Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Больше, чем страх

ModernLib.Net / Детективы / Пратер Ричард С. / Больше, чем страх - Чтение (стр. 5)
Автор: Пратер Ричард С.
Жанр: Детективы

 

 


      В этот момент в комнату вошла моя несостоявшаяся партнерша, чьими услугами я так и не воспользовался. На ней по-прежнему ничего не было. Или поленилась на себя что-нибудь набросить, или просто предпочитала ходить обнаженной. Во всяком случае, такое подозрение у меня появилось еще тогда, когда мы оказались с ней в комнате на первом этаже борделя. В руках моя темноволосая малышка держала поднос со стаканами, в которых плескалось виски. Под восторженные возгласы мужчин она стала обносить их этим горячительным напитком. Неожиданно замерев, девушка вдруг обвела взглядом комнату и нахмурила свое миленькое личико. Пристально посмотрев на каждого из мужчин, малышка еще суровее сдвинула бровки. У меня засосало под ложечкой: она явно искала меня.
      Продолжив обход, девушка что-то сказала. В ее фразе я уловил слово "rubio", которое уже стало для меня ненавистным. Мужчины рассмеялись, но как-то натужно, видимо не найдя в ее вопросе ничего забавного. Что ж, я также в ее вопросе ничего забавного не нашел. С двумя оставшимися на подносе стаканами она подошла к генералу Лопесу и его собеседнику, который, взяв виски, положил свободную руку ей на грудь. Проститутка понимающе покивала, точно так же, как и мне в свое время. И этот ублюдок, решив, что девушка совсем не против такого обхождения, сжал ей грудь, надо сказать, довольно по-хамски, грубо. Взвизгнув, она сжалась в комок и уронила поднос с оставшимся последним стаканом виски. Затем, покусывая от боли губы и прикрывая обеими руками грудь, проститутка выпрямилась и отошла от громко хохочущего садиста. Ему явно доставляло удовольствие причинять другим боль, и я едва удержался, чтобы не выйти из своего укрытия и не врезать мерзавцу по его детородным органам.
      Генералу, судя по всему, тоже не понравилось поведение его собеседника. Он взял того за руку и что-то резко сказал ему. В ответ садист с длинными баками только пожал плечами. Моя малышка все же подошла к ним, наклонилась и, опасливо озираясь на обидчика, подобрала с пола поднос и стакан, после чего вышла. Вскоре она вернулась и принесла генералу виски. Лопес, заслонив собой девушку от своего хамоватого приятеля, принял стакан и поблагодарил ее. Может быть, он и был прожженным бабником, но его поведение мне решительно понравилось. Был ли генерал неукротимым ловеласом или нет, для меня не имело никакого значения. Легко могу себе представить, что с ним будет, если он в компании высокопоставленных лиц, которые, судя по рассказам Амадора и Санчеса, были его друзьями, вдруг увидит фильм, из-за которого мне пришлось сюда пробраться. Мне по-человечески стало жаль генерала.
      Тем временем моя малышка подошла к окнам, поплотнее задернула шторы и, что-то говоря по-испански, направилась к кинопроектору. На ее упругой груди я заметил синяки, оставленные рукой мерзавца. Еще две девушки вошли в комнату, и все, расположившись на кушетках и валявшихся на полу подушках, приготовились смотреть фильмы. Моя голая подружка, включив проектор, подошла к стене и выключила верхнее освещение. Стало темно. Теперь единственным источником света в комнате был яркий лучик кинопроектора. Чуть слышно жужжа, механизм протяжки привел в движение кинопленку, и на экране появились первые кадры.
      Зная наверняка, что останусь незамеченным, я отодвинул от лица штору и впился глазами в экран. Правой ногой я нащупал розетку с воткнутой в нее вилкой, а левой - наступил на тянущийся от работающего кинопроектора провод, приготовившись тотчас обесточить его, если на экране вдруг появится графиня или хотя бы кадры, которые показывал мне Амадор. Я должен был выдернуть вилку из розетки прежде, чем генерал или кто-нибудь из компании успеет рассмотреть действующих лиц. Если раньше я больше думал о том, какую страшную роль может сыграть ролик кинопленки в судьбе бедной графини, то теперь мне не давала покоя мысль о том, какой удар получит Лопес, увидев свою обнаженную жену в объятиях любовника. Я вынул из кобуры свой кольт и замер в напряженном ожидании.
      Фильм, с которого начался показ, оказался не тем, за которым я охотился, и тут я вспомнил о жестяной кассете в руке со шрамом. Похоже, эта принесенная кем-то кинопленка и была предметом моих поисков. К моему удивлению, фильм, кадры которого мелькали на экране, был отснят профессиональнее, чем я ожидал. Его незамысловатый сюжет вполне соответствовал запросам мужчин, пришедших посмотреть порнуху. Помигивающий свет луча кинопроектора, мягкое жужжание аппарата действовали завораживающе. Зрители, сидящие на кушетках и подушках, потягивали виски со льдом и чуть слышно перешептывались друг с другом. До меня долетали отдельные испанские слова, которых я, увы, не понимал.
      Фильм закончился, и слева от меня кто-то зашевелился. Это оказалась моя малышка, которая, словно тень, отделившись от стены, подошла к проектору. В его мерцающем свете обнаженное тело девушки отливало неоном. Она со знанием дела нажала на нужную кнопку и, когда кинопленка перемоталась на пустую бобину, сняла ее и вставила в проектор фильм из кассеты, которая лежала поверх остальных. Затем малышка запустила аппарат и отошла к стене. Крепко сжав в руке револьвер, я ощутил сухость в горле и, как только замелькали первые кадры, впился глазами в экран.
      Глава 7
      Как ни готов я был увидеть знакомые мне по фотографиям сцены, первые фрагменты фильма все же застали меня врасплох. Сейчас, прячась за шторой, я неустанно говорил себе, что не имею права на ошибку, что фильм, которым шантажировали графиню, никто не должен увидеть. То, что сейчас на экране должна появиться сеньора Лопес, сомнений у меня не вызывало. Однако я не ожидал, что это произойдет так скоро.
      И вот я увидел сцену, запечатленную на фотографии: стоящая спиной к объективу камеры брюнетка с высоко зачесанными наверх волосами, в которых поблескивает гребень, и приближающийся к ней мужчина в темном халате. Графиня снимает с себя блузку, бросает ее на пол, затем начинает расстегивать "молнию" на юбке. Когда юбка, скользя по бедрам, опустилась до колен, графиня стала медленно поворачиваться лицом к зрителям. Медлить больше было нельзя: буквально через мгновение лицо сеньоры Лопес появится на экране. Я поддел правой ногой шнур кинопроектора, выдернув вилку из розетки.
      В комнате тут же стало темно и на пару секунд воцарилась тишина. Затем послышались недовольные голоса, кто-то громко воскликнул: "Ai Chihuahua!"* Я быстро сунул револьвер обратно в кобуру - то, на что я решился, можно было сделать только двумя руками - и, сделав прыжок, вмиг оказался у проектора. Выдернув кинопленку из лентопротяжной дорожки, я сорвал с верхнего кронштейна бобину и начал наматывать на нее уже просмотренный кусок фильма. Из дальнего угла раздались возмущенные мужские голоса, а рядом со мной послышался женский вопль. Кто-то в темноте наткнулся на меня и выругался по-испански. В глубине комнаты вспыхнуло пламя от зажигалки. Мужчина, оказавшийся рядом со мной, громко вскрикнул и попытался схватить меня. Держа в одной руке перемотанную бобину, я кулаком другой нанес ему сильный удар в живот. Мужчина согнулся, свалился на пол, снова закричал и попытался подняться. Я кинулся к окну и, нащупав плотно задернутые шторы, стал шарить по ним рукой. Наконец мне удалось их раздвинуть, и слабый свет с улицы проник в комнату. В этот момент добравшийся ползком до окна мужчина попытался схватить меня за ногу. Отдернув ногу, я оттолкнул его и выпрыгнул на балкон. В тот момент, когда я перелезал через перила, в комнате загорелся свет.
      * Ай-я-я-я! (исп.)
      Я повис, продолжая держаться за перила одной рукой, а потом отпустил ее. Едва ноги коснулись газона, я кинулся бежать. Из окна борделя раздался выстрел, и рядом со мной в поросшую травой площадку перед домом впилась пуля. Не обращая внимания на дождь, заливавший мне лицо, я несся как угорелый.
      Оказавшись на улице, я на ходу постарался намотать на бобину развевающийся за моей спиной конец пленки, Миновав два квартала, я остановился около "Фронтон-Паласа" и прислушался. До меня донеслись шлепающие звуки шагов по залитому дождем тротуару. Я оглянулся и увидел, как вспыхнули передние фары стоявшей напротив борделя машины. Затем она съехала с тротуара и, развернувшись, на большой скорости понеслась в мою сторону. Тотчас на улицу с лужайки перед домом выбежал человек и, увидев меня, помчался вслед за машиной.
      Справа от меня, за углом, находился вход во "Фронтон-Палас". Я обежал здание и, не сбавляя скорости, устремился к центральному подъезду. За моей спиной послышался скрежет тормозов и шуршание шин. Освещаемый фарами автомобиля, я подбежал к крыльцу и одним махом взлетел на ступеньки.
      - Быстро, один билет, - сказал я девушке, сидевшей в кассе, и услышал, как хлопнула дверь подъехавшей к зданию автомашины.
      Она сунула мне голубоватого цвета билет, который я тотчас предъявил контролеру. Не дожидаясь, когда он оторвет талон, я быстро прошмыгнул мимо него в дверь. Мне было слышно, как контролер что-то сердито пробормотал мне вослед. Пробравшись сквозь толпу людей, сновавших по коридору, я бросился в открытую дверь и, оказавшись на уровне первого ряда зрительских трибун огромного спортивного зала, свернул влево. Болельщики, сидевшие на трибунах, ревели так, словно старались переорать друг друга. Справа от меня, в центре зала, располагалась большая спортивная площадка длиной в две гандбольные. С торцов ее огораживал высокий зеленый барьер. На высоте четырех футов от пола по барьеру проходила красная полоса. Спортивную площадку от неистовых фанатов - а их было не менее тысячи - отделяла массивная металлическая сетка.
      В восьмом ряду я заметил свободное сиденье и, пробравшись к нему, развернулся и с трудом втиснулся между двумя орущими мексиканцами. Место, естественно, оказалось не мое, но искать свое времени у меня не было. Едва усевшись, я посмотрел на вход, через который только что вбежал в зал, и увидел там безусого мексиканца с длинными баками. Это был приятель генерала, большой любитель щипать женщин. Он суровым взглядом всматривался в сидящих на трибуне зрителей. На его лице я заметил кровоподтек и понял, что я, после того как врезал ему кулаком в живот, долбанул его ногой по лицу. Не удивительно, что именно этот ублюдок кинулся меня догонять. Вспомнив искаженное болью личико моей малышки, я пожалел, что не дал ему посильнее. Затем мое внимание привлекла игра, и я, наблюдая за ней, краем глаза следил за мужчиной с баками.
      А тем временем на площадке команда "серых" выигрывала у "синих" со счетом 28:26. Букмекеры, стараясь перекричать ревущих болельщиков, предлагали делать ставки, которые по ходу игры непрерывно менялись. Зрители орали словно бешеные. Они вкладывали деньги в теннисные мячи с надрезом, бросали их букмекерам, а те, поймав, вынимали из мячей купюры, всовывали в них квитанции и кидали обратно. Тем временем у входа в зал появился мужчина, и, заметив того, с баками, подошел к нему, и что-то сказал. Гнавшийся за мной по улице сунул руку себе под пиджак и потрогал подмышку. Я мог побиться об заклад, что там у него был пистолет. Он явно горел желанием пристрелить того, за кем гнался. Перебросившись парой фраз, мой преследователь, вглядываясь в лица болельщиков, двинулся вдоль первого ряда трибун. Думаю, в полумраке зала ему не удалось бы разглядеть меня, если бы я не был блондином. В массе черноволосых болельщиков я должен был выглядеть как апельсин на снегу. Кроме того, все вокруг орали, делали ставки, а я сидел словно замороженный.
      Над площадкой из одного ее конца в другой летал белый мяч. Он ударялся о деревянный щит, а один из четырех игроков, поймав его при отскоке в нечто вроде сачка, бежал вместе с остальными игроками к противоположному щиту и бросал в него мяч. За каждый пойманный мяч команде начислялось очко. Я взглянул на табло. На нем уже светился счет 29:26 в пользу "серых". Поняв, что сижу в окружении болельщиков "серых", я решился на отчаянный шаг.
      - "Синие", давай! - чтобы выглядеть как можно естественней, заорал я и крепко выругался.
      Мой вопль на английском привлек внимание мексиканца с баками. Он поднял глаза, бросил взгляд на восьмой ряд, откуда только что прокричали, но меня, к моему сожалению, так и не заметил.
      Тогда я отчаянно замахал руками и завопил:
      - Azule! Azule!*
      * Синие! Синие! (исп.)
      На этот раз мой крик потонул в общем реве бесновавшихся на трибунах болельщиков. Мне уже начало казаться, что общий порыв страстей в зале захватывает и меня. Между тем человек с длинными баками все еще стоял напротив меня, и нас разделяло расстояние не более двадцати пяти футов. Тут я вспомнил о пленке, которую предусмотрительно засунул за ремень, и проверил, не свисает ли ее свободный конец с моих штанов, словно отстегнувшаяся подтяжка. Нет, все оказалось в порядке, кинопленка не выглядывала, а небольшое вздутие от бобины на брюках вряд ли было заметно. Тем не менее я все же решил перестать кричать и прыгать.
      Заметив, что человек с баками смотрит в мою сторону, я помахал рукой одетому в белый халат и красную кепку букмекеру, дав понять, что хочу сделать ставку. Услышав, что текущая ставка сто к шестидесяти, я крикнул ему "azule" и, вытащив из бумажника шестьдесят песо, помахал банкнотами. Букмекер, выведя на квитанции цифру шестьдесят, вложил ее в белый теннисный мячик и бросил его мне. Вынув бумажку из мячика, я сунул в его прорезь деньги и кинул мячик обратно букмекеру.
      Тот ловко поймал его на лету, а я снова закричал:
      - Azule!
      Тем временем мой преследователь, стиснув зубы так, что заходили желваки, продолжал всматриваться в лица сидевших в восьмом ряду зрителей. Я провел ладонью по лбу и к своему удивлению обнаружил, что он влажный от пота. Табло уже показывало счет 29 - 27. "Серых" от "синих" теперь отделяло два очка. Болельщики, как и прежде, продолжали орать и делать ставки. В этот момент я увидел, как белый мяч, взлетев в воздух, ударился в щит и отскочил от него. Игрок команды "синих" взмахнул сачком, чтобы его поймать, но промахнулся. Счет стал 30 - 27. Победили "серые". Я бросил свою квитанцию на пол.
      Часть болельщиков, желая, видимо, перед следующей игрой размять ноги или утолить жажду, стала покидать зал.
      - А где здесь бар? - спросил я своего соседа слева.
      Тот задумчиво сдвинул брови.
      - Mande?* - переспросил он.
      - Cantina. Licores.**
      - Alia у a la derecha,*** - улыбаясь и кивая, ответил сосед и указал на выход.
      * Не повторите ли еще раз? (исп.)
      ** Буфет. Выпивка (исп.)
      *** Там, направо (исп.)
      Затем, описав рукой полукруг, он дал понять мне, чтобы я после выхода из зала свернул направо.
      - Gracias, - поблагодарил я его, поднялся и направился в бар.
      Заметив меня, человек с баками кинулся за мной. У выхода он оказался раньше и, перегородив мне дорогу, глядя в глаза, поднял руку и произнес:
      - Momentito, сеньор.
      Я остановился, а он, продолжая что-то говорить по-испански, как бы невзначай провел рукой по пиджаку как раз в том месте, где у меня висел револьвер. Видимо поняв, что у меня с собой "пушка", он резко отдернул руку.
      - Mande? - сморщив лицо, спросил я. - Turista.
      Мимикой и жестами я дал ему понять, что стоящий перед ним turista не понимает по-испански. Не знаю, понял ли он или нет, но мне хотелось выглядеть простоватым иностранцем, пришедшим поглядеть на мексиканскую игру. Тем не менее он оскалился в улыбке, обнажив при этом ряд нижних зубов. Я заметил, что губа у него была рассечена. Моя работа, с гордостью отметил я. Давая понять, что разговор окончен, я кивнул ему и, сделав резкий шаг вперед, умышленно наткнулся на него. Под его пиджаком находился твердый предмет. Несомненно, это было огнестрельное оружие.
      - О, черт! - воскликнул я. - Простите ради Бога.
      Мексиканец хитро прищурил глаза, а я, обойдя его, прошел в бар и на радостях пропустил пару порций горячительного. Постепенно люди из бара стали расходиться, и я, не заметив поблизости ни человека с баками, ни его приятеля, вышел через центральный вход, поймал такси и сказал водителю, чтобы он отвез меня на улицу Кабаллито. Оказавшись на Кабаллито, я пересел в другую машину, добрался до Сан-Хуан де Летран, и, убедившись, что "хвоста" за мной нет, остановил третье такси, и назвал шоферу адрес сеньоры Лопес.
      Подъехав к особняку генерала Лопеса, я переложил бобину с фильмом в карман пиджака и позвонил в дверь. Через минуту на пороге появилась хозяйка дома. Там, в тюрьме, она своим внешним видом и манерами произвела на меня сильное впечатление, но сейчас сеньора Лопес выглядела просто королевой. Многие из настоящих графинь не годились бы ей и в подметки. Высокая, грациозная, держа корпус прямо, она стояла в темном проеме дверей и спокойно смотрела на меня. Я удивился, что она не набросилась на меня с расспросами, а только тихо произнесла:
      - Мистер Скотт, проходите, пожалуйста.
      Я вошел в дом. Проходя мимо графини, на которой было шелковое серое платье, я ощутил легкий запах дорогих духов.
      - Вам что-нибудь удалось для меня сделать? - наконец спросила она.
      - Да, сеньора. Кое-что, - ответил я и, вытащив из кармана пиджака бобину с пленкой, протянул ей.
      На ее лице появилось удивленное выражение.
      - Благодарю вас, мистер Скотт. Огромное вам спасибо. Просто не могу поверить, как вам... удалось ее раздобыть. Где она была? Вы знаете, кто ее...
      - Об этом я умолчу, если не возражаете. Во всяком случае, пока, прервал я сеньору Лопес. - Но очень возможно, графиня, что это не единственный экземпляр вашего фильма. Вероятно...
      - Графиня? - удивилась она.
      - О, простите. Я оговорился.
      - Так меня называет Амадор, но я не возражаю. Это намного лучше звучит, чем сеньора, - с улыбкой сказала она, и тут я обратил внимание на необычайно длинные черные ресницы, которые обрамляли ее огромные карие глаза. - Проходите. Не стоять же нам у дверей, - сказала графиня и, взяв меня под руку, повела по длинному, застланному ковром холлу, в который выходили по меньшей мере четыре двери.
      Проходя в одну из них, я ощутил тепло ее руки. Надо сказать, что руку мою она сжимала несколько крепче, чем следовало бы для такого случая. Графиня щелкнула выключателем, и комнату залил яркий свет. На фоне ослепительно белых стен я увидел массивную мебель из дорогих пород дерева, в углу стояло пианино, а справа - огромных размеров тахта темно-бордового цвета. У стены напротив располагался небольшой бар.
      - Не хотите выпить, мистер Скотт?
      Тут я подумал о Бафф и ее отце.
      - К сожалению, должен отказаться, сеньора, то есть графиня, - ответил я и увидел на ее лице улыбку. - У меня еще куча дел.
      Я огляделся, в надежде найти телефонный аппарат, но его в комнате не было.
      - Нет-нет, - возразила графиня. - Хоть что-то я все-таки должна от вас услышать. Хотелось бы узнать, что ждет меня завтра или на следующий день. Пропустите рюмочку и расскажите, как достали пленку.
      - Тогда только одну, но не больше. Хорошо?
      Сегодня вечером я уже не менее шести раз прикладывался к спиртному, и мне совсем не хотелось перебрать. Волнения мои прошли, напряжение спало, и теперь я чувствовал себя вполне комфортно. Я присел на тахту, а буквально через минуту графиня подала мне высокий стакан с ромом и бутылку минеральной воды "Техуакан". Прислонившись затылком к мягкой спинке тахты, я начал вспоминать подробности моих вечерних злоключений. Едва я успел пригубить ром и запить его минеральной водой, как графиня, до этого кругами ходившая возле меня, вдруг произнесла:
      - Мистер Скотт, как вы думаете, на этом мои неприятности закончились?
      - Честно говоря, я так не думаю. Должны быть копии фильма. Не знаю ни где они, ни у кого они. Правда, мне кажется, это можно прояснить, но обещать вам ничего не могу.
      - А вы сами... - начала она и на секунду прервалась. - Вы видели этот...
      - Нет, - поспешил ответить я и отпил еще рома. - Нет, графиня.
      - Почему вы тогда уверены, что это именно тот фильм?
      - А я... хм... - невнятно произнес я, и, желая замять вопрос, вновь глотнул рома, и запил его "Техуакан".
      Не мог же я рассказать ей, что хитростью проник в публичный дом и выкрал пленку буквально из-под носа ее мужа.
      - Я совершенно в этом уверен. Да, совершенно.
      - Мистер Скотт, мне необходимо самой в этом убедиться. Скорее всего, этот фильм сегодня должны были предложить моему мужу.
      Она именно так и сказала - "предложить", а не "показать". Я был так поражен ее хладнокровием и мягким тоном, с которым графиня произнесла эту фразу, что у меня по спине пробежали мурашки.
      Я допил свой ром и тут заметил стоявший на подставке кинопроектор. Это был уже второй проектор, который я сегодня лицезрел.
      Графиня поймала мой удивленный взгляд:
      - Я купила его сразу же, как получила первую пленку. Хотела знать наверняка, чем меня шантажируют.
      - Да, понимаю, - откликнулся я. - Что ж, весьма разумно.
      - Так что с его помощью можно проверить, тот ли фильм вы достали или нет.
      - Да, конечно, - сказал я, поднимаясь с тахты. - Всего хорошего, графиня. Думаю, что мне...
      - Нет, останьтесь, пожалуйста, мистер Скотт. Пожалуйста. Всего на минуту, - попросила она.
      Я снова присел в надежде, что через минуту смогу покинуть этот дом.
      Графиня, плавно покачивая восхитительными бедрами, подошла к тахте, слегка наклонилась и, положив руку на мое плечо, нежным голосом произнесла:
      - Подождите немного. Если окажется, что фильм не тот, то вам предстоит исправить свою ошибку. Разве не так? Тогда вам придется продолжить поиски. Верно?
      - Да, согласен, - ответил я. - Это весьма логично.
      Не убирая руки с моего плеча, она еще ниже наклонилась и, глядя мне в глаза, улыбнулась:
      - Скажите, мистер Скотт, только честно. А вам самому не хотелось бы посмотреть, что на этой пленке?
      От неожиданности у меня перехватило дыхание, и из моего горла вылетели какие-то странные звуки, похожие на свист.
      - Ну, - неуверенно произнес я. - Хорошо, я...
      - Нет-нет, честно, - продолжала настаивать она. Ее рот был приоткрыт. В уголках влажных пурпурных губ сеньоры Лопес играла улыбка, а ее огромные карие глаза просто буравили меня.
      - Не хотели бы? - нежно проворковала она, а затем еще мягче продолжила: - Только не лукавьте. Так хотите посмотреть фильм?
      - Не могу сказать, что не хочу, только вот как-то не совсем... пробормотал я.
      Теперь ее лицо засветилось в улыбке.
      - Подождите минутку, мистер Скотт. Сейчас я налью нам обоим рома.
      - Прошу вас, называйте меня просто Шелл.
      Она обошла тахту и грациозной походкой, а это было первое, что я отметил у графини при первой же встрече, направилась к бару. Зачарованным взглядом я смотрел ей вслед, восторгаясь идеальной линией обтянутых шелком бедер. Пока она, отвернувшись от меня, разливала ром, я не отрываясь смотрел на нее. Та же спина, та же плавность движений, что и на пленке, подумал я. Только на этот раз на сеньоре Лопес было серое шелковое платье, и в волосах не поблескивал гребень. Тонкая талия рельефно подчеркивала крутизну ее бедер и стройность ее длинных ног. В горле у меня пересохло, и мне уже не терпелось смочить его.
      Наконец она отошла от бара и, подойдя ко мне вплотную, протянула высокий стакан.
      - Готово, Шелл, - сказала графиня.
      Я жадно припал губами к стакану и наполовину осушил его. Напротив, метрах в шести от меня, была голая белая стена, на которую был направлен объектив кинопроектора, стоявшего за моей спиной. Графиня погасила свет, и чуть слышно подошла к проектору, и включила его. Темноту комнаты прорезал яркий пучок света, и на стене появилась рамка. Сеньора Лопес, обойдя тахту, присела рядом со мной. Мое плечо частично загораживало изображение на стене, и я подвинулся немного вправо.
      - Нет-нет, Шелл, - поспешно произнесла графиня, - вернитесь на прежнее место. Пожалуйста, не отодвигайтесь.
      Я бы мог отказаться от ее предложения, но промолчал, подвинулся обратно влево и, чтобы мое плечо не проецировалось на стену, был вынужден прижаться к сидящей рядом графине. Моя левая рука оказалась зажатой между нами. Так сидеть мне было неудобно, и я, вытащив руку, закинул ее за спинку тахты. Графиня взяла мою свисавшую со спинки руку, положила себе на плечо и, не отпуская ее, сказала:
      - Так ведь удобнее. Правда, Шелл?
      - Да, удобнее, - ответил я.
      На стене забегали кадры, которые я уже видел: графиня, сбросив на пол блузку, стягивала со своих крутых бедер юбку. Затем, помедлив, она посмотрела на мужчину в темном халате, что-то сказала и вскинула руку. Мужчина кивнул и исчез из кадра. Сняв юбку, женщина перешагнула через нее и выпрямилась. Теперь она осталась в узеньких трусиках и лифчике. Расстегнув застежку на спине, графиня сняла лифчик, затем трусики. Подобрав валявшуюся на полу одежду, она сделала несколько шагов вперед и предстала во всем своем великолепии. Правда, пока со спины. Постояв немного. У кровати, графиня присела на ее край, повернувшись лицом к объективу кинокамеры. Затем она вынула из зачесанных наверх волос гребень и тряхнула головой. Тяжелая грива волос упала ей на плечи. Сеньора Лопес сначала провела по ним рукой, а потом гребнем.
      Я почувствовал, как сидевшая рядом живая графиня сжала мне руку, крепко прижала ее к своему плечу и стала нежно тереться об меня своей длинной ногой.
      - Да, это та пленка, - подтвердила она.
      - Да? Теперь, когда все сомнения рассеялись, может быть, мне... начал я, но сеньора, приложив свой холодный пальчик к моим губам, остановила меня.
      - Неужели вам не понравился фильм? - спросила она.
      - Нет, совсем нет.
      - Вы не хотите увидеть продолжение?
      - Н-нет... Отчего же?
      - Тогда, Шелл, сидите смирно. Договорились?
      Глубоко вздохнув, она прижалась ко мне еще плотнее и, потянув мою руку вниз, прижала ладонь к своей упругой груди. Я тотчас ощутил тепло ее божественного тела и понял, что у графини под платьем не было лифчика.
      Чуть подавшись вперед, она тихо прошептала:
      - Допивайте.
      Я проглотил остатки рома, а она, взяв мой пустой стакан, наклонилась и поставила его на пол. Выпрямившись, сеньора Лопес взяла обе мои руки и обвила их вокруг себя. А тем временем на белой стене появилось изображение мужчины. С минуту я и графиня сидели не шелохнувшись. Потом она повернулась лицом ко мне. В мерцающем свете кинопроектора я увидел, как пальцы женщины коснулись ворота шелкового платья. Через мгновение графиня сидела уже по пояс обнаженной и нежно водила пальцами по моим щекам и губам. Ее рука скользнула между моих ног, и я, потеряв над собой контроль, обнял ее и крепко прижал к себе. Она не сопротивлялась. Слегка закинув голову, женщина выжидающе смотрела мне в глаза, и я, вдыхая возбуждающий аромат тонких духов, исходивший от ее пышущей жаром груди, страстно поцеловал графиню в губы.
      Вдруг я вздрогнул: мне послышался странный звук будто кто-то хлопнул дверью. В этот момент фильм за кончился, и пленка, перемотавшись на приемную бобину, свободным концом стала хлестать по проектору. На стене засветилась прямоугольная рамка. В комнате стало значительно светлее. Я уже не думал о работающем вхолостую проекторе, а пытался понять, действительно ли хлопнула дверь, или это мне только почудилось.
      Графиня тяжело задышала, высоко вздымая грудь.
      - Вы слышали? - встревоженно спросила она.
      - Что?
      - Что-то хлопнуло. Кажется, в доме. Слышали?
      - Да.
      - Это, должно быть, дверь. О Боже!
      - Дверь?
      - Конечно же. О Господи!
      - Кто бы это?
      - Вернулся мой муж.
      - Му-уж?
      И тут из холла донесся тяжелый топот, словно в дом Лопесов проник сам Кинг-Конг. Бум, бум! - неслось из-за двери. Звук шагов становился все громче и громче.
      - О Боже! - на этот раз воскликнул я и подумал: "Какой же ты, Скотт, все-таки дурак".
      Глава 8
      Графиня принялась натягивать на плечи платье, на что у нее ушло гораздо меньше времени, чем при раздевании. А я тем временем, раскрыв рот, замер и с ужасом прислушивался к топоту сапог приближающегося Кинг-Конга. Каждый его шаг ударом молота отдавался у меня в голове.
      Возле нашей двери звуки шагов смолкли. Я потянулся за стоявшим на полу пустым стаканом и усиленно пытался придумать фразу, которой можно было бы поприветствовать генерала Лопеса. На ум ничего, кроме как: "Привет, дружище! А я тут забежал к вам на стаканчик рома", увы, не приходило. Но тут из холла вновь послышался топот, затем шаги снова смолкли: генерал остановился у двери, ведущей в соседнюю комнату. Я отчетливо услышал, как она открылась и через секунду захлопнулась.
      - А вы уверены, что это ваш муж?
      - Да. Только у него такая тяжелая походка.
      У хиляка такой поступи быть не должно, с некоторым страхом подумал я. "Ну что, Скотт, сдрейфил? Не бойся, он всего-навсего человек, а никакой не Кинг-Конг. Если дело дойдет до схватки, как-нибудь с ним справишься", мелькнуло у меня в голове, хотя на данный момент моя спортивная форма оставляла желать лучшего.
      Из соседней комнаты доносились шаги генерала Лопеса. Какие же в этом доме тонкие стены, подумал я. Да, очень тонкие. Я перевел дух. Пока мне везло: генерал не застукал нас с графиней.
      - Графиня, дорогая, - сказал я и почувствовал, как у меня перехватило горло. Откашлявшись, я продолжил: - Дальнейшее мое присутствие в вашем доме нежелательно.
      - Тьфу ты! - только и произнесла сеньора Лопес.
      Кинопроектор продолжал работать. Бобина вращалась и концом пленки хлестала по его корпусу. Не успел я посоветовать графине, чтобы та отключила аппарат и спрятала его подальше, как из комнаты, в которой находился генерал, послышался шум. Графиня резко повернула голову и тревожно посмотрела на стену, за которой находился ее супруг. Я тотчас поднялся с тахты. Похоже, что там, за стеной, шла драка. После глухих ударов раздался сдавленный крик, а затем звук падающего тела.
      Графиня схватила меня за руку.

  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15