Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Мир играет в мяч - Надежды и муки российского футбола

ModernLib.Net / Спорт / Мильштейн Олег Александрович / Надежды и муки российского футбола - Чтение (Ознакомительный отрывок) (стр. 3)
Автор: Мильштейн Олег Александрович
Жанр: Спорт
Серия: Мир играет в мяч

 

 


Но самое удивительное, что футбол любят и те, кто даже не играл никогда в футбол, – тоже загадка. Но я думаю, что самая главная загадка футбола (я уже для себя определил) – это то, что на футбольном поле ежесекундно творится и одновременно разрушается великое чудо момента жизни, сотворение долгожданного мига. Оно идет каждую секунду: создается и тут же разрушается, создается – и разрушается, и надо понимать эту диалектику. Перед глазами у нас одна матрица: это футбольное поле 65 х 110 и двадцать два футболиста, но вариаций в этой матрице – бесчисленное множество (в математике даже есть область, которая ставит задачей определить бесконечное количество вариантов). Болельщики смотрят эту игру и понимают: да, сейчас не забили, но в следующий раз забьют. И футболисты понимают: да, сегодня я плохо сыграл, проиграл, но есть надежда завтра отыграться. И те, и другие живут этой мечтой, этой надеждой, этой иллюзией, этой утопией, этой реальностью…

В футболе есть что-то от идеи искусства, как в театре Шекспира, когда на сцене происходит все: рождение, жизнь, смерть. В других видах спорта это тоже есть, но я вам постараюсь объяснить, в чем разница. Хоккей я не люблю: он грубый и жестокий. Американский футбол тем более не люблю: он тоже очень грубый и жестокий. Баскетбол… раньше я его любил, потому что там почти все было построено на искусстве игры. У нас, например, в ЦСКА был игрок Армен Алачячян (у него рост был всего 1, 75 м) – это был великий мастер. Сейчас же все ставится на «столбов» ростом в 2, 20 м, а если ты будешь 3 метра, то вообще можешь плевать в корзину. Сейчас из баскетбола искусство ушло, а в футболе до сих пор еще держится: на работе с мячом, на пластике тела, на самом футбольном поле. Это коллективная игра – и в то же время индивидуальная, хотя, на мой взгляд, сейчас профессионализм в футболе заводит эту идею искусства в тупик. Идею, которая, как, помните, у Пастернака: «Не читки требует с актера, а полной гибели всерьез». Мне кажется, у футболистов в последнее время это «а полной гибели всерьез» пропало.

«Реал» (Мадрид) – великая команда, а я, например, куплю в свою команду еще пять великих футболистов, тогда мы вообще всех обыграем. То есть футбол превращается все больше в цирк, игра – в жонглирование.

И выходит, что этой «гибели всерьез», когда две команды от азарта, от страсти умирают на поле, нет. Мне кажется, что в этом смысле футбол должен немного вернуться назад. К любительству. В хорошем смысле слова. Ведь советские «любители», от которых все были в восторге, когда играли между собой, «умирали всерьез». Они не за «бабки» умирали – тогда не такие большие деньги были, они «умирали всерьез», потому что любили эту игру.

Когда я выходил на тренировку с футболистами, к которым я даже не мечтал приблизиться (а тут я с ними в пас играю, разговариваю, они ко мне относятся как к равному, а потом мне говорят: «Саш, зайди в кассу, получи зарплату»…), – я не мог это соединить! За такое удовольствие еще и деньги платят! Потом уже нравы стали циничнее. Я мог поехать в любую команду играть за 300, а не за 220 рублей. А ведь советские люди в то время в среднем получали 120 рублей! Конечно, мои триста – несравнимо мизерные деньги по сравнению с теми, которые в футболе сейчас.

Футбол для меня – это и трагедия и счастье одновременно. Счастье, потому что футбол мне многим в жизни помог, а трагедия, я думаю, потому, что я был рожден, наверное, не для футбола, а для чего-то другого. Но я сам себе это заказал, как говорится, на завтрак, на обед, на ужин. А об остальном я сказал в самом начале нашего разговора. Вот что такое футбол для меня лично – это моя молодость.

Что главное в футболе? Игрок! Игроки! Игрок сам по себе, как человек, как личность – это все в футболе! Все остальное – это производное от игрока. Результат зависит от игрока, импровизация от тебя зависит, игровая дисциплина, мастерство, тренер, болельщики – все от игрока. Раньше ходили только на отдельного игрока. Сейчас тоже ходят на отдельных футболистов. Но сейчас на поле нет настоящего коллектива, каждый играет за себя и при этом не видно индивидуальности игрока. И вообще, какой игрок, такая и команда. Поэтому главное в футболе – это сам игрок, личность, человек. Я всегда считаю, что человек – это целая Вселенная… если он уходит из жизни, это вся Вселенная уходит. Так и здесь. Какой игрок, такая и команда, такая и его Вселенная, его язык. Он разговаривает на языке пластики, он стилист своим движениям. То есть игрок есть стиль жизни – вот самое главное. Отталкиваясь от игрока, можно говорить и об остальном, но игрок – это самое главное в футболе.

Я бы сказал, что футбол – прежде всего игра. Все остальное, что у Вас здесь перечислено, тоже входит в понятие этого явления.

Зрелище, потому что игра. Иногда игра бывает забавой в товарищеском матче, для зрителя. Развлечение, отвлечение от повседневных забот… ну, я бы не сказал. Люди идут на футбол не для того, чтобы отвлечься. Другoe дело, поорать, покричать, стресс сбросить – это да, в этом что-то есть. Но только элемент.

Регулятор настроения масс. Вот это самое страшное, кстати. Когда наши политики, многие наши деятели пытаются регулировать настроение масс при помощи футбола, это уже манипуляция людьми.

Клапан для выхода агрессии? Сама игра? Нет, дело в том, что сама игра порой становится агрессивной, становится возбудителем агрессии – это с одной стороны. Можно говорить, что футбол – клапан для выхода агрессии… но ты выходишь на поле порой неагрессивным, но тебя так раздраконят, что ты становишься агрессивным. Есть агрессивные игроки, которые через двадцать минут сникают вообще: не пошла игра – и он готов, даже не будет «агрессировать».

Я Вам сейчас покажу статью, я ее только сегодня написал. Она будет завтра опубликована в «Русском курьере». Называется она так: «Со сборной по футболу шутки плохи. Особенно с нашей». Статья адресована Колоскову: чем же РФС занимался все это время?! Десять лет мы не имеем ни команды, ни даже выбора тренеров!

Футбол стал клубным, а тренеров клубов не очень-то пускали на кухню РФС, хотя создание сборной – это прямая обязанность Российского футбольного союза, особенно по части создания материальных условий для главного тренера национальной сборной, чтобы он уже на какие-то другие соблазны не откликался. Тогда сама собой отпадет набившая оскомину проблема совмещения. Тем более, насколько я понимаю, все сборные команды по всем видам спорта существуют не только на спонсорские деньги – в основном на деньги наших несчастных налогоплательщиков.

Как так получилось, что мы «выбираем» тренером именно того, кто уже давно не практиковался в сборной и наспех собирает чуть ли не ветеранский состав?! Я понимаю Ярцева и уважаю его. Ему просто деваться некуда: с одной стороны, он искренне желает помочь родному футболу, а с другой – его как члена партии власти (как члена партии «Единство»), вероятно, обязали к выборам преподнести успех сборной. Посмотрите сайт партии «Единство»: там и не скрывается, что их предвыборная борьба будет, в частности, строиться на патриотических успехах сборной команды России по футболу. Если это не «утка» – полноте, господа, какое ныне у нас тысячелетье на дворе, на что вы ставите и зачем, что вы делаете? Мало вам Манежной площади, когда накачанные псевдопатриотической шелухой фанаты мстили (кому?!) за проигрыш неспособной победить команды?! Вы привели к взрыву невоплощенных национальных надежд.

Опомнитесь, господа! С футболом шутки плохи! Если он плох, он становится неуправляемым. Пока игроки сборной не будут побеждать, то есть выражать нас, наши желания, пока мы не будем действительно гордиться ими, ничего у нас не получится с истинным патриотизмом.

У нас сейчас в футболе ситуация, как в 1941 году: ни винтовок, ни патронов, а надо идти воевать, и мы все равно идем, потому что мы такие. Вот мы такие! И опять боль, трагедии, кровь, слезы. Но хочется спросить всех: «И доколе это будет? Когда мы, наконец, начнем просто заниматься искусством, играть, жить? Играть в футбол, как жить, а не убивать друг друга на поле!»

Я не думаю, что футбол продвигается так глубоко, чтобы можно было сформировать для обычного человека миф об индивидуализме. Потому что есть две вещи (они исключают друг друга и в то же время в футболе полностью присутствуют): ни одна футбольная команда не существует без коллективизма и индивидуализма. Это вместе работает.

Может ли футбол способствовать нейтралитету личности и общества? Тоже, по-моему, нет, потому что в футболе две разные массы: болельщики и футбол. Какой тут нейтралитет? Это полное противостояние, это такая мировая война, но мировая война нервов, больше ничего. О нейтралитете здесь никак не скажешь. Но в футболе проявляется все – и низменное, и высочайшее. Как в жизни.

Почти все футболисты хитрые, порой злые и готовы ради футбола пойти на любые поступки, я имею в виду низменные поступки на поле: удары исподтишка и масса всяких других вещей, которые делают даже великие футболисты. Но это все входит в систему, в негласные правила игры. Фергюсон недавно дал бутсой по голове Бек-хэму, который сейчас признался, что хотел ответить, но сдержался. У нас тоже был великий игрок Сабо – на поле он был очень жестким. Когда Лев Яшин шел на выход, Сабо шел корпусом в него, и Яшину приходилось незаметно воевать: он правой рукой бил в лицо Сабо. И судьи закрывали на это глаза, потому что понимали, что это «разборки» великих игроков. И тот понимал, что получил свое, и этот понимал. И они расходились, кстати, слова не сказав друг другу, после игры были вежливые.

Нельзя болельщикам относиться к футболу так, что все происходящее внутри футбола – это все аморально и безнравственно. Между двумя играющими сторонами есть свои внутренние счеты – не надо в это лезть. Есть такие нарушения, за которые выгоняют с поля сразу, но когда это на уровне – понятно, «разборки» крупных мастеров: они знают, за что кто кого. Футболисты – это определенная каста, тем более великие футболисты. Это уж точно каста, это как картежники, которые знают, за что кто кого наказал. Это как любая каста игроков. Игрок – это натура. Вот Достоевский был игрок, он «Игрока» с себя написал. Они знают, на что идут.

Футбол, бесспорно, способствует познанию мира, потому что, во-первых, футболист начинает с детства ездить по всему миру. Я в первый раз полетел на самолете, когда мне было четырнадцать лет, это было в 1960 году. Я полетел в Киев, потом в Ташкент. Как только я начал ездить, у меня появилось планетарное восприятие. В девятнадцать лет я попал в Копенгаген, мы прожили там целый месяц, одиннадцать игр сыграли. Вы понимаете, что для меня, мальчика, это было открытие мира! Изменилось представление о мире: для меня мир уже был не противостоянием двух систем, коммунизма и капитализма. Я узнал, что есть люди – и есть нелюди, что всякие есть и там, и здесь. Еще понял, что капитализм – это миф. Хотя нам говорили, что там живут одни как бы уроды, там оказались прекрасные люди, которые нас принимали замечательно! Я влюбился в эту страну, в прекрасных, потрясающих людей, хотя много видел там и такого, что мне до сих пор не нравится (и у нас, и там). Но открыл мне мир футбол! Футбол – это великая игра, иона дает много для того, чтобы понять мироздание вообще. Но не сегодня! Посмотрите на сегодняшних пацанов: им по двадцать лет, а у них лица взрослых людей, исстрадавшиеся, высушенные, как у гладиаторов. Они уже все поняли, все знают, все подлости, все прелести мира знают, понимаете!

Для того чтобы сказать, что философия футбола проста (как говорят, футбол прост: отдал – открылся – отдал, ну чего ты там крутишь, отдай – и все, давай мяч катать!) – вот для того чтобы прийти к этой простой философии, нужно пройти очень много, целую жизнь. Если бы я сейчас играл в футбол, я бы избежал тех ошибок, которые у меня тогда были. У меня была приличная скорость, иногда я бежал быстрее мяча (сейчас я бы так уже не бегал). Я играл почти все время левого инсайда или правого, а когда попал в команду, меня выпустили в тот матч на левый край – я вынужден был играть левого края, понимаете, и вынужден был отрабатывать. Уже потом я начал играть по-настоящему, в двадцать два года перед самой травмой я «поймал игру». Я был разыгрывающий игрок. У меня была своя философия футбола.

Конечно, в футболе есть огромная философия. О философии футбола можно говорить, вернувшись и к коллективизму, и к индивидуализму, и к ограниченности площади поля с большим количеством движений внутри этого поля. Философия футбола – это и все эти схемы, и все эти системы. А что там внутри всего этого!.. Конечно, футбол – это целая философия. Помимо всего прочего, есть интересные исторические вещи.

Отчего возник футбол? Я, допустим, не очень согласен с тем, что футбол – это как бы бывшая военная игра по захвату чужой территории, как это представляют, допустим, мексиканцы, американцы. Я так не считаю, у меня своя теория. Вот смотрите: когда выйдешь на поле, ударишь мяч сильно вверх, он вдруг исчезает – нету его! – а потом тебе его кто-то будто сверху бросает!.. Над всем есть Бог! Ты играешь в футбол – ты играешь с Богом! Поэтому Бог мстит очень талантливым – талантливые люди играют на уровне Бога, а Бог не прощает равных себе. Вот такая моя теория возникновения футбола. Божественная…

Когда ты забиваешь свой гол, ты не захватываешь пространство, ты просто прорываешься в другое пространство. Ты действуешь на уровне Бога, потому что этот твой удар в «девятку» метров с тридцати поднимает стотысячный стадион! Одно движение твоей ноги поднимает эту массу! Если ты сейчас скажешь «пойдем туда», они пойдут. Это не военная игра, это игра с Богом! Бог мстит за то, что ты становишься человекобогом. Почему так рано ушли от нас Стрельцов, Воронин – основные махины футбола? Очень талантливых, как Гарринча, – сколько их было? Они погибли для футбола. Конечно, наверное, Бог кого-то милует. Вы понимаете, у меня вот такой взгляд, я сам это придумал. Я сам эту философию открыл для себя.

Философия нашего российского футбола? В данный момент югославский футбол нам дороже и ближе, чем бразильский. Неслучайно у нас много югославских футболистов: они нам близки по скоростно-силовой, морально-волевой игре. Поэтому зачастую мы видим в российском футболе не игры, а просто битвы. Вот ЦСКА станет чемпионом – но каким чемпионом он станет? Это просто тракторно-силовой боец. В то же время в нашем футболе есть и другие начала – в такой футбол играет «Локомотив». Без борьбы, без работы на поле, без движения ничего не сделаешь. Есть и другие начала. Есть игра в пас, есть артистизм двух, трех, четырех игроков. Так играет «Сокол» (Саратов). «Спартак» к такой игре тоже стремился в лучшие годы (я думаю, что он все равно выправится: клуб сильный генетически). И вот такие два начала всегда в нашем футболе бродят. Кстати, бразильцы, приехав к нам, быстро принимают наш залихватский футбол: начинают «вставлять» друг другу, «резать», биться. Нет, чтобы нам прививать свой стиль – технический футбол – нет, им нравится наш «бандитизм» на поле.

Я вам скажу, что футбол перестал быть народной игрой, как это было в тридцатые – сороковые – пятидесятые годы, когда все шло со двора – и на лучшие стадионы. К сожалению, футболисты сейчас отдалились от народа, они как бы ушли в раздевалки, оттуда вскакивают быстренько в автобус и скрываются на дачах. У них «звездная» жизнь. Мы были простыми футболистами, мы выходили после игры с сумками, с болельщиками могли поддать и поговорить «за жизнь», как говорят в Одессе: мы знали, что сегодня можно, а через три-четыре дня нельзя. Мы были ближе к народу. И народ нам, и мы народу были понятны. Сейчас это разъединилось. Футболист стал попсой, звездным человеком, до которого не достучишься, не докричишься, пока он не уйдет из футбола и где-нибудь пьяный с тобой не столкнется, – вот тогда с ним можно поговорить по душам.

В Бразилии футбол остался таким, каким был на протяжении всей истории существования этой игры в этой стране. В Италии – то же самое, но там есть тот же фактор, что и у нас: футболисты отдалились, ушли с улиц. Раньше футболиста можно было встретить в городе: он стоит, воду пьет или мороженое ест, смотрит, там, на девочек или еще куда-то, можно было подойти к нему поболтать – сейчас такого нет. Сейчас они ушли в другой мир, поднялись! Но потом они опустятся к нам. Я сам тоже зазнавался одно время, мне интересно было показать себя: идешь по улице, все смотрят, пальцем показывают. Сейчас этого интереса нет.

Германия, кстати, в этом смысле, как ни странно, демократичнее всех других, потому что немцы вообще очень корректные в жизни. Для них «прайвиси» означает больше, поэтому там к футболисту за автографом на улице не подойдут, это некультурно (в Англии, как в Бразилии, как в Италии, такие же открытые люди, как и мы). Ну вот такой уж менталитет у немцев! У немцев как у очень организованных людей и организация футбола на высоте. Я, допустим, немецкий футбол не люблю: он слишком какой-то замашинизированный. Хотя я вам скажу: профессионалы, понимающие в футболе, говорят, что бразильцы тоже играют в такой «машинизированный» футбол, они так же строят свою игру – только они при этом танцуют. Если мяч на правом краю, то левый защитник уже бежит открываться и может переводить туда, если там что, то есть у них все расписано тоже. Особенно это заметно в последние лет двадцать. Они попытались играть на чемпионатах мира так: самба и организованный футбол плюс техника и тактика – и они стали побеждать на последних чемпионатах мира. Вы посмотрите, как они выстроены и организованы, но плюс к этому – великие артисты: они владеют мячом как никто.

В общем-то, конечно, футбол есть явление мировой культуры. Если какое-то явление привлекает столько людей и имеет столь давние традиции («давние» традиции – не очень давние, всего сто лет), то, конечно, это мировая культура. Я статью написал об этом, называется «футурология футбола», она, по-моему, уже вышла в футбольном журнале «Два по сорок пять». Я пишу о том, что скорости футбола стали запредельными, – а что дальше, ведь физические возможности человека ограничены?! Что делать дальше? Понятно, что не все играют на допингах, но на каких-то подпитках, понимаете… А что дальше? То есть мы сейчас уже видим, что футболист классной команды играет в одно-два касания. А дальше что? Ну, хорошо, в одно касание; что дальше – без касаний, что ли? Я предлагаю такие смешные вещи: утяжелить мяч, для того чтобы скорость была меньше…

Я не стал бы говорить о «субкультуре» футбола. Есть антикультура в поведении и в жизни, а порой и на поле, и есть культура самой игры и культура игрока. Вот она и есть истинная культура. А вообще-то развязным человеком бывает не только футболист, но и инженер, писатель, солдат, офицер. Поэтому своей субкультуры у футбола нет. Есть культура игры и культура личности. Собственно говоря, это и есть язык движения, это и есть культура футбола.

Я думаю, что футбол – это не элемент спорта. Разве можно говорить, что шахматы – это лишь спорт? Нет. Вот для меня футбол и шахматы – это искусство, великое искусство. Все остальные виды спорта – это только спорт. Легкая атлетика… хотя и там есть элементы искусства: для того чтобы прыгнуть над планкой, нужно так разогнуть свое тело, что… это искусство, но все-таки это спорт, потому что там результат превыше всего: нужно пробежать быстрее, нужно прыгнуть выше, нужно бросить дальше. А в футболе – почему это искусство? Мы получаем удовольствие порой при счете 0:0: «Какая игра была, елки-палки! Ну ладно, не забили, но как играли! Это был спектакль!» Вот поэтому футбол – это, конечно, культура.

Футбол – шоу-бизнес? Да, и это меня пугает. Он порой превращается в этот самый шоу-бизнес, есть такая опасность. Это то же самое, как с Бекхэмом: Бекхэм – трейд-марк, а на самом деле, я Вам скажу, он самый слабый в «Реале», он очень примитивен как футболист, у него одна нога работает. И он что делает? – он убирает мяч и тут же делает длинный пас (он делает это великолепно!), но у него нет тех, допустим, финтов, той пластики, какие есть у того же португальца Фигу. Рауль – вот великий игрок, абсолютно великий игрок, настоящий: техничный сам по себе, великолепный тактик, играет и в пас, и забивает – все компоненты великого игрока налицо.

Есть еще один великий игрок – Роналдо. Это вообще потрясающий футболист! Человек с одной ногой – вторая не функционирует. Вы замечали: когда нужно точно бить левой (всё – уже деваться некуда!), он все равно так подстроится, так гениально сделает одной правой, что ты думаешь: «Может, у него просто эта нога – как центр вращения?!» Гениальный футболист! Будь это наш человек, сейчас бы его «задавили», «посадили на банку», потому что вся его игра гениальна на передней линии.

Возьмите нашего Пименова (я его знаю через отца, мы с ним дружим) – талантливый футболист, а сам себя сломал. Почему? Потому что ему сказали: «Бороться надо, ты парень здоровый, лезь вперед» – и он играет в игрока, а не в мяч.

И возьмите Шевченко. В отличие от многих, он играет в мяч – конкретно, точно и целенаправленно, и все игроки корпуса отлетают от него, и их штрафуют, потому что судья видит его чистую игру, потому что он играет в мяч, а наши считают, что нужно играть корпусом, биться, и тогда у тебя будет мяч. Ничего подобного – нужно играть в мяч, бороться именно за мяч. Да. Все голы, которые забивал Шевченко, он вырывал прямо «из клюва», как говорится: из-под ног, из-под рук, из-под носа… В этом его гениальность. Кроме того, он еще, конечно, тактически играет здорово, он потрясающе играет в пас. Это великий игрок!

Футбол не всегда логичен? Правильно, конечно. Если бы футбол был логичен, на него никто бы не ходил.

Парадоксален? Конечно. Потому что мяч сам по себе парадоксален. Кстати, он выбирает игроков. Я всегда говорил, что настоящий футболист думает не головой, когда играет, а плотью. Плоть думает за него. Понимаете, почему сейчас многие футболисты отдают пас ну просто за секунду? Потому что секунды теряются, когда мысль пойдет от ноги: ты увидел – одна секунда, «сюда!» – подумал – еще секунда, мозговая команда – и ты отдаешь пас – три секунды. А сейчас футболист играет «секундно», потому что он уже заранее увидел (у него объемное мышление, доведенное до автоматизма), он уже знает, что сделать, поэтому его тело действует без промежуточных двух тактов.

Самое лучшее движение человека – это движение вперед. Настоящий футболист думает плотью, ногами, чтобы только двигаться вперед. А это привлекает огромное количество кричащих людей, всегда привлекает. Вот вы идете мимо огромного непонятного скопления людей, они кричат – туда, скорей! Вот так и здесь: привлекательно, потому что там что-то происходит внутри. Ты видишь, что там происходит, ты оторваться не можешь, тебя завораживает. Плохо, когда мы приходим туда, а там ничего не происходит, там просто бьют друг другу морды либо идет скучный футбол.

За что ценят футбол? Это очень большой вопрос. Конечно, игрока нужно ценить за талант, но и игровая дисциплина не менее важна, куда от нее денешься! Самые талантливые возвращаются назад, вплоть до вратарской ведут борьбу. Такова логика игры: не будешь играть – выпадаешь. Здесь все: и талант, и выполнение установок тренера – все перечисленное. Кстати, все это входит в понятие «талант»… и больше, может быть, в понятие «профессиональный футболист».

Вдохновение? Без вдохновения, без куража нельзя вообще играть. Выходить на поле, чтобы просто «работать», невозможно – это не игра! Понимаете, как ни странно, в футболе есть два серьезных начала. В меня их заложил великий тренер, с которым я дружил почти два года, Борис Андреевич Аркадьев. Он исповедовал такие вещи: «футбол – это тяжелый физический труд, запомните это. Кто не хочет работать – уходите сразу!» – это одно; второе: он подходил ко мне после игры, когда я удачно сыграл, и говорил: «Шурец, сегодня ты играл на скрипке».

Понимаете? Когда я плохо сыграл или «потухал», он успокаивал: «Шурец, не расстраивайся, ведь человек, однажды прекрасно сыгравший на скрипке, это не случайность, значит, следующую игру ты будешь играть как надо». Вот эти два начала обязательны для настоящего игрока.

Вспоминаю свое детство. Я целыми днями возился с мячом: бил, бегал, снова бил… Действительно, стать футболистом – это огромный физический труд, помимо всего прочего, помимо таланта от рождения. Я в пятом классе только начал заниматься, то есть довольно поздно по сегодняшним меркам, и уже к шестнадцати годам, за шесть лет практически, я сделал из себя футболиста. Но я был фанатом, я не пропускал ни одной тренировки, ни одной игры. И учился нормально. Нельзя выбросить ни того, ни другого: пот и «скрипка» важны в футболе в одинаковой степени.

Я знаю массу талантливых футболистов, которые не проявили характера и не стали классными футболистами. Так что помимо таланта и трудоспособности нужно еще иметь характер. Характер, чтобы стать футболистом, чтобы быть футболистом, если хотите иметь такую наглость – стать футболистом. Например, был такой Василий Лябик – играл он в «Динамо» (Киев), рос в «Днепре», пьяница был отъявленный, но когда выходил на поле, творил чудеса! Но его не хватило даже на два сезона – он поиграл полтора, и Лобановский его выгнал. Лобановский зарплату ему не платил, он выдавал ее ему за все игры только в конце года. С деньгами Василий уезжал к себе в деревню (он жил в деревне) и полтора месяца пил, пропивал все до последней копейки, потом приезжал на сборы – и уже через месяц играл как бог! Он мог бы играть в любой сборной – так велик был его природный талант. Но не хватило характера стать футболистом, сказать себе: «Нет, я буду футболистом, я докажу себе и всем, я стану великим!». Он не ставил себе такую цель. Он был такой немножко блаженный, как ребенок. Он не понимал, что ему Бог дал. И таких было немало в нашем футболе. Но было очень много таких, которым Бог дал таланта на полтора пальца, а он себя делал звездой.

Духовность футболиста проявляется в самой игре. Иногда меня спрашивают, почему, допустим, Гусаров не был умницей или Стрельцов был немножко увалень… кто-то пытался даже записать его в «туповатых». Он Сократ был! Футбольный Сократ! Почему великому футболисту нужно быть обязательно еще и великим математиком, вот объясните мне! Не нужно ему этого было, он свое дело на футбольном поле знал лучше многих других, вместе взятых. Эдик был по-своему очень умный и очень мудрый. Я с ним тоже общался и уверяю: это был умный, скромный человек и феноменально понимающий игру футболист.

Духовность футболиста в том, что он великий игрок. Вот в чем его духовность. Хотя, я вам скажу, это слово сейчас затаскали. Футболисту порой нет силы быть духовным, когда тебя тренируют и гоняют по десять-две-надцать часов в сутки. Я часто брал книжку в руки и сразу засыпал: умирал от невероятной усталости. Какой мне там Лермонтов или Пушкин! Потом, когда я уже перестал играть, я начал постигать многое заново, но в те моменты становиться духовным было очень трудно. По-моему, сама духовность в том, что человек делает. Нынешний футболист, надо сказать, значительно отличается от футболиста пятидесятых-шестидесятых или даже семидесятых годов.

У нас был такой игрок, в «Молдове» играл, Виктор Потаскуев (фамилия гениальная!). Он мне говорит: «Ну че вы там, салаги, сидите! То ли дело я: пойду сейчас после игры бутылочку водяры выпью, кило сала съем с буханкой хлеба, завтра в парную – и послезавтра я огурчик». Так вот, Витя Потаскуев был типичный футболист тех лет. Кстати, в «Молдове» тогда играли еще три футболиста с «лошадиными» фамилиями: Булкин, Бутыл-кин, Колбасюк. С Валерой Колбасюком я познакомился – нормальный мужик, пьющий. Но это «Булкин, Бутыл-кин, Колбасюк» было притчей во языцех. Вот и футбол тех лет: играли – пили, играли – пили, играли – поддавали и снова играли. Чего еще футболисты тогда могли, особенно на периферии! Футболист был тогда любимым всем городом человеком; естественно, от этого он был заметен, он одевался красиво и модно, у него были деньги – это и был социальный имидж футболиста. Пока он играл! Потом он превращался в другой социальный тип. Но в тот период – кумир, а таких периодов бесконечное множество, поскольку футболисты целыми поколениями сменяли друг друга.

Сегодня социальный тип футболиста, конечно, другой. Сейчас футболист уже так не пьет, он ездит на «Мерседесе», может позволить себе выпить шампанского. У них привычки сейчас совершенно другие. Они вдруг говорят: «А давай встретимся… ну вот там-то… в перерыве между сезонами». И все оказываются где-нибудь в Арабских Эмиратах в самой дорогой гостинице, две недели там пьют, гуляют вовсю. Как говорится, у богатых свои привычки. Дай Бог! Но это говорит о том, что привычки изменились. Мы тогда могли себе позволить съездить в лучшем случае на недельку в Ялту – поехать попить, друзей угостить. Я, например, это делал регулярно и с радостью.

Социальный тип, имидж футболиста изменился. Прежний был бесшабашный, безалаберный: ну фиг ли, отыграю эти десять лет, а потом на заводе буду пахать или тренировать кого-то. Поэтому пределом его мечтаний было получить квартиру, заработать на машину и купить ее (а еще, может, и перепродать, чтобы на книжке у него тысяч двадцать рублей было) – все, он счастливый человек! Это средний футболист, примерно класса «Б», социально усредненный такой тип. Сейчас задачи футболиста изменились. Он уже с раннего детства в футболе, его родители уже готовят. Моя мама стеснялась ходить на футбол, я ей запрещал: «Мать, не ходи!». Она: «Почему?» – «Да потому, что ты своего сына увидишь каким-то орущим, кричащим, ругающимся матом, харкающимся, плюющимся полудурком, ты просто испугаешься. У тебя нормальный, добрый сын сидит – и вдруг ты придешь на футбол… нет!» Я знаю, что многие классные ребята-футболисты запрещали своим матерям ходить на игры (жены-то ходили все равно – они всегда наглые были), а матерям запрещали, потому что матери пугались своих сыновей. А сейчас, чуя, что сын может стать футболистом и принести семье деньги, матери просто обалдели на этой почве: они хватают за руку своего ребенка, тащат, надо – не надо, в футбольную школу. Иногда я прихожу на стадион «Торпедо» и смотрю, как пацаны играют. Холодно, матери с отцами (большинство почему-то матери) сидят в машинах, водочку попивают и тренеру диктуют: «Ты чего снял моего сына с игры? Я тебе этого не прощу…», Тренер не знает, куда деваться.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12