Иствикские жены

Оксана Новак

Иствикские жены

Пролог

«В сорок лет жизнь только начинается!» – восклицала героиня фильма «Москва слезам не верит». Я, тогда шестнадцатилетняя, воспринимала эти слова как браваду пожилой женщины, фактически ровесницы последних мамонтов, личная жизнь которой далеко позади и все, что остается – заниматься подобным аутотренингом.

Боже, как быстро летят годы! Мне, как и моим подругам, уже сорок, а мы все бежим, не ощущая груза прожитых лет в погоне за счастьем, любовью, приключениями!.. Вновь и вновь строим планы развития карьеры, мечтаем, как когда-то в юности, найти время для рисования пейзажей или самодеятельного театра, совсем не думая, что скоро будем играть лишь роли комических старух.

И героини этой книги, так похожие на нас, тоже вдыхают жизнь полной грудью, не замечая первых морщин и уставших ног – потому что еще так много надо успеть: полюбить, подружиться, простить и начать сначала. Да, нам сорок – и я ни за что не променяла бы свои годы на глупую безрассудную молодость. Мы вошли в возраст зрелого вина, которое тает на губах, оставляя тонкий аромат примятых трав, горчинку слезы и сладкий хмель зрелой женской души, еще не тронутой увяданием, но уже полностью распустившейся навстречу закатному солнцу.

Чем закончатся приключения моих героинь – кто из них сохранит долгое счастье брака, а чьи надежды рассыплются в пыль, кто окунется в новые встречи или обретет себя – все в моем рассказе. И смех, и боль, и одиночество, и надежда, и умение посмеяться над собой – все ингредиенты слоеного пирога под названием «жизнь»…

Глава 1

Приключения начинаются в Паттайе!

Письмо:

Obicnij, 37

А я мог бы ворваться в твою спальню и украсть твои нежные глаза?

Пышка

Да, конечно. Только зубы в стакане не бери!

На вопрос «Чем вы больше всего любите заниматься?» абсолютное большинство людей, не задумываясь, отвечают: «Путешествовать!» Интересно, что они имеют в виду? Они что, как Индиана Джонс, любят пробираться по влажным джунглям, прорубая себе путь между лианами тяжелым мачете, рискуя быть укушенными ядовитым пауком или подцепить тропическую лихорадку? Или им нравится бродить по пустыне в обнимку с невозмутимым верблюдом, одуревая от палящего зноя и песка, забивающегося в рот и уши, в компании скорпионов и верблюжьих колючек? А может, переплывать на самодельном плоту Тихий океан? Какие «путешествия» имеют в виду все эти милые обыватели, осаждающие турецкие пляжи?

Нет, я тоже люблю путешествовать – то есть лежать в шезлонге с бокалом холодного мартини и совершать опасные марш-броски от бассейна до шведского стола, оттуда на пляж, с пляжа в уютный номер с баром и кондиционером. Прибавьте сюда шопинг, прогулку на яхте, СПА-салон – и картина моего любимого отпуска будет завершена, но что-то подсказывает, что все это мало напоминает «путешествие».

А вот что я ненавижу, так это любого вида телесный дискомфорт, который предшествует приятному отдыху и называется «дорога». От одной мысли, что надо собирать чемодан, в который обязательно запихаешь десять килограммов вещей, которыми ни разу не воспользуешься, а самое необходимое забудешь, меня охватывает паника.

Я терпеть не могу пыльные поезда, в которых уже через пару часов пребывания потеешь так, будто все это время не валялся на полке с книжкой, а разгружал вагон с углем! Через три часа на носу начинает нарывать огромный прыщ, а под ногтями появляются невесть откуда взявшиеся жирные полоски черной грязи. Через четыре вас нестерпимо тошнит от качки и запаха вареных куриц и крутых яиц, витающего по всему вагону.

Я до сих пор не знаю – это лично моя карма, или в каждом купе плацкартного вагона на верхней полке обязательно едет пьяный дембель, который всю ночь вздыхает, бегает курить в тамбур, предлагает выпить с ним пива «Степан Разин» и, задорно подмигнув красным, как у Терминатора, глазом, кидает сверху записку на конфетной обертке: «Привет, мой свет! Я жду ответ! Кинь маяк на двадцатый местяк!»

Но особую пикантность железнодорожным путешествиям придает встреча на вокзале с любимым мужчиной, настойчиво вызвавшимся донести до дома ваш чемодан.

Чертовски волнующий момент: вы выходите на перрон, расточая терпкое амбре потного тела, смешанное с ароматом духов, жвачки и лака для волос, с огромным прыщом на носу, сальными волосами и помятым лицом и упираетесь взглядом в мужчину, которого окучивали последние полгода на предмет «серьезных отношений», – и понимаете, что это крах, катастрофа! Все диеты, стрижки за сто долларов, отбеленные зубы и лифчики пуш-ап – все было напрасно и нещадно разрушено одной поездкой в треклятом поезде!

И очень удивляетесь, когда он, вместо того чтобы в ужасе отпрянуть, с глупой улыбкой лезет целоваться и хватается за чемодан.

Итак, сегодня мне предстояло улетать в Таиланд и я пребывала не в лучшем расположении духа, предвкушая все «прелести» дальнего перелета. Спала я плохо, то и дело просыпаясь и вздыхая, что телепортацию еще не изобрели.

Я знала, что через два часа сидения в самолете у меня заболит задница, через три – спина, потом мне станет ужасно скучно и болеть начнет уже все тело – от невозможности подвигаться, почесаться, раздеться, растянуться на диване, от отсутствия компьютера и любимых подруг.

Я даже начала подумывать, что это была плохая идея: отправиться в поездку одной и праздновать свой день рождения на берегу моря. Глупая романтика! Но шмотки были упакованы, будильник заведен, а сумка забита китайскими гигиеническими салфетками с интригующей надписью: «Женщина три. Мужчина не три. У себя три. У других не три. Гигиена уйдет от тебя!»

Начитавшись в Интернете страшных историй про загадочные болезни и пищевые отравления на азиатских курортах, я загодя отправилась в ночную аптеку, где долго объясняла сонному фармацевту, что мне нужны «таблетки от всего». Тетя-аптекарь равнодушно смотрела сквозь меня, потом лениво протянула упаковку дорогущих пилюль. Я развернула инструкцию и увидела список побочных действий размером со «Слово о полку Игореве».

– Вы знаете, – сказала я ей, – если меня не прикончит чужестранная болезнь, то ваши таблетки добьют наверняка!

– Женщина, – гнусаво ответили мне из маленького окошка, – вам вообще-то не все равно от чего умирать?

Я решила перенять у доброго фармацевта философский подход к жизни, но на всякий случай закупила тридцать пачек гигиенических салфеток, в последней надежде удержать гигиену от ухода.

Самолет улетал в час дня, однако мои предусмотрительные подруги приперлись в восемь утра – как раз в тот момент, когда мне удалось забыться сладким рассветным сном. Столь ранний визит не прибавил мне позитивного настроя, но я была бессильна перед их желанием «сделать все в лучшем виде!».

Пока я валялась в кровати, медленно приходя в сознание, зевая и ненавидя весь белый свет, они перетряхивали шкафы и сумки, что-то переупаковывали, гремели стульями, – в общем, вели себя как два веселых бурундука на колхозном складе. При этом обе, глядя на меня глазами, полными тревоги и дурных предчувствий – словно хор плакальщиц, провожающих самого близкого человека на Столетнюю войну, – давали мне напутствия, будто я еду не в фешенебельную гостиницу, а в афганские ущелья!

После часовой лекции о «не пить, не курить, не торговать наркотиками, не заниматься сексом с местным населением, не заниматься сексом без презерватива, не терять кошелек, не тратить все деньги» и прочая, прочая девчонки принялись наводить порядок в моей квартире.

– Тебе, конечно, не пришло в голову разморозить холодильник? – подозрительно спросила Юлька.

– Юль, если я не выйду замуж за тайского трансвестита или меня не съест акула, то я вернусь через две недели! – пыталась оправдаться я. – Зачем холодильник размораживать?

– Как зачем?! – возмутилась Юлька. – Ты должна отключить все электроприборы, вдруг замыкание?

Я махнула рукой и позволила бурундукам продолжать исследование территории.

– Оригинальный у тебя пищевой набор, – раздался Лилькин голос из недр холодильника, откуда она вынырнула, держа в руке одно яйцо и два банана.

– Яйца – это краеугольный камень зажиточного холодильника, – попыталась я объяснить очевидное.

– Упс! – отправила подруга яйцо в мусорное ведро. – Боюсь, твоему придется еще какое-то время провести на нулевом цикле! А зачем ты хранишь в холодильнике бананы?

– Потому что на лестнице их могут украсть, – пробурчала я, накрываясь одеялом с головой.

Но надолго уйти в себя мне не дали, заставили-таки встать с кровати и принимать активное участие в сборах.

После того как были отключены все электроприборы, сумки перепроверены четыре раза, билеты, деньги и паспорт спрятаны в потайной карман сумки, меня под конвоем вывели из дома.

Пока мы шли к машине, дорогу нам перебежала черная кошка, потом подумала и перебежала в обратном направлении.

По пути до аэропорта мы спорили: она отменила свое решение или удвоила эффект? Больше всего волновался мой Ангел-Вредитель, который и сам вносил достаточно сумбура в мою суматошную и непредсказуемую жизнь и побаивался присутствия прочей – кроме себя – нечести.

В аэропорту девчонки убежали выяснять, где будет проходить регистрация на рейс, а я осталась сидеть на чемоданах. Напротив меня расположился модно одетый пацан лет восьми-девяти с ярко-рыжими волосами и россыпью конопушек. Он слушал плеер, покачивая ногами в такт музыке, и играл с радиоуправляемой машинкой.

Юркая гоночная «Феррари» размером с ботинок выехала в проход между рядами и понеслась, набирая обороты. Людей на пути машины было немного, они успевали отскочить в сторону и тревожно смотрели по сторонам в поиске источника опасности.

Наконец тачка набрала максимальную скорость и прямиком понеслась навстречу высокому мужчине в дорогих очках, который шел в нашем направлении. В одной руке мужчина нес поднос с кофе и салатом, другой прижимал к уху телефон, оживленно что-то рассказывая собеседнику. За картиной неминуемого столкновения наблюдали двое: я – с замиранием сердца и пацан – с радостно-садистским выражением лица.

Конечно, очкарик увидел машинку слишком поздно! Вернее, даже не увидел, а почувствовал резкий удар по ногам, сделал удивленное лицо и полетел.

Летел он очень изящно – длинные худые ноги вывернулись в полете в одну сторону, тело в другую, вся его поза напоминала кубик Рубика, который пытается собраться в полете. Проделав в воздухе замысловатый кульбит, несчастный приземлился на кафельный пол, сверху на него чмякнулись поднос, кофе и салат. Причем после падения кофе пострадавший гражданин попытался еще раз подпрыгнуть в воздух, но на этот раз гравитация была начеку.

Скривившись от боли, мужчина кое-как поднялся, стряхнул салат с пиджака и подозрительно посмотрел по сторонам. Ему не составило труда срисовать виновника происшествия, глаза которого горели нескрываемым восторгом. Очкарик в два прыжка подскочил к нам и навис над моим рыжим соседом.

– Твоя машинка? – подозрительно спросил он.

Отнекиваться с дистанционным устройством в руках было глупо! Я ожидала, что малолетний виновник сейчас сделает плаксивое лицо и начнет канючить: «Я не специа-ально!», но вместо этого он усмехнулся и, нахально глядя в глаза пострадавшему гражданину, сказал:

– Ну?..

На мужчину было жалко смотреть: он нервно поправлял галстук и растерянно оглядывал сидящих поблизости людей, ища поддержки. Но лица скучающих пассажиров не выражали ничего, кроме любопытства и ожидания неожиданного развлечения, и моя психика сдала.

– Вы уж извините, – залепетала я, будто сама послала чертову машинку под ноги незнакомцу, – что возьмешь с ребенка? Он не специально!

– Хороший у вас мальчик! – злобно сверкнул очками долговязый. – Далеко пойдет!

– Я его обязательно выпорю! – искренне пообещала я. – А хотите, можете и сами!..

– Да нет, что вы, – смутился мужчина. – Я понимаю: ребенок, случайность… – и поспешил ретироваться.

– Ну ты и жук! – возмущенно сказала я пацану.

– Я не жук, я мститель! – прищурив глаза, ответил тот.

– Слышь, ты, мститель, – решила я установить контакт с иной цивилизацией. – Тоже в Таиланд летишь?

– Ага!.. – лениво ответил тот.

– Интересно тебе, наверное, побывать за границей?

– Чиво-о? – презрительно протянул мой собеседник. – Что там хорошего-то, в этом Таиланде? Я там три раза уже был! Лучше уж к бабушке в деревню поехать – там рыбалка. И еще два щенка у Альмы!

– В деревню-то всегда съездить можно, – пожала я плечами, – а тут все же другая страна, экзотика! Ты еще где-нибудь был?

– Конечно! В Париже, в Штатах, в Риме, в Праге. Да много где! Вот в Мексике было весело, там прямо в отеле можно было купаться с дельфинами! В Париже Диснейленд тоже ничего, круассаны вкусные. А так – город как город. У бабули лучше!

Я смотрела на юного путешественника как на инопланетянина. Во времена моего детства названия Марс и Бангкок, Юпитер и Нью-Йорк, Париж и Альфа-Центавра звучали примерно одинаково.

Мы росли с мыслью, что никогда в жизни не побываем в этих сказочных местах, не увидим неведомые закаты и не попробуем божественный нектар под названием «виски с содовой». Рядом с этим представителем поколения next я почувствовала себя питекантропом на японской выставке электронных новинок.

Несмотря на то что я начала трудовую биографию еще на третьем курсе института, впервые в жизни мне удалось заработать достаточную сумму для заграничной поездки. Конечно, при разумной экономии я могла бы выкраивать тысячу долларов на отпуск раз в год, но когда вставал выбор: Египет или новые сапоги, я прагматично выбирала второе. Но сегодня был мой звездный час, я отбросила все сомнения и решила, что даже если всю оставшуюся жизнь мне придется работать приемщицей алюминиевых банок, я все равно совершу это путешествие! И плевать на неоплаченные кредиты и отсутствие зимнего пальто! Я тоже хочу выставить на «Одноклассниках» свои фото «Это я в Паттайе», чтобы все знали, что я вполне себе успешная женщина! Не хуже других!

Вскоре пришли мои девчонки и родители «вождя краснокожих» – очень даже милые люди, совсем не похожие на чету людоедов. Я надеялась, что они будут хорошо следить за начинающим маньяком, но на всякий случай решила держаться подальше от этого семейства. Мы обменялись дежурными улыбками людей, обреченных на совместное приключение, и организованной толпой двинулись на регистрацию.

Через два часа я летела в Таиланд, попивая коньячок из маленькой бутылочки, закусывая тонкими блинчиками с икрой, и чувствовала, что жизнь определенно налаживается.

– Ксюха, помни, – ты звезда! Береги себя, теперь ты достояние нации! – сказала мне на прощание Юлька и смахнула лицемерную слезу.

Еще бы ей было за меня не волноваться – я заключила контракт с ее начальством на три книги, по которым вскоре запускался сериал, но написала пока только одну, на гонорар от которой, собственно, и позволила себе такую роскошную поездку.

В книге, посвященной году нашего пребывания на сайте знакомств, я подробно описала свои с девчонками приключения. Два года назад я пришла туда в поиске мужчины мечты, но все оказалось не так просто.

Мужчину я не нашла, но обзавелась новыми друзьями, нагуляла жизненный опыт и даже освоила новую сферу деятельности – оказалось, что у меня есть кое-какие творческие способности! Я понимала, что когда вернусь в Питер, подруга с меня живой не слезет, пока я не закончу работу над остальными произведениями, поэтому в поездке собиралась отдыхать на полную катушку! Мне подфартило еще и в том, что известное издательство захотело издать мои книги, и по приезде мне предстояла целая куча работы.

Все это было очень неожиданно – еще вчера я была самой обычной теткой средних лет, живущей в многолюдной питерской коммуналке на улице Восстания, бегала, высунув язык, в поиске хоть какой-нибудь работы и не считала зазорным пойти на свидание с очередным кавалером с сайта знакомств, чтобы просто поесть на халяву. А сейчас в моей новой сумке за триста баксов лежал новый кошелек, купленный специально для первой в моей жизни банковской карты.

Мне всегда казалось, что человек, вальяжно достающий разноцветные кредитки из кожаного кошелька, выглядит абсолютно состоявшимся в жизни, поэтому, получив пять тысяч долларов за сценарий к сериалу, тут же заказала карточку «Visa» и купила шикарное портмоне. Все происходящее казалось сном, и я постоянно ждала, что вот сейчас проснусь и обнаружу, что никакая я не писательница, а все та же одинокая безработная продавщица с долгами по кредиту и кипой неоплаченных счетов.

С чего это фортуна решила крутануть колесо в мою сторону, было непонятно. Моя мама, узнай она об этом, расстроилась бы и потеряла веру в высшую справедливость: она была глубоко убеждена, что в жизни мятные пряники достаются только достойным. Для того чтобы стать «достойной», мне надо было похудеть до сорок четвертого размера, выйти замуж, родить пару-тройку сопливых ребятишек и продержаться на одном рабочем месте хотя бы пять лет.

При моем же образе жизни маман считала меня законченной неудачницей и частенько предрекала с нездоровым блеском в глазах:

– Когда тебя бросит муж, выгонят с последнего места работы и от тебя отвернутся все твои непутевые подружки, я, так и быть, вынесу тебе тарелку супа, чтобы не пришлось искать объедки на помойке!

Ну что ж, муж бросил меня давно, мой вояж по всевозможным жизненным помойкам длится вот уже несколько лет, но за маминой тарелкой супа я так и не пришла: это казалось мне наибольшим падением, которое я могу себе позволить. Перед этим можно попытаться попросить милостыню у метро, поискать стеклотару или продать почку.

Пейзаж за окном самолета был однообразен: сладкая вата облаков сменялась размытой серо-синей акварелью. Я вспомнила лозунг американских психотерапевтов: «Если у вас были родители, значит, вам необходимы наши услуги!», осушила еще одну бутылочку коньяка и сама не заметила, как уснула.

Вдруг уютный салон самолета исчез, и я увидела себя в родном городе, где одетая в мятый серый плащ, зеленый берет и рваные колготки сеточкой я со знанием дела прочесывала очередную помойку, отгоняя палкой бомжей-конкурентов и бродячих собак. Бережно складывая в клеенчатую сумку найденные бутылки и сплющенные оладьи алюминиевых банок из-под пепси, опытным глазом я прикидывала стоимость моих находок. С нескрываемой радостью обнаружив в одном из выброшенных пакетов кусок недоеденной пиццы, я жадно впилась в него зубами и тут увидела маму: все такая же стройная и ухоженная, она стояла возле нашего подъезда с прямой спиной и держала в руках тарелку дымящегося супа. Отбросив засохшую лепешку, я подошла, жадно глядя на тарелку, сморкнулась в рукав, достала из кармана мятую алюминиевую ложку и стала с аппетитом есть суп.

Мама смотрела на меня со смесью жалости и торжества и приговаривала: «Я всегда говорила, что ничего хорошего из тебя не выйдет! Ты слишком похожа на своего непутевого папашу и тетю Галю из Киева!..» Суп стал холодным и безвкусным, в голове гудело от монотонных нравоучений, мне хотелось только одного: доесть чертов суп в тишине! Тут мама выхватила у меня ложку и со всей силы двинула в лоб. Я вздрогнула и проснулась: передо мной стоял мой новый знакомый, тот самый малолетний рыжий хулиган, и стучал мне по лбу сотовым телефоном.

– А-а! – отпрянула я.

– Я твой разговор с тетями в аэропорту слышал, – заговорщицки сказал мне юный бандит. – Мы с тобой в одном отеле жить будем! Круто! Поныряем, кто глубже? Кстати, меня зовут Еремей! – и он зловеще мне подмигнул.

Я вжалась в кресло и стала судорожно вспоминать условия своей страховки: в каком объеме она покрывает риски по несчастным случаям?

Рядом со мной летели две барышни лет тридцати, весьма взбудораженные предстоящим отпуском. Мы разговорились, выяснили, что тоже будем соседями по отелю, и принялись обмывать знакомство.

Две подружки – Оля и Люда – были очень разными. Оля – типичная блондинка из анекдотов, кокетливая и бесхитростная – летела за сексуальными впечатлениями и была готова к любым авантюрам. Люда же постоянно посмеивалась над подругой и в этой паре явно играла роль скептика и «отрезвителя» – человека, который обязательно дернет вас за ноги, как только вы воспарите к небесам. Оля судорожно листала русско-английский разговорник, сокрушаясь, что так и не нашла времени выучить английский, хотя после происшествия в Париже давала себе такую клятву!

Заблудившись два года назад на Елисейских Полях и не зная ни слова ни на одном языке, кроме русского, она забрела в какую-то лесопарковую зону, где бдительный страж порядка поймал ее и отвел в участок, приняв за жрицу любви.

– Я потом полгода просыпалась в холодном поту, – рассказывала Оля. – Мне снилось, что я стою перед судьей и пытаюсь оправдаться, но у меня нет языка и изо рта раздается только змеиное шипение. Так меня во сне и приговаривали к высшей мере наказания в течение полугода! Но я так ничего и не выучила, – сокрушалась она. – Стыдно в наше время не знать иностранных языков, все же мы жители двадцать первого века и должны быть полиглотами и метрополитами!

– Космополитами? – уточнила я.

– Ну да, наверное, – согласилась Оля, впрочем, не очень уверенно.

Через ряд от меня сидел пострадавший от Еремея мужчина и кидал на меня любопытные взгляды. Его лицо казалось мне смутно знакомым, но я никак не могла вспомнить, где я его видела.

В голове почему-то вертелся маяк в Костроме и Ленин, поющий матерные частушки, но я решила, что это мое воспаленное воображение: я никогда не была в Костроме!

Но судя по его задумчивому виду, очкарик тоже копался в памяти – где же мы встречались? Вскоре он открыл ноутбук и углубился в работу, а я с сожалением подумала, как проживу без Интернета и друзей-сосайтников целых две недели?!

Две недели без предложений «полизать мокрую киску», без комплиментов моей неземной красоте, без дневников, где сейчас наверняка обсуждали животрепещущую тему: «Брить или не брить куню?», и без общения с девчонками! Но я дала себе торжественную клятву излечиться от интернет-зависимости и не подходить к компьютеру в течение всего отпуска, поэтому отогнала воспоминания и попросила у стюардессы бокал шампанского.

Неожиданно мой сосед перегнулся через проход и закричал так, что шампанское расплескалось в моей руке:

– Вспомнил! Вспомнил, где я вас видел! Вы же та самая дамочка с ником Пышка, которая ездит по мордоленте с лозунгом: «Угощу ужином мужчину синтересным психиатрическим диагнозом!»

– Да, я вас тоже вспомнила, – кисло улыбнулась я. – «Чародей, работаю смотрителем маяка в Костроме, по гороскопу Камбала, любимый певец – Ленин». И на мордоленте я вас тоже помню. – И язвительно добавила: – «Лечу гельминтов анальными петардами!»

– Ну… Это шутка была, – смутился мужчина.

– Да у нас на сайте все такие шутники, – саркастично заметила я. – «Срочно встречусь для серьезных сношений!» – вроде тоже ваш лозунг?

– Да вы тоже много чего писали! – огрызнулся мужчина. – Помню, торговали «комиссарским телом»! И что – кто-то купил?

– О, да, очередь стояла! – елейным голосом пропела я. – Надеюсь, вы тоже нашли «серьезные сношения» срочно и недорого?..

Черт побери, надо же было встретить в поездке придурка с сайта знакомств! Мы недобро переглянулись и отвернулись друг от друга, полные взаимного презрения и праведного гнева.

Всю оставшуюся дорогу я мысленно планировала свое пребывание в отеле: обещала себе сидеть на строжайшей диете, не пить ничего крепче сухого вина, заниматься плаванием, гулять по берегу моря и не думать о мужчинах! Я серьезная и самодостаточная женщина, зачем мне эти примитивные озабоченные самцы, вечно врущие и ищущие свежее мясо?! Нет, мой отпуск будет посвящен исключительно чтению умных книг, медитации и очищению души и тела от скверны бренного мира!

Глава 2

Обжорство как способ знакомства

Письмо:

Мах, 24

Пиф-паф! А у меня есть писюн с автоматическим фокусом!

Несмотря на то что воздух Таиланда убийственно напоминал турецкую сауну, Паттайя привела меня в немой восторг: после серого дождливого Питера буйство красок и запахов казалось нереальным! По дороге из аэропорта я любовалась высокими буддистскими храмами и старыми пагодами, тут и там попадались позолоченные статуи Будды, вокруг которых привольно расположились обезьяньи семейства, чувствовавшие себя так же комфортно, как цыганский табор на Казанском вокзале, и нагло выпрашивающие бананы у прохожих.

Отель был небольшой, но уютный. Красные стены, до третьего этажа увитые темно-зеленым плющом, белые балконы, бассейны с голубой водой, окруженные пальмами, запах еды и пряностей из открытого ресторана – я поняла, что представляла себе рай именно так. Получив ключ на ресепшен, я поднялась в номер с полутораспальной кроватью, просторной ванной комнатой, истошно гудящим кондиционером и балконом с видом на бассейны.

От пропитанного паром жаркого воздуха мои волосы сами собой закрутились в причудливые локоны страсти, а одежда стала влажной, как белье в плацкартном вагоне. Я залезла в душ, смыла с себя дорожную пыль, потом переоделась в джинсовые капри и яркую нарядную блузку и пошла вниз – изучать постояльцев.

Народу в ресторане было немного. Первыми я заметила русских – компанию из четырех мужиков в шортах и майках – толстых, громких, с золотыми цепями «а-ля девяностые» и лицами после недельного запоя. Сидя за столом, заставленным всевозможной едой, они громко смеялись, чокались и явно были довольны жизнью.

Больше соотечественников не наблюдалось. Два стола занимали компании немцев с пухлыми детишками, были китайцы, зачем-то увешанные фотоаппаратами даже в ресторане, и еще пара десятков личностей невнятной наружности и национальности.

Только один шикарный мужик привлек мое внимание: это был огромный, почти двухметрового роста негр, с длинными спортивными ногами, тонкой талией и рельефным накачанным торсом. Казалось, рукава его футболки вот-вот лопнут под напором этих железных мускулов!

У негра была короткая модная стрижка с выбритыми полосками на висках, пухлые губы и неожиданно прямой и красивый нос. Я еще никогда не видела человека, к которому бы так подходило определение «сексуальный жеребец». По воздуху словно плыл пьянящий запах феромонов, вкрадчиво проникая в женские носы, – даже седые евростарушки в инвалидных креслах нервно оглядывались и поправляли «гульки» на головах, исподтишка разглядывая черного мачо. А тот сидел в окружении двух мулаток модельной внешности и, казалось, совершенно не замечал, какое впечатление производит на окружающих.

Увы, но мне оставалось только облизнуться, как Тузику на банку тушенки, и вспомнить, что я дала себе слово не размениваться на мужчин. Через десять минут я почти убедила себя, что это практически единственная причина, по которой я не завела бурный роман с красавцем прямо в ресторане.

Решив, что поесть в отеле можно всегда, я отправилась прогуляться по окрестностям в поиске чего-то более экзотического.

Сначала я прошлась по курортной зоне, гуляя от одного отеля к другому. После осеннего Питера краски вокруг меня были такими же нереальными, как в рекламе нового плазменного телевизора: синее небо с белоснежными облаками, голубая даль моря, бассейны с прозрачной водой самых разнообразных форм и размеров, фонтаны, клумбы ярких цветов, маленькие купели, заполненные розово-сиреневыми нимфеями.

Кафельно-мраморные очаги туристической цивилизации сменялись вдруг зелеными парками с буйной тропической растительностью – пальмами, лианами с огромными розовыми цветками, высоченными деревьями с вывороченными наружу корнями, похожими на скрюченные руки дряхлой старухи-великанши.

Я сфотографировалась со слоном с умными влажными глазами, который гулял под присмотром пожилого смуглого погонщика, почесала толстое волосатое брюшко улыбчивому шимпанзе, покормила орехами огромных ручных попугаев и отправилась в город.

Зная мой полнейший топографический кретинизм, Юлька нарисовала мне подробный план с пометками «Сюда ходи, туда не ходи, тут ешь, там не ешь. Еда в желудок попадет – совсем мертвый будешь!»

Честно говоря, город был довольно грязный, в воздухе пахло влажной листвой, пряностями и дерьмом трехлетней выдержки. Но я решила не придираться, тем более что вокруг было столько интересного: множество магазинов с яркими вывесками, всевозможные кафе, где жарили, парили и варили, зазывая туристов густым ароматом специй, кипящего масла и чего-то еще – явно физиологического происхождения, на чем лучше было не фокусироваться, дабы не лишать себя удовольствия отведать местную кухню.

Вскоре я поняла, что совершила ошибку, нацепив на себя праздничный наряд из синтетики: воздух был чудовищно влажный, блузка на мне пропиталась потом и ароматами города, и я мечтала только об одном – сорвать с себя одежду.

Очень кстати прямо на улице продавали хэбэшные футболки с яркими картинками, и я объяснила улыбчивой продавщице, что желаю приобрести ее товар. Но как назло, все футболки были маленькие, мы перерыли огромную гору шмоток, но ничего подходящего не нашли.

Продавцы одежды со всей улицы стали проявлять неподдельный интерес, заинтригованные нашим копошением в куче тряпья. Моя продавщица что-то прокурлыкала им на своем языке, те закивали и стали обсуждать проблему, оценивающе оглядывая мою упитанную фигуру.

Вдруг один щелкнул языком, что-то сказал, видимо, предлагая подождать, и быстро скрылся за углом. Через десять минут он вернулся, волоча связанный куль с одеждой, из которого извлек огромную футболку с фотографией улыбающейся обезьяны, чешущей лысый череп спереди и размашистой надписью на непонятном языке сзади. Эта огромная футболка – «фо биг американ вумен», – как объяснили мне продавцы, пожалуй, вполне могла бы сойти за платье.

Я быстро переоделась между двумя натянутыми простынями и гордо зашагала дальше. Тайцы начали радостно смеяться птичьими голосами и кивать мне вслед, показывая на мое приобретение, что я оценила как радость продавцов, сумевших удовлетворить запрос привередливого покупателя.

Так я побродила по центру еще с полчасика, сопровождаемая бегущими за мной мальчишками и переливистым смехом встречных аборигенов: видимо, миниатюрные тайцы не часто видели стокилограммовых теток в футболках с изображением кривляющейся обезьяны на груди.

Вскоре я устала рассматривать рекламные плакаты и нюхать жарящуюся прямо на улице саранчу и решила, что настало время зайти в один из ресторанчиков и отдать дань национальной тайской кухне. Посмотрев на Юлькин план, я быстро нашла заведение, отмеченное красным крестиком с пояснением: «Здесь можно поесть морепродукты, но не бери ничего дороже десяти евро!»

Я ухмыльнулась над вечным Юлькиным стремлением сэкономить мои деньги и взяла меню из рук маленького улыбчивого официанта. Названия блюд были написаны на тайском и английском языках, что мало прояснило ситуацию, поэтому я просто решила ориентироваться на цены: могу я один раз в жизни позволить себе гульнуть на полную катушку?! Чтобы потом, когда мамины пророчества насчет помоек сбудутся, я могла бы долгими зимними ночами на теплотрассе рассказывать своим новым друзьям-бомжам, как хавала лобстеров и улиток за сотню евро!

Недолго думая, я ткнула пальцами в «сифуд» за восемьсот батт и фирменное блюдо ресторана с совершенно непонятным названием по цене полторы тысячи батт за порцию. Таец выпучил глаза, нервно замотал головой и показал мне на морепродукты за триста. «Еще один эконом! – подумала я, вспоминая Юльку. – Что ж всем так жалко моих денег?» – и опять показала на свой первоначальный заказ.

Официант задумался, потом просветлился лицом и стал спрашивать на смеси плохого английского и жестов, сколько человек я жду на трапезу. «I’m only!» – гордо ответила я настырному тайцу, который снова загрустил и стал настойчиво тыкать пальцем в дешевое блюдо.

«Может, он решил, что у меня нет денег?» – обиженно подумала я, достала из кошелька веер купюр, гордо помахала перед носом у опешившего официанта и нетерпеливо указала нахалу в сторону кухни: «Гоу, гоу!» – давай, типа, хавчик неси, неча тут мои баблосы считать!

Официант понуро поплелся на кухню, но тут его осенила внезапная догадка: «Lady from Russia?» – обернулся он ко мне и, получив утвердительный ответ, заметно повеселел.

В ожидании заказа я осматривала посетителей – большей частью это были туристы.

Ресторан был небольшой, разделенный на два уютных зала, с бамбуковыми перегородками, деревянными столами и стульями с причудливой резьбой. Вдруг буквально за соседним столиком я увидела своего случайного знакомого – того самого противного долговязого мужика, с которым переругивалась в самолете. Выглядел он уже не так официально, как при первой встрече: на нем были белая майка и светлые льняные брюки, вместо солидных окуляров – модные очки от солнца в легкой оправе, и я поняла, что он совсем молодой – не старше тридцати пяти лет. Я сделала вид, что совершенно его не признала, и стала рассеянно смотреть в окно.

Через двадцать минут, в течение которых официанты о чем-то шушукались, хихикая и показывая на меня пальцами, мне принесли заказ. Вернее, не так: мне стали носить заказ! Тут-то я и поняла, что имел в виду тайский халдей, уговаривая меня сэкономить – блюда выносили торжественно вчетвером!

Сначала раскладывали приборы и приспособления для трапезы, как в операционной; потом на середину стола торжественно водрузили тазик салата, следом – аэродром с маслами и приправами, какую-то треногу с огромным круглым чаном неизвестной мне еды и, наконец, десятилитровое блюдо с колотым льдом, из которого торчали морские гады в количестве примерно пятерым наесться, а четверым обожраться!

Пожелав мне «bon appetit!», тайцы сочувственно и торжественно удалились, собравшись стайкой в другом конце зала, и стали с интересом наблюдать, как я расправлюсь с этими эверестами еды.

Я решила не посрамить родину и начала обреченно поедать заказ «по убыванию вкусности».

Из-за плетеных бамбуковых перегородок за мной заинтригованно наблюдали человек пять работников заведения и, похоже, делали ставки на исход событий.

Посетители, сидящие за другими столиками, тоже оживились, поглядывая на меня с любопытными ухмылками. Дело осложнялось тем, что я понятия не имела, как поглощать всю эту морскую нечисть, какие из операционных приборов для чего предназначены, что есть целиком, а что надо очищать.

Я реально растерялась, но, не подавая вида, с лицом беременной коровы медленно жевала какую-то водоросль, размышляя, что делать дальше. Может, сказать, что большая компания голодных друзей ждет меня в отеле, и попросить упаковать все с собой? Но нет, я не могла позорно сдаться и разочаровать всех посетителей ресторана, поэтому вздохнула и основательно принялась за трапезу.

Долговязый кидал на меня ироничные взгляды из-за соседнего столика, что меня еще больше раззадоривало. Решив, что не выйду отсюда, пока не сожру всё на глазах у изумленной публики, я глотала улиток, поливая их лимонным соком, вилкой выковыривала мидии из блестящих раковин, разрезала ножницами огромные клешни лобстеров и запивала все это кислым вином местного разлива, изо всех сил делая вид, что таков мой каждодневный ужин и ничего особенного я в нем не нахожу.

Люди в ресторане потеряли интерес к еде в своих тарелках и нервно наблюдали за моей трапезой. Сосед ерзал на стуле и явно хотел заговорить.

– И где же ваш милый сынишка? – не выдержав, ехидно спросил он.

– Я заперла его на балконе, – ответила я, впиваясь зубами в каракатицу. – А вы почему интересуетесь?

– Да вот, думаю, не маловато ли вы заказали? – с притворной озабоченностью сказал он. – Мальчонке-то совсем ничего не останется! Позволите повторить заказ за мой счет?

– Вы слишком щедры! – огрызнулась я. – Думаю, на сегодня хватит, но можете дать мне сотню евро, я на них позавтракаю!

– Хороший аппетит! – одобрительно кивнул мой собеседник. – Разрешите составить вам компанию за завтраком? Я не могу лишить себя этого зрелища! – продолжал приставать противный очкарик. – Надеюсь, у вас есть с собой «Фестал»?

– Спасибо, обойдусь содой! – с ядом в голосе ответила я и икнула.

Часа через два мой ужин подошел к концу. Я уже даже не пыталась втягивать живот, который надулся, как первомайский воздушный шар, и лоснящаяся морда обезьяны на новой футболке напоминала зловещую иллюстрацию к рассказу «Убийство на улице Морг». Весь ресторан смотрел на меня в немом удивлении, на лицах посетителей читались восхищение и недоверие.

Мой сосед лениво попивал зеленый чай, делая вид, что ежевечерний двухчасовой ужин для него привычное дело.

– Почему вы не уходите? – не выдержав, спросила я очкарика.

– Хочу посмотреть, как вы будете вставать из-за стола, – нагло ответил тот.

Я собралась с силами, пытаясь грациозно подняться, но лишь оторвала задницу от стула, как подбежал угодливый официант и что-то быстро залепетал, показывая в сторону кухни. Мои мозги отказывались соображать, и я плюхнулась обратно, тупо пялясь на тайца и пытаясь понять, что ему от меня надо. Сосед внимательно прислушивался к тому, что происходило за моим столиком.

– Вы понимаете, чего он хочет? – с надеждой спросила я.

– Он спрашивает, подавать ли фирменное блюдо, – не скрывая ухмылку, ответил наглец.

Вот тут я действительно пришла в ужас: я совсем забыла про второе блюдо! Вернее, была уверена, что уже сожрала оба заказа и вдруг такой сюрприз! С ужасом представив, как к моему столику сейчас придвинут второй стол и уже десять человек начнут метать тарелки с едой мне под нос, я просто потеряла дар речи! Но ничего не оставалось, как обреченно кивнуть в ожидании самого худшего.

В зале стало тихо, свет погас, и я увидела, как под голубые брызги десятка бенгальских огней на меня надвигаются со стороны кухни три официанта, построенные строго «свиньей», в авангарде которой шел сам шеф-повар в белоснежном колпаке, напоминающем своей формой Пизанскую башню.

Подойдя к столу, двое боковых бросились раскладывать приборы, а третий торжественно водрузил серебристый клош с куполообразной крышкой.

Они постояли, торжественно и умиленно глядя на меня, и стало ясно, что сейчас произойдет что-то особенное: возможно, креветки на блюде будут выложены в виде портрета тайского короля. Но когда шеф-повар благоговейно поднял крышку, выпустив завиток пара, меня ждало потрясение: передо мной стояла большая фарфоровая тарелка, расписанная красными драконами, по краям которой сиротливо лежали четыре цветка, подозрительно похожие на клевер и политые чем-то, напоминающим яблочное пюре.

Тайцы смотрели в мою тарелку, как Савелий Крамаров на «икру заморскую, баклажанную», и нервно сглатывали слюну. Я поняла, что это какое-то очень значительное блюдо, и я обязана отдать ему все возможные почести, поэтому наколола клевер на вилку, важно повозюкала его в желтом пюре и стала жевать, притворно причмокивая языком.

– Заибися? – трепетно заглядывая мне в глаза, спросил шеф-повар.

– Заибися! – важно кивнула я.

Церемония была соблюдена, тайцы облегченно выдохнули, заулыбались и, видимо, полюбили меня всей душой – из ресторана я выходила под бурные аплодисменты всего зала.

Персонал ресторана высыпал меня проводить, они смотрели с восхищением, что-то лепетали про любовь к России и приглашали посетить их еще – как перевел всезнающий очкарик, – обещали кормить морепродуктами бесплатно до конца моих дней. А я поняла, что, если в ближайшее время еще раз так обожрусь, конец моих дней наступит очень скоро!

На улицу мы вышли вместе с противным соседом.

– Ну ты как, до гостиницы дойдешь? – ухмыльнулся он.

– Дойду, – гордо вскинула я голову.

– Тогда до встречи за завтраком, – засмеялся он и закурил сигарету. – Кстати, не носи эту футболку, – кинул он мне на прощание.

– Это почему? – спросила я.

– А на ней надпись: «Я безмозглая лысая самка бабуина, покупающая одежду, не понимая, что на ней написано», – ответил он и растворился во мраке ночи.

До гостиницы я доковыляла, то и дело спрашивая дорогу у запоздалых прохожих, которые ничего не могли объяснить. Если бы не Юлькина карта, так бы и заночевала под ближайшим кустом, а так – через полчаса хождений кругами все же вышла к родному отелю.

В номере было ужасно душно – уходя, я выключила кондиционер. Я исправила эту недоработку – кондишен загудел так, что задрожали окна. Постояв под душем, я обмоталась полотенцем и вышла на балкон, предусмотрительно закрыв за собой дверь, чтобы не выпускать холодный воздух.

Внизу у бассейна весело тусили четверо русских мужиков. Они сидели за пластмассовым столиком, уставленным виски и пластиковыми стаканчиками, и шумно пьянствовали. Тосты «за Родину» и «за Тюменскую нефтяную компанию» громким эхом отдавались по всему дворику, ударяясь в закрытые окна отеля.

Рядом с ними суетились миниатюрные тайцы в униформе персонала отеля и неуверенно пытались утихомирить разудалую компанию. Дело это было безнадежное, ибо все, чего они добились, это приглашения выпить по сто грамм «за дружбу народов России и Таиланда», и были вынуждены спасаться бегством, увидев наполненные до краев стаканы, протянутые в их сторону щедрой волосатой рукой.

Через десять минут компания устала пить просто так, и они начали спорить, сможет ли Витек нырнуть двадцать раз. Один из них, видимо Витек, не долго думая, сказал: «Легко!», прямо в одежде сел на стул спиной к бассейну, крикнул «Ух!» и кувыркнулся в воду вместе со стулом!

Вскоре из бассейна послышались отфыркивания, на поверхности воды появилась голова ныряльщика, и затем, прописав в воздухе радужную траекторию, вылетел стул и приземлился на газоне. Витек вылез следом, прошелся, оставляя на кафельном полу мокрые лужи, стекающие с одежды, взял стул, и вся процедура ныряния повторилась под одобрительные крики друзей.

Нервы тайцев, издали наблюдающих эту вакханалию, не выдержали, они вновь осторожно приблизились к компании и стали объяснять: нельзя, дескать, мочить казенный реквизит! Один из братков нежно взял тайца за плечо, отчего тот присел в неестественной позе, и пробасил, гордо выпятив грудь:

– Братан! У нас «all inclusive»! Понял?!

Я устала хихикать над соотечественниками и решила вернуться в номер, но тут возникла проблема: стеклянная дверь не поддавалась. Тут я с ужасом вспомнила, что в гостиницах балконные двери защелкиваются изнутри, дабы ночью к вам не мог пробраться насильник или еще какой злоумышленник похуже.

Я стояла на балконе в два часа ночи, закутанная в крошечное полотенце, и не знала, что делать! Кричать вниз пьяным русским было опасно, неизвестно, на что они сейчас были способны в благородном порыве спасти соотечественницу – я опасалась за сохранность отеля.

Я прошлась по балкону и за густыми лианами с радостью увидела балконную дверь соседнего номера, которая выходила сюда же!

Положение было щекотливое, ломиться в чужую дверь ночью в полотенце было неудобно, но выхода не было, и я постучалась. На мой призыв никто не ответил, тогда я прислонила лицо к стеклу и стала всматриваться в темноту комнаты, с трудом различая кровать, но есть ли на ней кто-то, оставалось загадкой.

Я стала стучать сильнее, прижав лицо к стеклу, и увидела шевеление под одеялом! Счастью моему не было предела, я стала вопить и колотить что есть мочи, человек на кровати встал, сделал несколько шагов моем направлении и щелкнул настольной лампой.

И тут я услышала дикий визг! Только несколько мгновений спустя я поняла, что моя расплющенная рожа на черном стекле при свете лампы была не самым прекрасным зрелищем, который мечтает увидеть разбуженный среди ночи человек.

Но мой сосед оказался не робкого десятка – потому что он открыл мне дверь и даже не поседел. Одна проблема – он оказался немцем, поэтому ничего не понимал, а только стоял, смотрел на толстую тетку, которая пританцовывает перед ним на балконе в маленьком полотенце, и бормотал себе под нос что-то из озвучки немецких порнофильмов.

У бассейна играла музыка и раздавались спорящие голоса: кто пойдет в номер за второй бутылкой виски? Я поняла, что мой танец заворожил парня и стоять в ступоре он может до утра, поэтому отодвинула его в сторону и, нагло промаршировав через комнату, вышла в коридор.

Однако было сделано только полдела: мой номер был заперт изнутри! Молясь, чтобы никого не встретить, я пробралась на ресепшен и озвучила мою проблему.

Тайцы бросились искать запасные ключи, но их не было! На своих местах висели ключи от всех номеров, кроме моего! После звонка администратору выяснилось, что «веселый русский», проживавший в номере до меня, по пьянке утопил в море два ключа, а заказанные дубликаты будут готовы только завтра!

Я стояла, переминаясь с ноги на ногу, умирая от желания завалиться спать прямо здесь, на полу, и чуть не плакала! Тут открылся лифт, и из него вышел один из жизнерадостных нефтяников, держа в руках бутылку «Jack Daniels», у бассейна слышались истошные крики: «Вите-ек! Еще десять ра-аз!»

Мой вид не мог не заинтересовать русского комрада, он остановился и спросил, с трудом держа веки открытыми: «Мадам хэв э проблем?» «Ес, ай хэв!» – залепетала я и озвучила свою насущную проблему. «Русские своих на войне не бросают», – почему-то сказал земляк, и мы поднялись ко мне на третий этаж – встревоженный портье, обуреваемый наихудшими предчувствиями, поплелся за нами.

Остановившись перед дверью и окинув ее оценивающим взглядом, мужик сунул тайцу бутылку: «Подержи!» – и тут же, ничуть не раздумывая, с разбегу ударил по двери плечом. Та распахнулась почти без сопротивления, отчего мой спаситель пролетел через комнату и приземлился в районе балкона. Он открыл балконную дверь, вышел и заорал на весь двор: «Мужики-и, я уже иду-у! Я тут дверь ломал для одной голой дамы!» После чего взял пузырь из рук онемевшего тайца и ушел веселиться дальше.

Несчастный портье поднял на меня глаза, превратившиеся из маленьких щелок в блюдца, и сказал срывающимся голосом: «Мадам желает что-то еще?» «Мадам желает спать», – устало ответила я и закрыла дверь перед его носом.

Я завалилась в кровать, но сон куда-то улетучился. Крики за окном не смолкали, я встала и выглянула с балкона, предусмотрительно оставив дверь широко открытой. Внизу происходило какое-то волнение, и я поняла из разговора, что ныряющий Витек потерял в бассейне ключи от номера, которые выпали из кармана. Друзья ныряли в почти темную воду, рядом суетился персонал и объяснял, что пора бы сворачивать лавочку – время мыть бассейн. Гуляки отмахивались и объясняли, что ищут ключи.

Тут из воды вынырнула счастливая пьяная рожа: «Мужики, нашел!» Тайцы заулыбались и стали говорить, что в следующий раз в таком случае надо обращаться к персоналу, на что наши ответили, вылезая из бассейна: «Мы за всякой фигней на ресепшен не обращаемся!»

Часа в три ночи мне стало плохо, и рассвет я встретила сидя на полу в туалете, заботливо подарив унитазу весь свой дорогой экзотический ужин.

Глава 3

Голые и смешные

Письмо:

Pasha, 47

Привет! Красоты твоей не увидел, а ум еще проверить надо!

Несмотря на бессонную ночь, проснулась я в начале десятого. За окном светило солнце и горланили птицы, я лежала и с недоумением думала про вечную фигню со снами: подсознательно я помнила, что видела замечательный сон, с прекрасным сюжетом, фабулой, развязкой – все как полагается! На деле же последнее, что помню – как бегала голая по пляжу и пинала волка по яйцам…

Мои размышления прервал стук в дверь – это мастер пришел чинить дверной замок. Видимо, он был наслышан о страшной истории, произошедшей ночью, потому что с любопытством поглядывал на меня, покачивая головой и что-то бормоча себе под нос. Вскоре мне вручили ключ от нового замка, и причитающий мастер удалился. Я вспомнила о приглашении на завтрак от вчерашнего знакомца и побежала наводить марафет: было интересно – придет ли он на встречу и почему-то очень хотелось снова увидеть его насмешливые глаза.

Настроение было отличным, поэтому я не стала ждать лифта, а рванула вниз по лестнице, однако на втором этаже до моего слуха долетели странные звуки: что-то между воем волков из фильма ужасов и звуком волынки, извлеченным неопытным музыкантом.

Любопытство, как известно, сгубило не одну кошку, что уж говорить обо мне! Я забыла про завтрак и пошла на звук в твердой решимости пережить даже самое страшное! Что может быть самым страшным на втором этаже вполне себе респектабельного отеля в десять утра, я придумать не успела, ибо уперлась прямо в источник ужасного воя: его издавал юный хулиган Еремей, стоя в холле у окна и издавая сатанинские вопли на все лады.

– Эй, ты чего ревешь? – спросила я бедолагу, у которого от натуги конопатое лицо сделалось красным, как раскаленная конфорка.

– Ааа!!! Ээээ!!! – выдавал Еремей, отказываясь переходить на членораздельные звуки.

– Ты что, заблудился? – догадалась я.

– Ага. – Пацан шмыгнул носом, резко прерывая заунывные рулады, и посмотрел на меня с интересом. – А ты куда идешь?

– В город, – сделала я неопределенный жест рукой, обозначая примерное расстояние от Индии до Индонезии с охватом прилегающих территорий.

– Я с тобой, – хитро сощурился наглый мальчишка, вцепившись в мою сумку.

Запахло жареным. Я поняла, что должна любым способом откреститься от пацана, в противном случае имею вполне неплохие шансы ознакомиться со здешней тюрьмой не в составе туристической экскурсии: или родители, обнаружив пропажу отпрыска, привлекут меня за киднепинг, или местные власти почти наверняка арестуют за попытку подрыва государственных устоев посредством специально обученного мальчика. Поэтому я отвела юнца на ресепшен, где сдала из рук в руки миловидным барышням, объяснив, что парень потерялся.

Радости персонала не было предела: они смотрели на Ерему как на дружественного посланника иных миров, улыбались, обнимали его, кто-то уже тащил поднос со сладостями и предлагал поиграть на компьютере – в общем, я поняла, что юному чудовищу будет где развернуться.

К ресторану я шла той же дорогой, что и вчера. Пройдя мимо фонтанов и клумб, я увидела все того же дружелюбного шимпанзе, который приветствовал меня как старую знакомую.

Я протянула заранее припасенный банан и потрепала милую животинку за щечку. Сожравши банан, шимпанзе вытянул губы трубочкой, обильно пустил слюну, громко пукнул и полез ко мне целоваться. Я смахнула ностальгическую слезу, отчего-то вспомнив своих мамбо-кавалеров, и строго помахала пальцем перед носом нахального примата. Тот понял, что «дама не такая», вздохнул, но не стал настаивать. Потом я решила пообщаться со слоном, но, придя на лужок, его не обнаружила.

Там сидел только маленький таец и с каменным выражением на сморщенном лице наблюдал такой спектакль: Оля и Люда, оттопыривая уши и делая руками пассы, изображающие удлиненный нос, пытались, как и я, выяснить судьбу слона. Зрелище было ужасно комичным, я подумала, что на месте тайца уже давно ржала бы в голос, но тот лишь что-то тихо им отвечал и время от времени приветливо улыбался, показывая беззубые десны. Я подошла поближе и увидела, что подружки явно чем-то расстроены.

– Представляешь, – наперебой стали жаловаться они, – вот бездушный народ! Мы хотели со слоном сфоткаться, а этот нам: «элефант тумора!» И лыбится, видишь ли, как сытый тушканчик! Слон умер, а ему пофиг! Или у них тут столько слонов, что смерть одного – так, досадное недоразумение?

– Я не очень сильна в английском, – пожала я плечами, – но кажется «tomorrow» по-английски «завтра».

– Вот ты дура, Оля! – смачно сказала Люда. – «Слон умер, слон умер»! На фига у тебя словарь в руке?

– Американские психологи считают, что нельзя употреблять в адрес человека слова, оскорбляющие его интеллектуальные способности! – важно заявил Оля.

– Извини, – согласилась ее подруга. – Ты не дура, Оля, ты – альтернативно одаренная!

Оставив подружек пререкаться на зеленой лужайке, щедро удобренной слоновьим навозом, я отправилась прямиком в ресторан. Официанты радостно закивали мне, как только я переступила порог заведения, и стало ясно – здесь я звезда навек! Легенда о большой русской женщине, которая шутя сожрала пять килограммов морских гадов, видимо, будет передаваться этими людьми из уст в уста, обрастая все более невероятными подробностями.

Я важно кивнула официантам с видом Аллы Пугачевой, приехавшей на корпоратив в Сызрань, и уселась за столик; моего знакомого, ради которого я перлась сюда в такую рань, в зале не наблюдалось! Памятуя вчерашний фуршет, я осторожно выбрала в меню кофе и чиз-кейк, чем изрядно разочаровала тайца, который пытался принести мне двадцать королевских креветок за счет заведения.

«Мамбо-мужчины», видимо, везде одинаковы, даже за пределами Интернета», – разочарованно думала я, вяло ковыряясь в чиз-кейке, но тут дверь открылась, и вошел мой кавалер. Я и сама не поняла, почему так обрадовалась этой встрече – еще вчера мне хотелось сказать какую-нибудь злую гадость этому наглецу и послать его подальше, а сегодня была счастлива увидеть эти смеющиеся серые глаза и саркастичную улыбку.

– Я смотрю, ты сегодня сама скромность, – кивнул он на мой заказ. – Что, все деньги вчера проела?

– Нет, просто боюсь, что, если поем так еще раз, придется до конца отпуска ходить в футболке с неприличной надписью, потому что в свои шмотки рискую не влезть.

– Меня это очень радует, – ухмыльнулся мой визави. – Я боялся, что мне, как мужчине, придется выкладывать каждый вечер по сотне евро за твой ужин, а это непредвиденные расходы.

– А что, мы уже планируем совместные ужины? – удивленно подняла я брови, но мое сердце почему-то радостно заколотилось в груди. Мне так захотелось услышать положительный ответ!

– Да кто его знает, – с напускной серьезностью ответил новый друг. – Кстати, меня зовут Андрей!

– Оксана, – важно кивнула я.

Так состоялось знакомство, о значимости которого я тогда совсем не подозревала.

День прошел феерично! Оказалось, что Андрей приезжает сюда в командировки уже несколько лет, хорошо знает город и окрестности, поэтому вызвался быть моим гидом.

Мы гуляли по шумному городу. На спор пробовали жареных тараканов и кузнечиков, по вкусу напоминавших чипсы с беконом – отменное блюдо под пиво, если бы еще крылышки так нещадно не застревали в зубах. Пили кокосовое молоко из трубочек, вставленных прямо в сердцевину ореха; ели личи размером с шарики для пин-понга, под серой кожурой которых открывалась бело-прозрачная травянистая мякоть, и драконовый плод, похожий на красный бутон розы с белой мякотью внутри, – оба вкуса были не похожи ни на что известное мне ранее.

Я призналась, что не имею отношения к инциденту в аэропорту и стала лишь случайным свидетелем, в противном случае выпорола бы наглого пацаненка. На что Андрей, рассмеявшись, ответил:

– Тебе повезло, что не пришлось пороть его в Таиланде! Здесь не приняты телесные наказания, у местных очень трепетное отношение к детям!

– Да это фигня! – эмоционально возразила я. – Если бы они поближе узнали, скажем, сына моей подруги Лильки, то живо поменяли бы это отношение! Возможно, ввели бы даже публичные порки!

Еще Андрей рассказал, что тайцев нельзя трогать за голову – это у них священная часть тела, так сказать, для связи с космосом. Я приняла это к сведению: если вдруг мне неудержимо захочется похлопать кого-нибудь по башке, буду искать туриста.

Интересно было узнать, что полицейские здесь не берут взяток, так как относятся к особой касте, и отступить от буквы закона – опозорить свой род. В связи с этим уровень преступности в Таиланде очень низок, гораздо больше эти странные люди озабочены проблемой определения пола. Тайцы считают, что ребенок сам должен выбрать, мальчиком или девочкой он хочет быть, и даже туалеты в местных школах являют собой пример ортодоксальной толерантности: кроме мужских и женских уборных имеются также сортиры для «неопределившихся».

Странные люди эти тайцы, все у них было не так, как у русских, одно слово – антиподы!

Изображения Будды встречались на каждом шагу, мой «экскурсовод» рассказал мне, что поза, в которой изображено божество, вовсе не случайна и имеет определенный смысл: сидя – собранность, медитация; под покровом из змей – покровительство, защита; лежа – умиротворенность, покой…

Тайцы как истинные буддисты никогда никуда не торопились, ведь в запасе у них была вечность. Эта жизнь представлялась им лишь досадной остановкой перед долгожданным перевоплощением, и дабы оно было удачным, надо было делать лишь одно – жить в гармонии с природой и никому не желать зла. Поэтому мирские проблемы – деньги, карьера, слава, гордыня – казались им глупой и бессмысленной суетой, загрязняющей карму. В то время как нам все это казалось самым важным в жизни – вот ведь разность мировосприятия!

Андрей посоветовал мне обязательно сходить на массаж, уверив, что в этой стране он доведен до виртуозного мастерства и искусный массажист может в некоторых случаях сделать больше, чем рядовой российский хирург.

День пролетел незаметно: темнело тут рано, уже в шесть вечера мы наблюдали лунную дорожку на серебристой глади моря.

Мой новый знакомый проводил меня до отеля – на следующий день он уезжал в Бангкок по рабочим делам, но обещал приехать на мой день рождения и составить компанию.

В холле отеля я вновь встретила Олю с Людой.

– Это ты приволокла рыжего на ресепшен? – был их первый вопрос.

– Ага, и очень удивлена, что отель еще не превратился в груду развалин, – попыталась отшутиться я.

– Представляешь, это наглое создание сидело тут внизу, жрало сладости, резалось в компьютерные стрелялки, тайцы его чуть не канонизировали: целовали, тискали – дикий народ! Короче, развлекали как могли, даже на спине катали, типа – иго-го лошадка! А потом пришли его предки, оказалось – он что-то натворил и они его за дверь в качестве наказания выставили, ну типа как в угол поставили. Видела бы ты, как его папаня подсрачниками наверх по лестнице гнал, как Хиддинк Аршавина, – весь отель ржал, только тайцы чуть не померли от такого жестокого зрелища.

Я пришла в номер около семи вечера, и мне вдруг стало одиноко и грустно. Хотелось позвонить девчонкам, рассказать о моем новом знакомстве, поделиться впечатлениями, но мой телефон отказывался работать, а идти искать Интернет было лень – я изрядно устала за этот день. Поэтому я решила искупаться в бассейне и пораньше лечь спать.

Однако внизу меня ждало разочарование – в бассейн меня не пустили в связи с тем, что вдоль него за обильно накрытыми столами расположилась китайская делегация, отмечающая какой-то праздник.

Но мне очень хотелось искупаться, поэтому, купив в баре бутылку мартини, я побрела к морю. По дороге мне попался служитель отеля, который на ломаном русском пытался отговорить меня идти на пляж, но, увидев мою решимость, махнул рукой и посоветовал опасаться обезьян.

Был чудесный вечер, жара наконец спала, с моря дул освежающий ветерок, и я шла и шла по теплому песку, глядя на яркие огни города вдали и прикладываясь к бутылке. Тишину нарушал только плеск волн и редкие крики неугомонных обезьян где-то на высоких деревьях.

Я потрогала ногой воду – она была теплой, как молоко. Решив, что это редкое удовольствие – поплавать голой в этой обволакивающей волне, под звездами, представляя, что ты одна во Вселенной, слиться с морем и этим сказочным местом, – я сняла платье, купальник, воткнула в песок бутылку мартини и вошла в воду.

Не знаю, сколько времени я провела в море, лежа на волнах и любуясь звездным небом, но когда вышла на берег, там что-то неуловимо изменилось. Первое, что я заметила – моя бутылка была воткнута в песок горлышком вниз! Определенно, я не могла быть настолько пьяной, чтобы перепутать две стороны стеклотары, и недоброе предчувствие стало закрадываться в сердце. Какие-то тени мелькали в ближайших кустах, оттуда раздавались посвистывания и стрекотания, и я увидела, как на высоком дереве мелькнуло что-то светлое, и с ужасом узнала свое платье!

Я подошла поближе и увидела на ветках наглых обезьян с моими шмотками в лапах! Ситуация была нелепой, как смерть от дизентерии: я оказалась на пляже в десяти минутах ходьбы от отеля совершенно голая! Выхода было два: залезть на дерево, поймать обезьян-воровок, жестко надавать им в табло и вернуть шмотки или утопиться.

Я откопала в песке свою бутылку, открутила пробку и залпом выпила остатки мартини. Приятное тепло разлилось по телу, и мне стало ужасно весело, я сидела на ночном пляже и смеялась до слез. Потом я наломала больших листьев, соорудила из них юбочку туземца и некое подобие лифчика и стала пробираться к отелю.

Лучшая диспозиция была выбрана мною в кустах, огибавших неширокий бассейн с одного края, на противоположной стороне которого за накрытыми столами веселились китайцы, с которыми нас разделяло всего-то метра три водной глади. Впрочем, веселились они как-то слишком чинно и благопристойно, что немало меня расстроило – если бы здесь гуляла русская свадьба, я вполне могла бы пройти незамеченной.

Я подумала, что зайти в отель с центрального входа будет, пожалуй, не очень удобно, но вот пожарная лестница, увитая лианой, вполне могла бы меня выручить. Но добраться до нее по малоосвещенному пространству, не рискуя столкнуться нос к носу с отдыхающими, я могла только по узкой кромке между кустами и бассейном.

Интересно, как отнесутся китайцы к явлению толстой тетки в наряде папуаса, балансирующей по краю бассейна с раскинутыми в сторону руками? Надежда была только на то, что жители Поднебесной успели изрядно приложиться к спиртному и не будут сильно крутить головами по сторонам. Я вылезла из кустов и медленно пошла вдоль скользкого бордюра, руками придерживая сползающие с живота листья.

Китайцы на меня никак не реагировали – видимо, не особо вглядывались в темный угол, поросший густыми зарослями. Но тут случилось страшное: кусты в полуметре от меня раздвинулись и оттуда показалась знакомая рыжая физиономия моего друга Еремея.

– Ха-ха! – громко закричал тот. – Смотрите, синьор Робинзон!

– Заткнись! – нервно прошипела я, боясь оглянуться на китайцев.

– А что ты собираешься делать? – подозрительно спросил рыжий.

– Заплыв буду устраивать, – важно ответила я. – Плавание очень полезно для фигуры, слышал? Вон, австралийский чемпион Ян Торп по пять кило за заплыв терял!

– А нас в лагере за такое заставляли мыть бассейн, – пожаловался Ерема и закричал куда-то в пустоту: – Ма-ам! Па-ап! Идите сюда, тут толстая тетя будет в бассейн какать!

От неожиданности я зажмурилась и замерла на месте в ожидании неизбежного, как хомячиха перед спариванием. Китайцы дружно обернулись в мою сторону, раздались смешки, и уже через полминуты я стояла, как голливудская кинодива на красной дорожке, ослепленная вспышками многочисленных фотоаппаратов.

От ужаса я рванула вперед, потеряла равновесие и, побалансировав несколько минут на краю и помахав руками, как голландская мельница, рухнула в бассейн, подняв огромный столб воды, который точечным ударом обрушился на красиво сервированный стол. Когда моя голова появилась на поверхности, картина была плачевна: я, будто рыбка в аквариуме, плавала голая в окружении зеленых листьев, а надо мной стояли мокрые люди с фотоаппаратами и ужасом, застывшим на лицах.

И только один человек ничуть не потерял самообладания – это был Ерема, который заливался в кустах счастливым смехом.

Кое-как я доплыла до края бассейна, быстро выбежала по ступеням и рванула к лестнице, скрытой густой растительностью. За мной неслись два служителя отеля, лопоча что-то на своем языке, но мне было наплевать! Только одна мысль гнала меня вперед – найти что угодно, любую тряпку, чтобы прикрыть свои срамные телеса!

С грацией половозрелой панды я полезла вверх по лестнице, которая скрипела и раскачивалась из стороны в сторону, а внизу подо мной стояли маленькие тайцы, не в силах оторвать взгляда от вида большой белой задницы, исчезающей в ветвистой лиане.

Сама не помню, как я доползла до третьего этажа и перелезла через балкон, но вскоре я сидела на полу перед дверью в свою комнату и не могла отдышаться. Я потрогала дверь, и моя последняя надежда рухнула – она была плотно закрыта.

Оставался только один путь – сосед-немец. «Ну что ж, в полотенце он меня уже видел, может, и без полотенца переживет!» – решила я и на карачках поползла к его стеклянной двери. Тут мне повезло – яувидела маленькую щелку и, тихонько приоткрыв балконную дверь, протиснулась в комнату.

План был таков: найти любую подходящую тряпку, в которую я смогу замотаться, выползти в холл и надеяться на то, что на этот раз на ресепшен есть запасной ключ от моего номера.

На кровати тихо посапывал хозяин комнаты, я шарила в темноте вокруг себя, но кроме занавесок ничего подходящего не находила! Тогда взгляд мой упал на тонкую простынку, которой укрывался спящий, и решение пришло мгновенно: я стала тихо тянуть ее на себя. Когда моя затея почти удалась, и большая часть простыни была в моих руках, вдруг возникло препятствие – она застряла.

Я нервно подергивала кусок материи и тут увидела глаза немца, который с ужасом смотрел на меня и крепко держал в руках зажатый конец ткани. Я поняла, что терять мне нечего, – и стала дергать сильнее, хозяин простыни вцепился в свой край и отказывался отпускать. Все это действо происходило в темноте при тусклом свете луны за окном и озвучивалось только нашим отчаянным сопением.

– Dаs ist meinе! – выдавил из себя немец, перетягивая конец в свою сторону.

– Отдайте!.. Я верну!.. – цедила я сквозь зубы, вцепившись в другой край.

Настало время принимать решительные меры – и я пнула упрямца под коленку босой ногой. От неожиданности тот отпустил мою добычу, я в секунду замоталась в простыню и выскочила в холл. Когда я появилась перед очами портье, облаченная, словно древнегреческая богиня, в мятую простыню, тот заметно погрустнел. Видимо, он понял, что с головой у меня не в порядке, и я буду являться ему каждую ночь в одном из вариантов своих странных нарядов.

– Твель не ломать! – засуетился таец и потряс у меня перед носом тремя запасными ключами от номера.

Через двадцать минут я отнесла простыню моему многострадальному соседу, но, несмотря на извинения, все оставшееся время он смотрел на меня с опаской и, едва завидев в ресторане, тут же пересаживался в самый дальний угол, видимо, опасаясь, что я захочу сдернуть скатерть с его столика.

А впереди было еще десять дней отпуска, и я всерьез подумывала, не провести ли их не выходя из номера?

Глава 4

Хот-доги как средство предохранения от случайного секса

Письмо:

Евгеша, 39

Страшненькая ты, трахнуть тебя, что ли?

Но долго спасать мир от своего присутствия мне не пришлось: на следующий день меня взяли в оборот веселые подружки Оля и Люда, уговорив поддержать компанию и прошвырнуться по злачным местам. Я была наслышана про здешние более чем свободные нравы – к сексу тайцы относились как американцы к гамбургерам: съел – и порядок!

Было даже немного боязно попасть в пучину местного разврата, но девчонки весело щебетали и не оставляли мне пути к отступлению. С другой стороны, побывать в Таиланде и не посмотреть на знаменитые эротические шоу было непростительно, и я согласилась.

Днем мы повалялись у бассейна и посетили ближайший СПА-салон, реклама которого гласила: «Леди выходить из пены как Афродита, мужчины кричать, восхищать!»

Когда через три часа мы вышли из салона, где нас, словно куриц-гриль, мариновали неопознанными склизкими субстанциями и вонючими водорослями, терли до красноты какой-то солью и массировали до хруста в костях, мужчины действительно шарахались в ужасе от наших фиолетовых физиономий. Однако к вечеру лица дев порозовели, мы начесали волосы, обильно наштукатурились и были готовы составить конкуренцию местным трансвеститам.

– Я иногда думаю: есть во мне французские корни, – кокетливо сказала Оля, разглядывая свое отражение в зеркале.

– Ага, есть, – легко согласилась ее подруга, – по линии Квазимодо…

Итак, в девять вечера наша отважная троица в полной боевой раскраске стояла на Walking street – в местном квартале красных фонарей – и была готова предаться самому изощренному разврату.

Вы когда-нибудь представляли себе, как может выглядеть прихожая перед адом? То место, которое изобрел Искуситель, чтобы потом было что вспоминать в вечных муках? Так вот – это определенно было оно!

Нас окружало множество неона и кричащих вывесок, зазывалы обоих полов в яркой одежде приглашали обалдевших от всего происходящего туристов в многочисленные стриптиз-бары, дискотеки, экстрим-клубы, сувенирные лавки, где можно было приобрести все – от холодного оружия до метрового фаллоимитатора.

Прямо на улице стояли ринги для тайского бокса, окруженные орущей толпой болельщиков. Улица тонула в ухающих звуках техно, и создавалось ощущение, что народ двигается в такт этого оглушающего ритма.

Дороги были забиты возбужденными людьми, продажными женщинами, трансами, полуголыми танцовщиками – аниматорами, фокусниками, метателями ножей и огня. Общая атмосфера безудержного веселья и распутства создавала ощущение инфернальной вечеринки перед концом света.

Неожиданно откуда-то вынырнул молодой человек и сунул нам в руки белый листочек с расписанием go-go-show, после чего начал настойчиво приглашать зайти внутрь.

Мы переглянулись и со словами «Была не была!» пошли за улыбчивым парнем. Внутри помещение напоминало варьете: столики, накрытые скатертями, юркие официантки и освещенная рампой сцена, на которой находились несколько красивых женщин в прозрачной блестящей одежде. Мы заказали бутылку дешевого местного рома и стали смотреть шоу.

На сцене творилось что-то невообразимое: одна за другой выходили участницы шоу и демонстрировали возможности человеческого тела! Первая барышня доставала из вагины цветные ленты метров по десять, другая – оттуда же – нитку с насаженными лезвиями и толстые цыганские иглы. Причем, изогнувшись причудливым мостиком, таитянка выпуливала иголками из причинного места прямо в воздушные шарики в другом конце зала, отчего те лопались с громкими хлопками.

Публика в зале почти целиком состояла из туристов, многие из которых были явно не готовы к подобной откровенности. Женщины смущались и дергали мужчин за руки, пытаясь направить к выходу, но терпели фиаско: их мужья были не в силах оторвать от происходящего на сцене возбужденных глаз.

Бутылки кока-колы, открытые все тем же интимным местом, раздавались на первые ряды, и отцы семейства жадно припадали к горлышкам. На сцене же скрученная в обруч женщина курила сигару собственным влагалищем, выпуская кольца дыма.

Был устроен аукцион, и сигару выкупил лысый джентльмен, собственноручно доставший ее из недр таитянки и тут же засунувший себе в рот.

Все это время по залу ходили полуголые девицы из местных и откровенно вешались на мужчин. Я вспомнила слова Андрея, что большая часть местных женщин, в том числе замужних, ежевечерне выходит на промысел, причем мужья весьма поощряют данный вид бизнеса. Более того, если за ночь твою жену никто не оприходовал, то ты лошара, женившийся на несексуальной страшилке, а уж ежели ее пользуют много и регулярно – респект тебе, мужик, и уважуха!

В подтверждение рассказов Андрея на сцене занялись сексом. Вот так просто, без лишних слов, без всех этих чеховских охов и ахов по поводу обреченного вишневого сада и драматических монологов: «Ах, отчего это люди не летают как птицы?» – тайцы разделись и начали совокупляться прямо на глазах у онемевших зрителей.

Но даже этого показалось мало артистам – они решили поделиться с нами своей радостью и начали перемещаться в зрительный зал, не прекращая совокупляться. Особо нервные люди рванули к выходу.

Бесцеремонные тайцы укладывали своих партнерш на колени к зазевавшимся зрителям и продолжали сношаться, используя ошарашенных туристов в качестве подставки. Некоторые женщины с визгом запрыгивали на колени к своим мужьям, дабы спасти последних от приближающихся трахальщиков.

На сцену в это время вышли двое мужчин, на которых из одежды были только высокие ходули. Они проделывали какие-то синхронные акробатические номера, и мы было решили, что голые цирковые акробаты не самое страшное зрелище на свете, но тут зал ахнул: один из гуттаперчевых мальчиков неожиданно засадил член прямо в попку второму, и дальнейшее представление они так и продолжали – в соединенном состоянии.

Мы не могли оторвать глаз от сцены – с одной стороны, от бессовестного акта содомии, совершающегося вот так просто прямо на наших глазах, с другой стороны, завороженные искусством тайских педиков – вытворять такие акробатические этюды с чужой писькой в попе – это, я вам скажу, не фунт изюма!

Я с ужасом заметила, что представление медленно переходит в свальную оргию – свет в зале приглушили, и уже тут и там колыхались скатерти, под столами сидели миниатюрные тайки, ублажающие довольных мужиков, кто-то совокуплялся, не обращая внимания на соседей, и мы поспешили ретироваться.

– Ой, девочки, я сейчас в обморок грохнусь от возбуждения! – простодушно заявила Оля.

– Да тебе много не надо, лишь бы кого-то в брюках увидеть, – саркастично заметила Люда.

– Зато тебя, чтобы трахнуть, надо оглушить, как рыбу камбалу! – парировала Оля и заканючила: – Люд, ну пойдем с мужчинами познакомимся, в таком месте невозможно не заняться сексом!

Я оставила девчонок выяснять отношения и искать сексуальных приключений и устало побрела к отелю.

Был уже поздний вечер, улица освещалась многочисленными фонарями и цветными рекламами. Девиц разобрали, вдоль дороги стояли лишь немолодые потасканные тайки с отвислыми грудями в надежде снять пьяных запоздалых туристов.

Кругом валялся мусор, банки из-под пива и колы. Мимо меня прошла странная парочка: пухлый старикашка в светлом костюме и тонкий смуглый юноша, на вид почти мальчик. Старик сластолюбиво обнял юнца за талию и увел куда-то в сторону пляжа. Праздник похоти закончился, оставив лишь использованные презервативы, унылыми соплями висящие на придорожных кустах, и чьи-то несбывшиеся надежды.

Я брела по темной аллее, окруженной буйной растительностью, как вдруг откуда-то из темноты появилась неопознанная конечность и резко дернула меня за руку. От неожиданности я вскрикнула и ударила наугад в темноту, вложив в удар всю силу своего знаменитого кубанского кулака.

– Черт, за что? – услышала я знакомый голос и увидела Андрея, который стоял, держась за разбитый нос, из которого капала кровь и стекала прямо на светлую футболку. – Ты всегда такая буйная или это только мне достается?

– А нечего меня так пугать! – оправдывалась я, с трудом успокаивая сердце, готовое выпрыгнуть из груди. Чего это оно так разволновалось: от неожиданного нападения или от радости встречи, – я так и не поняла. – Скажи спасибо, нос не сломала, – пробурчала я. – У меня хук справа знатный.

– Спасибо, – язвительно проворчал Андрей, и мы отправились в отель, оказывать первую помощь пострадавшему.

Через десять минут он лежал на моей кровати с мокрым полотенцем на лице, а я отстирывала от крови белую футболку мылом «Камэй», не переставая ворчать, что ненавижу сюрпризы. Но внутри меня все пело – я была откровенно рада этой встрече, и это пугало меня не на шутку.

Я совершенно не хотела влюбляться! Я не хотела больше этой боли, вечного ожидания подвоха, одиноких вечеров, наполненных тревожными мыслями и надеждами, которые никогда не сбудутся. Я уговаривала себя, что совсем не знаю этого человека, кроме того, что он пишет на «Мамбе» глупые лозунги и умеет саркастично надо мной посмеяться. Связаться с ним все равно что выйти замуж за моего Ангела-Вредителя, который в принципе занимается тем же самым, разве что не сидит на сайте знакомств. Хотя и не факт!

Но как только я выползла из ванны и увидела несчастного Андрея с опухшим носом и чертиками в глазах, моя решимость «никогда, ни за что!» стала сдуваться, как первомайский шарик под батареей центрального отопления.

Мы заказали в номер бутылку вина и проболтали до полуночи. Андрей рассказал мне, что разведен, имеет десятилетнего сына, больше всего на свете любит путешествия и независимость, и я окончательно поняла, что у меня нет шансов. Он явно был избалован женщинами, не скрывал, что только в Питере его ждут несколько любовниц, к которым он относится «одинаково тепло», но, по сути, одинаково равнодушно. Типичный Лев – человек, окруживший себя прайдом влюбленных женщин, каждая из которых мечтает однажды стать единственной, но по сути – любящий только самого себя.

Я точно знала, что никогда не буду «одной из» – роль второго плана, даже номинированная на «Оскар», все равно остается ролью второго плана, – но меня неудержимо влекло к этому человеку. Наверное, мое сердце изголодалось по чувствам, уже два года я не испытывала настоящего влечения ни к одному мужчине, закрылась в раковину вечного недоверия и страха. Сегодня же мне хотелось забыться, положить голову ему на грудь и подарить себе всего одну ночь, полную самообмана и сладкой иллюзии, что мы созданы друг для друга…

Наверное, Андрей уловил мое настроение, слова его стали тише, мы медленно придвигались друг к другу и наконец наши губы слились в долгом поцелуе.

Однако когда процедура жарких ласк и томных объятий достигла достаточной степени накала, выяснилось, что у нас нет презервативов. Как истинный джентльмен, мой кавалер взялся за решение этой неожиданно возникшей проблемы – куда-то позвонил, – и на пороге моей комнаты возникло странное существо: неожиданно упитанный таец с веселым лоснящимся лицом и странной усмешкой во взгляде. Он неудержимо мне кого-то напоминал, кого-то близкого, до боли родного и знакомого с детства, и пока я ломала голову, перебирая в голове знакомые щекастые лица, Андрей вел переговоры. Таец с трудом говорил по-английски, поэтому минут пять ушло на то, чтобы выяснить, где в это время можно приобрести презервативы.

– Сondom, – негромко объяснял мой нетерпеливый любовник, делая руками пассы, изображающие ручной дирижабль. – Understand?..

– Yes, sir! – радостно кивал посыльный. – Нow many?

– Ну-у… – нерешительно запоптался на месте Андрей и добавил театральным шепотом: – Давай три! Тhree, говорю!

Таец взял деньги и неожиданно проворно для такого пухлого тельца побежал вниз по лестнице. Потекли мучительные минуты ожидания: мы нервно целовались в кровати, делая вид, что совершенно не интересуемся звуками шагов на лестнице. Получалось это откровенно плохо, и тогда мы разлили по бокалам остатки вина, уселись на пол плечо к плечу и стали пытаться придумать тему для светской беседы.

Стук в дверь раздался райской музыкой, мы разом вскочили с пола и в радостном предчувствии распахнули дверь. Перед нами стоял страшно довольный собой толстячок и держал поднос, на котором по всем правилам столового этикета в окружении соусов и салфеток лежали три огромных сочных хот-дога, щедро присыпанных кунжутом.

– Нot-dog, sir! – расплылся в улыбке таец. И добавил, увидев наши вытянувшиеся лица: – Тhree!

Через десять минут Андрей ушел. На полу стояла пустая бутылка вина, на тумбочке аппетитно выдыхали пар горячие хот-доги. И я вспомнила, где видела эту лоснящуюся морду: оказывается, мой Ангел-Вредитель имел брата-близнеца в этой далекой стране.

Я вышла на балкон, и взгляд мой упал на красивого негра, который плавал в бассейне в микроскопических желтых плавках. Он делал красивый взмах рукой и погружался под воду, выныривая через три метра, чтобы вновь сделать взмах – будто огромная хищная птица, летящая по небу.

В эту ночь мой сон был тревожен и эротичен до неприличия.

Глава 5

День рождения

Письмо:

Романтик, 27

Как хочется прижать тебя к своей груди, зарыться носом в твои чудные локоны и потрепать кису… Напиши скорей, я жду только тебя! С любовью, твой Димка.

Мой экзотический отпуск подходил к концу. Я вдоволь наплавалась в море, осмотрела все возможные достопримечательности и посетила знаменитый тайский массаж, после чего всерьез подумывала удочерить массажистку. Очевидно, если бы это чудо света жило у меня дома и делало мне такие массажи, все остальные мирские удовольствия меня бы вообще не интересовали!

Этим сладким грехом, этой божественной музыкой рук на теле можно было заменить все: еду, секс и даже, пожалуй, Интернет. Когда я лежала на массажном столе под умелыми прикосновениями чудо-массажистки, моя душа отделилась от тела и улетела куда-то в края вечной неги и блаженства, я будто заново родилась в этих пахучих маслах и ощущениях, каждая клеточка тела получила множественный оргазм и порцию ванильного мороженого.

Чтобы не стать массажезависимой наркоманкой, не выкинуть в урну обратный билет и не остаться жить прямо здесь, на пляжной раскладушке, выпрашивая у туристов деньги исполнением блатных песен и танцем «пасадобль», я выкинула визитку массажного салона с тридцатипроцентной скидкой и поклялась никогда больше не поддаваться соблазну.

Лучшим способом отвлечься и хоть на часок забыть нежные руки, скользящие по разогретому, политому теплыми пряными маслами телу, был интернет-салон, куда я и отправилась подробно отчитаться перед девчонками, что жива-здорова, почти невинна и даже рискую вернуться домой с остатками денег на карте.

Про новое знакомство и бурлившие во мне чувства к Андрею я решила не рассказывать: откуда-то пришел мистический страх сглазить и навсегда потерять и без того весьма хрупкие отношения.

Поболтав с девчонками в Skype, я не смогла избежать соблазна и заглянула на сайт знакомств, где меня терпеливо ожидали тридцать новых сообщений. «Чем порадуют питерские женишки?» – ухмыльнулась я, открывая письма. Воистину с изобретением Интернета сбылась вековая мечта человечества – слышать чужие мысли, иначе как бы мы узнали, о чем на самом деле думают мужчины?

Реальный дебил хочет провести с тобой ночь! – перешел сразу к делу Саня, 25.

Прывэт мущына надо? – мониторил рынок Муслим, 32.

Привет! Я лизун! – коротко и лаконично представился Кирюша Антонов, 30 из Москвы.

Хочу тебя по любит, пасилай меня голи фотку — не смог пройти мимо Амир, 23 из Казахстана.

Слушай, подрочи мне на улице за 500 рублей. А то самому стремно, а денег нету, – Незнайка, 25 толкал меня на очевидный демпинг!

Хочу полизать твою попку, пиписю и сисечки. Мне нравится во время полиза мочиться, – подробно описал свой диагноз Kalvin, 26.

Ах, якби в мене було два хуя, я б трахнув бi тебе в обидві дірочки одночасно! – поделился со мной эротическими мечтами Опанас, 43 из славного города Днепропетровска.

А я сейчас дрочу на вас! – порадовал Вася, 19.

Керосвя дама, можна стабои монога раз потирахетса и можна тыбя везди терахить? – озадачил вопросом Luckykhan, 44 из Египтяндии.

Я повелитель клитора! Запомните, вашу мать! Там где клитор – там, вашу мать, моё лицо! Я умею обращаться с этим дерьмом и при этом лучше всех!!! Ни вы, гавнюки вонючие, ни кто-то другой – Я клитором командую!!! – истерил Саня Ивлев, 29 из Новосибирска.

У тебя есть подружки для секса вшестером? Когда меньше – я не возбуждаюсь, – застенчиво рассказал Кирюша, 43.

Ох уж эти «Кирюши», «Юрики», «Витюшки» и «Антоши» – озабоченные дети в теле взрослых дяденек, так и не помудревшие души, не повзрослевшие сердца! Вечные мальчики, не сумевшие стать мужчинами, какое же раздолье вы получили в стране одиноких женщин!

Всегда найдется сердобольная матюр, что, ведомая диким материнским инстинктом, станет играть с вами в «сыночки-матери», вытирать сопли, идти на поводу диких сексуальных фантазий, которым нет и не будет конца, в надежде вытянуть на свет божий ваши самцовые качества, но, боюсь, их ждет разочарование!

Ведь мальчикам каждый день нужны новые игрушки, и, капризно выпятив губу под густыми усами, эгоистичные седые дети будут ждать от вас все новых погремушек, угрожая в случае отказа их развлекать и веселить найти себе другую, более резвую мамочку. Ну, или шесть мамочек, как сорокатрехлетний мальчик Кирюша, который экономит на «Виагре».

Впрочем, все эти письма давно уже не раздражали и не вызывали вообще никаких эмоций. Шел третий год моего пребывания на «Мамбе» – я была экспертом в области интернет-знакомств и одним из фриков этого сайта. По Сети гуляла электронная версия моей книги, описывающей приключения Пышки, и теперь меня заваливали письмами не только жаждущие получить доступ к телу самцы, но и читатели.

Среди последних тоже попадались занятные персонажи – одни превозносили меня до небес, провозглашая родоначальницей нового литературного жанра, чем веселили до колик, другие обвиняли во всех смертных грехах и грозились сжечь мое чучело на Дворцовой площади.

Я была удивлена, какие сильные чувства вызвала у народа моя история, которую я писала как легкое анекдотичное чтиво. Люди в Интернете тут же поделились на моих ярых поклонников и противников, первые подчеркивали легкий слог, вторые обсуждали мою толстую задницу, обе армии получали, видимо, огромное удовольствие от нового повода выплеснуть лишнюю энергию.

Иногда я получала занятные письма: «Книга ваша – полное фуфло, да и сами вы как женщина не в моем вкусе. Но поговорить о жизни могу, позвоните!» – далее следовал телефонный номер строгого дяди, который, наверное, реально думал, что я возьму ручку с тетрадкой и начну записывать его жизненные тезисы.

«Книгу не читала и не буду! – объявила мне пенсионерка из Казани, – но мне иногда бывает скучно, так что пишите!» Народ на «Мамбе» тоже не остался безучастным, многие заявили, что пишу я плохо, вульгарно и вообще!.. Скоро они напишут гораздо лучше, как только найдут время!..

Как бы то ни было, я стала популярной персоной на сайте, но меня это уже мало волновало – я окончательно сделала вывод, что искать здесь мужчину бессмысленно: шансы есть лишь у девочек до двадцати восьми и у женщин с максимально скромными запросами. Если и попадались изредка приличные мужчины, то почти все они были женаты.

Да, я знала методы завоевания женатиков, многие женщины без зазрения совести пользовались ими: стать незаменимой, всегда доступной, бесконечно хвалить и ублажать, ни в чем не упрекать, не ревновать к жене и другим подружкам; стать мамочкой, жилеткой, кухаркой, другом, сексуальной игрушкой. Медленно, но верно устранить соперниц, дождаться семейного кризиса и явить себя в лучшем свете в момент, рассчитанный с математической точностью: вот она я! Я лучше всех, вспомни!

И вот уже объект собирает чемоданы и перемещается к месту новой дислокации, где весьма скоро поймет, что игры кончились, шило не лучше мыла, но возвращаться назад позорно, да и лень.

У кого-то на достижение результата уходил год, у других – несколько лет, но подобные истории всегда казались мне пирровой победой. Столько усилий, чтобы заполучить мужчину? Я совершенно не понимала, в чем ценность подобного индивидуума, блудливого, лживого, ведомого, опустившегося до роли разменной монеты в игре двух или нескольких женщин.

Помню, как одна моя знакомая – Эля – несколько лет назад влюбилась в женатого мужчину по имени Евгений. Страсти горели нешуточные, она заочно ненавидела жену своего возлюбленного, постоянно повторяя с его слов, какая это ужасная женщина – совершенная пустышка, совершенно равнодушная к богатому внутреннему миру супруга, грязнуля и фригидная ледышка. Эля атаковала семейную лодку своего возлюбленного со всех сторон, как эсминец «Отважный» фашистскую субмарину, но ушлая с виду лодчонка упорно не подавала признаков течи.

Тогда моя знакомая решилась на более конструктивные меры – позвонила «этой стерве» – жене любовника и рассказала об их с Женей неземной страсти, не забыв упрекнуть законную супругу в жестокосердии, фригидности и неумении готовить.

В тот день обманутая жена узнала о себе много нового: оказывается, большую часть времени она проводит в бутиках и ресторанах, где бесцеремонно транжирит мужнины миллионы, которые тот в поте лица зарабатывает вождением городского троллейбуса.

Она с интересом выслушала, как приходит домой за полночь, пьяная и веселая, закидывает ноги на стол и громко требует шампанского и «продолжения банкета», в то время как заботливый муж снимает с нее сапоги и просит не шуметь, чтобы не разбудить спящих детей. На той части повествования, где она отказывалась исполнять супружеский долг последние два года, жена не выдержала и потребовала очной ставки.

Они встретились на маленькой кухне Элькиной хрущевки: сама хозяйка и чета Деревянко – Катерина и Евгений. Сначала дамы до хрипоты кричали друг на друга, обвиняя во всех смертных грехах, – Жека в это время рассеянно смотрел в окно. Потом дамы плакали, каясь в собственных ошибках, – Жека изучал дырку в правом носке и в дебатах не участвовал.

Когда дамы выпили по сто грамм и стали решать, как же им выйти из этой щекотливой ситуации, а конкретно – с кем же останется любвеобильный Казанова, тот впервые проявил интерес к происходящему, заявив, что мужественно примет любой вердикт своих женщин. А пока они решают его судьбу, посмотрит футбол в соседней комнате.

Через пару часов, допив бутылку водки, две новоиспеченные подруги решили, что такой слизняк не нужен ни одной из них, и спустили Женю с лестницы. Так с тех пор и дружат: и в отпуск вместе, и в сауну, а Женя живет со старушкой мамой и ищет себе новую хозяйку на сайте знакомств.

Я решила не тратить больше время в Интернете, а с пользой провести последние деньки в райской стране. Тем более что наступил мой день рождения – мне исполнялось тридцать восемь, и Андрей обещал приехать за мной после обеда и устроить сюрприз.

Я поднялась в номер, встретив по дороге Виктора – своего спасителя, ловкого выбивателя хлипких дверей. Он тащил два пакета с мусором и выглядел весьма озабоченным.

– Слышь, а ты это… Не знаешь, где тут помойку выкидывают?

– А ты зачем сам тащишь? – удивилась я. – Здесь же убирают регулярно, оставь в номере, горничная вынесет.

– Да тут видишь, какое дело… – замялся Витек. – Табличку нам в номер подкинули, чёта там про уборку в номере, мы полдня переводили! Поняли, что надо бы в комнатке порядок навести, там и мужик был нарисован – типа койку заправляет. Видать, тайцы зашли, посмотрели, какие русские свиньи, вот и послали предупреждение: «Мол, убирайте за собой, а то!..» Мы с пацанами все отдраили, кровати заправили, как в армии – порезаться можно об уголок. Пусть видят, что мы тоже люди культурные! Вот только куда мусор выбросить, не знаем…

Я смеялась минут десять, глядя на растерянного Витю, потом вытерла слезы и объяснила, что табличку «Please, make up room» надо снаружи на ручку двери вешать, для обслуги, чтобы они убрали.

– Тьфу ты, черт! – расстроился Витя. – А мы кровати, как в армии!.. Даже садиться на них боялись, пока, значит, узкоглазые качество уборки проверят! Пацаны щас офигеют! – и он побежал наверх, позвякивая пустыми бутылками в мусорных пакетах.

В номере я навела марафет, приоделась – сегодня был важный день: если все сложится без неожиданностей, мы с Андреем займемся наконец сексом! И кто знает, возможно, мне повезет и наши отношения продлятся дольше обычного курортного романа, хотя мои шансы и не велики. «Ну и пусть! – вздернула я подбородок. – Хоть один день, да мой! Сегодня я буду красивой и счастливой!»

В три часа Андрей ждал меня в условленном месте с загадочной корзинкой.

– Полагаю, дарить даме цветы в этом тропическом раю довольно бессмысленно, – улыбаясь, сказал он. – Я придумал кое-что получше: мы проведем с тобой сутки на необитаемом острове!

Оказалось, он воспользовался популярной услугой для туристов и арендовал на сутки один из маленьких тропических островков в океане, где – как было заявлено в рекламе – «мы почувствуем себя Адамом и Евой среди райского сада из цветов, лиан, густых зарослей леса и маленьких водопадов с прозрачной водой». Мне даже не верилось, что я попаду в такую сказку, но уже через полчаса катер мчал нас вдаль, рассекая волны, и я подумала, что этот день рождения действительно станет самым необычным в моей жизни!

На остров мы прибыли часов в пять вечера. Зная, что скоро начнет темнеть, мы натянули палатку, любезно предоставленную нашими провожатыми, и разожгли костер.

Люди на катере вежливо пожелали нам «отличного отдыха» и отчалили, пообещав вернуться завтра в это же время. А я поняла, что сбылось одно из моих многочисленных детских мечтаний: я стала героиней фильма «Голубая лагуна», хотя и не выросла, несмотря на самые отчаянные молитвы, такой же красивой, как героиня фильма.

Но сегодня все обиды на судьбу были не актуальны: я сидела на покрывале на берегу моря, на костре жарилась рыба, заботливо припасенная Андреем, на импровизированной скатерти лежали фрукты, сыр, бутылка дорогущего виски и три презерватива.

Сидящий рядом мужчина заботливо за мной ухаживал, подливая обжигающий напиток в пластиковый стаканчик и провозглашая тосты за мое здоровье, и я подумала, что давно не была так счастлива.

– Завтра прямо с утра я покажу тебе остров, – говорил Андрей, угощая меня фруктами. – Тут недалеко очень красивый водопад, можно искупаться, сфотографироваться на фоне природы. Однажды мы с друзьями были на похожем острове, – продолжал он, – только в другой части света. Там с нами такое приключилось!..

«Может быть, теперь в моей жизни все переменится? – с надеждой думала я, слушая веселые рассказы Андрея и закусывая виски сочной рыбой с запахом дыма. – Может, мой Ангел-Вредитель наконец устанет чинить мне всевозможные каверзы и займется делами, более подходящими для Ангелов? Мы вернемся в Питер и продолжим наши отношения, я буду писать дурацкие книги про свои былые похождения, уверяя Андрея, что все это чистой воды выдумки! Еще мы обязательно заведем собаку – складчатую и храпливую, с грустными глазами и шкодливым нравом. И еще девочку с толстыми щеками…» Тут я резко пришла в себя и замотала головой, отгоняя неожиданное наваждение.

– Что случилось? – встревоженно спросил Андрей.

– Замерзла, – соврала я и тут же почувствовала, что меня и правда бьет озноб.

Я замоталась в свитер, предложенный мне моим спутником, и вновь стала наслаждаться моментом, пытаясь не вспоминать сцену, так явственно возникшую в моем воображении: толстощекую девочку с мягкими кудрявыми волосами, которая сидела на моих руках и яростно пыталась оторвать голову у пластмассового пупса.

Я не часто держала детей на руках, поэтому не могла вспомнить, откуда в мои прекрасные мечты забралась наглая девчонка, о которой я, впрочем, тут же забыла, едва Андрей сел ко мне поближе и нежно поцеловал в губы.

Через пять минут мы лежали голые на покрывале и предавались самым жарким ласкам за последние два года моей жизни, а через десять минут из густого леса вышли двести человек в камуфляже и с автоматами наперевес и направились прямо к нам.

Впрочем, занятые друг другом, мы не видели, что тучи сгущаются над нашими головами, и я удивленно сказала: «Ой, солдаты!» – только когда кроме звездного неба увидела над головой несколько смуглых и очень сосредоточенных лиц с узкими глазами-щелочками.

Над нами стояли вооруженные люди в камуфляжной военной форме с касками на головах, и их суровые физиономии не спешили озариться радушными и гостеприимными улыбками.

Одеваться нам пришлось под прицелом двухсот автоматов, солдаты не проявили особой щепетильности и нагло пялились, впрочем, не выражая никаких эмоций. Потом повели куда-то в глубь леса, где в землянке, тщательно замаскированной густыми листьями, нас встретил крайне неприветливый человек в военной форме, бурчащий себе под нос короткие непонятные фразы.

Битый час Андрей объяснял ему по-английски, что мы не шпионы и не диверсанты, а всего лишь туристы, купившие суточный тур на «необитаемый остров», по роковой случайности совпавший с учениями батальона тайского спецназа, арендовавшего сей райский уголок на ближайшую неделю.

Потом мы сидели под охраной двух невозмутимых солдат, а строгий вояка, представившийся полковником Пикди, пытался связаться с берегом через военную рацию. В рации шли помехи, раздавались какие-то голоса, и вскоре нам объявили, что катер прибудет только завтра утром, а до этого времени за нами будут наблюдать – может, мы все же специально пробрались на остров и ночью вероломно перережем горло всем отважным камбоджийским воякам.

Впрочем, мы все же нашли подход к суровому, но сентиментальному полковнику – бутылка виски и рассказ о неудавшемся дне рождения растопили сердце старого воина, и уже через час мы сидели в обществе мистера Пикди и потягивали крепкий напиток.

В качестве извинения за столь досадное недоразумение полковник достал бутылку рома, которая пришлась весьма кстати, и когда настало время угощаться жирными гусеницами, принесенными из леса бравыми спецназовцами и зажаренными тут же, на костре, в шипящем масле, я уже не испытывала чувства брезгливости – даже сожрала двух живых извивающихся желтых личинок, к огромной радости присутствующих.

Конец бесплатного ознакомительного фрагмента.