Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Креольская невеста

ModernLib.Net / Сентиментальный роман / Мартин Дебора / Креольская невеста - Чтение (стр. 5)
Автор: Мартин Дебора
Жанр: Сентиментальный роман

 

 


      – Интересно, была ли она так же близка с дядей до того, как поселилась у Фонтейнов?
      – Наверное. Ведь она целых четырнадцать лет провела среди пиратов.
      – Четырнадцать лет…
      Ну да, конечно. Ведь Камилла сказала, что жила в пиратском лагере до нападения англичан, а нападение это произошло одиннадцать лет тому назад. Выходит, мадемуазель Гирон провела среди пиратов больше времени, чем в светском обществе. Неудивительно, что она такая смелая.
      – В любом случае, – продолжил Мариньи, – даже если бы ее отец и не был пиратом, все равно у нее было бы мало женихов. Ведь у нее очень маленькое приданое. К тому же она упряма и независима и не станет во всем угождать мужу. – Мариньи снова откинулся на спинку стула. – Нет, поймите меня правильно: я вовсе не считаю мадемуазель Гирон плохой. Насколько мне известно, тетка и мать обучили ее всему, что полагается знать и уметь добродетельной девушке. Ей постоянно напоминали о ее славных предках по материнской линии. Правду сказать, ее отец до того, как стать капером, был всеми уважаемым человеком – учителем, по-моему. – Мариньи покачал головой. – Но вы, наверное, заметили вчера на балу; до чего она дерзкая. Мы же, креолы, предпочитаем покорных жен. А мадемуазель Гирон уж никак нельзя назвать покорной.
      – Да, я заметил. – Саймон спрятал улыбку. Возможно, она была умна. Безусловно, красива. Но уж никак не покорна. – Но наверное, некоторые находят ее храбрость даже… привлекательной.
      Мариньи пожал плечами:
      – Некоторым, конечно, нравится с ней общаться. Но чтобы связать с ней свою жизнь… об этом не может быть и речи. Правду сказать, не думаю, чтобы и сама она стремилась выйти замуж.
      Саймон прищурился:
      – Почему?
      – Похоже, она слишком высокого мнения о себе. Всегда была гордячкой, сколько я ее помню. Вы разве не слышали, с каким презрением она обращалась к мужчинам на балу? В ней всегда чувствовалось какое-то… какое-то неподобающее превосходство. Я говорю неподобающее потому, что женщине с таким скандальным прошлым не годится задирать нос. Следует вести себя поскромнее. Она должна понимать, что любой, кто пытается за ней ухаживать, делает ей большую честь. – Мариньи передернул плечами и отхлебнул абсента. – Но куда там! Она всех презирает. Не зря ее прозвали пиратской принцессой.
      Пиратская принцесса, – подумал Саймон, откинувшись на спинку стула. Как подходит Камилле это прозвище! Она и впрямь ведет себя, как принцесса.
      Да разве можно ее в этом винить? Один ее чопорный дядюшка разогнал всех женихов из уважаемых креольских семей, а другой ее дядя, негодяй, каких мало, отпугнул всех оставшихся. Похоже, креолы, хоть и считают себя смелым и отважным народом, становятся жалкими трусами, как только на их пути встречается по-настоящему достойная женщина.
      У Камиллы не было шансов найти себе мужа, она была вынуждена принимать подачки от родственников и сносить презрение своих ровесников. Что ей оставалось делать? Только замкнуться в своей гордости и отплатить всем ответным презрением. Женщина, не наделенная ее темпераментом, поступила бы так, как казалось подобающим Мариньи, – стала бы заискивать перед теми, кто смотрит на нее сверху вниз. Но женщина с норовом мадемуазель Гирон была на такое просто не способна.
      Саймон в отличие от Мариньи испытывал по отношению к ней невольное восхищение. Наверное, он был не единственным американцем, питавшим к ней подобные чувства. Если бы месье Фонтейн не относился к американцам с такой неприязнью, его племянница могла бы выйти замуж за какого-нибудь предприимчивого американца, которому импонировала бы ее смелость.
      При этой мысли у Саймона сжалось сердце. Он представил мадемуазель Гирон в объятиях предприимчивого молодого американца, и это ему почему-то совсем не понравилось.
      – Уж не, собираетесь ли вы сделать ей предложение, майор? – прервал его раздумья Мариньи.
      Саймон поднял глаза и увидел, что Мариньи взирает на него с ухмылкой. Сделать ей предложение? Это он что, его спрашивает, что ли? Жениться на племяннице заклятого врага? Никогда. Камилла явно бы не одобрила его планы относительно ее дядюшки, а от своей мести Саймон ни за что не откажется. Не откажется ради кого бы то ни было.
      Но Мариньи вовсе не обязательно об этом знать.
      – Не знаю даже, что и ответить. С одной стороны, я не уверен, что готов к женитьбе. Но с другой стороны, эта девушка мне очень симпатична.
      Мариньи усмехнулся:
      – Бойтесь, мой друг, бойтесь. Может, вы женитесь скорее, чем думаете. – Улыбка исчезла с его лица. – Но лучше бы вам жениться на той, которая вам так симпатична. Мне будет очень жаль, если Лизана проткнет вас насквозь шпагой за то, что вы поиграли с чувствами его племянницы.
      – Не волнуйтесь. Я никогда не позволю месье Лизане проткнуть меня шпагой.
      Нет уж, – добавил Саймон про себя, – это я проткну шпагой Лизану. Можете не сомневаться, так оно и будет.

Глава 5

      Только нож знает, что скрывается в сердцевине тыквы.
Креольская пословица

      Вечерело. Уже сгустились сумерки. Юджиния Фонтейн сидела в углу спальни, которую делила с мужем. Склонившись над кофейником, она зачерпывала черный кофе и поливала им волосы, чтобы закрасить седину. Дезире последнее время ведет себя очень странно. К счастью, она не заболела после того, как ее стошнило вчера вечером, но ее бледный, жалкий вид терзал сердце матери.
      До вчерашнего дня Юджиния была уверена, что Дезире не хочет выходить за Лиандера Мишеля. И Юджиния была этому рада: ей была ненавистна сама мысль, что придется отдать свою ненаглядную доченьку в жены старику, даже если этот старик был единственным женихом с серьезными намерениями. Конечно, Огаста прельщает богатство месье Мишеля. Но если Дезире не даст согласия на этот брак, принуждать ее силой он не станет. Юджиния была в этом уверенна.
      Однако теперь Дезире почему-то перестала сопротивляться навязываемой ей участи. Это встревожило Юджинию не на шутку. Ей бы меньше всего хотелось, чтобы Огаст и Дезире стали оба преследовать одну и туже цель, тем более такую глупую. Уж Юджиния-то понимала, насколько это может быть опасно. Пора бы и мужу это понять.
      В комнату вошел Огаст. Юджиния вскинула на него глаза и попыталась угадать, в каком он сейчас расположении духа. Вид у него был задумчивый, но не сердитый. Похоже, самое время поднять вопрос, не дающий Юджинии покоя. Если она и дальше будет молчать, то дело кончится тем, что ее дочь выдадут за этого омерзительного старикана.
      Юджиния отжала свои длинные волосы, вытерла их полотенцем и села сушить перед камином. Огасту очень нравилось смотреть, как жена расчесывает волосы. Он всегда гордился ее роскошными локонами. Большинство детей было зачато ими именно после того, как Юджиния высушивала волосы у камина.
      Она слышала, как муж подошел к кровати и со стуком скинул ботинки. Юджиния нагнулась, и волосы упали ей на лицо. Она взялась за расческу.
      – Как ты хорошо сегодня выглядишь, милая, – хрипловатым голосом произнес Огаст.
      Юджиния скрыла довольную улыбку: не стоит забывать о том, что им предстоит важная беседа.
      – Да, но вот чувствую я себя неважно.
      – Правда? – В тоне мужа прозвучало не привычное раздражение, а участие. Это был хороший знак. – Надеюсь, ты не заболеешь, как Дезире.
      – Сомневаюсь. Не думаю, чтобы ее болезнь носила физический характер. Это скорее имеет отношение к ее душевному состоянию.
      – К какому такому душевному состоянию?
      До Юджинии донесся легкий шорох ткани: муж раздевался.
      – Я думаю, эта болезнь вызвана ее предстоящей помолвкой с месье Мишелем.
      Огаст презрительно фыркнул:
      – С чего бы это? Такой видный жених! Он оказал ей большую честь, удостоив своим вниманием. Ведь кроткий нрав – единственное достоинство нашей дочери.
      Юджиния обернулась к мужу. Он разделся до панталон. У Огаста, конечно, были свои недостатки, но фигура у него была отменная.
      – Разумеется, месье Мишель завидный жених, но лишь благодаря своему состоянию. Неужели нам так уж нужно его богатство?
      Огаст нахмурил густые седые брови и метнул на жену суровый взгляд:
      – А кто сказал, что нам нужно его богатство? Я поощряю его ухаживания не из-за этого. Просто мне кажется, что Дезире навряд ли найдет себе другого жениха. А она заслуживает такого мужа, с которым могла бы ни в чем себе не отказывать.
      – Да, это так. – Юджиния продолжала расчесывать волосы. Руки ее тряслись – нужно собраться с духом и высказаться до конца. – Однако не уверена, что Дезире ни в чем не будет себе отказывать, живя с месье Мишелем. Он, безусловно, богат, но, знаешь, я всегда думала, что он был косвенным образом виновен в смерти своей бедной жены.
      – Что ты имеешь в виду? – Огаст поднялся с кровати и принялся расхаживать по комнате. Теперь в его голосе звучало нескрываемое раздражение. – Она умерла при родах. Милая моя, женщины очень часто умирают при родах. Печально, но факт. Навряд ли в этом стоит винить Месье Мишеля.
      То, что Огаст как бы между прочим произнес фразу: Женщины очень часто умирают при родах, – разозлило Юджинию и придало ей храбрости.
      – Да, это так. Но известно ли тебе, что это была ее далеко не первая беременность? Известно ли тебе, что у Октавии Мишель случилось два выкидыша? И после первого выкидыша доктор предупредил месье Мишели, что ей больше нельзя рожать, но месье Мишелю хотелось, чтобы жена во что бы то ни стало подарила ему наследника. Он стал причиной ее смерти!
      – Юджиния, – произнес Огаст снисходительным тоном. Господи, как же она ненавидела этот его тон! – Юджиния, дорогая, где ты наслушалась этих сплетен? Кто вбил в твою прелестную головку такую нелепицу?
      – Это не сплетни. Мне все рассказала жена доктора.
      Услышав, что информация получена из надежного источника, Огаст нахмурился.
      – Да в конце концов, какое это имеет значение? Месье Мишель повел себя так, как повел бы себя любой другой мужчина. А что ему оставалось? Воздерживаться от близости с супругой? Бросить мечтать о наследнике?
      Огаст ни словом не обмолвился о разводе. Ни один креол не мог развестись, даже если на то имелись веские основания.
      Юджиния поднялась со стула, на котором сидела перед камином, и повернулась к мужу:
      – Да, именно это ему и следовало сделать. Если бы он действительно любил свою жену, он бы воздерживался от супружеской близости, памятуя, что это может иметь катастрофические последствия.
      Огаст был шокирован.
      – А как же… мужские порывы? Их он тоже, по-твоему, должен был душить в себе?
      – Да. – Юджиния упрямо вскинула подбородок. – А если ему не под силу терпеть, то обратил бы свои порывы к любовнице.
      – Нет, ты какую-то чушь несешь. – Огаст подошел к жене и ласково погладил ее по волосам. – А если бы мне доктор такое сказал, то что же мне теперь – поверить на слово этому шарлатану и не прикасаться к тебе больше?
      Юджиния посмотрела мужу в лицо: да как он вообще может говорить такое?
      – Да. Если бы ты меня любил, ты бы научился сдерживать свои желания.
      Неожиданный ответ жены привел Огаста в недоумение, которое вскоре сменилось яростью.
      – Просто не верится! – Он выругался и принялся нервно расхаживать взад-вперед по комнате. – Надеюсь, врач мне никогда этого не скажет, а даже если и скажет, не надейся, женушка, что я стану сдерживать свои желания. Если такое случится, я просто заведу себе любовницу.
      Юджиния понимала, что эти слова продиктованы порывом гнева, но все равно ей было больно и обидно.
      – Ну что ж, каждому свое, – снисходительным тоном произнесла она, но к этому видимому снисхождению была подмешана немалая доля презрения.
      Услышав эту фразу, Огаст замер, затем обернулся к жене и сказал:
      – Не надо, Юджиния, не сердись, я же это так, в сердцах. – Взгляд его выражал отчаяние. – Ты ведь знаешь, я тебя и пальцем не трону. И почему только тебя так разволновала покойная супруга месье Мишеля, ума не приложу!
      Какими же иногда недалекими бывают мужчины – просто поразительно!
      – Ну как ты не понимаешь? Ведь ты хочешь отдать за него свою дочь! Ты хочешь отдать дочь в жены человеку, который настолько не любил свою прежнюю супругу, что никак не хотел прекратить с ней интимную связь, и это обернулось ее гибелью!
      – Все это глупости, – запротестовал Огаст, поджав губы. – Почему ты думаешь, что Дезире не сможет родить месье Мишелю наследника? У нее прекрасная родословная и довольно широкие бедра…
      – Ты говоришь о дочери так, словно она племенная кобыла! – Огаст нахмурился, и Юджиния понизила голос: – Родит она ему наследника или нет – не это главное. А о ее чувствах ты подумал? Что, если он будет ее обижать?
      – Почему это он должен ее обижать? И с чего ты решила, что жена доктора ничего от себя не прибавила? Может, она вообще все это выдумала?
      Покачав головой, Юджиния снова уселась у камина и принялась ожесточенно расчесывать волосы. Что толку ему отвечать, если он не понимает, насколько все серьезно. Уперся как мул. Почему он считает, что то, что случилось с Октавией, не может случиться с его дочерью?
      – Юджиния, – произнес Огаст примирительным тоном. Он подошел к жене сзади и положил ей руки на плечи. – Ты распаляешься из-за пустяков.
      – Не прикасайся ко мне, – сказала Юджиния и сама себе удивилась. За все время брака она ни разу не говорила таких слов.
      Похоже, Огаст был ошеломлен не меньше ее. Он грубо выругался – раньше Юджиния никогда не слышала, чтобы он так ругался, – затем, скрестив руки на груди, сел на кровать.
      – Не прикасаться к тебе? Поверить не могу!.. Ах, да черт с ним! Это какое-то безумие! Да как ты можешь волноваться из-за месье Мишеля, когда прямо у тебя под носом творятся вещи пострашнее!
      – Какие такие вещи? – Юджиния обернулась к супругу и бросила на него надменный взгляд.
      – Ну, во-первых, твоя племянница плохо влияет на Дезире. Да и на тебя тоже. Признайся: ведь ты невзлюбила месье Мишеля не из-за того, что наплела тебе докторша, а потому, что Камилла его постоянно критикует.
      – Неправда!
      Огаст сделал вид, что не слышит, и продолжил:
      – От этой девчонки одни неприятности. Я всегда это говорил. Она слишком много лет провела в пиратском лагере. А теперь мы пожинаем плоды той ошибки, что совершила твоя сестра в юности. Сначала Камилла на людях выставляет нас на посмешище, потом идет танцевать с этим америкашкой, а теперь она уже дошла до того, что… Да ты в обморок упадешь, когда узнаешь, что мне о ней сегодня рассказывали.
      Юджинии не хотелось переводить разговор на другую тему, но женское любопытство взяло верх. Она знала, что муж ничего не расскажет ей, пока она не спросит.
      – Что же тебе такого о ней рассказывали?
      – На рынке ходят слухи, что кто-то видел Камиллу на Сент-Питер-стрит. Она беседовала с майором Вудвордом.
      Юджиния набрала в легкие побольше воздуху. Так вот, значит, почему у Камиллы был такой ошеломленный вид, когда она прибежала, запыхавшись, к обеду! Когда Камилла увидела, что Юджиния уже дома и ждет ее, она пробормотала, что просто вышла ненадолго прогуляться. А у самой щеки раскраснелись и все юбки были в грязи. Но… тайно встречаться с мужчиной – как это не похоже на Камиллу! Даже если этот мужчина такой красавец, как майор Вудворд. Нет, что бы там ни думал Огаст, Камилла – порядочная девушка.
      Юджиния оказалась перед мучительным выбором: рассказать Огасту, что ей известно, или не стоит? Если она расскажет, то подтвердит этим его подозрения, и Камилле несдобровать. Конечно, нельзя закрывать глаза на тайные свидания девушки с мужчинами, но что, если это было что-нибудь совсем безобидное, например, случайная встреча? За это Камиллу не стоит наказывать.
      – Знаешь что, – продолжил Огаст, – если это и вправду была она – а я непременно это выясню, – я приму суровые меры:
      – Суровые меры? – прошептала Юджиния. – Какие же?
      – Я знаю, как дорога тебе эта девушка, – ответил Огаст, при этом глаза его хитро блеснули. – Но ее скандальное поведение может обернуться позором для нашей семьи. Если я узнаю, что она действительно встречалась с мужчиной, с которым я строго-настрого запретил ей общаться, у меня не останется другого средства, кроме как отправить ее в урсулинский монастырь.
      Юджиния, пораженная услышанным, застыла на месте.
      – Что ты хочешь этим сказать?
      Огаст передернул плечами:
      – Камилла должна отправиться в монастырь и принять постриг. Что еще остается делать? Иначе ее развратное поведение дурно скажется на наших дочерях. Жениха у нее все равно никогда не было и навряд ли уже будет. – Огаст бросил на Юджинию торжествующий взгляд, – А я не хочу, чтобы она отбила у Дезире единственного поклонника, которого той посчастливилось подцепить.
      Юджиния смотрела на мужа, и изумление ее все возрастало. Боже, да о чем он говорит? Раньше он никогда не грозился отправить Камиллу в монастырь. Похоже, тут дело не только в дурном влиянии Камиллы на девочек. Он просто хочет заставить Юджинию позабыть ее подозрения насчет месье Мишеля. Огаст прекрасно знает, как она любит Камиллу, как ей дорога племянница. Настоящий смысл его слов заключался в следующем: Я отниму у тебя Камиллу, если ты будешь ставить мне палки в колеса.
      Юджиния ухватилась за его слова как утопающий за соломинку.
      – Я знаю, что у Камиллы никогда не было жениха, но что, если… что, если этот американец хочет на ней жениться?
      – Кто, этот дикарь? Опомнись, ведь его отец ставил капканы! Такие мужчины, как он, не женятся, моя дорогая. Он увивается за Камиллой лишь потому, что видит в ней женщину легкого поведения. Он не жену ищет, а любовницу. – Огаст потер рукой щетину на подбородке, – Вот поэтому мы и должны положить конец их тайным встречам, пока еще не поздно.
      – Не могла Камилла встречаться, с майором Вудвордом. Это невозможно. Она весь день была со мной, – невольно вырвалось у Юджинии. Она до последней минуты не хотела лгать, но не сдержалась.
      Огаст подозрительно прищурился:
      – Почему же ты раньше молчала?
      Юджиния отвернулась к камину и снова принялась расчесывать волосы. Она попыталась придать голосу безразличие:
      – Да я как-то сразу не подумала. Но это правда! Мы с ней вместе ходили за покупками, а потом вернулись домой и стали готовить обед…
      – Ясно. – Огаста всегда раздражало, когда жена принималась подробно описывать свой день. – Ну, значит, тот, кто якобы видел ее, просто обознался. – Огаст нахмурился. – Но предупреждаю, Юджиния: если до меня еще хоть раз дойдет слух, что эта девчонка ведет себя неподобающим образом, я мигом отправлю ее в монастырь. Я не потерплю, чтобы из-за нее Дезире потеряла все шансы успешно выйти замуж.
      Теперь в словах мужа чувствовалась явная угроза. Юджиния проиграла битву. Если она будет и дальше противостоять браку дочери с месье Мишелем, муж отнимет у нее Камиллу.
      Но разве можно допустить, чтобы Дезире вышла за месье Мишеля? Юджиния в отчаянии закусила губу. С Огастом бесполезно спорить. Что бы она ни говорила, он выдаст Дезире за месье Мишеля. А если Юджиния будет сопротивляться – отошлет Камиллу в монастырь. Юджиния потеряет обеих девочек, и все из-за того, что осмелилась высказать свое мнение. Муж загнал ее в угол.
      – Дезире выйдет замуж за месье Мишеля, любовь моя, – заключил Огаст и добавил: – Так для всех будет лучше, не правда ли?
      Юджинии стоило больших усилий подавить закипавший в душе гнев.
      – Да, милый. Поступай как знаешь, – пробормотала она.
      Наступила тишина. Юджиния не смотрела на мужа, но почувствовала, как он поднялся с кровати и подошел к ней.
      – Твои волосы еще не высохли? Ложись-ка спать. Уже поздно. – В голосе его появилась легкая хрипотца. Он словно бы хотел соблазнить Юджинию. Он прекрасно знал, что вышел победителем, и теперь в довершение всего хотел заняться с ней любовью, чтобы ознаменовать победу.
      Вот подлец! Нужно было бы послать его куда подальше! Юджиния вздохнула. Жаль, что добродетельной креольской жене полагается во всем ублажать супруга. А Юджиния всегда отличалась добродетельностью. Вообще-то ей даже нравилось быть в близких отношениях с мужем. Она гордилась тем, что он в отличие от многих других мужей не завел себе любовницу.
      Но сегодня она почему-то не чувствовала никакой радости, когда муж подвел ее к кровати. Хотя внешне Юджиния выглядела покорно, душа ее была объята бунтом. Когда Огаст снял с нее ночную рубашку и принялся ласкать ее груди, ей пришлось сделать над собой большой усилие, чтобы не отпрянуть от него: настолько велико было охватившее ее омерзение. Юджиния боялась, что никогда уже не найдет удовольствия в супружеских ласках.
 
      В это время Камилла стояла под дверью комнаты дяди и тети. Несмотря на то, что кровать скрипела все громче, она не могла заставить себя сдвинуться с места. Камилла не хотела подслушивать их разговор, но все получилось как-то случайно. Она пошла на кухню принести Дезире молока и, проходя мимо их комнаты, услышала имя Октавии Мишель. Камилла так и замерла на месте. К сожалению, она услышала больше, чем хотела.
      Наконец Камилла нашла в себе силы отойти от двери и медленно направилась в их с Дезире комнату. Она ничуть не удивилась, узнав, какой бесчувственный тиран этот месье Мишель. Знай Камилла с самого начала всю его подноготную, она бы еще усерднее боролась за счастье Дезире. Ее также нисколько не удивило, что дядя Огаст по-прежнему хочет выдать дочь за этого мерзавца. По его мнению, семья нуждается в деньгах. А женские чувства дядя Огаст всегда считал глупостью.
      Больше всего Камиллу удивила бесчувственность дяди по отношению к ней самой. Она знала, что дядя Огаст всегда считал ее лишней в семье. Он был уверен, что от племянницы одни только неприятности. Но Камилла и подумать не могла, что ему в голову может прийти такая ужасная мысль: отправить ее в женский монастырь.
      Да это просто смешно! Ну какой монастырь захочет принять дочь пирата? Но с другой стороны, монашки гордятся своим милосердием: ведь они очень часто дают шанс девушкам с сомнительной репутацией. Камилла, конечно, не потерпит, чтобы с ней обращались, как с заблудшей овечкой. А если дядя и дальше будет грозиться отослать ее в монастырь, она уйдет от него жить к дяде Жаку. Уж он-то ни за что не захочет сделать Камиллу монахиней.
      Неужели дядя Огаст на такое способен? Одна эта мысль причиняла Камилле боль. И все из-за того, что ее заметил какой-то любопытный! Интересно, как? И где? Ведь она была так осторожна! Слава Богу, что тетя Юджиния стала ее выгораживать. Даже солгала ради нее. Камилла не могла понять, почему тетя это сделала, но испытывала к ней огромную благодарность.
      Жаль, что у тети Юджинии не получилось отговорить дядю Огаста от предстоящего брака дочери с месье Мишелем. Если бы тетя была сильнее духом, Камилла, быть может, решилась бы рассказать ей о беременности Дезире и таким образом обрела бы помощницу в поисках возлюбленного своей кузины. Но теперь она ничего не могла ей сказать: скрип койки красноречивее всяких слов дал понять, что тетя Юджиния во всем покорилась мужу и оставила надежду его переубедить.
      Пребывая в задумчивости, Камилла даже не заметила, как дошла до своей спальни. Мужчины всегда командуют, а женщины подчиняются. Неужели в этом и заключается смысл брака? Если так, то не нужно ей такого счастья!
      К тому же шанса выйти замуж ей уже не представится. Дядя Огаст верно оценил ее возможности. А тетя Юджиния пророчила ей в мужья майора Вудворда. Значит, она тоже считает, что другого мужа Камилле не найти. Скорее всего, циничный дядя Огаст прав насчет майора Вудворда. Майор никогда на ней не женится. Он слишком занят набиванием карманов доходами от нелегального бизнеса дяди Жака.
      Камилла презрительно фыркнула и взялась за ручку двери в спальню. Что это ей вообще пришло в голову? Она никогда не выйдет за того, кто, не колеблясь, способен продать родину. Конечно, майор был довольно привлекательным мужчиной в своем роде. К тому же от одного прикосновения этого изменника у Камиллы кровь закипала в жилах. Взять хотя бы тот момент, когда он поцеловал ей руку.
      Но она-то знала, как это – влюбиться в преступника. Камилла очень любила папу, но где-то в глубине души не могла его не осуждать. Она понимала, что, если бы он не стал пиратом, он и мама наверняка были бы теперь живы. Ее кузина всегда считала пиратство чем-то очень романтичным и даже немного завидовала Камилле в том, что она дочь пирата, но Камилла знала цену этой романтике. Пиратство – опасное, противозаконное ремесло, и все, кто связан с этим занятием, не ведают покоя.
      Она, конечно, должна поддерживать связь с майором Вудвордом, но только ради интересов дела. Может, они вообще больше не встретятся, просто будут обмениваться записками. Как только он разыщет возлюбленного Дезире и призовет его к ответственности, Камиллу больше ничто не будет связывать с майором. Для них обоих лучше всего будет как можно скорее прервать свои чисто деловые отношения. При этой мысли Камилла словно бы испытала легкое разочарование. Почему, интересно?
      Так, размышляя о майоре Вудворде, она и вошла в спальню. Заметив на себе выжидательный взгляд Дезире, Камилла вспомнила про молоко, за которым отправилась.
      – Извини, Дезире, я что-то отвлеклась, – пробормотала она. – Я сейчас.
      Выйдя из спальни, Камилла бегом бросилась к лестнице. На этот раз она постаралась миновать дверь спальни дяди и тети как можно скорее. Кузина не выходила у нее из головы. Как же ей теперь быть с Дезире? Если бы Камилла была уверена в том, что кузина передумает, узнав о судьбе Октавии Мишель, она тут же бы ей все рассказала. Но скорее всего это не сработает. Камилла все никак не могла забыть слез Дезире, когда та сказала, что, когда свяжутся с ее любимым, будет уже слишком поздно. Хотя ее любимый ближе, чем думает Дезире, слова майора Вудворда насчет неверности мужчин заронили в душу Камиллы зерно сомнения. Лучше сначала узнать, согласен ли солдат жениться, а уж потом сообщить ему о беременности Дезире.
      Но прежде они должны выяснить, кто этот молодой человек. Весь вечер Камилла ломала голову, придумывая, как бы это поумнее сделать. И придумала. Она обладала талантом развлекать детей рассказами об отчаянных приключениях. Камилла часто рассказывала детям забавные истории собственного сочинения, чтобы те сидели тихо и не мешали старшим сестрам работать. И Дезире к этому уже привыкла. Камилла придумала рассказ, в котором упоминались имена всех попавших под подозрение солдат. Сегодня она прочитает его Дезире. Правда, Камилла не представляла себе, что будет делать, если Дезире не отреагирует ни на одно имя.
      Накинув плащ, Камилла вышла во двор и добежала до кухни. Налив стакан молока, она поспешила обратно в дом.
      Когда Камилла вошла со стаканом в спальню, Дезире сидела в кресле-качалке и вязала матери шаль. Лицо ее было бледнее обычного.
      – Ты такая добрая, – прошептала она, когда Камилла протянула ей молоко. – Как я рада, что ты знаешь о моем положении. Теперь все стало гораздо проще. Если бы ты знала, как мне было трудно скрывать от тебя мою тайну!
      Камилла улыбнулась, глядя на кузину. Та отложила шаль и стала пить молоко.
      – Я тоже рада, что ты мне все рассказала, хотя мне совсем не нравится, как ты собираешься выкрутиться из этой истории.
      Дезире бросила на кузину предупреждающий взгляд.
      – Я не хочу об этом говорить.
      – Знаю, но если бы ты сказала мне, кто этот юноша, я смогла бы отыскать его и все уладить.
      На глаза у Дезире навернулись слезы. Она опустила голову:
      – Ты обещала, что сохранишь мою тайну. Обещала, что примешь мое решение. Зря я тебе сказала! Не нужно было!
      – Прости меня, Дезире.
      Камилла подошла к креслу-качалке и, нагнувшись, обняла кузину. Она не стала спорить с Дезире, доказывать ей, что минуту тому назад та говорила совсем другое. Наверное, это беременность так действует на душевное состояние девушки. Похоже, Дезире искренне полагает, что у нее не остается иного выбора, кроме как заключить брак с месье Мишелем. Если Камилла будет на нее давить, это лишь ухудшит дело.
      – Все будет хорошо, родная моя, все будет хорошо.
      Наконец Дезире перестала плакать. Жаль, конечно, что она не хочет рассказать всю правду до конца, но ничего – скоро Камилла и сама все узнает.
      – Знаешь что, я могу тебя кое-чем подбодрить. Сегодня я сочинила новую историю для детей. Может, я тебе почитаю, а ты скажешь, как тебе моя выдумка? Если тебе понравится, значит, им тоже понравится.
      Дезире в нерешительности произнесла:
      – Ну… не знаю. Я хочу сегодня довязать мамину шаль… и вообще… мне сейчас не до историй.
      – Ну и вяжи, а я тебе почитаю. Это отвлечет тебя от грустных мыслей.
      Камилле не хотелось откладывать задуманное в долгий ящик: еще неизвестно, сможет ли она завтра прочитать свой рассказ Дезире. Кроме того, нужно поскорее оставить записку майору Вудворду. Ей хотелось, чтобы он получил письмо уже завтра.
      – Ну хорошо. – Дезире допила молоко и снова взялась за вязанье. – Читай, если хочешь. Не пойму только, почему тебе так важно мое мнение? Ты ведь знаешь, что я не очень хорошо разбираюсь в литературе.
      – Это никакая не литература, поверь мне.
      Камилла подошла к письменному столу, вынула из него исписанный лист бумаги, затем уселась так, чтобы ей хорошо было видно лицо Дезире, и начала читать:
      – Жил да был банковский служащий по имени Кит Мерриуэдер.
      Она бросила на кузину выжидательный взгляд, но лицо Дезире приняло скорее скептическое, чем взволнованное выражение.
      – Кит Мерриуэдер? Это американское имя. Почему твой главный герой – американец, а не креол?
      – Я всегда сочиняю истории про креолов. На этот раз я решила написать об американцах ради разнообразия.
      Было слышно, как стучат вязальные спицы Дезире.
      – Креол он или американец, навряд ли малышам будет интересно слушать про банковского служащего.
      Камилла с трудом подавила в себе раздражение.
      – Уверяю тебя, это достаточна занятная история. Даже старшим детям будет интересно. Ты слушай дальше. У Кита было чересчур богатое воображение, и он постоянно рассказывал небылицы. Из-за этого остальные клерки, более серьезные по складу характера, его недолюбливали: они считали, что Кит никогда не станет хорошим банкиром. Знали они и то, что он каждый вечер после работы любил забежать в игорный дом, чтобы пропустить кружку пива. Они считали такое поведение недостойным.

  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19