Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Молоко, сульфат и Алби-Голодовка

ModernLib.Net / Детективы / Мартин Миллар / Молоко, сульфат и Алби-Голодовка - Чтение (стр. 1)
Автор: Мартин Миллар
Жанр: Детективы

 

 


Мартин Миллар
МОЛОКО, СУЛЬФАТ И АЛБИ-ГОЛОДОВКА

      Господь бог, я, блин, развалина с лицом столетнего чучела, выйди я на улицу – от меня люди станут шарахаться, у меня выпадают волосы, и эта тетка из Правления по Сбыту Молока пытается меня прикончить. Если она узнает мой адрес, мне конец.
      Я сижу, записываю регги с радио на кассету – шоу Дэвида Родигана – и обдумываю, как бы продать свои комиксы и при этом остаться в живых. На деньги от комиксов можно купить студийного времени и записать просто потрясающую пластинку, или же купить пистолет, чтобы уже наконец избавиться от тетки, которой меня заказали. И еще с пистолетом я смогу защитить свою долю Брикстонского рынка сульфатов. Ну серьезно, даже если мужик, который меня разыскивает, – китаец, это ведь не значит, что он из Триады? Ну что за радость Триаде в мизерной прибыли от Брикстонского сульфата?
      Тут по всей квартире зеркала, маленькие и большие. Я стараюсь их избегать.
 
      По Сохо уверенно прогуливается китаец. Вообще-то он родом из Гонконга. Закупает продукты, любуется солнышком и лениво подумывает о делах в Южном Лондоне, хотя, по большому счету, просто гуляет, очень собой довольный.
 
      Я могу просидеть тут всю ночь. Вечность.
      У меня кишки болят.
      Если я чего-нибудь съем, может, боль и исчезнет, но я боюсь растолстеть. Если кто забредет проведать, может, стрельну сигарету. Я бросил курить, и это до того тоскливо, что я и говорить об этом не желаю. Я не хотел злить Правление по Сбыту Молока – начнем с того, что я сам не желал огласки. Я только хотел помочь. Ну откуда мне было знать, что у них случится самый неприбыльный май месяц с момента появления бухгалтерии?
      Некоторое время назад я был очень болен. Не подумайте, что сейчас я здоров, но тогда был еще хуже.
      Мой врач меня ненавидит. Разговаривает со мной, не скрывая презрения, всячески дает понять, что считает меня ипохондриком, но ведь знает, что я по правде болен, и мои страдания его развлекают. Богатый подонок, какого лешего он практикует в этом районе, если ненавидит нас? Ублюдок.
 
      Джун обучалась в бразильской тайной полиции, сейчас работает наемной убийцей в Великобритании. Она известна своей осмотрительностью и безукоризненными результатами. То есть никто никогда не видел, как она убивает, никто ничего не знает о ее работе, и никто ничего не находит, кроме трупа с пулей – ну, иногда с несколькими пулями, она ведь не педант и не против всадить несколько, если надо. Но в большинстве случаев она приканчивает жертву в тихом месте автоматическим с глушителем, и все довольны – и Джун, и клиент, и ее агент.
      На кухонном столе зеркальце – Джун подрезает волосы. Она всегда сама себя стрижет, и весьма неплохо, но совсем не огорчится, даже если ошибется и сотворит у себя на голове ужасное кривое гнездо.
      Ей не так уж часто приходится убивать людей, она не жадная, а платят хорошо. На Правление по Сбыту Молока она прежде никогда не работала.
 
      Да, продажа этих комиксов – дело нелегкое: прежде всего, их тьма-тьмущая, и если не нанимать грузовик, на который, кстати, у меня денег нету, как я доставлю их в лавку? А если уж я их доставлю (может, этот недоделок из лавки сам придет и их оценит? Не то чтобы я вот просто так дал им свой адрес, эта тетка-убийца может и пытки применить, чтобы выведать мои координаты, но недоделок ведь в любом случае не придет), кто даст гарантии, что они меня не ограбят? Ублюдки.
      Мои комиксы стоят тысячи фунтов, но если владелец лавки узнает, что я на мели, зуб даю, он предложит мне гроши – мол, так уж и быть, я по-дружески заберу у тебя эти комиксы, что-то вроде этого. Я бы мог попугать его пистолетом. А, нет – я же не могу купить пистолет, пока не продам комиксы.
      Можно проверить цены по каталогу, но не уверен, что эта информация доступна обычным людям. Всегда есть шанс, что владелец лавки захочет приобрести только избранное, и я не уверен, что оно того стоит – нанять грузовик туда и обратно, чтобы потом какой-то ублюдок купил всего несколько штук. Я знаю, меня обманут, я такие вещи жопой чую. Владельцу лавки следует быть поосторожнее, а то у него в спине окажется пуля.
      О – может, мне ограбить магазин комиксов и унести самые ценные? Будут тогда знать.
      Я люблю комиксы, особенно «Конана» и «Человека-Паука».
 
      Китаец – личность весьма загадочная, и не только потому, что он китаец. Когда-то он занимался инспекцией качества героина в Бирме, на юге Золотого Треугольника.
      После конфликта, в котором его босс-наркобарон был подчистую выкошен вместе с верными телохранителями, китаец бежал через Таиланд, Кампучию и Вьетнам в Австралию, а оттуда уже в Америку. Безопасность он купил на безграничную прибыль, полученную в наркоиндустрии.
      В Америке у него были друзья, но он не остался там, а по неизвестным причинам уехал в Великобританию.
      Сейчас он делает вид, что зарабатывает на жизнь уроками китайского. На самом деле у него всего одна ученица, да и та его подчиненная. Деньги свои китаец зарабатывает нелегально. Преподавание китайского – это прикрытие от любознательных репортеров. Где-то между детством в Гонконге и работой в Бирме он выучился Вин Чун кунг-фу и до смерти эффективно им пользуется.
      В Лондоне у него есть связи и друзья семьи. Он контролирует большой объем наркотиков – весьма прибыльный и важный бизнес.
      Ему очень нужно связаться с мелким дилером сульфатов из Брикстона.
 
      В магнитофоне барахлят динамики, или, может быть, это усилитель – в любом случае, басы недостаточно громкие, а как прикажете слушать регги, когда не слышно басов?
 
Какова черта?
Какова черта?
С папашей Синбадом разговора-то.
А я тут как будто первый убийца,
Культурных наследий вампир-кровопийца.
 
      Эта нищета – сущее наказание, знаете ли, в квартире ничего не работает, и я выгляжу лет на сто пятьдесят. Будь я богат или хотя бы состоятелен, не выглядел бы таким стариком – богачи и в старости хороши собой. И вообще, как это мне оказалось двадцать шесть? Что случилось?
      Представьте себе, что вас покалечили – разломали череп, – и вам нужно поддерживать его руками, пока не придет помощь, а если отпустите, башка разлетится на куски. Мне бы это ну совсем не понравилось.
      В Лидсе на фармацевтической фабрике «Бутс» взорвались химикаты. Местному населению якобы ничего не угрожает, но полицейские в качестве меры предосторожности советуют вымыть машины, и я с интересом ожидаю, появятся ли в результате этого взрыва какие-нибудь отталкивающие уродства.
      Некоторое время назад я был очень болен, начал слепнуть, и моя кожа выцвела до бледно-желтого оттенка давно окочурившегося овоща.
      С каждым приступом глаза мои по чуть-чуть закрывались, кожа бледнела и сморщивалась, и я спотыкаясь полз к доктору, с болями там, где мои органы пытались выбраться наружу, а доктор смотрел в мое опухшее миксоматозное лицо и заявлял, что у меня все от нервов.
      – Но, доктор, – хрипел я, – мои внутренности рвутся наружу, и кожа у меня – как вчерашняя газета, левый глаз совсем закрылся, а из правого сочится кровь, четыре дня я не могу удержать в желудке ни крошки и ощущаю себя больным, даже когда мне становится лучше.
      – Все в порядке, это просто нервы, у меня много таких пациентов.
      Он глядит на меня презрительно.
      – Но ведь я слепну.
      – Учитесь расслабляться.
      Я возвращаюсь с очередным сильным приступом. Увидев меня, секретарша содрогается от ужаса. Я нетвердо захожу в кабинет врача, в изнеможении падаю на пол и начинаю всхлипывать и хныкать.
      Он прописывает мне валиум с таким видом, будто никогда в жизни не тратил времени бездарнее.
 
      Интересно, перевоплощусь ли я после того, как эта сумасшедшая тетка с пистолетом меня застрелит. Если бы не предупреждение, меня бы уже не было в живых. Хотелось бы перевоплотиться в полной памяти, тогда бы я, наверное, смог управлять своей жизнью, а не постоянно ее просвистывать. Сначала отлежусь пару лет в колыбельке, ничего не делая, буду планировать стратегию на будущее, когда научусь ходить.
      Я снимаю полиэтилен с окон на случай, если придется быстро сматываться. Не уверен, что полиэтилен удерживает тепло, но шумит ужасно. Так или иначе, я не хочу, чтобы эта убийца ворвалась сюда, размахивая топором, или автоматом, или чем там она собирается работать, а я, отчаянно пытаясь удрать в окно и получить свободу, спружиню от прочной целлофановой пленки и отлечу назад.
      Наверное, следовало бы опять переехать. Но что делать с комиксами?
 
      В Брикстоне молодежь таскается по улицам в раздумьях, откуда возьмется следующая доза наркотиков. Светит солнце, никто никого не беспокоит, музыка пульсирует из многочисленных музыкальных лавок, и царит общая атмосфера места весьма приятного для жизни.
      Фрэн и Джули здесь нравится, они делят нижний этаж вполне приемлемого сквота, входная дверь – как в Форт-Нокс , и миллион кошек, в округе хватает наркотиков и кое-какая еда, легче легкого раздобыть яркую краску для волос, есть музыка и кинотеатр, где показывают не только фильмы для тупоголовых, а еще уроки самозащиты для женщин, и офис социальной помощи совсем неподалеку – да, бедность, но ведь все бедны? Довольно неплохая жизнь. Фрэн берет гитару и думает, где сейчас Алби-Голодовка, пора бы ему уже прибыть со спилами.
      Какой ужас, неужели мне сегодня выходить на сцену без спидов, я же не переживу, интересно, у кого-нибудь на улице есть еда?
      В соседней комнате Джули упражняется в самозащите, целясь коленом в стул. Со всей дури садани кого-нибудь в колено, говорит тренер, и на некоторое время у них отпадет желание к тебе приставать.
      Совет толковый, особенно если не промахнешься, потому что иначе они очень рассердятся и в запале тебя убьют.
      Джули упражняется на стуле.
 
      Ну вот, мне все хуже и хуже, а мой врач, скотина, бесстыдная пародия на профессию, нарочно отказывается меня лечить.
      Я уже подозреваю, что у него есть какие-то скрытые мотивы, – может, он в сговоре с китайцем из Сохо. А может, рассчитывает на мои комиксы? Да, точно, он втайне мечтает о моем «Серебряном Серфере» N1 и надеется заграбастать его после моей смерти, рассказывая душеприказчику, мол, я заботился о нем долгие годы во время его ужасной болезни, не продавайте коллекцию «Серебряного Серфера», а передайте мне, как он обещал. Ублюдок.
      Но вот какая штука: после этих приступов я всегда иду на поправку, чаще всего после потери сознания, очнувшись в собственной блевоте. Мне значительно лучше, я пью воду, немного отдыхаю, вытираю кровь с глаз и из ушей и потихоньку начинаю ощущать себя человеком. Я даже способен выдавить из себя улыбку хомячку, моему единственному другу.
      Ремиссия надолго не задерживается, вскоре после улучшения становится хуже, каждый раз чуть хуже предыдущего. У людей не бывает кожи такого цвета, просто кошмар какой-то.
      Время было ужасное. Я расстраиваюсь при одном воспоминании.
 
      Сейчас я торчу тут в ужасе и относительном здравии. Завтра я собираюсь направить стопы в Брикстон и доставить сульфат кое-каким людям за смехотворно низкую цену, хотя и сам не понимаю, зачем это делаю, когда на меня ополчилось пол-Китая, один бог знает почему, да и большую часть сульфата принимаю я сам.
      Китаец обратился к двум моим знакомым, предоставил им довольно точное описание меня, мое имя, был на удивление осведомлен о моих делах и поинтересовался, где меня найти. Оба, конечно, соврали, что не знают. А если он вернется и станет им угрожать?
      Слушайте, почему все эти люди хотят меня убить? Чем я им навредил? Ну ладно, у меня нет доказательств, что этот дьявол всея Азии хочет меня прикончить, но в последнее время это, похоже, общая тенденция, поэтому я готов предполагать худшее.
      Может быть, он все же член Триады. Может быть, я их как-то оскорбил, у меня есть комикс, в котором говорится, что этого не стоит делать. Я знаю, ему нужен мой сульфатный бизнес. Ублюдок, оставь же меня в покое со всеми моими бедами. Погодите, вот будет у меня пистолет, я им покажу.
      Я устал. Сейчас сделаю бутерброд с ореховой пастой и мармайтом и пойду спать. Я забаррикадируюсь, запрусь на замок и повешу капкан на дверь спальни – защита от тетки из Правления по Сбыту Молока, которая идет по следу.
      У меня кишки болят.
 
      Слушай, ну пусть уже врач положит тебя в больницу, в конце концов предложил один из моих друзей.
      Неплохая идея, и во время следующего приступа я иду к доктору и немного орошаю кровью пол. У этого врача отвратительное лицо и голос старого диктора с «Би-би-си».
      – Больница? Ну, вы впустую потратите время, это всего лишь нервы.
      Я угрожаю убить его сию секунду, не сходя с места. Он соглашается дать мне направление в больницу.
      Я с трудом туда волокусь. Прохожие на улицах неодобрительно косятся на мой чудовищно болезненный вид и переходят дорогу, чтобы со мной не сталкиваться, а дети, завидев меня, начинают плакать. Дует ветер, и кажется, что он унесет меня с собой.
      Я сижу в приемном покое бесконечность, пока медсестры шепотом обсуждают меня за моей спиной. По-моему, они засунули мою карточку в самый низ стопки.
      Потом у меня берут анализы, и у этих медиков хватает наглости заявить, что со мной все в порядке.
      Ну конечно, я мог бы и раньше догадаться, все эти люди горой друг за друга, и мой врач в направлении, скорее всего, ни слова не написал о моих ужасных симптомах, только просил в записке позволить мне умереть, чтобы он добрался наконец до «Серебряного Серфера» N1.
      Я уже почти совсем ослеп, у меня все внутри так сильно болит, что я почти не могу двигаться.
      Ну и ладно, сдались вы мне, думаю я. Сам вылечусь.
 
      Джун подрезала волосы, и ее мысли вернулись к текущему контракту. Она должна убить какого-то человека в Брикстоне. Его зовут Алби-Голодовка. Джун не знает его адреса, что весьма необычно для ее рода занятий, но он недавно переехал и, похоже, скрывается. Она уверена, что разыщет его без особых проблем.
      Мимоходом достав из выдвижного ящика на кухне пистолет, она присаживается его почистить, пока завтракает кукурузными хлопьями. Завтра она рассчитывает закончить дело. На секунду ей вспоминается обучение в Бразилии.
 
      Фрэн выбирается из дома, чтобы украсть какой-нибудь еды из магазина «Удачная Покупка».
      Управляющий «Удачной Покупки» по натуре человек желчный. Его карьера забуксовала потому, что умер от рака его кот. Он знает, что старшие управляющие ему больше не доверяют и не переведут его в магазин покрупнее: имеет ли смысл повышать по службе человека, у которого умер от рака кот? Если он не смог толком ухаживать за котом, как же он будет управлять крупным магазином «Удачная Покупка»?
      Фрэн рассовывает продукты по карманам и выходит из магазина. Улыбается охраннику. У того совсем другое на уме.
      Фрэн, набив едой карманы, топает по улице, где-то играет регги. Черные, с редкими вкраплениями зелени, волосы Фрэн острижены под панка. Ей и в голову не приходит, что она может попасться на воровстве, и она никогда не попадается.
      Сегодня ее группа играет в зальчике неподалеку, не бог весть что, но может получиться весело, хотя с другой стороны, может и не получиться. Фрэн играет на басу – не то чтобы здорово, но и не ужасно.
      Она идет домой поделиться едой с Джули. Если дело касается раздобыть еды, Джули – полнейший ноль, хотя в драках она явно лучше.
 
      Джон Пил ставит композицию по чьей-то заявке. Композиция хорошая, но я не помню, что это такое. Ну и как случилось, что ко мне подослали убийцу?
      Я болен и умираю (это происходило где-то полгода назад), дела явно серьезны, хомячок явно озабочен.
      Потолок в квартире грязно-белый, исцарапанный и залатанный в трех местах – результаты предыдущих взломов. Грабители входят через общий чердак, который тянется над всем домом, и вламываются через потолки квартир на верхнем этаже. Я живу тут совсем недолго, ежеминутно ожидая налета банды головорезов через потолок, аккурат когда сплю. Может, они ворвутся, намереваясь только обворовать, но, увидев здесь меня, как-нибудь жестоко прихлопнут. Им придется меня убить, иначе я их потом опознаю. Даже если я пообещаю держать язык за зубами и не звонить в полицию, они все равно меня прикончат, потому что главарь – садист и монстр, и ему нравится причинять боль бедным овечкам. Ублюдки, оставьте меня в покое!
      Моя болезнь дошла до заключительной стадии, когда в один прекрасный день ко мне заявляется посетитель – друг Стейси.
      Я рассказываю ему о своем ужасном заболевании и, как ни удивительно, он выдает здравую идею:
      – Наверное, у тебя аллергия на какой-то продукт. Я о таком где-то читал. Там говорилось, что у людей проявляются загадочные болезни, которые ставят в тупик медиков, а на самом деле все это время люди страдают от скрытых аллергий.
      – Ну хорошо, а как это понять до того, как я окочурюсь? – спрашиваю я.
      – Устрой голодовку, – говорит он. – Очищай систему пять дней, а потом начинай есть по одному продукту – например, только шелушеный рис, а через несколько дней добавь что-нибудь еще, типа латука, и если тебе не стало хуже, значит, эти продукты в порядке. А вот когда ты добавляешь что-то, и через несколько часов тебя рвет и идет кровь, – тогда ты понимаешь, в чем проблема.
      Я благодарю его от всей души и начинаю пятидневную голодовку.
 
      После Бразилии Джун через Мексику поехала в США. Люди ей там совсем не понравились.
      Однажды вечером в баре ее клеит мужчина. Джун старается его отшить вежливо, но мужчина продолжает ее донимать, так что в конце концов ей приходится отправить его в пешее эротическое путешествие.
      Позже вечером, на подходе к дому, тренированная интуиция Джун подсказывает: что-то не так. Она вставляет ключ в замок съемной квартиры, слышит какой-то шорох, резко разворачивается – и вот он, мужик из бара, да не один, а с другом.
      На секунду Джун выбивает из колеи то, что перед ней два мужика, и они умудряются втолкнуть ее в дверь до того, как она приходит в себя. Посетители огромные, типа навеселе, с явно недобрыми намерениями.
      Не говоря ни слова, первый мужик лапает ее за грудь, но бразильская выучка уже берет свое. Джун недовольна, что выдержка покинула ее даже на минуту. Джун блокирует нападающего и бьет его ребром ладони под дых. Почти одновременно она производит жесточайший удар ногой в колено. Мужик булькает и падает.
      Джун разворачивается к другому мужику и бросается в атаку. Она столь быстра, что ее удары поразили бы любого, кроме тренированного в рукопашных боях американского морпеха, каковым и оказался второй нападающий. Двигаясь с нечеловеческой скоростью, он нейтрализует атаку. (Впоследствии Джун задумывается, не повлияло ли отчасти на ее скорость то, что это было первое настоящее сражение.)
      Мужик достает нож и изображает нечто, сильно напоминающее стойку тренированного бойца. Джун умеет защищаться от ножа голыми руками.
      Но вместо этого она достает пистолет и стреляет, потому что, в общем и целом, это самое разумное решение. Первый мужик ползет по полу, Джун убивает и его.
      Она пакует чемодан и уезжает в Европу.
 
 
      Я следую совету Стейси и начинаю пятидневную голодовку.
      Если честно, уже через пару дней мне лучше. Ну да, я умираю от голода, но это – улучшение. Моя слепота почти прошла, и как это здорово – опять видеть. Боль отпускает кишки. Кожа все еще отвратительного цвета – но никто не ожидает чудес.
 
      Ну вот, я пережил еще одну ночь, меня не убили в моей собственной постели взломщики, а сейчас грядет трудный момент – надо выйти из дома и отправляться в Брикстон, в то время как на мою дверь, несомненно, направлен оптический прицел, а под дверью ожидает орда китайцев с ножами, но мне в любом случае надо идти доставлять сульфат, и вдобавок в доме нет еды, а я ненавижу голодать.
      Да, еще мне надо разузнать, где арендовать машину для перевозки моих комиксов в город на продажу и где бы раздобыть пистолет, я понятия не имею, как это делается. Ну а когда его купишь, сложно ли стрелять? И где обучаться? Вот если ты, например, в мафии и семья владеет несколькими тирами, тогда конечно, без проблем, идешь в тир с инструктором и стреляешь до потери пульса где-то в перерыве между тренировками по боевым искусствам, и таким образом оттачиваешь мастерство, ну а мне-то как научиться? Тренироваться в парке противозаконно, кроме того, я и подстрелить кого-нибудь могу – скорее всего, самого себя.
      В Италии сейчас идет шумный процесс над мафиози. Когда становишься важным преступником, вовсе не нужно самому убивать людей и ты почти ничем не отличаешься от бухгалтера.
      О, играет «Фол» . Редкая группа звучит хотя бы примерно так же хорошо, как «Фол», а ну, покажи им, Марк.
      Я иду в Брикстон.
      Я упражняюсь в круговом обзоре.
      Я вслушиваюсь: вдруг что-то выдаст убийцу.
      Все чувства перегружены до предела.
      Нервы в острейшем истощении.
      Блин, какова черта?
 
      Китаец только что закончил какие-то дела и сейчас в ресторане обедает стейком с картошкой. Машина и водитель-дефис-телохранитель ожидают его неподалеку. Водитель читает газету и мечтает о видеоигре. Он играет в галерее игровых автоматов, но постоянно проигрывает By, своему главному сопернику. Поэтому Чен, водитель, собирается купить игру и интенсивно тренироваться дома.
      После тайных тренировок он в галерее разобьет By в пух и прах.
      Эта давняя борьба за превосходство в видеоиграх началась в Сохо, одна победа не решает исхода, но Чен надеется, что благодаря одному внезапному ошеломительному рывку у него появится психологический перевес, и By сломается.
      By и Чен когда-то были хорошими друзьями, но соперничество испортило их отношения. Сейчас при встрече они обмениваются фальшивыми улыбками и прямиком шагают к автоматам. Их узнают, люди толпятся рядом, чтобы посмотреть на битву – непрерывная практика сделала из бывших друзей грозных игроков, которые легко обыграют любого в галерее.
      Соперники стоят или сидят, в зависимости от автомата, на их лицах застывают серьезные гримасы, а от мелькающих на экране цветных огоньков оба входят в состояние глубокой концентрации.
      Они уже больше не играют удовольствия ради.
      Китаец покидает ресторан и пешком идет к машине, запаркованной неподалеку. Машина на запрещенном месте, но китаец не получит ни штрафа, ни блокировки, потому что в паутине его интриг и преступлений найдется и подкуп местной полиции, а также инспекторов дорожного движения. Инспекторам не так уж часто дают взятки, но китаец очень досконален и, всякий раз паркуясь в Сохо, не желает обременять себя парковочными штрафами.
      Китаец и телохранитель едут в Брикстон.
 
 
Беспокойство-беда у тебя,
беспокойство-беда у меня, но своя, и я, да я, от всего избавлюсь я.
 
      Маленький растаман тащит «грозу гетто», из которого пульсирует ритм, огромный переносной магнитофон размером почти с самого растамана. Низенький раста прячет дреды под огромной коричневой шляпой. Я иду прямо за ним, нарочно не обгоняя, чтобы послушать музыку.
 
      После пятидневной голодовки исчезли практически все симптомы, кроме желтушного цвета кожи, но я надеюсь, что это лишь последствия недоедания.
      Даже голод меня покинул, я прекрасно себя чувствую, мне давно не было так хорошо, похоже, я умею летать.
      Единственная сложность в том, что пора начинать есть, и я не знаю, что попробовать первым. Йогурт? Я поедаю нечеловеческое количество йогурта. Я, блин, ем столько йогурта, что он уже течет из моих сраных ушей. Шелушеный рис? Морковка? Батончик «Марс»? Начинать надо с чего-то однородного, и я останавливаюсь на шелушеном рисе. Он ужасно безвкусный, зато его инь и янь пребывают в абсолютной гармонии.
      С некоторым трепетом я варю рис и, когда он готов, осиливаю всего пару ложек – от пятидневной голодовки, оказывается, мой желудок сильно уменьшился. Я ожидаю приступа, весь день жду, что начнут слепнуть, опухать и закрываться глаза, органы пойдут в атаку друг на друга, но ничего не происходит. Ну вот, значит, рис безопасен. Мне уже кажется, что смерть, может, не так уж неминуема.
      Я рассказываю всем друзьям о своих достижениях, друзья в восторге: «Мы все за тебя болеем».
      Через неделю я ем салат-латук, морковку и рис, мне невыносимо пресно, однако я здоров.
      Я отмечаю это событие покупкой музыки в «Десмонд Хип Сити» , возвращаюсь домой и танцую, совершенно не напрягаясь, что басов почти не слышно. Я бросаю курить и почти тут же срываюсь.
      Хрен с ним.
 
      Я иду к Фрэн и Джули.
      По пути я вижу пожилую пару, которая, как обычно, сидит на балконе, они, как обычно, меня приветствуют. Я машу в ответ, громко здороваюсь – в лучшие времена я бы остановился и поболтал с ними: бедняжки, им, наверное, только с одним человеком в неделю и удается пообщаться. Вот они и высматривают людей, сидя на балконе.
      Однако тут небезопасно, как и в любом другом месте Великобритании. Пребывание в Лондоне – полнейшее самоубийство, но если я исчезну, эти хищники наложат лапы на мои комиксы, а этого я не переживу.
      Я иду мимо людей, бегущих по своим делам. Это меня больше всего подавляет.
      Огромный самолет ревет и тарахтит в небе, он заглушает музыку, которая шагает передо мной. Я даже не поднимаю голову, потому что знаю – с таким грохотом над Лондоном может летать только «Конкорд». Они тут носятся уже много лет и все еще раздражают меня кошмарно. Мысль о том, что деловые ребята шустро добираются туда и обратно, смазывая шестеренки индустрии, и это в конечном счете идет на пользу таким, как я, должна бы согревать мне душу, но что-то не греет.
      Каким образом я заработал черные круги под глазами? Ни у кого, даже у тех, кто сильно измывается над своим здоровьем, я не видел таких жутких кругов. Стоит мне хоть немножко устать, опа – под глазами магически появляются огромные синяки, и это еще один пример того, как жизнь надо мной постоянно измывается.
      Над Брикстоном солнце.
 
      Китаец добирается до Брикстона и, к своему величайшему удивлению, тотчас обнаруживает именно того, кого искал. Он велит Чену остановиться, и они медленно паркуются. Китаец опускает окно машины.
 
      О господи, ко мне подъезжает машина, они меня нашли. Это китайцы, те, которые меня искали, я вижу двоих, один похож на монстра. В панике я пытаюсь бежать, но мое бедное напуганное тело не подчиняется. Окно опускается, и я ожидаю, что вылезет ствол, даст мне по ребрам, а потом разрежет меня надвое автоматной очередью.
      Этого не происходит, и я понимаю, что меня возьмут в плен и станут пытать.
      – Я тебя искал, – говорит китаец зловещим голосом, уступающим, возможно, только Лону Чейни .
      Я хрипло выдавливаю из себя:
      – Что такое?
      – Мне нужно кое-что тебе сказать без посторонних. Мы можем где-нибудь потолковать?
      Я оглядываюсь в поисках удобных путей к отступлению и проверяю, не прошел ли паралич ног. Не совсем. Я еще повоюю, особенно если потяну пару секунд, прежде чем они меня потащат. Китайские пытки беспощадны. Мой рот маловат для языка. Меня посещает очередная мрачная идея.
      – Вы тоже из Правления по Сбыту Молока? – вопрошаю я. Китаец озадачен или очень хорошо притворяется. – А может, вам приглянулся мой сульфатный бизнес? У меня, знаете ли, связи, я на короткой ноге с британской Мафией, моя мама из Неаполя.
      Только он собрался отвечать, как в поле зрения появляется полицейский, и я пользуюсь моментом для бравой попытки вырваться на свободу. Я лечу по улице, ожидая пули или, скажем, боевой звезды шурикен в спину, но чудом добираюсь до поворота не продырявленным. Я закладываю вираж, как олимпийский спринтер, и сталкиваюсь с какой-то девочкой. Мы валимся на землю.
      – Смотри куда прешь, – ору я в ужасе и гневе и отталкиваю девочку в сторону. Я отваживаюсь на быстрый взгляд через плечо: некоторые прохожие с интересом наблюдают за моим побегом, ни один из них вроде не китаец.
      Подстегиваемый ужасом, я изо всех сил бегу к дому Фрэн и Джули. Я спотыкаюсь на входе и вламываюсь в дверь головой, завывая, мол, впустите, они хотят меня пытать.
      Когда открывается дверь, я еще на коленях и благодарно заползаю внутрь.
      – Фрэн, спрячь меня, этот китаец меня нашел.
      – Что он сделал?
      – Он попытался меня убить.
      – Амфетамины принес?
 
      Управляющий «Удачной Покупки» ужасно расстроен: он только что получил результаты последней инвентаризации, благодаря магазинным воришкам у него огромная недостача. Он срывает злость на начальнике охраны. Начальник охраны ненавидит управляющего и, если бы это не отражалось плохо на нем лично, был бы очень рад недостаче. В гневе управляющий устраивает ему нагоняй:
      – Ты когда в последний раз застукал кого-нибудь, ты, бесполезный ублюдок? Ну ни в какие же ворота не лезет – воры взяли и вышли отсюда с двумя газовыми плитами и кухонным столом. Магазин кишмя кишит дегенератами, ты почему их не ловишь?
      Во имя всех гребаных святых, думает начальник охраны, чего он на меня взъелся, я лишь стою тут в форме, управляю всеми, тут и без меня есть кому ловить.
      Управляющий в глубоком унынии. Карьера рушится прямо на глазах, мало того что коллеги презирают из-за больного кота (Ну где это слыхано, чтобы у кота случился рак горла? Что он делал с животным?), так еще и в главной конторе страшно недовольны отчетами. Ну почему, Христа ради, все приходят и воруют именно из его магазина? Пусть бы устроили нашествие на кого-нибудь еще?
      Он ненавидит этот Брикстон, кишащий лесбиянками-феминистками, панками, растаманами, коммунистами и всяческими другими отвратительными дегенератами, каких ни назови, все наряжаются в старые драные одежки из секонд-хэндов, носят страхолюдские прически, красятся в ненормальные цвета и проворно тратят государственные денежки.
      Ну почему он не работает в славном пригороде, как его двоюродный брат, который тоже управляет магазином, но на него не случается набегов нищей саранчи.
 
      Китаец разъезжает по улицам, по-прежнему ищет.

  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8