Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Розы любви (Падшие ангелы - 1)

ModernLib.Net / Любовь и эротика / Патни Мэри Джо / Розы любви (Падшие ангелы - 1) - Чтение (стр. 15)
Автор: Патни Мэри Джо
Жанр: Любовь и эротика

 

 


      Он ответил ей изящным поклоном.
      - И я тоже, мисс Морган.
      В отличие от Никласа у него были типично английские серые глаза, и в их спокойной глубине Клер увидела одновременно любопытство и мужское одобрение. Завершая церемонию представления, он сказал:
      - Леди Уэлкот, позвольте представить вам графа Эбердэра и мисс Морган.
      Любовница герцога была несколько старше его и выглядела лет на сорок. То была импозантная белокурая дама; лицо её говорило о практическом складе ума. Такая не воспылает безумной любовью, тем более к мужчине, который не имеет охоты до чувствований, нарушающих его покойную, упорядоченную жизнь. Клер подумала о "богине, сошедшей на землю", которая сделала Рэйфа таким, и подавила вздох. Так много людей жаждут любви, но её, похоже, никогда на всех не хватает...
      Леди Уэлкот небрежно кивнула Клер, но, увидев Никласа, просияла.
      - Лорд Эбердэр, - сердечно сказала она, протягивая ему руку для поцелуя, возможно, вы меня не помните, однако мы с вами встречались... По-моему, это было в Блекхеймс.
      Он склонился к её руке.
      - Разумеется, я вас помню. Я никогда не забываю привлекательных женщин.
      Леди Уэлкот имела слишком большой опыт в светских беседах, чтобы тут же расплыться в самодовольной улыбке, однако, по мнению Клер, - правда, наверняка предвзятому - была весьма к этому близка. Грациозно помахивая веером, се милость сказала:
      - Теперь, когда вы вновь в Британии, я надеюсь, мы будем часто видеть вас в Лондоне.
      - Весьма вероятно. - Его улыбка была полна очарования; впрочем, таковы были все его улыбки.
      Герцога этот разговор, похоже, слегка забавлял, Клер же с трудом подавляла желание хорошенько лягнуть в щиколотку одного из собеседников: то ли Никласа, то ли леди Уэлкот. Никлас искоса бросил на неё насмешливый взгляд, и Клер подумала, что он наверняка прочитал её мысли. Обращаясь к герцогу, он невозмутимо сказал:
      - Мы непременно поговорим с тобою, Рэйф. Если нам те удастся сделать это сегодня, мы встретимся завтра в "Уайтс-клубе".
      Взяв Клер под руку, он провел её в огромных размеров коридор, потом повернул налево, к бальной зале.
      - Чтобы иметь успех в обществе, Клер, вам надо научиться контролировать выражение своего лица. Я боялся, что вы вот-вот укусите леди Уэлкот.
      - Я не стремлюсь к успеху в обществе, - едко ответила Клер. - А что до этой стареющей дамы, леди Уэлкот, то с её стороны было весьма невежливо столь откровенно выражать свой горячий интерес к вам в моем присутствии.
      Он ухмыльнулся.
      - Что это? Кажется, я улавливаю признаки ревности? А я-то думал, что это один из семи смертных грехов.
      - Ревности среди смертных грехов нет, но есть зависть, а также жадность, похоть, гнев, обжорство, гордыня и лень.
      - Я знаю этот перечень назубок. - В его глазах плясали веселые огоньки. Ведь каждому нужны какие-то идеалы, чтобы было к чему стремиться.
      Клер не могла не рассмеяться.
      - Вы просто невозможны!
      - Я стараюсь, - скромно ответил Никлас. Они прошли под аркой из алых цветов и очутились в большой бальной зале, полной великолепно одетых мужчин и женщин, которые неторопливо прохаживались, поскольку один танец кончился, а следующий ещё не начался. Однако хотя для Клер этот бал был первым выходом в свет, се привлекли не люди, а убранство залы, поистине достойное удивления. И стены, и высокий потолок были выкрашены в черный цвет; они поглощали значительную часть света люстр и создавали таинственную призрачную атмосферу, а кроме того, служили весьма эффектным фоном для хорошо освещенных мраморных статуй, которые стояли на пьедесталах по краям залы. Все скульптуры были выполнены в натуральную величину и изображали женщин в легких классических одеяниях, оставляющих открытыми обширные участки тела.
      - Эти древние греки и римляне не отличались строгостью в вопросах морали, не так ли? - заметила Клер. Никлас усмехнулся.
      - Понаблюдайте за этими статуями. Клер последовала его совету и изумленно ахнула, когда одна из белых фигур переменила позу.
      - Силы небесные, да ведь они живые!
      - Рэйф любит, чтобы его балы запоминались надолго. - Никлас показал на другую "скульптуру": прислонившийся к се пьедесталу томный господин о чем-то говорил с возвышающейся над ним обольстительной женской фигурой. - Должно быть, это особы вольного поведения, которым щедро заплатили, чтобы они покрыли себя с головы до ног свинцовыми белилами и пудрой и неподвижно простояли весь вечер. Полагаю, тот субъект пытается сейчас договориться о приватной встрече со своей любимой нимфой.
      - И герцог не будет возражать?
      - Ну, ему бы не понравилось, если б одна из его "статуй" вдруг спустилась с пьедестала и удалилась в укромный уголок с этим вот типом, однако думаю, что по окончании бала они могут поступать как им угодно.
      Клер заметила, что фальшивая скульптура медленно опустила набеленное веко, подмигивая джентльмену, который поглаживал её босые ноги. Чрезвычайная скудость одеяния не оставляла сомнений в том, что её великолепные формы имеют чисто природное происхождение и никакие ухищрения модисток здесь ни при чем.
      - Я начинаю понимать, почему люди отказываются приводить сюда своих невинных дочерей, - еле слышно пробормотала Клер.
      В эту минуту с галереи грянула музыка; дамы и кавалеры сразу же начали строиться в два ряда, напротив друг друга Клер вдруг осознала, что постукивает ногой по полу в такт мелодии.
      - Хотите потанцевать? - спросил Никлас.
      - Я не умею, - ответила она с плохо скрытым сожалением.
      - Ах да, я и забыл, что методистские каноны не допускают танцев. - Он опустил взгляд на её ритмично постукивающую туфельку, а когда Клер поспешно спрятала ногу под подол, сказал:
      - Это довольно простой контрданс<Английский народный танец, возникший в ХVII в.; позднее - групповой бальный танец.>. Посмотрев на него один раз, вы сможете принять участие, когда заиграют следующий, если, конечно, вам позволит совесть.
      - Моя совесть уже несколько недель как онемела от слишком частых потрясений. Хуже ей уже не будет, даже если я пущусь в пляс, - по некотором размышлении промолвила Клер.
      За первым контрдансом последовал второй, и Клер с Никласом присоединились к танцующим. Это было чудесно! Поскольку чувство вины было ею решительно подавлено, Клер ощущала себя на верху блаженства. Она споткнулась только один раз, к счастью, именно тогда, когда Никлас был рядом и смог её подхватить...
      Оркестр заиграл вальс, и они отошли к стене залы.
      - Ну и как вам пресловутый "безнравственный" вальс? - спросил Никлас. Неужели он и впрямь способен привести к падению западной цивилизации?
      - Пожалуй, нет. - Ее глаза следили за плавно скользящими парами. - Мне кажется, что его очень приятно танцевать с тем, кто тебе сильно нравится, и довольно противно с человеком, который тебе не по душе.
      - Если хотите, я могу пригласить учителя, чтобы он научил вас вальсировать. Освоить этот танец самой довольно сложно.
      Предложение было соблазнительным, но в душе Клер шевельнулось сомнение очевидно, в её совести ещё теплилась жизнь.
      - Благодарю вас, но думаю, в будущем мне вряд ли доведется танцевать вальс.
      - Поживем - увидим, - загадочно ответил он. Внезапно к Никласу со всех ног устремилась какая-то пышная, грудастая рыжая особа. Не обращая никакого внимания на Клер, она бросилась ему на шею и заверещала:
      - Старина Ник, душка, ты вернулся! Ты должен непременно заглянуть ко мне. Адрес - Хилл-стрит, 12. Мой нынешний покровитель возражать не будет.
      Никлас невозмутимо отлепил её от себя.
      - В прошлый раз ты говорила то же самое, Илсана, и дело кончилось дуэлью. К счастью, тогдашний твой содержатель оказался чертовски плохим стрелком, хотя в той истории прав был он, а не я: вряд ли я мог отрицать справедливость его обвинений.
      - Генри ничего не умел делать хорошо - потому-то я и пригласила тебя в тот раз. - Не проявляя ни малейших признаков раскаяния, она похлопала его по запястью сложенным веером из слоновой кости. - Так когда ты сможешь прийти?
      - Извини, но я занят другими делами. - Он взглянул на застывшее лицо Клер. - Кроме того, я никогда не совершаю одну и ту же ошибку дважды.
      Кокетливая улыбка исчезла с лица рыжей; она надула губы.
      - Да я пригласила тебя просто из вежливости, ради нашей прежней дружбы. Раскрыв веер, она принялась быстро-быстро им обмахиваться. - На самом деле ты мне вовсе не нужен. Рост моего нынешнего покровителя шесть футов четыре дюйма<Примерно 193 см.>, и все что надо у него вполне этому соответствует. Вместо того чтобы оскорбиться, Никлас расхохотался.
      - Ты совершенно права, Илсана! Зачем тебе тратить время на такого жалкого типа, как я?
      Накрашенные губы рыжей невольно снова растянулись в улыбке, и она впервые посмотрела на Клер.
      - Наслаждайся, пока можешь, голубка. Лучше Старины Ника никого нет - и в постели, и вообще.
      Когда Илсана, покачивая широкими бедрами, отошла, Клер желчно спросила:
      - Здесь что, все женщины делятся на две категории: тех, с которыми вы переспали в прошлом, и тех, которые надеются переспать с вами в будущем?
      Уголки губ Никласа дрогнули.
      - По-видимому, убеждать вас не портить себе кровь по пустякам - напрасный труд. Однако заметьте - я ведь не принял её предложения. Хоть я и виновен в стремлении соблазнить вас, в том, что погубил вашу репутацию и во множестве других, более мелких прегрешений, но одного я не сделаю никогда - не стану унижать вас перед другими.
      Никлас положил руку на её затылок и стал медленно массировать. Клер с сожалением подумала, что он видит её насквозь. Хотя в большинстве семи смертных грехов она была неповинна, один грех числился за нею несомненно грех гордыни, и для неё было бы невыносимо, если бы Никлас прилюдно предпочел ей эту вульгарную рыжую шлюху.
      - По-моему, вы сказали, что куртизанки будут вести себя скромнее, нежели светские дамы.
      - Из каждого правила есть исключения.
      - Добрый вечер, Никлас, добрый вечер, мисс Морган, - послышался знакомый голос. Легким неторопливым шагом к ним приближался лорд Стрэтмор. - Послушай, Никласу мне кажется, я только что видел Майкла, направлявшегося в комнату для игры в карты. Правда, я не вполне уверен, что это был он, - между нами было слишком большое расстояние.
      - Отлично. Надеюсь, теперь мне наконец-то удастся его поймать, - ответил Никлас. - Ты побудешь с Клер до моего возвращения?
      - Разумеется.
      Глядя, как Никлас прокладывает себе путь сквозь толпу, Стрэтмор задумчиво сказал:
      - Вот вам наглядный пример пользы межпородного скрещивания.
      - Что вы имеете в виду? - переспросила огорошенная Клер.
      Стрэтмор кивнул в сторону удаляющегося Никласа.
      - Сравните его со всеми этими аристократами с жиденькой голубой кровью.
      Клер рассмеялась, мгновенно поняв, что он хотел сказать: во всей бальной зале не было ни единого мужчины, в котором чувствовалась бы такая же гипнотическая жизненная сила, как в Никласе.
      - Совершенно с вами согласна: рядом с ним все остальные кажутся живыми только наполовину. - Она бросила на своего собеседника лукавый взгляд. - А в ваших жилах тоже течет жиденькая голубая кровь?
      - Безусловно. Основателем благородного рода Стрэтморов был дюжий барон-разбойник, который грабил путников, проезжавших по его владениям, и захватывал заложников, чтобы получить с них выкуп, но за прошедшие с тех пор века наша кровь сильно разжижилась. Одна-две женитьбы на цыганках могли бы заметно улучшить породу. - Он одарил её ангельской улыбкой. - Поскольку я известен тем, что, никогда не даю воли своим страстям, Никлас знал, что оставляя вас на мое попечение, он ничем не рискует.
      - По-моему, для распутного повесы недостаток страсти является большим изъяном.
      - Отнюдь не могу отнести себя к данной категории: просто я вращаюсь в их среде. - Он снова улыбнулся. - Однако все считают меня человеком, в жизни которого есть странные тайны, покрытые мраком.
      Клер беспечно сказала:
      - Ах, значит вот оно что - вы не беспутный ловелас, а хранящий страшные секреты глава шпионской сети?
      Беззаботная улыбка вмиг исчезла с лица лорда Стрэтмора.
      - Никлас рассказал вам о... - резко начал он, потом осекся и скорчил досадливую гримасу. - Похоже, я только что сболтнул лишнее.
      Хотя реплика Клер была - по большей части - шутливым поддразниванием, реакция Стрэтмора позволила ей мгновенно сделать вывод относительно рода его занятий.
      - Никлас как-то раз говорил мне, что, путешествуя по континенту, он иногда занимался сбором сведений и доставкой секретных данных для одного своего старого друга. Поскольку вы служите в Уайтхолле, надо полагать, что он имел в виду вас.
      - Да у вас у самой мышление секретного агента, - сказал Люсьен с улыбкой, которая сразу сделала его моложе и частично стерла выражение пресыщенности с его лица. - Что ж, вынужден признать, что я не так бесполезен, как стараюсь это показать, однако буду весьма благодарен, если вы станете держать свои умозаключения при себе.
      - Последняя часть нашей беседы была настолько туманна, что я, пожалуй, просто не смогла бы кому-либо её пересказать, лорд Стрэтмор.
      - Вы не только умны, но и тактичны. - Он изобразил горестный вздох. - Ну почему мне никогда не попадаются женщины вроде вас? Придется удовольствоваться малым: прошу вас отныне звать меня Люсьеном, как делают все мои друзья. Тогда я, в свою очередь, смогу называть вас Клер, если вы не возражаете.
      - Я буду только рада, Люсьен.
      Он предложил ей согнутую в локте руку.
      - Теперь, когда мы официально стали друзьями, не выпить ли нам по бокалу холодного пунша? По-моему, здесь довольно жарко.
      Клер с улыбкой взяла его под руку, и они прошли через бальную залу к нише в стене, где из кувшина, который держала в руке обнаженная русалка, в небольшой бассейн изливалась струя винного пунша. На сей раз статуя была настоящей, хотя Клер не сомневалась, что, будь на свете живые русалки, герцог непременно нанял бы одну из них.
      Стрэтмор подставил под струю пунша бокал, передал его Клер, потом налил и себе.
      - Вам нравится ваш первый бал?
      - Да, и надеюсь, всем не очень заметно, что мне здесь не место.
      - Вы кажетесь спокойной и уверенной в себе, - ответил Люсьен. - Никто бы не смог догадаться, что вы школьная учительница из Уэльса, которую против её воли затащили в чужое для неё общество.
      Он проводил её обратно в бальную залу, и они стали смотреть на танцующих.
      - За то, что он делает с вами, Никлас заслуживает хорошей трепки, однако я могу понять его порыв.
      - Надеюсь, что это комплимент.
      - Конечно. А что же еще? - Он вдруг оставил свой легкомысленный тон. - Мне нет нужды говорить вам, что Никлас - человек куда более сложный, чем он пытается показать. Он всегда был таким, а после тех трагических событий, что случились четыре года назад, одному только Богу известно, что происходит в тайниках его причудливой цыганской души. Ему нужно что-то или нужен кто-то... Похоже, что лучше всего на эту роль подходите вы. Хотя у вас имеются все основания негодовать по поводу того, как он поступает с вашей жизнью, я очень надеюсь, что вы будете с ним терпеливы.
      - По правде говоря, в создании нынешней ситуации мое участие было не меньшим, чем его. Во-первых, я сама обратилась к нему за помощью, а во-вторых, меня никто не заставлял принимать его сумасбродный вызов. - Подумав немного над остальными словами Люсьена, Клер добавила: - Однако я вовсе не занимаю какого-то особого места в его жизни, моя роль ограничивается лишь тем, что я вовлекла его в дела Пенрита. - Она усмехнулась. - Иногда мне кажется, что Никлас сам не знает, как ко мне относиться: как к любовнице или как к любимому щенку.
      Люсьен понимающе улыбнулся, но покачал головой:
      - Вы значите для него куда больше и играете в его жизни роль намного более важную, чем любая из тех двух, что вы назвали. Хотя сам он едва ли это осознает.
      Суждения Люсьена были не лишены интереса, но Клер им не верила. Потягивая свой пунш, она пришла к выводу, что подчеркнуто хладнокровный, сетующий на свою якобы слишком жидкую голубую кровь лорд Стрэтмор в глубине души романтик.
      Поверить в это было легче, чем в то, что она и впрямь много значит для графа Эбердэра.
      Глава 17
      Никласа останавливали буквально каждую минуту, чтобы поздравить с возвращением. Кроме множества сердечных приветствий, он получил также три откровенных предложения вступить в амурную связь и выслушав пять недвусмысленных намеков на ту же тему, хорошо, что он оставил Клер с Люсьеном. Не то чтобы ему не нравилась её ревность - напротив, он находил её очень милой С каждым днем Клер все больше становилась истинной женщиной, и в ней все меньше и меньше оставалось от прежней сухой и добродетельной школьной учительницы.
      К тому времени, когда Никлас добрался до комнаты для игры в карты, Майкла Кеньона в ней давно уже и след простыл, если он вообще когда-либо там появлялся. Никлас спросил у нескольких игроков, видели ли они лорда Майкла, но ни один из них не мог с уверенностью подтвердить сей факт. В конце концов поняв, что ничего путного он от них не добьется, Никлас отправился обратно к Люсьену и Клер.
      Проходя через вестибюль, Никлас увидел какого-то человека, с ног до головы покрытого дорожной пылью; после того, как его впустили, он тотчас же поспешил к герцогу Кандоуверу, который все ещё встречал запоздавших гостей. Услыхав весть, которую сообщил ему вновь прибывший, Рэйф вдруг издал ликующий вопль, потом повернулся и ринулся вверх по лестнице, перепрыгивая через ступеньки. Никлас попробовал было угадать, что за известие могло вызвать столь бурную реакцию у человека, чья легендарная невозмутимость ничуть не уступала хладнокровию Люсьена, однако воображение ничего ему не подсказало. И он, недоуменно пожав плечами, вошел в бальную залу, где в это время танцевали кадриль.
      Для того чтобы найти в толпе Клер, Никласу понадобилось несколько минут. Он разыскивал бы её ещё дольше, если бы высокий рост и ярко-золотая шевелюра Люсьена не были такими хорошими ориентирами, видными издалека Когда Никлас наконец приблизился к ним, музыка вдруг оборвалась в середине такта, и на всю залу загремел звучный голос Рэйфа:
      - Друзья мои, у меня есть для вас чудесная новость. - Никлас посмотрел вверх и увидел, что герцог стоит на галерее, где располагался маленький оркестр. Звенящим от волнения голосом Рэйф объявил: - Я только что получил известие о том, что Наполеон отрекся от престола. Война окончена!
      Вначале в зале воцарилось ошеломленное молчание, затем чей-то голос дико завопил: "Ура!" Еще мгновение - и радостные крики слились в громогласный рев, потрясший дубовые стропила Кандоувер-Хауса.
      Добавив к общему оглушительному хору собственный восторженный вопль, Никлас стал проталкиваться к Клер; поцеловать её казалось ему наилучшим способом отпраздновать победу. Однако, к его величайшему неудовольствию, его опередил Люсьен: переполненный чувствами, он заключил её в объятия и поднял в воздух.
      После того как Люсьен поставил Клер па пол, Никлас наконец смог обнять её сам, заметив при этом своему другу:
      - Полагаю, с моей стороны было бы нелюбезно вырезать твою печень цыганским ножом, но в следующий раз будь добр, найди себе какую-нибудь другую девушку для подобных проявлений восторга.
      Ничуть не испугавшись этой угрозы, Люсьен широко улыбнулся и хлопнул Никласа по спине:
      - Подумать только, война, начавшаяся, когда мы ещё были детьми, окончилась! Клянусь всем, что есть на свете великого и прекрасного, мы сделали это, мы положили ей конец!
      Совершенно забыв о благонравии. Клер бросилась Никласу на шею и с жаром поцеловала его в губы. Потом, переведя дух, сказала с благоговением:
      - Хотя весь последний год войска Наполеона только оборонялись, все равно трудно поверить, что все и вправду закончилось. Наконец-то, наконец-то у нас будет мир!
      Никлас вспомнил те опустошенные войной города и деревни, которые он видел в континентальной Европе, и ещё крепче обнял Клер.
      - Слава Богу, что боевые действия не велись здесь, в Британии. Наши потери ещё невелики по сравнению с теми, которые понесло население большинства европейских стран, - проговорил он.
      - Если повезет, я больше никогда в жизни не сделаю ничего полезного, - все ещё улыбаясь во весь рот, заметил Люсьен.
      Никлас рассмеялся.
      - После всего, что ты сделал для своей страны за последние несколько лет, ты имеешь полное право провести остаток дней лежа, как тыква на грядке.
      Вокруг происходили похожие сцены - все целовались и обнимались; ликование было всеобщим. Неподалеку стоял мужчина средних лет в гвардейском мундире; вместо одной руки у него болтался пустой рукав. Уцелевшей рукой он обнимал жену, и оба, не стыдясь, плакали. Даже "статуи", позабыв о своих ролях, соскочили на пол и присоединились к всеобщему торжеству. Грянуло дружное "ура" в честь Веллингтона, потом в честь британских войск.
      Никлас снова посмотрел вверх, на оркестровую галерею, и вдруг весь напрягся.
      - Кто там разговаривает с Рэйфом? По-моему, это Майкл. Люсьен прищурился.
      - Да, это он. Наверное, захотел выяснить, не знает ли Рэйф каких-нибудь деталей. Видит Бог, если судить по его жуткому виду, Майклу эта война обошлась гораздо дороже, чем большинству других.
      - Будем надеяться, что объявление о победе привело его в хорошее расположение духа.
      Взяв Клер за руку, Никлас начал пробираться сквозь ликующую толпу; Люсьен двигался вслед за ними. Чтобы не отстать. Клер вынуждена была почти бежать. Они поднялись по парадной лестнице, начинающейся в вестибюле, потом свернули налево, в длинный, тускло освещенный коридор, который, по всей видимости, шел параллельно верхней части стены двухэтажной бальной залы.
      В дальнем конце коридора отворилась дверь, ведущая на галерею для музыкантов, и показался герцог Кандоувер в сопровождении высокого и поджарого мужчины. Оркестр заиграл триумфальный марш, но когда герцог закрыл за собою дверь, звуки музыки сразу стали глуше.
      Рэйф и его спутник двинулись вперед по коридору; Клер пристально смотрела на лорда Кеньона. Люсьен говорил, что тот исхудал и похож на голодного волка; так оно и было - после недавней болезни Майкл выглядел почти изможденным. Но несмотря на это, он все же был красив грубоватой мужественной красотой и двигался с непринужденной уверенностью тренированного атлета. Клер подумала, что он достойное дополнение к тройке уже известных ей "Падших ангелов". Особенно потому, решила она, посмеиваясь про себя, что его блестящие каштановые волосы смотрятся на редкость уместно между двумя очень светлыми и одной аспидно-черной шевелюрой остальных членов сего блистательного сообщества.
      Увидев друга, которого он давно разыскивал, Никлас замедлил шаг.
      - Поздравляю тебя, Майкл. Как один из тех, кто сражался за эту победу, ты имеешь гораздо больше оснований праздновать её, чем мы, не участвовавшие в боях, - проникновенно сказал он.
      Лорд Майкл повернул голову и словно окаменел. Воодушевление, освещавшее его лицо, вмиг погасло. Клер показалось, что его темно-зеленые глаза приняли какое-то дикое и затравленное выражение.
      - В этом ты весь, Эбердэр, - испоганил мне такой счастливый момент, грубо сказал он. - Сегодня я воздержусь от того, что поклялся сделать, если снова тебя увижу, - обстоятельства не располагают но убирайся с глаз моих сию же секунду, пока я не передумал.
      Никлас все ещё держал Клер за руку, и она почувствовала, как похолодели его пальцы. Ее пронзила острая жалость: она поняла, что, несмотря на предупреждение Люсьена, Никлас так и не смог до конца поверить, что его старый друг превратился во врага.
      Должно быть, он не верил этому до конца даже сейчас, потому что в ответ на грубость спокойно сказал:
      - Весьма странное приветствие после стольких лет разлуки. Может, попробуем ещё раз? - Сделав шаг вперед, Никлас протянул руку. - Мы слишком долго не виделись, Майкл. Я очень рад, что ты выжил.
      Майкл Кеньон отшатнулся, словно увидел гадюку.
      - Ты думаешь, я шучу? Не знал, что ты так туго соображаешь, - процедил он.
      - Если вам есть что обсудить, - резко вмешался герцог, - то для такого разговора мой кабинет подходит куда больше, чем этот коридор.
      С этими словами он чуть ли не силой провел всех в находящуюся рядом комнату.
      - Сегодня очень подходящий день для того, чтобы перековать мечи на орала, - заметил Рэйф, зажигая лампы. - Майкл, если все эти годы между тобой и Никласом тлела какая-то ссора, то сейчас самое время помириться.
      В комнате возникла такая накаленная атмосфера, что Клер поняла: для этих четверых мужчин она сейчас стала почти что невидимкой. Они познакомились в суровых условиях закрытой частной школы и выросли вместе. Как и все компании давних друзей, их наверняка объединяло множество незримых переплетающихся нитей - общие воспоминания о пережитых вместе радостях и печалях, спорах и взаимной поддержке. А теперь один из них грозил разорвать эти узы.
      Майор встал за письменный стол герцога, и его свирепый взгляд напомнил Клер хищника, загнанного сворой псов.
      - Это не твое дело, Рэйф, и не твое, Люсьен. Когда я услышал о твоем отъезде за границу, то подумал, что тебе хватит порядочности не возвращаться, - обращаясь к Никласу, проговорил он с искренним, как показалось Клер, сожалением.
      Голосом, напряженным, как туго натянутая тетива, Никлас спросил:
      - Может быть, ты все-таки скажешь мне, что дурного я, по-твоему, сделал?
      - Не разыгрывай из себя невинную овечку, Эбердэр. Остальные, может, и верят тебе, но я - нет.
      Рэйф начал было что-то говорить, но Никлас, вскинув руку, остановил его.
      - Майкл, забудь на время о якобы совершенных мною прегрешениях. Мне необходимо поговорить с тобой на одну сугубо деловую тему. Управление твоей шахтой в Пенрите ведется из рук вон плохо. Мэйдок не только подвергает крайней опасности жизнь рабочих, но поговаривают, что он ко всему прочему ещё и прикарманивает часть прибыли. Если у тебя нет времени или желания заниматься шахтой самому, продай компанию обратно мне, чтобы я мог поправить дело.
      На лице майора выказалось недоверие, потом он разразился смехом, от которого по спине Клер побежали мурашки.
      - Если Мэйдок раздражает тебя, мне следует повысить ему жалованье.
      Клер чувствовала, что Никлас рассержен не меньше нее, но, когда он заговорил, голос его звучал на удивление ровно.
      - Не превращай шахту в орудие для сведения счетов со мной, Майкл. Те люди, жизни которых грозит опасность, неповинны в том, в чем ты обвиняешь меня, что бы это ни было.
      - Ты превратился в бабу, Эбердэр, - холодно проронил майор. - Работа в шахте во все времена была опасной и останется такой всегда. Шахтеры знают это и не ропщут.
      - Между храбростью и безрассудством есть большая разница, - возразил Никлас. - За последние две недели я навел справки об авариях и жертвах на аналогичных шахтах. Пенритская в пять раз опаснее, чем другие, и там существуют все условия для катастрофы, в которой может погибнуть очень много людей. Я знаю, о чем говорю, потому что видел все собственными глазами.
      - Ты был в моей шахте? - Зеленые глаза Майкла Кеньона сузились. - Впредь не суй туда свой нос, понял? Если я услышу, что ты нарушил границы моих владений, я велю Мэйдоку привлечь тебя к суду.
      - Я начинаю понимать, почему ты оставил дело в его руках, - ты говоришь совершенно так же, как он, - сухо сказал Никлас. - Не веришь моим словам съезди в Пенрит и сам во всем убедись. Если ты не из тех офицеров, которым нравилось смотреть, как убивают их солдат, то ручаюсь: ты признаешь, что шахта нуждается в срочной реконструкции. Пойми, ты единственный человек, который может быстро произвести необходимые изменения, так что вспомни о своей ответственности, черт бы тебя побрал, и возьмись за дело!
      Лицо Майкла искривилось.
      - Будь я проклят, если сделаю хоть что-то, что было бы тебе приятно.
      - Вспомни, что земля, на которой находится шахта, принадлежит мне, и если ты откажешься улучшить условия труда шахтеров, я найду способ расторгнуть договор об аренде. Я бы предпочел не обращаться с этим делом в суд, так как пока будет продолжаться судебная волокита, под землей может погибнуть немало людей, но если ты меня вынудишь, я не остановлюсь перед тем, чтобы затеять процесс. - Голос Никласа стал жестким. - И клянусь Богом, если за то время, пока ты будешь на меня дуться, в Пенрите погибнут ещё несколько человек, я обвиню в этом тебя.
      - Зачем же дожидаться кризиса?
      Майкл вынул из кармана пару смятых перчаток, вышел из-за стола и, прежде чем кто-либо догадался, что он задумал, с силой хлестнул ими Никласа по лицу.
      - Это для тебя достаточно ясно? Назови своих секундантов, Эбердэр.
      В наступившем вслед за этим потрясенном молчании стали явственно слышны звуки бурного веселья, которое продолжалось в бальной зале. Клер оцепенела, как в ночном кошмаре. Просто не верилось, что все это происходит на самом деле, - лорд Майкл не мог желать смертельного поединка с человеком, которого не видел несколько лет, с человеком, который прежде был его близким другом! Щека Никласа покраснела от пощечины, однако он не ответил ударом на удар. Вместо этого он устремил на Майкла Кеньона изучающий взгляд, как будто видел его в первый раз.
      - Война может свести человека с ума - очевидно, это с тобой и случилось. Он повернулся к Клер, и она увидела боль в его глазах. - Я не стану драться с сумасшедшим. Пойдем, Клер. Нам пора.
      Никлас взял её под руку и повел к двери. Когда он взялся за дверную ручку, злобный голос лорда Майкла рявкнул у него за спиной:
      - Трус!
      Тишину рассек свистящий звук, и в дверь как раз между Никласом и Клер, коротко тенькнув, вонзилось острие ножа. Клер онемело уставилась на покачивающуюся рукоятку, с ужасом подумав о том, насколько близко от Никласа пролетело смертоносное лезвие.
      - Не беспокойтесь. Клер. Если бы он хотел попасть в меня, то попал бы непременно, - спокойно сказал Никлас и, выдернув нож из двери, повернулся к лорду Кеньону.

  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27, 28, 29