Владимир Набоков
      Отчаяние
      ГЛАВА I.
      Если бы я не был  совершенно увeрен  в  своей писательской силe, в  чудной своей способности выражать с  предeльным  изяществом  и живостью --- Так , примeрно, я полагал  начать свою повeсть. Далeе я обратил  бы вниманiе читателя на то, что, не будь во мнe этой силы, способности и прочаго, я бы не только отказался от  описыванiя недавних  событiй, но и вообще нечего было бы описывать, ибо, дорогой читатель, не случилось бы ничего. ?то глупо, но зато ясно. Лишь дару проникать в  измышленiя жизни, врожденной склонности к  непрерывному творчеству я обязан  тeм  -- -- Тут  я сравнил  бы нарушителя того закона, который запрещает  проливать красненькое, с  поэтом , с  артистом ... Но, как  говаривал  мой бeдный лeвша, философiя выдумка богачей. Долой.
      Я, кажется, попросту не знаю, с  чего начать. Смeшон  пожилой человeк , который бeгом , с  прыгающими щеками, с  рeшительным  топотом , догнал  {5} послeднiй автобус , но боится вскочить на ходу, и виновато улыбаясь, еще труся по инерцiи, отстает . Неужто не смeю вскочить? Он  воет , он  ускоряет  ход , он  сейчас  уйдет  за угол , непоправимо, -- могучiй автобус  моего разсказа. Образ  довольно громоздкiй. Я все еще бeгу.
      Покойный отец  мой был  ревельскiй нeмец , по образованiю агроном , покойная мать -- чисто-русская. Стариннаго княжескаго рода. Да, в  жаркiе лeтнiе дни она, бывало, в  сиреневых  шелках , томная, с  вeером  в  рукe, полулежала в  качалкe обмахиваясь, кушала шоколад , и наливались сeнокосным  вeтром  лиловые паруса спущенных  штор . Во время войны меня, нeмецкаго подданнаго, интернировали, -- я только-что поступил  в  петербургскiй университет , пришлось все бросить. С  конца четырнадцатаго до середины девятнадцатая года я прочел  тысяча восемнадцать книг , -- вел  счет . Проeздом  в  Германiю я на три мeсяца застрял  в  Москвe и там  женился. С  двадцатаго года проживал  в  Берлинe. Девятаго мая тридцатаго года, уже перевалив  лично за тридцать пять -- -
      Маленькое отступленiе: насчет  матери я соврал . По настоящему она была дочь мелкаго мeщанина, -- простая, грубая женщина в  грязной кацавейкe. Я мог  бы, конечно, похерить выдуманную исторiю с  вeером , но я нарочно оставляю ее, как  образец  одной из  главных  моих  черт : легкой, вдохновенной лживости. Итак , говорю я, девятаго мая тридцатаго года я был  по дeлу в  Прагe. Дeло было шоколадное. Шоколад  -- хорошая вещь. Есть барышни, которыя {6} любят  только горькiй сорт , -- надменныя лакомки. Не понимаю, зачeм  беру такой тон .
      У меня руки дрожат , мнe хочется заорать или разбить что-нибудь, грохнуть чeм -нибудь об  пол ... В  таком  настроенiи невозможно вести плавное повeствованiе. У меня сердце чешется, -- ужасное ощущенiе. Надо успокоиться, надо взять себя в  руки. Так  нельзя. Спокойствiе. Шоколад , как  извeстно, (представьте себe, что слeдует  описанiе его производства). На оберткe нашего товара изображена дама в  лиловом , с  вeером . Мы предлагали иностранной фирмe, скатывавшейся в  банкротство, перейти на наше производство для обслуживанiя Чехiи, -- поэтому-то я и оказался в  Прагe. Утром  девятаго мая я, из  гостиницы, в  таксомоторe отправился -- -- Все это скучно докладывать, убiйственно скучно, -- мнe хочется поскорeе добраться до главнаго, -- но вeдь полагается же кое-что предварительно об яснить. Словом , -- контора фирмы была на окраинe города, и я не застал  кого хотeл , сказали, что он  будет  через  час , навeрное...
      Нахожу нужным  сообщить читателю, что только-что был  длинный перерыв , -- успeло зайти солнце, опаляя по пути палевыя облака над  горой, похожей на Фузiяму, -- я просидeл  в  каком -то тягостном  изнеможенiи, то прислушиваясь к  шуму и уханiю вeтра, то рисуя носы на полях , то впадая в  полудремоту, -- и вдруг  содрагаясь... и снова росло ощущенiе внутренняго зуда, нестерпимой щекотки, -- и такое безволiе, такая пустота. Мнe стоило большого усилiя зажечь лампу и вставить новое перо, -- старое {7} расщепилось, согнулось и теперь смахивало на клюв  хищной птицы. Нeт , это не муки творчества, это -- совсeм  другое.
      Значит , не застал , и сказали, что через  час . От  нечего дeлать я пошел  погулять. Был  продувной день, голубой, в  яблоках ; вeтер , дальнiй родственник  здeшняго, летал  по узким  улицам ; облака то и дeло сметали солнце, и оно показывалось опять как  монета фокусника. В  скверe, гдe катались инвалиды в  колясочках , бушевала сирень. Я глядeл  на вывeски, находил  слово, таившее понятный корень, но обросшее непонятным  смыслом . Пошел  наугад , размахивая руками в  новых  желтых  перчатках , и вдруг  дома кончились, распахнулся простор , показавшiйся мнe вольным , деревенским , весьма заманчивым . Миновав  казарму, перед  которой солдат  вываживал  бeлую лошадь, я зашагал  уже по мягкой, липкой землe, дрожали на вeтру одуванчики, млeл  на солнцепекe у забора дырявый сапожок . Впереди великолeпный крутой холм  поднимался стeной в  небо. Рeшил  на него взобраться. Великолeпiе его оказалось обманом . Среди низкорослых  буков  и бузины вилась вверх  зигзагами ступенчатая тропинка. Казалось, вот -вот  сейчас  дойду до какой-то чудной глухой красоты, но ея все не было. ?та растительность, нищая и неказистая, меня не удовлетворяла, кусты росли прямо на голой землe, и все было загажено, бумажонки, тряпки, отбросы. Со ступеней тропинки, проложенной очень глубоко, некуда было свернуть; из  земляных  стeн  по бокам , как  пружины из  ветхой мебели, торчали корни и клочья гнилого мха. Когда я наконец  дошел  {8} доверху, там  оказались кривые домики, да на веревкe надувались мнимой жизнью подштанники.
      Облокотясь на узловатыя перила, я увидeл  внизу одернутую легкой поволокой Прагу, мрeющiя крыши, дымящiя трубы, двор  казармы, крохотную бeлую лошадь. Рeшил  вернуться другим  путем  и стал  спускаться по шоссейной дорогe, которую нашел  за домишками. Единственной красотой ландшафта был  вдали, на пригоркe, окруженный голубизной неба круглый, румяный газоем , похожiй на исполинскiй футбольный мяч . Я покинул  шоссе и пошел  опять вверх , по рeдкому бобрику травы. Унылыя, безплодныя мeста, грохот  грузовика на покинутой мною дорогe, навстрeчу грузовику -- телeга, потом  велосипедист , потом  в  гнусную радугу окрашенный автомобиль фабрики лаков .
      Нeкоторое время я глядeл  со ската на шоссе; повернулся, пошел  дальше, нашел  что-то вродe тропинки между двух  лысых  горбов  и поискал  глазами гдe бы присeсть отдохнуть. Поодаль, около терновых  кустов , лежал  навзничь, раскинув  ноги, с  картузом  на лицe, человeк . Я прошел  было мимо, но что-то в  его позe странно привлекло мое вниманiе, -- эта подчеркнутая неподвижность, мертво раздвинутыя колeни, деревянность полусогнутой руки. Он  был  в  обшарканных  плисовых  штанах  и темном  пиджачкe.
      "Глупости, -- сказал  я себe, -- он  спит , он  просто спит . Чего буду соваться, разглядывать". И все же я подошел  и носком  моего изящнаго ботинка брезгливо скинул  с  его лица картуз .
      Оркестр , играй туш ! Или лучше: дробь барабана, {9} как  при задыхающемся акробатическом  трюкe! Невeроятная минута. Я усомнился в  дeйствительности происходящаго, в  здравости моего разсудка, мнe сдeлалось почти дурно -- честное слово, -- я сeл  рядом , -- дрожали ноги. Будь на моем  мeстe другой, увидь он , что увидeл  я, его бы может  быть прежде всего охватил  гомерическiй смeх . Меня же ошеломила таинственность увидeннаго. Я глядeл , -- и все во мнe как -то срывалось, летало с  каких -то десятых  этажей. Я смотрeл  на чудо. Чудо вызывало во мнe нeкiй ужас  своим  совершенством , безпричинностью и безцeльностью.
      Тут , раз  я уже добрался до сути и утолил  зуд , не лишнее, пожалуй, слогу своему приказать: вольно -- потихоньку повернуть вспять и установить, какое же настроенiе было у меня в  то утро, о чем  я размышлял , когда, не заставь контрагента, пошел  погулять, полз  на холм , глядeл  вдаль, на облый румянец  газоема среди вeтренной синевы майскаго дня. Вернемся, установим . Вот , без  цeли еще, я блуждаю, я еще никого не нашел . О чем  я, в  самом  дeлe, думал ? То-то и оно, что ни о чем . Я был  совершенно пуст , как  прозрачный сосуд , ожидающiй неизвeстнаго, но неизбeжнаго содержанiя. Дымка каких -то мыслей, -- о моем  дeлe, о недавно прiобрeтенном  автомобилe, о различных  свойствах  тeх  мeст , которыми я шел , -- дымка этих  мыслей витала внe меня, а если что и звучало в  просторной моей пустотe, то лишь невнятное ощущенiе какой-то силы, влекущей меня. Один  умный латыш , котораго я знавал  в  девятнадцатом  году в  Москвe, сказал  мнe однажды, что безпричинная задумчивость, {10} иногда обволакивающая меня, признак  того, что я кончу в  сумасшедшем  домe. Конечно, он  преувеличивал , -- я за этот  год  хорошо испытал  необыкновенную ясность и стройность того логическаго зодчества, которому предавался мой сильно развитый, но вполнe нормальный разум . Интуитивныя игры, творчество, вдохновенiе, все то возвышенное, что украшало мою жизнь, может , допустим , показаться профану, пускай умному профану, предисловiем  к  невинному помeшательству. Но успокойтесь, я совершенно здоров , тeло мое чисто как  снаружи, так  и внутри, поступь легка, я не пью, курю в  мeру, не развратничаю. Здоровый, прекрасно одeтый, очень моложавый, я блуждал  по только-что описанным  мeстам , -- и тайное вдохновенiе меня не обмануло, я нашел  то, чего безсознательно искал . Повторяю, невeроятная минута. Я смотрeл  на чудо, и чудо вызывало во мнe нeкiй ужас  своим  совершенством , безпричинностью, безцeльностью, но быть может  уже тогда, в  ту минуту, разсудок  мой начал  пытать совершенство, добиваться причины, разгадывать цeль.
      Он  сильно потянул  носом , зыбь жизни побeжала по лицу, чудо слегка замутилось, но не ушло. Затeм  он  открыл  глаза, покосился на меня, приподнялся и начал , зeвая и все недозeвывая, скрести обeими руками в  жирных  русых  волосах .
      ?то был  человeк  моего возраста, долговязый, грязный, дня три не брившiйся; между нижним  краем  воротничка (мягкаго, с  двумя петельками спереди для несуществующей булавки) и верхним  краем  рубашки розовeла полоска кожи. Тощiй конец  вязанаго галстука свeсился на бок , и на груди не {11} было ни одной пуговицы. В  петлицe пиджака увядал  пучек  блeдных  фiалок , одна выбилась и висeла головкой вниз . Подлe лежал  грушевидный заплечный мeшок  с  ремнями, подлеченными веревкой. Я разсматривал  бродягу с  неиз яснимым  удивленiем , словно это он  так  нарядился нарочно, ради простоватаго маскарада.
      "Папироса найдется?" -- спросил  он  по-чешски, неожиданно низким , даже солидным  голосом  и сдeлал  двумя разставленными пальцами жест  куренiя.
      Я протянул  ему мою большую кожаную папиросницу, ни на мгновенiе не спуская с  него глаз . Он  пододвинулся, опершись ладонью оземь. Тeм  временем  я осмотрeл  его ухо и впалый висок .
      "Нeмецкiя", -- сказал  он  и улыбнулся, -- показав  десны; это меня разочаровало, но к  счастью улыбка тотчас  исчезла (мнe теперь не хотeлось разставаться с  чудом ).
      "Вы нeмец ?" -- спросил  он  по-нeмецки, вертя, уплотняя папиросу.
      Я отвeтил  утвердительно и щелкнул  перед  его носом  зажигалкой. Он  жадно сложил  ладони куполом  над  мятущимся маленьким  пламенем . Ногти -черно-синiе, квадратные.
      "Я тоже нeмец , -- сказал  он , выпустив  дым , -- то-есть, мой отец  был  нeмец , а мать из  Пильзена, чешка".
      Я все ждал  от  него взрыва удивленiя, -- может  быть гомерическаго смeха, -- но он  оставался невозмутим . Уже тогда я понял , какой это оболтус . {12}
      "Да, я выспался", -- сказал  он  самому себe с  тупым  удовлетворенiем  и смачно сплюнул .
      Я спросил : "Вы что -- без  работы?"
      Скорбно закивал  и опять сплюнул . Всегда удивляюсь тому, сколько слюны у простого народа.
      "Я могу больше пройти, чeм  мои сапоги", -- сказал  он , глядя на свои ноги. Обувь у него была, дeйствительно, неважная.
      Медленно перевалившись на живот  и глядя вдаль, на газоем , на жаворонка, поднявшагося с  межи, он  мечтательно проговорил :
      "В  прошлом  году у меня была хорошая работа в  Саксонiи, неподалеку от  границы. Садовничал  -- что может  быть лучше? Потом  работал  в  кондитерской. Мы каждый день с  товарищем  послe работы переходили границу, чтобы выпить по кружкe пика. Девять верст  туда и столько же обратно, оно в  Чехiи дешевле. А одно время я играл  на скрипкe, и у меня была бeлая мышь".
      Теперь поглядим  со стороны, -- но так , мимоходом , не всматриваясь в  лица, не всматриваясь, господа, -- а то слишком  удивитесь. А впрочем  все равно, -- послe всего случившагося я знаю, увы, как  плохо и пристрастно людское зрeнiе. Итак : двое рядом  на чахлой травe. Прекрасно одeтый господин , хлопающiй себя желтой перчаткой по колeну, и разсeянный бродяга, лежащiй ничком  и жалующiйся на жизнь. Жесткiй трепет  терновых  кустов , бeгущiя облака, майскiй день, вздрагивающiй от  вeтра, как  вздрагивает  лошадиная кожа, дальнiй грохот  грузовика со стороны шоссе, голосок  жаворонка в  небe. {13} Бродяга говорил  с  перерывами, изрeдка сплевывая. То да сё, то да сё... Меланхолично вздыхал . Лежа ничком , отгибал  икры к  заду и опять вытягивал  ноги.
      "Послушайте, -- не вытерпeл  я, -- неужели вы ничего не замeчаете?"
      Перевернулся, сeл . "В  чем  дeло?" -- спросил  он , и на его лицe появилось выраженiе хмурой подозрительности.
      Я сказал : "Ты, значит , слeп ".
      Секунд  десять мы смотрeли друг  другу в  глаза. Я медленно поднял  правую руку, но его шуйца не поднялась, а я почти ожидал  этого. Я прищурил  лeвый глаз , но оба его глаза остались открытыми. Я показал  ему язык . Он  пробормотал  опять: "В  чем  дeло, в  чем  дeло?"
      Было у меня зеркальце в  карманe. Я его дал  ему. Еще только беря его, он  всей пятерней мазнул  себя по лицу, взглянул  на ладонь, но ни крови, ни грязи не было. Посмотрeлся в  блестящее стекло. Пожал  плечами и отдал .
      "Мы же с  тобой, болван , -- крикнул  я, -- мы же с  тобой -- ну развe, болван , не видишь, ну посмотри на меня хорошенько..."
      Я привлек  его голову к  моей, висок  к  виску, в  зеркальцe запрыгали и поплыли наши глаза.
      Он  снисходительно сказал : "Богатый на бeдняка не похож , -- но вам  виднeе... Вот  помню на ярмаркe двух  близнецов , это было в  августe двадцать шестого года или в  сентябрe, нeт , кажется, в  августe. Так  там  дeйствительно -- их  нельзя было {14} отличить друг  от  друга. Предлагали сто марок  тому, кто найдет  примeту. Хорошо, говорит  рыжiй Фриц , и бац  одному из  близнецов  в  ухо. Смотрите, говорит , у этого ухо красное, а у того нeт , давайте сюда ваши сто марок . Как  мы смeялись!"
      Его взгляд  скользнул  по дорогой блeдно-сeрой матерiи моего костюма, побeжал  по рукаву, споткнулся о золотые часики на кисти.
      "А работы у вас  для меня не найдется?" -- освeдомился он , склонив  голову на бок .
      Отмeчу, что он  первый, не я, почуял  масонскую связь нашего сходства, а так  как  установленiе этого сходства шло от  меня, то я находился, по его безсознательному расчету, в  тонкой от  него зависимости, точно мимикрирующим  видом  был  я, а он  -- образцом . Всякiй, конечно, предпочитает , чтобы сказали: он  похож  на вас , -- а не наоборот : вы на него. Обращаясь ко мнe с  просьбой, этот  мелкiй мошенник  испытывал  почву для будущих  требованiй. В  его туманном  мозгу мелькала, может  быть, мысль, что мнe полагается быть ему благодарным  за то, что он  существованiем  своим  щедро дает  мнe возможность походить на него. Наше сходство казалось мнe игрой чудесных  сил . Он  в  нашем  сходствe усматривал  участiе моей воли. Я видeл  в  нем  своего двойника, то-есть существо, физически равное мнe, -- именно это полное равенство так  мучительно меня волновало. Он  же видeл  во мнe сомнительнаго подражателя. Подчеркиваю однако туманность этих  его мыслей. По крайней тупости своей он , разумeется, не понял  бы моих  комментарiев  к  ним . {15}
      "В  настоящее время ничeм  помочь тебe не могу, -- отвeтил  я холодно, -- но дай мнe свой адрес ". Я вынул  записную книжку и серебряный карандаш .
      Он  усмeхнулся: "Не могу сказать, чтобы у меня сейчас  была вилла. Лучше спать на сeновалe, чeм  в  лeсу, но лучше спать в  лeсу, чeм  на скамейкe".
      "А все-таки, -- сказал  я, -- гдe в  случаe чего можно тебя найти?"
      Он  подумал  и отвeтил : "Осенью я навeрное буду в  той деревнe, гдe работал  прошлой осенью. Вот  на тамошнiй почтамт  и адресуйте. Неподалеку от  Тарница. Дайте, запишу".
      Его имя оказалось: Феликс , что значит  "счастливый". Фамилiю, читатель, тебe знать незачeм . Почерк  неуклюжiй, скрипящiй на поворотах . Писал  он  лeвой рукой.
      Мнe было пора уходить. Я дал  ему десять крон . Снисходительно осклабясь, он  протянул  мнe руку, оставаясь при этом  в  полулежачем  положенiи.
      Я быстро пошел  к  шоссе. Обернувшись, я увидeл  его темную, долговязую фигуру среди кустов : он  лежал  на спинe, перекинув  ногу на ногу и подложив  под  темя руки. Я почувствовал  вдруг , что ослабeл , прямо изнемог , кружилась голова, как  послe долгой и мерзкой оргiи. Меня сладко и мутно волновало, что он  так  хладнокровно, будто невзначай, в  разсeянiи, прикарманил  серебряный карандаш . Шагая по обочинe, я время от  времени прикрывал  глаза и едва не попал  в  канаву. Потом , в  конторe, среди дeлового разговора меня так  и подмывало вдруг  сообщить моему собесeднику: "Со мною случилась невeроятная вещь. Представьте себe..." {16} Но я ничего не сказал  и этим  создал  прецедент  тайны. Когда я наконец  вернулся к  себe в  номер , то там , в  ртутных  тeнях , обрамленный курчавой бронзой, ждал  меня Феликс . С  серьезным  и блeдным  лицом  он  подошел  ко мнe вплотную. Был  он  теперь чисто выбрит , гладко зачесанные назад  волосы, блeдно сeрый костюм , сиреневый галстук . Я вынул  платок , он  вынул  платок  тоже. Перемирiе, переговоры...
      Пыль предмeстья набилась мнe в  ноздри. Сморкаясь, я присeл  на край постели, продолжая смотрeться в  олакрез . Помню, что мелкiе признаки бытiя, -- щекотка в  носу, голод , и потом  рыжiй вкус  шницеля в  ресторанe, -странно меня занимали, точно я искал  и находил  (и все-таки слегка сомнeвался) доказательства тому, что я -- я, что я (средней руки комерсант  с  замашками) дeйствительно нахожусь в  гостиницe, обeдаю, думаю о дeлах  и ничаго не имeю общаго с  бродягой, валяющимся сейчас  гдe-то за-городом , под  кустом . И вдруг  снова у меня сжималось в  груди от  ощущенiя чуда. Вeдь этот  человeк , особенно когда он  спал , когда черты были неподвижны, являл  мнe мое лицо, мою маску, безупречную и чистую личину моего трупа, -я говорю, трупа только для того, чтобы с  предeльной ясностью выразить мою мысль, -- какую мысль? -- а вот  какую: у нас  были тождественныя черты, и в  совершенном  покоe тождество это достигало крайней своей очевидности, -а смерть это покой лица, художественное его совершенство: жизнь только портила мнe двойника: так  вeтер  туманит  счастiе Нарцисса, так  входит  ученик  в  отсутствiе художника и непрошенной {17} игрой лишних  красок  искажает  мастером  написанный портрет . И еще я думал  о том , что именно мнe, особенно любившему и знавшему свое лицо, было легче, чeм  другому, обратить вниманiе на двойника, -- вeдь не всe так  внимательны, вeдь часто бывает , что говоришь "как  похожи!" о двух  знакомых  между собою людях , которые не подозрeвают  о подобiи своем  (и стали бы отрицать его не без  досады, ежели его им  открыть). Возможность, однако, такого совершеннаго сходства, какое было между мной и Феликсом , никогда прежде мною не предполагалась. Я видал  схожих  братьев , соутробников , я видал  в  кинематографe двойников , то-есть актера в  двух  ролях , -- как  и в  нашем  случаe, наивно подчеркивалась разница общественнаго положенiя: один  непремeнно бeден , а другой состоятелен , один  -- бродяга в  кепкe, с  расхристанной походкой, а другой -- солидный буржуа с  автомобилем , -- как  будто и впрямь чета схожих  бродяг  или чета схожих  джентльменов  менeе поражала бы воображенiе. Да, я все это видал , -- но сходство близнецов  испорчено штампом  родственности, а фильмовый актер  в  двух  ролях  никого не обманывает , ибо если он  и появляется сразу в  двух  лицах , то чувствуешь поперек  снимка линiю склейки. В  данном  же случаe не было ни анемiи близнячества (кровь пошла на двоих ), ни трюка иллюзiониста.
      Я желаю во чтобы то ни стало, и я этого добьюсь, убeдить всeх  вас , заставить вас , негодяев , убeдиться, -- но боюсь, что по самой природe своей, слово не может  полностью изобразить сходство двух  {18} человeческих  лиц , -- слeдовало бы написать их  рядом  не словами, а красками, и тогда зрителю было бы ясно, о чем  идет  рeчь. Высшая мечта автора: превратить читателя в  зрителя, -- достигается ли это когда-нибудь? Блeдные организмы литературных  героев , питаясь под  руководством  автора, наливаются живой читательской кровью; генiй писателя состоит  в  том , чтобы дать им  способность ожить благодаря этому питанiю и жить долго. Но сейчас  мнe нужна не литература, а простая, грубая наглядность живописи. Вот  мой нос , -- крупный, сeвернаго образца, с  крeпкой костью и почти прямоугольной мякиной. Вот  его нос , -- точь-в -точь такой же. Вот  эти двe рeзкiя бороздки по сторонам  рта и тонкiя, как  бы слизанныя губы. Вот  онe и у него. Вот  скулы... Но это -- паспортный, ничего не говорящiй перечень черт , и в  общем  ерундовая условность. Кто-то когда-то мнe сказал , что я похож  на Амундсена. Вот  он  тоже похож  на Амундсена. Но не всe помнят  Амундсеново лицо, я сам  сейчас  плохо помню. Нeт , ничего не могу об яснить.
      Жеманничаю. Знаю, что доказал . Все обстоит  великолeпно. Читатель, ты уже видишь нас . Одно лицо! Но не думай, я не стeсняюсь возможных  недостатков , мелких  опечаток  в  книгe природы. Присмотрись: у меня большiе желтоватые зубы, у него они тeснeе, свeтлeе, -- но развe это важно? У меня на лбу надувается жила, как  недочерченная "мысль", но когда я сплю, у меня лоб  так  же гладок , как  у моего дупликата. А уши... изгибы его раковин  очень мало измeнены против  моих : спрессованы тут , разглажены там . Разрeз  глаз  одинаков , узкiе глаза, {19} подтянутые, с  рeдкими рeсницами, -- но они у него цвeтом  блeднeе. Вот , кажется, и всe отличительныя примeты, которыя в  ту первую встрeчу я мог  высмотрeть. В  тот  вечер , в  ту ночь я памятью разсудка перебирал  эти незначительныя погрeшности, а глазной памятью видeл , вопреки всему, себя, себя, в  жалком  образe бродяги, с  неподвижным  лицом , с  колючей тeнью -- как  за-ночь у покойников  -- на подбородкe и щеках ... Почему я замeшкал  в  Прагe? С  дeлами было покончено, я свободен  был  вернуться в  Берлин . Почему? Почему на другое утро я опять отправился на окраину и пошел  по знакомому шоссе? Без  труда я отыскал  мeсто, гдe он  вчера валялся. Я там  нашел  золотой окурок , кусок  чешской газеты и еще -- то жалкое, безличное, что незатeйливый пeшеход  оставляет  под  кустом . Нeсколько изумрудных  мух  дополняло картину. Куда он  ушел , гдe провел  ночь? Праздные, неразрeшимые вопросы. Мнe стало нехорошо на душe, смутно, тягостно, словно все, что произошло, было недобрым  дeлом . Я вернулся в  гостиницу за чемоданом  и поспeшил  на вокзал . У выхода на дебаркадер  стояли в  два ряда низкiя, удобныя, по спинному хребту выгнутыя скамейки, там  сидeли люди, кое-кто дремал . Мнe подумалось: вот  сейчас  увижу его, спящим , с  раскрытыми руками, с  послeдней уцeлeвшей фiалкой в  петлицe. Нас  бы замeтили рядом , вскочили, окружили, потащили бы в  участок . Почему? Зачeм  я это пишу? Привычный разбeг  пера? Или в  самом  дeлe есть уже преступленiе в  том , чтобы как  двe капли крови походить друг  на друга? {20}
      ЧЧЧЧЧЧЧЧЧЧЧЧЧЧЧЧЧЧ
      ГЛАВА II.
      Я слишком  привык  смотрeть на себя со стороны, быть собственным  натурщиком  -- вот  почему мой слог  лишен  благодатнаго духа непосредственности. Никак  не удается мнe вернуться в  свою оболочку и по старому расположиться в  самом  себe, -- такой там  безпорядок : мебель переставлена, лампочка перегорeла, прошлое мое разорвано на клочки.
      А я был  довольно счастлив . В  Берлинe у меня была небольшая, но симпатичная квартира, -- три с  половиной комнаты, солнечный балкон , горячая вода, центральное отопленiе, жена Лида и горничная ?льза. По сосeдству находился гараж , и там  стоял  прiобрeтенный мной на выплату, хорошенькiй, темно-синiй автомобиль, -- двухмeстный. Успeшно, хоть и медлительно, рос  на балконe круглый, натуженный, сeдовласый кактус . Папиросы я покупал  всегда в  одной и той же лавкe, и там  встрeчали меня счастливой улыбкой. Такая же улыбка встрeчала жену там , гдe покупались масло и яйца. По субботам  мы ходили в  кафе или кинематограф . Мы принадлежали к  сливкам  мeщанства, -- по крайней мeрe так  могло казаться. Однако, по возвращенiи домой из  конторы, я не разувался, не ложился на кушетку с  вечерней газетой. Разговор  мой с  женой не состоял  исключительно из  небольших  цифр . Приключенiя моего шоколада притягивали мысль не всегда. Мнe, признаюсь, была не чужда нeкоторая склонность к  богемe. Что касается моего отношенiя к  новой Россiи, то прямо скажу: мнeнiй моей жены я не раздeлял . Понятiе {21} "большевики" принимало в  ея крашеных  устах  оттeнок  привычной и ходульной ненависти, -- нeт , пожалуй "ненависть" слишком  страстно сказано, -- это было что-то домашнее, элементарное, бабье, -- большевиков  она не любила, как  не любишь дождя (особенно по воскресенiям ), или клопов  (особенно в  новой квартирe), -большевизм  был  для нея чeм -то природным  и непрiятным , как  простуда. Обоснованiе этих  взглядов  подразумeвалось само собой, толковать их  было незачeм . Большевик  не вeрит  в  Бога, -- ах , какой нехорошiй, -- и вообще -- хулиган  и садист . Когда я бывало говорил , что коммунизм  в  конечном  счетe -- великая, нужная вещь, что новая, молодая Россiя создает  замeчательныя цeнности, пускай непонятныя европейцу, пускай непрiемлемыя для обездоленнаго и обозленнаго эмигранта, что такого энтузiазма, аскетизма, безкорыстiя, вeры в  свое грядущее единообразiе еще никогда не знала исторiя, -- моя жена невозмутимо отвeчала: "Если ты так  говоришь, чтобы дразнить меня, то это не мило". Но я дeйствительно так  думаю, т. е. дeйствительно думаю, что надобно что-то такое коренным  образом  измeнить в  нашей пестрой, неуловимой, запутанной жизни, что коммунизм  дeйствительно создаст  прекрасный квадратный мiр  одинаковых  здоровяков , широкоплечих  микроцефалов , и что в  непрiязни к  нему есть нeчто дeтское и предвзятое, вродe ужимки, к  которой прибeгает  моя жена, напрягает  ноздри и поднимает  бровь (то-есть дает  дeтскiй и предвзятый образ  роковой женщины) всякiй раз , как  смотрится -- даже мельком  -- в  зеркало. {22}
      Вот , не люблю этого слова. Страшная штука. С  тeх  пор , как  я перестал  бриться, онаго не употребляю. Между тeм  упоминанiе о нем  непрiятно взволновало меня, прервало теченiе моего разсказа. (Представьте себe, что слeдует : исторiя зеркал .). А есть и кривыя зеркала, зеркала-чудовища; малeйшая обнаженность шеи вдруг  удлиняется, а снизу, навстрeчу ей, вытягивается другая, неизвeстно откуда взявшаяся марципановая нагота, и обe сливаются; кривое зеркало раздeвает  человeка или начинает  уплотнять его, и получается человeк -бык , человeк -жаба, под  давленiем  неисчислимых  зеркальных  атмосфер , -- а не то тянешься, как  тeсто, и рвешься пополам , -- уйдем , уйдем , -- я не умeю смeяться гомерическим  смeхом , -- все это не так  просто, как  вы, сволочи, думаете. Да, я буду ругаться, никто не может  мнe запретить ругаться. И не имeть зеркала в  комнатe -- тоже мое право. А в  крайнем  случаe (чего я, дeйствительно, боюсь?) отразился бы в  нем  незнакомый бородач , -- здорово она у меня выросла, эта самая борода, -- и за такой короткiй срок , -- я другой, совсeм  другой, -- я не вижу себя. Из  всeх  пор  прет  волос . Повидимому внутри у меня были огромные запасы косматости. Скрываюсь в  естественной чащe, выросшей из  меня. Мнe нечего бояться. Пустая суевeрность. Вот  я напишу опять то слово. Олакрез . Зеркало. И ничего не случилось. Зеркало, зеркало, зеркало. Сколько угодно, -- не боюсь. Зеркало. Смотрeться в  зеркало. Я это говорил  о женe. Трудно говорить, если меня все время перебивают .
      Она между прочим  тоже была суевeрна. Сухо дерево. {23} Торопливо, с  рeшительным  видом , плотно сжав  губы, искала какой-нибудь голой, неполированной деревянности, чтобы легонько тронуть ее своими короткими пальцами, с  подушечками вокруг  землянично-ярких , но всегда, как  у ребенка, не очень чистых  ногтей, -- поскорeе тронуть, пока еще не остыло в  воздухe упоминанiе счастья. Она вeрила в  сны, -- выпавшiй зуб  -- смерть знакомаго, зуб  с  кровью -- смерть родственника. Жемчуга это слезы. Очень дурно видeть себя в  бeлом  платьe, сидящей во главe стола. Грязь -- это богатство, кошка -- измeна, море -- душевныя волненiя. Она любила подолгу и обстоятельно разсказывать свои сны. Увы, я пишу о ней в  прошедшем  времени. Подтянем  пряжку разсказа на одну дырочку.
      Она ненавидит  Ллойд -Джорджа, из -за него, дескать, погибла Россiя, -и вообще: "Я бы этих  англичан  своими руками передушила". Нeмцам  попадает  за пломбированный поeзд  (большевичный консерв , импорт  Ленина). Французам : "Мнe, знаешь, разсказывал  Ардалiон , что они держались по-хамски во время эвакуацiи". Вмeстe с  тeм  она находит  тип  англичанина (послe моего) самим  красивым  на свeтe, нeмцев  уважает  за музыкальность и солидность и "обожает  Париж ", гдe как  то провела со мной нeсколько дней. ?ти ея убeжденiя неподвижны, как  статуи в  нишах . Зато ея отношенiе к  русскому народу продeлало все-таки нeкоторую эволюцiю. В  двадцатом  году она еще говорила: "Настоящiй русскiй мужик  -- монархист !". Теперь она говорит : "Настоящiй русскiй мужик  вымер ". Она мало образована и мало наблюдательна. Мы {24} выяснили как -то, что слово "мистик " она принимала всегда за уменьшительное, допуская таким  образом  существованiе каких -то настоящих , больших  "мистов ", в  черных  тогах , что-ли, со звeздными лицами. Единственное дерево, которое она отличает , это береза: наша, мол , русская. Она читает  запоем , и все -- дребедень, ничего не запоминая и выпуская длинныя описанiя. Ходит  по книги в  русскую библiотеку, сидит  там  у стола и долго выбирает , ощупывает , перелистывает , заглядывает  в  книгу боком , как  курица, высматривающая зерно, -- откладывает , -- берет  другую, открывает , -- все это дeлается одной рукой, не снимая со стола, -замeтив , что открыла вверх  ногами, поворачивает  на девяносто градусов , -- и тут  же быстро тянется к  той, которую библiотекарь готовится предложить другой дамe, -- все это длится больше часа, а чeм  опредeляется ея конечный выбор  -- не знаю, быть может  заглавiем . Однажды я ей привез  с  вокзала пустяковый криминальный роман  в  обложкe, украшенной красным  крестовиком  на черной паутинe, -- принялась читать, адски интересно, просто нельзя удержаться, чтобы не заглянуть в  конец , -- но, так  как  это все-бы испортило, она, зажмурясь, разорвала книгу по корешку на двe части и заключительную спрятала, а куда -- забыла, и долго-долго искала по комнатам  ею же сокрытаго преступника, приговаривая тонким  голосом : "?то так  было интересно, так  интересно, я умру, если не узнаю".
      Она теперь узнала. ?ти все об ясняющiя страницы были хорошо запрятаны, но онe нашлись, всe, кромe, быть может , одной. Вообще много чего произошло {25} и теперь об яснилось. Случилось и то, чего она больше всего боялась. Из  всeх  примeт  это была самая жуткая. Разбитое зеркало. Да, так  оно и случилось, но несовсeм  обычным  образом . Бeдная покойница!
      Ти-ри-бом . И еще раз  -- бом ! Нeт , я не сошел  с  ума, это я просто издаю маленькiе радостные звуки. Так  радуешься, надув  кого-нибудь. А я только-что здорово кого-то надул . Кого? Посмотрись, читатель, в  зеркало, благо ты зеркала так  любишь.
      Но теперь мнe вдруг  стало грустно, -- по-настоящему. Я вспомнил  вдруг  так  живо этот  кактус  на балконe, эти синiя наши комнаты, эту квартиру в  новом  домe, выдержанную в  современном  коробочно - обжулю пространство - безфинтифлюшечном  стилe, -- и на фонe моей аккуратности и чистоты ералаш , который всюду сeяла Лида, сладкiй, вульгарный запах  ея духов . Но ея недостатки, ея святая тупость, институтскiе фурирчики в  подушку, не сердили меня. Мы никогда не ссорились, я никогда не сдeлал  ей ни одного замeчанiя, -- какую бы глупость она на людях  ни сморозила, как  бы дурно она ни одeлась. Не разбиралась, бeдная, в  оттeнках : ей казалось, что, если все одного цвeта, цeль достигнута, гармонiя полная, и поэтому она могла нацeпить изумрудно-зеленую фетровую шляпу при платьe оливковом  или нильской воды. Любила, чтобы все "повторялось", -- если кушак  черный, то уже непремeнно какой-нибудь черный кантик  или черный бантик  на шеe. В  первые годы нашего брака она носила бeлье со швейцарским  шитьем . Ей ничего не стоило к  воздушному платью надeть плотные осеннiе башмаки, -- нeт , тайны гармонiи ей были совершенно недоступны, {26} и с  этим  связывалась необычайная ея безалаберность, неряшливость. Неряшливость сказывалась в  самой ея походкe: мгновенно стаптывала каблук  на лeвой ногe. Страшно было заглянуть в  ящик  комода, -- там  кишeли, свившись в  клубок , тряпочки, ленточки, куски матерiи, ея паспорт , обрeзок  молью под eденнаго мeха, еще какiе-то анахронизмы, напримeр , дамскiя гетры -- одним  словом , Бог  знает  что. Частенько и в  царство моих  аккуратно сложенных  вещей захаживал  какой-нибудь грязный кружевной платочек  или одинокiй рваный чулок : чулки у нея рвались немедленно, -- словно сгорали на ея бойких  икрах . В  хозяйствe она не понимала ни аза, гостей принимала ужасно, к  чаю почему-то подавалась в  вазочкe наломанная на кусочки плитка молочнаго шоколада, как  в  бeдной провинцiальной семьe. Я иногда спрашивал  себя, за что, собственно, ее люблю, -- может  быть, за теплый карiй раек  пушистых  глаз , за естественную боковую волну в  кое-как  причесанных  каштановых  волосах , за круглыя, подвижныя плечи, а всего вeрнeе -- за ея любовь ко мнe.
      Я был  для нея идеалом  мужчины: умница, смeльчак . Наряднeе меня не одeвался никто, -- помню, когда я сшил  себe новый смокинг  с  огромными панталонами, она тихо всплеснула руками, в  тихом  изнеможенiи опустилась на стул  и тихо произнесла: "Ах , Герман ..." -- это было восхищенiе, граничившее с  какой-то райской грустью.
      Пользуясь ея довeрчивостью, с  безотчетным  чувством , быть может , что, украшая образ  любимаго ею человeка, иду ей навстрeчу, творю доброе, полезное {27} для ея счастья дeло, я за десять лeт  нашей совмeстной жизни наврал  о себe, о своем  прошлом , о своих  приключенiях  так  много, что мнe самому все помнить и держать наготовe для возможных  ссылок  -- было бы непосильно. Но она забывала все, -- ея зонтик  перегостил  у всeх  наших  знакомых , исторiя, прочитанная в  утренней газетe, сообщалась мнe вечером  приблизительно так : "Ах , гдe я читала, -- и что это было... не могу поймать за хвостик , -- подскажи, ради Бога", -- дать ей опустить письмо равнялось тому, чтобы бросить его в  рeку, положась на расторопность теченiя и рыболовный досуг  получателя. Она путала даты, имена, лица. Понавыдумав  чего-нибудь, я никогда к  этому не возвращался, она скоро забывала, разсказ  погружался на дно ея сознанiя, но на поверхности оставалась вeчно обновляемая зыбь нетребовательнаго изумленiя. Ея любовь ко мнe почти выступала за ту черту, которая опредeляла всe ея другiя чувства. В  иныя ночи -- лунныя, лeтнiя, -- самыя осeдлыя ея мысли превращались в  робких  кочевников . ?то длилось недолго, заходили онe недалеко; мiр  замыкался опять, -- простeйшiй мiр ; самое сложное в  нем  было разыскиванiе телефоннаго номера, записаннаго на одной из  страниц  библiотечной книги, одолженной как  раз  тeм  знакомым , которым  слeдовало позвонить.
      Любила она меня без  оговорок  и без  оглядок , с  какой-то естественной преданностью. Не знаю, почему я опять впал  в  прошедшее время, -- но все равно, -- так  удобнeе писать. Да, она любила меня, вeрно любила. Ей нравилось разсматривать так  {28} и сяк  мое лицо: большим  пальцем  и указательным , как  циркулем , она мeрила мои черты, -- чуть колючее, с  длинной выемкой посрединe, надгубье, просторный лоб , с  припухлостями над  бровями, проводила ногтем  по бороздкам  с  обeих  сторон  сжатаго, нечувствительнаго к  щекоткe, рта. Крупное лицо, непростое, вылeпленное на заказ , с  блеском  на маслаках  и слегка впалыми щеками, которыя на второй день покрывались как  раз  таким  же рыжеватым  на свeт  волосом , как  у него. А сходство глаз  (правда, неполное сходство) это уже роскошь, -- да и все равно они были у него прикрыты, когда он  лежал  передо мной, -- и хотя я никогда не видал  воочiю, только ощупывал , свои сомкнутыя вeки, я знаю, что они не отличались от  евойных , -- удобное слово, пора ему в  калашный ряд . Нeт , я ничуть не волнуюсь, я вполнe владeю собой. Если мое лицо то и дeло выскакивает , точно из -за плетня, раздражая, пожалуй, деликатнаго читателя, то это только на благо читателю, -- пускай ко мнe привыкнет ; я же буду тихо радоваться, что он  не знает , мое ли это лицо или Феликса, -выгляну и спрячусь, -- а это был  не я. Только таким  способом  и можно читателя проучить, доказать ему на опытe, что это не выдуманное сходство, что оно может , может  существовать, что оно существует , да, да, да, -как  бы искусственно и нелeпо это ни казалось.
      Когда я вернулся из  Праги в  Берлин , Лида на кухнe взбивала гоголь-моголь... "Горлышко болит ", -- сказала она озабоченно; поставила стакан  на плиту, отерла кистью желтыя губы и поцeловала мою руку. {29} Розовое платье, розовые чулки, рваные шлепанцы... Кухню наполняло вечернее солнце. Она принялась опять вертeть ложкой в  густой желтой массe, похрустывал  сахарный песок , было еще рыхло, ложка еще не шла гладко, с  тeм  бархатным  оканiем  котораго слeдует  добиться. На плитe лежала открытая потрепанная книга; неизвeстным  почерком , тупым  карандашем  -замeтка на полe: "Увы, это вeрно" и три восклицательных  знака со с eхавшими на-бок  точками. Я прочел  фразу, так  понравившуюся одному из  предшественников  моей жены: "Любовь к  ближнему, проговорил  сэр  Реджинальд , не котируется на биржe современных  отношенiй".
      "Ну как , -- хорошо с eздил ?" -- спросила жена, сильно вертя рукояткой и зажав  ящик  между колeн . Кофейныя зерна потрескивали, крeпко благоухали, мельница еще работала с  натугой и грохотком , но вдруг  полегчало, сопротивленiя нeт , пустота...
      Я что-то спутал . ?то как  во снe. Она вeдь дeлала гоголь-моголь, а не кофе.
      "Так  себe с eздил . А у тебя что слышно?"
      Почему я ей не сказал  о невeроятном  моем  приключенiи? Я, разсказывавшiй ей уйму чудесных  небылиц , точно не смeл  оскверненными не раз  устами повeдать ей чудесную правду. А может  быть удерживало меня другое: писатель не читает  во всеуслышанiе неоконченнаго черновика, дикарь не произносит  слов , обозначающих  вещи таинственныя, сомнительно к  нему настроенныя, сама Лида не любила преждевременнаго именованiя едва свeтающих  событiй. {30}
      Нeсколько дней я оставался под  гнетом  той встрeчи. Меня странно безпокоила мысль, что сейчас  мой двойник  шагает  по неизвeстным  мнe дорогам , дурно питается, холодает , мокнет , -- может  быть уже простужен . Мнe ужасно хотeлось, чтобы он  нашел  работу: прiятнeе было бы знать, что он  в  сохранности, в  теплe или хотя бы в  надежных  стeнах  тюрьмы. Вмeстe с  тeм  я вовсе не собирался принять какiя-либо мeры для улучшенiя его обстоятельств , содержать его мнe ни чуть не хотeлось. Да и найти для него работу в  Берлинe, и так  полном  дворомыг , было все равно невозможно, -и, вообще говоря, мнe почему-то казалось предпочтительнeе, чтобы он  находился в  нeкотором  отдаленiи от  меня, точно близкое с  ним  сосeдство нарушило бы чары нашего сходства. Время от  времени, дабы он  не погиб , не опустился окончательно среди своих  дальних  скитанiй, оставался живым , вeрным  носителем  моего лица в  мiрe, я бы ему, пожалуй, посылал  небольшую сумму... Праздное благоволенiе, -- ибо у него не было постояннаго адреса; так  что повременим , дождемся того осенняго дня, когда он  зайдет  на почтамт  в  глухом  саксонском  селенiи.
      Прошел  май, и воспоминанiе о Феликсe затянулось. Отмeчаю сам  для себя ровный ритм  этой фразы: банальную повeствовательность первых  двух  слов  и затeм  -- длинный вздох  идiотическаго удовлетворенiя. Любителям  сенсацiй я однако укажу на то, что затягивается, собственно говоря, не воспоминанiе, а рана. Но это -- так , между прочим , безотносительно. Еще отмeчу, что мнe теперь как  то легче пишется, разсказ  мой тронулся: я уже попал  {31} на тот  автобус , о котором  упоминалось в  началe, и eду не стоя, а сидя, со всeми удобствами, у окна. Так  по утрам  я eздил  в  контору, покамeст  не прiобрeл  автомобиля.
      Ему в  то лeто пришлось малость пошевелиться, -- да, я увлекся этой блестящей синей игрушкой. Мы с  женой часто закатывались на весь день за-город . Обыкновенно забирали с  собой Ардалiона, добродушнаго и бездарнаго художника, двоюроднаго брата жены. По моим  соображенiям , он  был  бeден , как  воробей; если кто-либо и заказывал  ему свой портрет , то из  милости, а не то -- по слабости воли (Ардалiон  бывал  невыносимо настойчив ). У меня, и вeроятно у Лиды, он  брал  взаймы по полтиннику, по маркe, -- и уж  конечно норовил  у нас  пообeдать. За комнату он  не платил  мeсяцами или платил  мертвой натурой, -- какими-нибудь квадратными яблоками, разсыпанными по косой скатерти, или малиновой сиренью в  набокой вазe с  бликом . Его хозяйка обрамляла все это на свой счет ; ея столовая походила на картинную выставку. Питался он  в  русском  кабачкe, который когда-то "раздраконил ": был  он  москвич  и любил  слова этакiя густыя, с  искрой, с  пошлeйшей московской прищуринкой. И вот , несмотря на свою нищету, он  каким -то образом  ухитрился прiобрeсти небольшой участок  в  трех  часах  eзды от  Берлина, -- вeрнeе, внес  первыя сто марок , будущiе взносы его не безпокоили, ни гроша больше он  не собирался выложить, считая, что эта полоса земли оплодотворена первым  его платежом  и уже принадлежит  ему на вeки вeчные. Полоса была длиной в  двe с  половиной теннисных  {32} площадки и упиралась в  маленькое миловидное озеро. На ней росли двe неразлучныя березы (или четыре, если считать их  отраженiя), нeсколько кустов  крушины, да поодаль пяток  сосен , а еще дальше в  тыл  -- немного вереска: дань окрестнаго лeса. Участок  не был  огорожен , -- на это не хватило средств ; Ардалiон  по-моему ждал , чтобы огородились оба смежных  участка, автоматически узаконив  предeлы его владeнiй и дав  ему даровой частокол ; но эти сосeднiя полосы еще не были проданы, -- вообще продажа шла туго в  данном  мeстe: сыро, комары, очень далеко от  деревни, а дороги к  шоссе еще нeт , и когда ее проложат  неизвeстно.
      Первый раз  мы побывали там  (поддавшись восторженным  уговорам  Ардалiона) в  серединe iюня. Помню, воскресным  утром  мы заeхали за ним , я стал  трубить, глядя на его окно. Окно спало крeпко. Лида сдeлала рупор  из  рук  и крикнула: "Ардалiо-ша!" Яростно метнулась штора в  одном  из  нижних  окон , над  вывeской пивной, вид  которой почему-то наводил  меня на мысль, что Ардалiон  там  задолжал  немало, -- метнулась, говорю я, штора, и сердито выглянул  какой-то старый бисмарк  в  халатe.
      Оставив  Лиду в  отдрожавшем  автомобилe, я пошел  поднимать Ардалiона. Он  спал . Он  спал  в  купальном  костюмe. Выкатившись из  постели, он  молча и быстро надeл  тапочки, натянул  на купальное трико фланелевые штаны и синюю рубашку, захватил  портфель с  подозрительным  вздутiем , и мы спустились. Торжественно сонное выраженiе мало {33} красило его толстоносое лицо. Он  был  посажен  сзади, на тещино мeсто.
      Я дороги не знал . Он  говорил , что знает  ее, как  Отче Наш . Едва выeхав  из  Берлина, мы стали плутать. В  дальнeйшем  пришлось справляться: останавливались, спрашивали и потом  поворачивали посреди невeдомой деревни; маневрируя, наeзжали задними колесами на кур ; я не без  раздраженiя сильно раскручивал  руль, выпрямляя его, и, дернувшись, мы устремлялись дальше.
      "Узнаю мои владeнiя! -- воскликнул  Ардалiон , когда около полудня мы проeхали Кенигсдорф  и попали на знакомое ему шоссе. -- Я вам  укажу, гдe свернуть. Привeт , привeт , столeтнiя деревья!"
      "Ардалiончик , не валяй дурака", -- мирно сказала Лида.
      По сторонам  шоссе тянулись бугристыя пустыни, вереск  и песок , кое-гдe мелкiя сосенки. Потом  все это немножко пригладилось -- поле как  поле, и за ним  темная опушка лeса. Ардалiон  захлопотал  снова. На краю шоссе, справа, вырос  ярко-желтый столб , и в  этом  мeстe от  шоссе исходила под  прямым  углом  едва замeтная дорога, призрак  старой дороги, почти сразу выдыхающейся в  хвощах  и диком  овсe.
      "Сворачивайте", -- важно сказал  Ардалiон  и, невольно крякнув , навалился на меня, ибо я затормазил .
      Ты улыбнулся, читатель. В  самом  дeлe -- почему бы и не улыбнуться: прiятный лeтнiй день, мирный пейзаж , добродушный дурак -художник , придорожный столб . О, этот  желтый столб ... Поставленный {34} дeльцом , продающим  земельные участки, торчащiй в  ярком  одиночествe, блудный брат  других  охряных  столбов , которые в  семи верстах  отсюда, поближе к  деревнe Вальдау, стояли на стражe болeе дорогих  и соблазнительных  десятин , -- он , этот  одинокiй столб , превратился для меня впослeдствiи в  навязчивую идею. Отчетливо-желтый среди размазанной природы, он  вырастал  в  моих  снах . Мои видeнiя по нем  орiентировались. Всe мысли мои возвращались к  нему. Он  сiял  вeрным  огнем  во мракe моих  предположенiй. Мнe теперь кажется, что увидeв  его впервые я как  бы его узнал : он  мнe был  знаком  по будущему. Быть может , я ошибаюсь, быть может  я взглянул  на него равнодушно и только думал  о том , чтобы сворачивая не задeть его крылом  автомобиля, -- но все равно: теперь, вспоминая его, не могу отдeлить это первое знакомство с  ним  от  его созрeвшаго образа.
      Дорога, как  я уже сказал , затерялась, стерлась; автомобиль недовольно заскрипeл , прыгая на кочках ; я застопорил  и пожал  плечами.
      Лида сказала: "Знаешь, Ардалiоша, мы лучше поeдем  прямо по шоссе в  Вальдау, -- ты говорил , там  большое озеро, кафе".
      "Ни в  коем  случаe, -- взволнованно возразил  Ардалiон . -Во-первых , там  кафе только проектируется, а, во-вторых , у меня тоже есть озеро. Будьте любезны, дорогой, -- обратился он  ко мнe, -- двиньте дальше вашу машину, не пожалeете".
      Впереди, шагах  в  трехстах , начинался сосновый бор . Я посмотрeл  туда и, клянусь, почувствовал , {35} что все это уже знаю! Да, теперь я вспомнил  ясно: конечно, было у меня такое чувство, я его не выдумал  задним  числом , и этот  желтый столб ... он  многозначительно на меня посмотрeл , когда я оглянулся, -- и как  будто сказал  мнe: я тут , я к  твоим  услугам , -- и стволы сосен  впереди, словно обтянутые красноватой змeиной кожей, и мохнатая зелень их  хвои, которую против  шерсти гладил  вeтер , и голая береза на опушкe... почему голая? вeдь это еще не зима, -зима была еще далеко, -- стоял  мягкiй, почти безоблачный день, тянули "зе-зе-зе", срываясь, заики-кузнечики... да, все это было полно значенiя, все это было недаром ...
      "Куда, собственно, прикажете двинуться? Я дороги не вижу".
      "Нечего миндальничать, -- сказал  Ардалiон . -- Жарьте, дорогуша. Ну, да, прямо. Вон  туда, к  тому просвeту. Вполнe можно пробиться. А там  уж  лeсом  недалеко".
      "Может  быть, выйдем  и пойдем  пeшком ", -- предложила Лида.
      "Ты права, -- сказал  я, -- кому придет  в  голову украсть новенькiй автомобиль".
      "Да это опасно, -- тотчас  согласилась она, -- тогда, может  быть вы вдвоем  (Ардалiон  застонал ), он  тебe покажет  свое имeнiе, а я вас  здeсь подожду, а потом  поeдем  в  Вальдау, выкупаемся, посидим  в  кафе".
      "?то свинство, барыня, -- с  чувством  сказал  Ардалiон . -- Мнe же хочется принять вас  у себя, на своей землe. Для вас  заготовлены кое-какiе сюрпризы. Меня обижают ". {36}
      Я пустил  мотор  и одновременно сказал : "Но если сломаем  машину, отвeчаете вы".
      Я подскакивал , рядом  подскакивала Лида, сзади подскакивал  Ардалiон  и говорил : "Мы сейчас  (гоп ) в eдем  в  лeс  (гоп ), и там  (гоп -гоп ) по вереску пойдет  легче (гоп )".
      В eхали. Сначала застряли в  зыбучем  пескe, мотор  ревeл , колеса лягались, наконец  -- выскочили; затeм  вeтки пошли хлестать по крыльям , по кузову, царапая лак . Намeтилось впрочем  что-то вродe тропы, которая то обростала сухо хрустящим  вереском , то выпрастывалась опять, изгибаясь между тeсных  стволов .
      "Правeе, -- сказал  Ардалiон , -- капельку правeе, сейчас  прieдем . Чувствуете, какой расчудесный сосновый дух  -- роскошь! Я предсказывал , что будет  роскошно. Вот  теперь можно остановиться. Я пойду на развeдку".
      Он  вылeз  и, вдохновенно вертя толстым  задом , зашагал  в  чащу.
      "Погоди, я с  тобой!" -- крикнула Лида, но он  уже шел  во весь парус , и вот  исчез  за деревьями.
      Мотор  поцыкал  и смолк .
      "Какая глушь, -- сказала Лида, -- я бы, знаешь, боялась остаться здeсь одна. Тут  могут  ограбить, убить, все что угодно".
      Дeйствительно, мeсто было глухое. Сдержанно шумeли сосны, снeг  лежал  на землe, в  нем  чернeли проплeшины... Ерунда, -- откуда в  iюнe снeг ? Его бы слeдовало вычеркнуть. Нeт , -- грeшно. Не я пишу, -- пишет  моя нетерпeливая память. Понимайте, как  хотите, -- я не при чем . И на желтом  {37} столбe была мурмолка снeга. Так  просвeчивает  будущее. Но довольно, да будет  опять в  фокусe лeтнiй день: пятна солнца, тeни вeтвей на синем  автомобилe, сосновая шишка на подножкe, гдe нeкогда будет  стоять предмет  весьма неожиданный: кисточка для бритья.
      "На какой день мы с  ними условились? -- спросила жена.
      Я отвeтил : "На среду вечером ".
      Молчанiе.
      "Я только надeюсь, что они ее не приведут  опять", -- сказала жена.
      "Ну, приведут ... Не все ли тебe равно?"
      Молчанiе. Маленькiя голубыя бабочки над  тимьяном .
      "А ты увeрен , Герман , что в  среду?"
      (Стоит  ли раскрывать скобки? Мы говорили о пустяках , -- о каких -то знакомых , имeлась в  виду собачка, маленькая и злая, которою в  гостях  всe занимались, Лида любила только "больших  породистых  псов ", на словe "породистых " у нея раздувались ноздри).
      "Что же это он  не возвращается? Навeрное заблудился" .
      Я вышел  из  автомобиля, походил  кругом . Исцарапан .
      Лида от  нечего дeлать ощупала, а потом  прiоткрыла Ардалiонов  портфель. Я отошел  в  сторонку, -- не помню, не помню, о чем  думал ; посмотрeл  на хворост  под  ногами, вернулся. Лида сидeла на подножкe автомобиля и посвистывала. Мы оба {38} закурили. Молчанiе. Она выпускала дым  боком , кривя рот .
      Издалека донесся сочный крик  Ардалiона. Минуту спустя он  появился на прогалинe и замахал , приглашая нас  слeдовать. Медленно поeхали, об eзжая стволы. Ардалiон  шел  впереди, дeловито и увeренно. Вскорe блеснуло озеро.
      Его участок  я уже описал . Он  не мог  мнe указать точно его границы. Ходил  большими твердыми шагами, отмeривая метры, оглядывался, припав  на согнутую ногу, качал  головой и шел  отыскивать какой-то пень, служившiй ему примeтой. Березы глядeлись в  воду, плавал  какой-то пух , лоснились камыши. Ардалiоновым  сюрпризом  оказалась бутылка водки, которую впрочем  Лида уже успeла спрятать. Смeялась, подпрыгивала, в  тeсном  палевом  трико с  двуцвeтным , красным  и синим , ободком , -- прямо крокетный шар . Когда вдоволь накатавшись верхом  на медленно плававшем  Ардалiонe ("Не щиплись, матушка, а то свалю"), покричав  и пофыркав , она выходила из  воды, ноги у нея дeлались волосатыми, но потом  высыхали и только слегка золотились. Ардалiон  крестился прежде чeм  нырнуть, вдоль голени был  у него здоровенный шрам  -- слeд  гражданской войны, из  проймы его ужаснаго вытянутаго трико то и дeло выскакивал  натeльный крест  мужицкаго образца.
      Лида, старательно намазавшись кремом , легла навзничь, предоставляя себя в  распоряженiе солнца. Мы с  Ардалiоном  расположились по-близости, под  лучшей его сосной. Он  вынул  из  печально похудeвшаго портфеля тетрадь ватманской бумаги, карандаши, {39} и через  минуту я замeтил , что он  рисует  меня.
      "У вас  трудное лицо", -- сказал  он , щурясь.
      "Ах , покажи", -- крикнула Лида, не шевельнув  ни одним  членом .
      "Повыше голову, -- сказал  Ардалiон , -- вот  так , достаточно".
      "Ах  покажи", -- снова крикнула она погодя.
      "Ты мнe прежде покажи, куда ты запендрячила мою водку", -- недовольно проговорил  Ардалiон .
      "Дудки, -- отвeтила Лида. -- Ты при мнe пить не будешь".
      "Вот  чудачка. Как  вы думаете, она ее правда закопала? Я собственно хотeл  с  вами, сэр , выпить на брудершафт ".
      "Ты у меня отучишься пить", -- крикнула Лида, не поднимая глянцевитых  вeк .
      "Стерва", -- сказал  Ардалiон .
      Я спросил : "Почему вы говорите, что у меня трудное лицо? В  чем  его трудность?"
      "Не знаю, -- карандаш  не берет . Надобно попробовать углем  или маслом ".
      Он  стер  что-то резинкой, сбил  пыль суставами пальцев , накренил  голову.
      "У меня по-моему очень обыкновенное лицо. Может  быть, вы попробуете нарисовать меня в  профиль?"
      "Да, в  профиль!" -- крикнула Лида (все так  же распятая на землe).
      "Нeт , обыкновенным  его назвать нельзя. Капельку выше. Напротив , в  нем  есть что-то странное. {40} У меня всe ваши линiи уходят  из -под  карандаша. Раз , -- и ушла".
      "Такiя лица, значит , встрeчаются рeдко, -- вы это хотите сказать?"
      "Всякое лицо -- уникум ", -- произнес  Ардалiон .
      "Ох , сгораю", -- простонала Лида, но не двинулась.
      "Но позвольте, при чем  тут  уникум ? Вeдь, во-первых , бывают  опредeленные типы лиц , -- зоологическiе, напримeр . Есть люди с  обезьяньими чертами, есть крысиный тип , свиной... А затeм  -- типы знаменитых  людей, -- скажем , Наполеоны среди мужчин , королевы Викторiи среди женщин . Мнe говорили, что я смахиваю на Амундсена. Мнe приходилось не раз  видeть носы а ля Лев  Толстой. Ну еще бывает  тип  художественный, -иконописный лик , мадоннообразный. Наконец , -- бытовые, профессiональные типы..."
      "Вы еще скажите, что всe японцы между собою схожи. Вы забываете, синьор , что художник  видит  именно разницу. Сходство видит  профан . Вот  Лида вскрикивает  в  кинематографe: Мотри, как  похожа на нашу горничную Катю!"
      "Ардалiончик , не остри", -- сказала Лида.
      "Но согласитесь, -- продолжал  я, -- что иногда важно именно сходство".
      "Когда прикупаешь подсвeчник ", -- сказал  Ардалiон .
      Нeт  нужды записывать дальше этот  разговор . Мнe страстно хотeлось, чтобы дурак  заговорил  о двойниках , -- но я этого не добился. Через  нeкоторое {41} время он  спрятал  тетрадь, Лида умоляла показать ей, он  требовал  в  награду возвращенiя водки, она отказалась, он  не показал . Воспоминанiе об  этом  днe кончается тeм , что растворяется в  солнечном  туманe, -- или переплетается с  воспоминанiем  о слeдующих  наших  поeздках  туда. А eздили мы не раз . Я тяжело и мучительно привязался к  этому уединенному лeсу с  горящим  в  нем  озером . Ардалiон  непремeнно хотeл  познакомить меня с  директором  предпрiятiя и заставить меня купить сосeднiй участок , но я отказывался, да если и было-бы желанiе купить, я бы все равно не рeшился, -- мои дeла пошли тeм  лeтом  неважно, все мнe как -то опостылeло, скверный мой шоколад  меня раззорял . Но честное слово, господа, честное слово, -- не корысть, не только корысть, не только желанiе дeла свои поправить... Впрочем , незачeм  забeгать вперед .
      ЧЧЧЧЧЧЧЧЧЧЧЧЧЧЧЧЧЧ
      ГЛАВА III.
      Как  мы начнем  эту главу? Предлагаю на выбор  нeсколько варiантов . Варiант  первый, -- он  встрeчается часто в  романах , ведущихся от  лица настоящаго или подставного автора:
      День нынче солнечный, но холодный, все так  же бушует  вeтер , ходуном  ходит  вeчно-зеленая листва за окнами, почтальон  идет  по шоссе задом  наперед , придерживая фуражку. Мнe тягостно... {42}
      Отличительныя черты этого варiанта довольно очевидны: вeдь ясно, что пока человeк  пишет , он  находится гдe-то в  опредeленном  мeстe, -- он  не просто нeкiй дух , витающiй над  страницей. Пока он  вспоминает  и пишет , что-то происходит  вокруг  него, -- вот  как  сейчас  этот  вeтер , эта пыль на шоссе, которую вижу в  окно (почтальон  повернулся и, согнувшись, продолжая бороться, пошел  вперед ). Варiант  прiятный, освeжительный, передышка, переход  к  личному, это придает  разсказу жизненность, особенно когда первое лицо такое же выдуманное, как  и всe остальныя. То-то и оно: этим  прiемом  злоупотребляют , литературные выдумщики измочалили его, он  не подходит  мнe, ибо я стал  правдив . Обратимся теперь ко второму варiанту. Он  состоит  в  том , чтобы сразу ввести новаго героя, -- так  и начать главу:
      Орловiус  был  недоволен .
      Когда он  бывал  недоволен , или озабочен , или просто не знал , что отвeтить, он  тянул  себя за длинную мочку лeваго уха, с  сeдым  пушком  по краю, -- а потом  за длинную мочку праваго, -- чтоб  не завидовало, -- и смотрeл  поверх  своих  простых  честных  очков  на собесeдника, и медлил  с  отвeтом , и наконец  отвeчал : Тяжело сказать, но мнe кажется -- -
      "Тяжело" значило у него "трудно". Буква "л" была у него как  лопата.
      Опять же и этот  второй варiант  начала главы -- прiем  популярный и доброкачественный, -- но он  как  то слишком  щеголеват , да и не к  лицу суровому, застeнчивому Орловiусу бойко растворять ворота {43} главы. Предлагаю вашему вниманiю третiй варiант :
      Между тeм ... (пригласительный жест  многоточiя).
      В  старину этот  прiем  был  баловнем  бiоскопа, сирeчь иллюзiона, сирeчь кинематографа. С  героем  происходит  (в  первой картинe) то-то и то-то, а между тeм ... Многоточiе, -- и дeйствiе переносится в  деревню. Между тeм ... Новый абзац :
      ...по раскаленной дорогe, стараясь держаться в  тeни яблонь, когда попадались по краю их  кривые ярко бeленые стволы...
      Нeт , глупости -- он  странствовал  не всегда. Фермеру бывал  нужен  лишнiй батрак , лишняя спина требовалась на мельницe. Я плохо представляю себe его жизнь, -- я никогда не бродяжничал . Больше всего мнe хотeлось вообразить, какое осталось у него впечатлeнiе от  одного майскаго утра на чахлой травe за Прагой. Он  проснулся. Рядом  с  ним  сидeл  и глядeл  на него прекрасно одeтый господин , который, пожалуй, даст  папиросу. Господин  оказался нeмцем . Стал  приставать, -- может  быть, несовсeм  нормален , -совал  зеркальце, ругался. Выяснилось, что рeчь идет  о сходствe. Сходство так  сходство. Я не при чем . Может  быть, он  даст  мнe легкую работу. Вот  адрес . Как  знать, может  быть что-нибудь и выйдет .
      "Послушай-ка ты (разговор  на постоялом  дворe теплой и темной ночью), какого я чудака встрeтил  однажды. Выходило, что мы двойники".