Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Зачарованный мир

ModernLib.Net / Фэнтези / Мзареулов Константин / Зачарованный мир - Чтение (стр. 5)
Автор: Мзареулов Константин
Жанр: Фэнтези

 

 



Он очнулся и понял, что вновь стоит на пыльной раскаленной улице, а перепуганный Шамши осторожно треплет его за рукав.

– Слава Ахурамазде, он приходит в себя, – с облегчением в голосе проговорил тайный стражник. – На тебе лица нет, весь белый, как хорошая мука. Что случилось, дружище, какие демоны уносили в потусторонний мир твою душу? Или… – Его глаза почтительно округлились. – Или ты разговаривал со своей Тенью?

– Да, был разговор, – подтвердил Сумук, не вдаваясь в подробности. – Послушай, за победу над хастанцами мне, кажется, полагается сколько-то золота…

– Именно так. Его величество повелел… Теперь раскаивается, не хочет платить.

– Облегчим душу эмира. Попытайся договориться с властями… Я отказываюсь от денег и прошу взамен Розовый замок.

– Это их, конечно, устроит, – признал Шамши. – Но зачем тебе старый замок?! Туда же никто не может войти!

– Так надо. Ну, пошли, не будем терять времени.

Они поднялись по ступенькам, миновали зевавших от скуки часовых, бесцельно сжимавших заржавленные алебарды, и вступили в святая святых военной машины Эмирата. Харби назиррийе, военное министерство – тепленькое местечко, вожди которого увлеклись мздоимством до такой степени, что организацией обороны государства вынуждена заниматься Тайная Стража. Два самых боеспособных полка – Мидийский на севере и Гирканский на юге подчинялись непосредственно назиру… то есть министру мухабарата, прочие же армейские части воевать не могли, поскольку их командиры давно распродали и оружие, и провиант, и амуницию, и даже военные планы. Хорошо хоть Атарпадан не имел серьезных противников, а войска Колхиды и Хастании были насквозь проедены той же заразой взяточничества и потому не представляли реальной угрозы.

По коридорам военного министерства надлежало передвигаться мелким, нарочито замедленным шагом, еле-еле волоча ноги, словно в похоронной процессии. И жизнь здесь текла с такой же неспешной тягучестью, как будто не грохотали над миром ужасающие потрясения, требующие немедленных ответных действий. Разжиревшие обитатели этого болота старательно не обращали внимания на все внешние бури. Более или менее честные люди, хоть немного озабоченные судьбой Отечества, служили • непосредственно в боеспособных полках или в Тайной Страже, а военное ведомство, как трясина, затягивало ленивых, праздных, тупых и жадных. Многие толстосумы всяческими неправдами пристраивали своих тупоголовых сынков в джаду-медресе, школу магии, оканчивая которую эти раскормленные юнцы зазубривали два десятка простейших заклинаний, после чего, имея звание дипломированного мага, становились чиновниками разных министерств, включая харби назиррийе. Таких называли алверчи, таких презирали, но именно такие недоумки составляли правящую элиту Эмирата. По всей видимости, их мозгов не хватало, чтобы осознать всю меру надвигающейся угрозы, которая сметет с насиженных местечек всех этих недоносков.

Впрочем, конечно же сметены и смещены будут далеко не все. Многие удержатся на поверхности и даже приумножат свои доходы – те, кто не просто бездельничают, но истово служат враждебным силам. Таких здесь тоже хватало с избытком.

О, как хотелось агабеку Хашбази Ганлы ворваться сюда в сопровождении верных соратников, пройти под тусклыми сводами размашистым солдатским шагом в развевающемся плаще, взбудоражить этот омут, разогнать лоботрясов и бездарей, перевешать предателей! Но нет, он вынужден послушно следовать бессмысленным традициям, разыгрывать смирение, упрятав в глубинах воспаленной души презрение и надежду. Несбыточную покуда надежду расквитаться с презренными губителями родной земли.


Они чинно проследовали по длинному коридору, церемонно приветствуя попадавшихся на пути напыщенных взяточников и дебилов, свернули за угол, поднялись на третий этаж, и Шамшиадад распахнул роскошную, полированного сандалового дерева дверь. Кабинет занимал помощник раиса магических вооружений старший маг Нухбала.

Этого деятеля Сумукдиар откровенно терпеть не мог и чувств своих по обыкновению не скрывал. Маг тот был никудышний, родился недоношенным и с повреждением головы, вдобавок его, по законам племени Нух, в день совершеннолетия кастрировали, готовя то ли в евнухи, то ли в наложники для высокопоставленных извращенцев. Потом Нухбала каким-то образом оказался в Царедаре, где изучал зачатки алхимии, при этом самым мерзким образом сожительствовал с хастанцем по имени Араик, внуком купца Анастаса, вернейшего соратника Джуга-Шаха. Вернувшись в Акабу, Нухбала на каждом перекрестке громогласно хвастал близким знакомством (можно даже сказать – родством) с потомком «великого человека», а также всячески прославлял ум и порядочность «братского хастанского народа». Однако чуть позже, когда Хастания предъявила претензии на Арзуан и пролилась кровь, он стал говорить, что с пеленок ненавидел «проклятых дыга», которые все как один убийцы, воры, тупицы, садисты и так далее. Словом, проститутка – он и есть проститутка. Тем более кастрат.

О неприязни, которую агабек Хашбази Ганлы питает к его драгоценной особе, Нухбала прекрасно знал и отвечал злобной взаимностью, но принял посетителей подчеркнуто приветливо и даже посулил настоящий колдовской обед. Он прочитал – нараспев, но запинаясь и с ошибками – мудреное заклинание, и на столе появилось множество изысканных кушаний.

Восхищенный его чародейскими способностями Шамши одобрительно причмокнул, однако Сумук едва удержался от смеха: все эти роскошные блюда были отнюдь не наколдованы, а приготовлены хорошим поваром и спрятаны заранее в комнате этажом ниже. Нухбала просто освободил чары, поднявшие подносы со второго этажа на третий. Что ж, если не умеешь творить чудеса – умей хотя бы видимость создавать…

После трапезы старший маг, сделав строгое лицо, принялся нудно излагать, сколь сложное и ответственное задание доверено Сумукдиару.

– Созрела очередная дюжина драконьих яиц, – говорил он таким тоном, будто доверял страшную тайну. – Чтобы из них вылупились настоящие бойцовые звери, необходимо, чтобы кто-либо из джадугяров два-три дня возил эти яйца над морем, сидя верхом на сильном огнедышащем драконе. Тебе придется…

– Знаю, все знаю, – лениво отмахнулся уставший от его трескотни гирканец. – Давайте корзину с яйцами, дайте дракона – и я полечу. Через три дня получите то, что вам надо.

– Я облечен полномочиями объяснить смысл твоего задания, – с тупым упрямством повторил Нухбала. – Ты должен взять корзину, в которой находятся ровно двенадцать драконьих яиц, оседлать большого дракона серой породы… Нет, кажется, дракон будет уже оседлан…

– Не нервничай, – посоветовал Сумукдиар любезным тоном. – Я сам писал эту инструкцию и к тому же не раз летал на такие задания. Объясни мне другое – как с женщинами обращаться, может быть, хотя бы в этом вопросе ты осведомлен лучше, чем я…

Шамши захохотал, а Нухбала наконец сообразил, что над ним нагло издеваются, и побагровел. Со столь явной непочтительностью он сталкивался, наверное, впервые после производства в маги. Странная, кстати, история с его назначением: алхимик – и вдруг попадает в службу магических вооружений. Наверняка влиятельные родичи помогли.

– Будешь долго болтать – упустим время, – безжалостно продолжал джадугяр. – Если я вылечу позже, чем солнце минует полпути от зенита до моря, – яйца могут неправильно дозреть, и вместо дракона вылупится простой крокодил… Или, быть может, ты нарочно задерживаешь мой вылет?… – Он победоносно уперся сапогом в край стола, угрожающе покачивая заостренным сафьяновым носком. – А ну, признавайся, сколько и какими монетами заплатили тебе гонцы Тангри-Хана?

Теперь лысина Нухбалы побледнела, и уничтоженный маг-алверчи растерянно пролепетал:

– В инструкции ничего не говорится о времени вылета…

– Потому что сие есть великая тайна. Впрочем, если ты не веришь… – широким картинным жестом Сумук показал на волшебный светильник. – Обратись к Верховному Джадугяру, и он объяснит тебе все: и про то, когда следует отправляться в полет, и для чего это нужно!

Скопец отрицательно замотал головой. Его хварно, и без того тусклое, вовсе потухло. «Он, что ли, и разговаривать через огонь не умеет? – подумал гирканский агабек. – Или забыл от страха, как это делается…»

Небрежно кивнув на прощание, Сумукдиар вышел и направился в свой кабинет. Благодаря должности главного магического консультанта по военному министерству (главным военным джадугяром был, конечно, совершенно не владевший магией родственник эмира) он получил в этом здании небольшую каморку, где хранил кое-какие мелочи. Несколько коротких, но мощных колдовских формул сняли заклятие, часть стены превратилась в дверь, и он шагнул в комнату. Здесь все оставалось точно, как в момент, когда он покидал кабинет в прошлый раз. Да иначе и быть не могло – никто, кроме Сумукдиара, не смог бы сюда войти.

Он наполнил двойную торбу деликатесами: банка черной икры, балык из севрюги, козий сыр с зеленью, копченый хашам, три огромых кувшина – с красным, белым и зеленым вином… За спиной скрипнула дверь.

– Ты зарываешься, – строго сказал, стоя на пороге, Шамшиадад. – Не стоило так жестоко дразнить Нухбалу.

– Дураков надо учить… Пошли, я готов.

– Ну, как знаешь… Я тебя предупреждал.

Легкий фаэтон, запряженный парой иноходцев, примчал их на пустынное поле далеко за крепостными стенами столицы. Только степь, поросшая красноватой колючкой, да нестройные ряды приземистых каменных сараев, в которых содержались боевые драконы. Солдаты-нестроевики расквартированной здесь вспомогательной сотни опасливо растворили ворота и вывели крылатого ящера – немолодого, но еще вполне здорового и крепкого. Сумукдиар ласково похлопал зверя по чешуйчатой шее, и дракон, миролюбиво взревев, выпустил в небо слабую струйку пламени.

– Помни, нам нужны огнедышащие среднего класса. Лучше всего серой породы, – в очередной раз повторил сарханг мухабарата. – Не для воздушного боя, но чтобы поражать сверху пехоту и кавалерию. А в корзине у тебя лежат яйца драконов, которых ты вывел прошлой зимой – ползающих зеленой породы.

– Ясно. – Сумукдиар уже устроился в седле на спине огромного животного, удобно облокотившись на раздвоенное звено гребня. – Я все помню. Отойдите подальше.

Люди проворно бросились врассыпную. Дракон расправил крылья, несколько раз громко хлопнул ими, разминая могучие мышцы, пробежал шагов двадцать и плавно взмыл в небо. Когда деревья внизу сделались размером с ноготь мизинца, а фигуры людей стали и вовсе неразличимыми простым глазом, джадугяр легонько потянул уздечку, направляя полет ящера в сторону моря.

Его ждала Великая Белая Рысь – держава, где жили племена венедов, антов, сколотов, склавенов, а также другие народы, которых обычно называли одним словом – рыссы.

Глава 4

ПРИЗРАЧНОЕ ЦАРСТВО

Дракон по имени Длиннозубый, размеренно помахивая крыльями, плавно несся на высоте тысячи локтей над гирканскими волнами. Бесновавшийся накануне шторм утихомирился, и море из свинцового снова сделалось бирюзовым и приветливым. Далеко внизу оставались корабли, острова, вулканы, стада осетров, хастано-атарпаданские войны. Отлетев от берега за пределы видимости, Сумукдиар решительно повернул на север, поскольку отнюдь не собирался трое суток кружить над Гирканом. Возить яйца над волнами в надежде, что полудохлая гужевая порода превратится в свирепого дракона-бойца, – что может быть вздорнее!

Сказочку о благотворном влиянии морских круизов придумали два года назад армейские маги и высшие чины мухабарата, а суеверные глупцы привычно поверили в этот нехитрый вымысел, освященный авторитетом старших джадугяров. Отныне Сумук и другие настоящие волшебники получили легальную возможность время от времени покидать на несколько дней эмират, а затем возвращаться с почти созревшими яйцами боевых драконов. В действительности привозимые яйца поставлялись из почти бездонных арсеналов Великой Белой Рыси – иерархи Царедара и Древлеборска понимали, что армии Средиморья следует подпитывать – в расчете на будущее – современным магическим оружием.

Обогнув покрытые вечными снегами вершины Гирдыманских гор, агабек погнал Длиннозубого на северо-запад, и вскоре под крыльями показались неровно разделенные межевыми линиями поля и сады, мелькали крепости, хаты, терема. Здесь было больше рек, озер и лесов, чем в Средиморье, да и сам воздух был чище и свежее – и не только из-за отсутствия пустыни.

Кое-где на полях можно было увидеть запряженную в соху клячу, кто-то копошился на огородах. Одетые в лохмотья крестьяне работали явно нехотя, в четверть силы. Поневоле Сумукдиар вспомнил, как поутру купец-венед говорил, мол, мужики вконец обленились. Пролетая над очередной унылой деревушкой, он имел возможность наблюдать, как на площади княжеская дружина порола нагайками меланхолично стонавшего парня. Односельчане взирали на эту картину с привычным равнодушием и оживились только на миг, когда какой-то мальчишка восторженно закричал: «Дракон летит!» Впрочем, и огромный крылатый зверь привлек общее внимание ненадолго – нагляделись, видать, и на ящеров.

Потом впереди заголубела широкая речная лента, на изгибе которой тонули в зелени белокаменные и кирпично-красные строения. Приближалась цель полета – Волчьегорск. Повинуясь натяжению поводьев, дракон обогнул город со стороны дальних лугов и пошел на снижение. Сели они с драконом на обширном поле возле небольшой крепости.

Здесь Сумукдиара ждали. Едва спрыгнув со спины Длиннозубого, гирканец оказался в объятиях Златогора, младшего воеводы из приказа Тайных Дел, с которым они подружились в Шайтанде и вместе прошли страшную Сарыкарскую долину. Пока старые друзья вспоминали добрые минувшие деньки, солдаты сноровисто загнали дракона в заранее подготовленное стойло, а молчаливые молодцы, несомненно состоявшие в тайной службе, отнесли в неведомом направлении корзину с яйцами.


Разговор продолжался в уютном теремке для почетных гостей за столом, ломившимся от даров скатерти-самобранки. Печеного гуся и заливного поросенка запивали красненьким гирканским, а ледяная горилка превосходно шла под балычок, икру и маринованные бадымджаны, фаршированные чесноком и острейшим перцем. Снеди было по-рысскому обычаю слишком много, так что борщ и каша гречневая остались почти нетронутыми, но Сумукдиар пообещал, что на ужин приготовит настоящий атарпаданский плов с хурушами.

Чуть позже, когда прибравшая пустую посуду и свернувшаяся в походный рулон самобранка отправилась на буфетную полку, а на столе появились две серебряные кружки и бочонок кваса, Златогор сделался серьезным и осведомился:

– Как ты оцениваешь то, что творится?

Свое отношение к происходящему Сумук выразил короткой, но многоэтажно-содержательной и по-солдатски красочной фразой, после чего добавил:

– Думаю, ты со мной согласен.

– Ох, не скажи. И хотелось бы, чтоб ты ошибался, да вынужден согласиться.

– Стало быть, надлежит кумекать, как из этой выгребной ямы выбираться. По моему разумению, выход только один.

– Единый бог?

– Конечно. Отцы вспоминают прежнее время с таким восторгом и умилением, что трудно им не поверить.

– Так-то оно, конечно, так, да только… Вот погляди: ваши соседи Парфия и Месопотамия – приняли Единого, а покоя-то нет. Который год сражаются… Как там, кстати, дела на фронте?

– Похоже, парфяне разбиты.

Последние вести с боевых полей указывали, что война близится к концу. Месопотамский халиф Аббас-аль-Гуссейн хитроумно заманил в болота и полностью истребил парфянскую армию. Впрочем, силенок для завершающего удара по вражеской столице у халифа тоже не оставалось, а потому начались мирные переговоры. Сумукдиар полагал, что дельта спорной реки Шат, из-за которой разгорелся весь сыр-бор, достанется Месопотамии. К тому же парфян подталкивала к примирению новая угроза с востока – Орда сюэней.

– Вот видишь, – сказал Златогор. – Поклонение Единому богу еще не означает мира и спокойствия.

– Само собой. – Джадугяр скорчил невеселую улыбочку. – Порядок должны навести мы сами. Богу – богово, а сам не плошай!

Воевода закивал и сказал:

– Нас больше всего беспокоят два обстоятельства: растущая смута внутри Рыси и нашествие сюэней.

– Это одно и то же, – сказал Сумукдиар, – вернее, две разные стороны одной монеты. Внутренние разлады в странах Востока вызваны чарами колдунов Магриба… – Он запнулся, пытаясь вспомнить, в который раз за последние дни повторяет эти объяснения. – Враги надеются, что, занятые своими склоками, мы не сможем дать отпор Орде и Восток почти без сопротивления попадет под владычество Запада.

– Звучит правдоподобно… – задумавшись, Златогор сделал паузу. – Признаюсь, кое-кто из наших тоже подозревает такую связь. Например, Верховный Волхв Светобор, великий князь царедарский Ваньша Ползун, князь белоярский Саня Пушок, главный воевода Охрим Огарыш… Но многие думают по-другому. Ты сможешь отстоять свои убеждения?

– Запросто!

– Тогда… В любой момент может быть созвано Княжье Вече. Я попытаюсь уговорить владык, чтобы тебе разрешили присутствовать. Ведь твой титул почти равен княжескому.

Княжье Вече? Гирканец понял, что вплотную приблизился к одной из важнейших и тщательно оберегаемых тайн Белой Рыси. Считалось, что все княжества сколотое и венедов совершенно самостоятельны и связаны лишь общим языком. Однако ходили упорные слухи, что политика всех карликовых уделов: Царедара, Змиева, Турова, Белоярска, Владиграда и других, – тщательно координируется, и в самые тяжелые времена рысские князья на очередном Вече выбирают царя и главного воеводу, которым вручаются все бразды правления. Похоже, слухи эти не были злостной выдумкой магрибцев.

А Златогор между тем продолжал:

– …Но если с бунтовщиками-раскольниками внутри Рыси мы можем управиться собственными силами, то проблему сюэней придется решать в тесном боевом союзе с соседними государствами.

– Согласен. – Сумук тряхнул головой. – Каракызское и Алпамышское ханства уже захвачены Ордой, Парфия и Месопотамия истощены девятилетней войной, а на ляхов, франков, кельтов и даже на варягов надежды немного. Слишком уж далеки от Итиля и Гиркана их земли. Стало быть, мы должны любой ценой объединить – хотя бы на время – Белую Рысь, Великую Будинию, Бикестан, Средиморье, страны Северного Гирдымана и, неплохо бы, сарматов. Сильный получится союз.

– Получится ли? Народы Средиморья с таким остервенением увлеклись взаимоистреблением… Хотя, конечно, осознание общей опасности помогло бы забыть старые распри.

Со стуком поставив на стол тяжелую кружку, гирканец твердо выговорил:

– Я не мыслю будущего Средиморья вне Великой Белой Рыси. И таких, как я, много. Больше, чем вы тут полагаете.

– Рад слышать. Хотя по долгу тайной службы я знаю немало, в том числе и о настроениях в вашем краю. Только ведь ты должен понимать: решать будешь не ты. Надо, чтобы правители Средиморья или хотя бы старейшины главных племен сами попросили нас о помощи либо предложили свою подмогу – как им больше по нраву.

Презрительно фыркнув, Сумукдиар сообщил о предложении Салгонадада. Златобор явно обрадовался, но потом снова загрустил и проговорил меланхолично:

– А все-таки, чтобы победить Тангри-Хана, придется – ой как придется! – пупок надорвать. Даже все вместе можем не выдюжить!

Горилка погасила обычную сдержанность Сумукдиара, природный темперамент взял свое, и волшебник запальчиво выкрикнул:

– Не о том думаешь! Тангри-Хан должен быть нашей первой, самой ближней заботой! Даже если мы отбросим Орду – а мы ее отбросим, не сомневаюсь, – все равно предстоит битва с главными силами Магриба. Вот к чему надлежит готовиться уже сегодня!

– Не спеши, – мягко прервал его Златогор. – Дай пока с Ордой разобраться. Они ж, псы поганые, ловко воюют, всех соседей одного за другим на колени поставили.

– Кто же спорит! – Агабек встал, шумно толкнув резной стул. – Они применяют великолепную тактику, идеально подходящую к их вооружению и организации ордынских туменов. Но и к их манере ведения войны можно подобрать противоядие. Я недавно специально принял командование армией в Арзуане, чтобы проверить кое-какие свои задумки. Поверь, победить сюэней непросто, но вполне возможно. Согласованные удары пехоты, конницы, боевых драконов, поддержанные обстрелом метательных машин и магическими ударами, производят ошеломляющий эффект.

Молодой венедский воевода заметил: дескать, имел в виду не только тактику. В горах Хималая, сказал он, сюэни захватили немало волшебного оружия, так что разгромить Орду удастся лишь в том случае, если армия Белой Рыси будет оснащена равноценными средствами поражения и защиты.

Сумукдиар невольно усмехнулся: он и сам в последнее время только что во сне об этом не думал. И вот теперь ту же тему поднимает Златогор. А ежели идея носится в воздухе, значит, она созрела и стала остро актуальной.

– В войне с каракызами, – продолжал воевода, – сюэни использовали какое-то новое оружие, которое годом раньше не применяли против алпамышей. Благодаря этому колдовскому средству они перебили всех летающих драконов, которых у каракызского хана имелось в избытке. Мы с Охримом полагаем, что этой весной, в перерыве между двумя кампаниями, Тангри-Хан наконец-то разобрался в некоторых видах магического оружия, которое он добыл в Хималаях.

– Не Тангри-Хан научился пользоваться этим оружием, а магрибцы обучили его, – уточнил агабек. – Чем сейчас занята Орда?

Златогор ответил, что весной, то есть после захвата Каракызского ханства, Тангри-Хан пытался продолжить завоевание Загирканья. Небольшие отряды сюэней вторглись в Бикестан, нанесли тамошним кочевникам серьезное поражение, но в глубь страны не пошли. Видимо, Тангри-Хан не желает сражаться во время летнего зноя, а потому решил дать своим солдатам отдых. Следует ожидать, что осенью Орда снова двинется к берегам Гирканского моря и, несомненно, захватит весь Бикестан.

– По нашим сведениям, бикестанцы добыли какие-то интересные трофеи, – сказал венед. – Я имею в виду образцы оружия, в том числе были захвачены даже те штуковины, коими сюэни сбивают драконов. Хотелось бы, конечно, поближе поглядеть, что это такое.

– Не дают?

– Наотрез отказались.

– Может, я попробую? – предложил Сумук. – Слетаю и разведаю. Или уговорами добуду через друзей, или подкупом.

– Попытка не пытка, как говаривал батюшка Джуга-Шах. – Златогор с трудом выдавил унылую улыбку. – Только сначала сделай здесь чего обещал.

– Сделаем…

Солнце – тоже, между прочим, демон из свиты Ахурамазды – неуклонно клонилось к закату, поэтому джадугяр решил заняться делом безотлагательно. Хозяева не стали перечить и предоставили в полное его распоряжение просторную чистую келью, где было достаточно темно Для предстоящего разгула колдовских материй.


Разложив на столе необходимые ингредиенты и пять пар яиц из тех, что привез с собой, Сумукдиар выставил зрителей за дверь и прикрыл глаза, погружаясь в медитацию. Над столом засветилась, наливаясь лазурной голубизной, материализованная субстанция говве-а-джаду.

Даже все сведущий сарханг мухабарата понятия не имел о том, какой именно груз повезет на север его друг. Шамшиадад был уверен, что в корзине лежат заготовленные им яйца ползающих драконов. Какое умилительное простодушие! На кой ляд, спрашивается, нужны венедам эти неповоротливые огнедышащие ящерицы, если Великая Белая Рысь обладает самым большим в мире парком чудищ такого класса? Разумеется, Сумукдиар доставил в Волчьегорск более ценные образцы.

Это были уникальные яйца золотистых драконов, отличавшихся мощными крыльями, невероятной дальностью полета. Однако были у них и недостатки: хрупкий панцирь, слабые клыки и когти, а также неспособность к огнеметанию, что делало золотистых малопригодными для войны. Требовалось скрестить их с другими породами, чтобы посыльно-прогулочный ящер превратился в грозного боевого зверюгу. Армия Белой Рыси располагала несколькими сотнями легких крылатых драконов для завоевания господства в воздушном сражении, но почти не имела крупных летучих ящеров, предназначенных для нанесения неотразимых ударов в глубину. Если повезет – через полгода такие звери вылупятся…

Яйца – десяток привезенных и столько же местных – повисли в воздухе, поддерживаемые магической силой. Уплотнив джаман в тончайшее лезвие, Сумукдиар осторожно, чтобы не повредить содержимого, надрезал скорлупу и развел в разные стороны верхние и нижние половинки. Его взору предстали плавающие в желтке скрюченные зародыши. Беспрерывно бормоча могущественные заклинания, он, нежно прикасаясь тонкими отростками джамана, поочередно перенес крохотные комки белка «золотистых» в яйца «серых», а белок «бойцовых серых» – в яйца «золотистых дальнелетучих». Эти манипуляции изрядно утомили гирканца, поэтому он, не переставая произносить нараспев магические формулы, позволил себе небольшую передышку.

Затем Сумукдиар предельно осторожно добавил в раскрытые половинки истолченные до порошкообразного состояния клыки пещерного медведя, саблезубого тигра и гигантского северного волка, а также драгоценную пудру засушенной и протертой огнетворной железы Крылатого Пламени – самого страшного дракона-великана Парфянских гор. Напряжение говве-а-джаду превысило, казалось, все мыслимые и немыслимые пределы. Заполнявшие келью флюиды чар грозили вырваться из подчинения, по углам неотвратимо обретали материальность ужасные демоны, порожденные преисподней в самом начале времен и с тех самых пор не возвращавшиеся на землю Среднего Мира.

Отступать, однако, было поздно и просто некуда, а потому гирканец, углубившись в мрачный экстаз, все громче выкрикивал чудовищные заклятия, сверхъестественно сохранившиеся от тех незапамятных эпох, когда миром владели исполинские твари, напоминавшие нынешних драконов. Беззвучно сверкали, набирая силу, призрачные – пока! – молнии, разливался пьянящий аромат грозовой свежести. В тесной каморке гулко звенели таинственные звуки колдовских фраз, а в скорлупных половинках завершался безумный по дерзости замысел. Цвет содержимого яиц беспрерывно изменялся, эмбрионы из бурых и желтоватых сделались розовыми, а белково-желтковая кашица бесследно всосала и растворила в себе засыпанные порошки…

Буквально прорычав заключительные магические приказы, Сумукдиар возвратил на место отсеченные полушария скорлупы, зарастил надрезы, плавно опустил яйца на расстеленный по столу бархат и, окончательно обессилев, грузно сел, почти упал на лавку.

Голубое свечение джамана медленно угасло, и освобожденные от неодолимо зовущей силы обитатели потусторонних миров охотно вернулись восвояси. В каменной коробке снова стало темно.


С трудом ворочая языком, джадугяр позвал Златогора. Осторожно приоткрыв дверь, воевода оглядел келью и махнул рукой. Вошедшие молодцы из тайного приказа бережно укутали яйца квадратами мягкой ткани и, уложив в корзину, вышли.

– Завтра вторую партию обработаю, – пообещал Сумук слабым голосом. – Сейчас мочи нет.

– Не надо, – весело ответил венед. – Хватит и этого. Остальные под драконих положим, пусть высиживают. Нам и такие ящеры очень даже пригодятся.

– Ну, как знаете.

Гирканец расслабленно встал, делая плечами резкие движения, чтобы размять непослушные мускулы. Златогор осведомился:

– Здесь заночуешь или в город поедешь?

– Давай в город. Я уже больше месяца по-солдатски сплю, надоели мне эти гарнизоны…

На дворе уже подступили сумерки, в небе загорались первые, самые яркие звезды: Муштери, которую северяне прозвали именем ромейского бога-громовержца Юпитера, и Венера – или, по-парфянски, Нахид. Над горизонтом с медлительной величавостью огромным розовым диском всплывал Бедр – Луна. Умиротворенно развалившись в бричке, Сумукдиар ударился в лирику, сентиментально любуясь грандиозной картиной Вселенского миропорядка. Звезды, светила, планеты – устремиться бы в эти скопления небесных костров, прикоснуться к сверкающим бриллиантам огней…

Неожиданно для себя он погрузился в забытье, продремал всю дорогу до самого Волчьегорска и, очнувшись у постоялого двора – так здесь именовали караван-сарай, – почувствовал, что сон пропал бесследно. Сопровождавший его сотник укатил обратно в крепость, на сердце гуляли неясные, но явно шальные побуждения, и впридачу к прочим заботам агабек испытывал зверский голод. Истощенный магическими упражнениями организм повелительно требовал срочного восстановления сил. По счастью время было не слишком позднее, и в ближайшем трактире еще принимали гостей.

Всего за два серебряных дирхема Сумук получил огромное блюдо отличнейшей снеди и пузатый – в четверть – кувшин кваса, который поспешил ополовинить. Затем, вооружившись кинжалом, он взялся за паровую белугу, и на душе сделалось совсем хорошо… Хотя рыба, надо признать, оказалась жестковата. Не севрюга, мать ее так.

Когда от белужьего бока осталась лишь аккуратная горка хрящей, гирканец позволил себе немного передохнуть и тут ощутил на себе чей-то пристальный взгляд. Машинально нащупав сабельную рукоятку, он украдкой осмотрелся и увидел широкую ухмылку сидевшего через два стола взъерошенного рыжебородого мужичка в потрепанной одеже солдатского покроя. Впрочем, магическое зрение без труда различило под кафтаном защитного цвета добротную кольчугу, да и меч на поясе соседа был отличный, какие рядовым ратникам по чину не положены. Продолжая скалиться, рыжий подошел, сказав добродушно:

– Здоров ты, однако, провиант перемалывать… Кызылбаш?

Не скрывая удивления, Сумукдиар поднял брови: странный мужик неплохо разбирался в чужаках. Для простого северянина все средиморцы – что алан, что хозарин, что саспир – были на одно лицо, а этот почти угадал с первого взгляда. Кызылбашами, то есть «красноголовыми», на юго-востоке называли парфян, а гирканцы с парфянами, как известно, близкие родичи. Если не родные братья, то двоюродные.

– Гирканец, – уточнил он и добавил приветливо: – Присаживайтесь.

– Благодарствую. – Рыжебородый охотно опустился на скамью. – Что же вы там не поделили с хастанцами? Все режете, режете друг дружку – пора бы угомониться.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27, 28