебель дорого, часы так точно с восемнадцатого века сохранились, цены им нет, за границу увести не дадут, в кармане не провезешь.
      – В кармане нельзя, но в контейнере можно.
      – Ты их еще в порошок преврати и провези в цилиндре, размером в пятьдесят грамм.
      – Не шути, дядька, я серьезно говорю. Часы мистические, мне так страшно рядом с ними стало, что поджилки затряслись, еле ноги из комнаты унес.
      – Верю. Сам боюсь до чертиков этих часов.
      – Что делать будем с наследством Егора, надо ему было коллекционировать такую чертовщину мистическую!
      – Пусть стоит, там, где стоит. Не мешает.
      – А ты в гостиницу поставь, три комнаты можешь украсить этой мебелью, цены заломить, за страх!
      – Этого еще не хватало! Потом в гостиницу никто не пойдет жить.
      – Вот попали! Должен же быть выход из этой ситуации!
      К ним подошла Лариса:
      – Обед готов, прошу к столу.
      – Марго, принеси нам еду сюда, в холл, лень в столовую идти, – отозвался Кирилл Николаевич, – у нас с племянником серьезный разговор.
      Лариса посмотрела на Самсона Сергеевича, уловила его сходство с Егором Сергеевичем и пошла за едой, с трудом вспоминая, что Самсон ее первая любовь.
      – Красивая у тебя кухарка! – воскликнул ей вслед Самсон Сергеевич.
      – Да она мне чуть ребенка не родила, да не получилось, сорвалось, нет у меня наследников.
      – А я, чем не наследник?
      – Ты, Самсон косвенный наследник.
      – Это еще посмотреть надо, чья эта дача теперь: моя или твоя?
      – Эх, Самсон, прав ты, тысячу раз прав, но я к этой даче привязался, а тебе она чужая.
      – Верно, я не изверг, прогонять родного дядьку не буду, я только хочу всех нас избавить от гранатовых часов.
      Лариса привезла сервировочный столик, и стала выставлять тарелки с едой на стол.
      – Простите меня, если, что ни так скажу, я поняла, что вы говорите о гранатовой мебели, – решила вставить свои слова Лариса, – я убираю в этих комнатах, мне страшно среди этой мебели, особенно на меня давит славянский шкаф.
      – Вот, и я о том, же, заметил я этот шкаф, он еще страшнее этих часов, – подхватил Самсон Сергеевич, – а, уговорили, тем более что Егор Сергеевич, коллекционер этой чудовищной коллекции, погиб. Я подумал, у меня есть предложение: продать всю гранатовую мебель на юг. Там конечно надо проезжать границу, но эту границу еще можно проехать, есть у меня старые знакомые, смогут купить эти дары истории.
      – А может в музей отдать? – робко спросила Лариса.
      – Молчи, женщина, – ответил Самсон Сергеевич, – здесь большие деньги пропадают, а я на них себе квартиру куплю, надоело жить заграницей, а дядьке тогда эту дачу оставлю.
      – Понял, Самсон Сергеевич, на юге у меня есть относительные друзья и их относительные враги, хочу продать мебель Тоньке, эта она меня чуть без гостиницы не оставила, а я кроме гостиниц не в чем не разбираюсь. Тонька, забыл ее отчество, владеет гостиницами, купит она эту мебель!
      – Дядя Кирилл, а ты еще и женщинам можешь нравиться? Тогда продай Гранатовый гарнитур этой самой Тоне.
      – Вспомнил, ее мужа Влад зовут.
      – Вот и память возвращается к тебе, дядька, а ты сам поедешь к ним или к себе вызовешь покупателей?
      – Надо вызвать их сюда. Вспомнил! Как я мог забыть! Ее зовут Антонина Кирилловна!
      Кирилл Николаевич позвонил Эмме, с ней он сохранял служебные отношения, и предложил ей сообщить Антонине Кирилловне о коллекции гранатовой мебели.
      Эмма затребовала часть денег от продажи, Кирилл согласился.
      Самсон Сергеевич, на вырученные деньги от продажи гранатовой коллекции мебели, купил квартиру в доме Марго, в соседнем подъезде, тянуло его в этот дом. Он перевозил мебель, в новую квартиру, после непродолжительного ремонта за выездом прежних хозяев.
      Марго везла коляску с сыном и увидела, как из газели выгружают антикварную мебель, что-то смутно знакомое она в ней улавливала. Валера не показывал ей дощечки, привезенные из тайги, но она хорошо знала, как выглядит мебель, изготовленная Прохором Степановичем и переделанная под антиквариат. Она заметила, что мебель без гранатовых камней, зато в ней много резьбы, и весьма качественной.
      Хозяин мебели заметил ее внимание к мебели, он подошел к Марго, и решил пояснить, что эту мебель он купил в антикварном магазине за большие деньги, но комплект весьма интересный и стоит этих денег. Она с ним полностью согласилась.
      Их разговор наблюдал из-за кустов Валера, его принесло сюда чувство, прощального взгляда на свои дощечки, превращенные в приличную мебель. Он смотрел на мебель, потом заметил Марго и подошедшего к ней Самсона Сергеевича, он давно не видел Самсона, но сразу угадал в нем брата Егора. Руки у Валеры зачесались в поисках складного ножа, опять к его жене приставал очередной брат! Ножа не было!
      Он остался у целительницы в тайге.
      Не долго думая, Валера направился в магазин в поисках нового складного ножа. Он его купил! Положил нож в карман и успокоился, потом разволновался: может ли он еще владеть этим ножом, как раньше? Пошел в лесопарк, выбрал мишень, стал метать нож. Руки вспомнили, у него все получалось! Он легко попадал в цель. В груди у Валеры было пусто, после возвращения из тайги, у него и не было женщины, но вновь появился складной нож…
      Самсон Сергеевич, спиной почувствовал взгляд Валеры, оглянулся, но никого не увидел. Он по душам поговорил с Петром Ивановичем, тот проговорился про след от ножа, в спине Егора Сергеевича, после его падения с крыши дома. Эти слова запали в его голову. Самсон Сергеевич верил в рок и в непонятные явления. Он решил узнать, как выглядит пуле защитный жилет вблизи. Вес конструкции его привел в ужас, но он спиной ощущал, что кто-то ведет за ним охоту. Приезжий иностранец местного производства решил расплавить свинец из аккумулятора, сделать плоскую пластину. Свою задачу он выполнил, нож застревал в пластине, весьма незначительной толщины. Из двух маек он сделал жилет со свинцовой прослойкой, в области сердца. Одев, защитную, свинцовую майку, Самсон Сергеевич пошел в гости к Марго.
      И надо же было Валере в этот день вернуться в свою квартиру! Он услышал разговор у дверей Марго, посмотрел в глазок, заметил Самсона Сергеевича, но когда тот сделал шаг в квартиру Марго, Валера мгновенно открыл свою дверь, и метнул нож в спину Самсону Сергеевичу!
      Нож отскочил от спины и со звоном упал на плиту лестничной площадки. Марго вскрикнула.
      Самсон Сергеевич посмотрел на нож и на Валеру:
      – Это ты убил Егора? – глядя в глаза Валеры, спросил Самсон Сергеевич.
      – Я, – машинально ответил Валера.
      – Ты муж Марго? От ревности тебя так ведет? Понятно. Что с тобой делать?
      – Почему нож отлетел от твоей спины?
      – Не скажу, я знал, что ты еще раз попробуешь повторить свой удар. Знаешь, я долгое время жил заграницей, предлагаю тебе уехать куда подальше и не возвращаться, либо сдам тебя.
      – Мне некуда ехать, разве, что в тайгу, где год прожил.
      – Езжай в тайгу, но если я тебя здесь увижу – сдам, без слов сдам.
      Валера покинул город.
 

Глава 15

 
      Прокол языка Серое облако судьбы, выплывающее из темного скопления облаков, медленно поглощало тех, кто пытался Марго навредить. Они все исчезали, уезжали, одним словом ей больше не мешали. Она сидела на личном антикварном стуле рядом с малышом, сидящем в высоком стуле для малышей, и кормила его из ложечки. Он ел, открывал живописно свой ротик, немного вымазывался, растворимой кашей, но ел.

  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19