Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Ровена (№1) - Ровена

ModernLib.Net / Фэнтези / Маккефри Энн / Ровена - Чтение (стр. 2)
Автор: Маккефри Энн
Жанр: Фэнтези
Серия: Ровена

 

 


– Возможно, Сиглен и не способна сострадать, – сказал губернатор, пряча глаза, – но она гордится своей профессией и уже подготовила двух Праймов для работы на Бетельгейзе и Капелле.

Кто-то цинично промычал:

– Более подходящей учительницы для Рябинового дитя в этой звездной системе не найти.

– Она стала подопечной Альтаира, – заявила координатор, оставаясь при своем мнении, – и никто не сможет оспорить это. Однако на Земле, в Центре, она найдет более доброжелательное отношение. О ней там позаботятся. Я настаиваю на том, чтобы послать её туда. И как можно скорее.

***

Подготовить девочку к путешествию поручили Лузене – экстрасенсу ранга Т-8. Лузена заботилась о малышке, играла с ней, учила её говорить, а не посылать телескопические сигналы. Когда ребёнок достаточно окреп и дозы успокаивающих лекарств были снижены, Лузена повела девочку на склад больницы, чтобы выбрать ей пуху.

Пухи, получившие своё название от воображаемого друга оставшихся без внимания детей, широко использовались в педиатрии, чаще всего в послеоперационный период и во время долгосрочного лечения детей, а также в запущенных случаях психологической зависимости.

Девочке была нужна своя собственная пуха. Программа игрушки разрабатывалась очень тщательно. Длинная, мягкая шерсть пухи скрывала рецепторы, следившие за физическим и психическим здоровьем девочки. Она могла, получив тревожные сигналы от хозяйки, успокаивающе заурчать, заставить ребёнка выговориться и, самое важное, усмирить внутренний «голос» девочки. Пуха всегда отвечала ласковым, урчащим мурлыканьем на тревогу и беспокойство малютки. Но хотя Лузена и педиатры и настроили программу пухи на пределе её возможностей, каждый экстрасенс на Альтаире услышал, как девочка назвала её Пурзой. Вместо надоевшего всем плача по планете разнесся серебряный смех ребёнка, и все облегченно вздохнули, радуясь за маленькую сироту.

Личный ассистент Сиглен, Бралла, экстрасенс, Т-4, делала все, что могла, чтобы сгладить дурной нрав своей начальницы, которая, по признанию Браллы управляющему станцией Альтаира Джероламану, могла вести себя ещё капризнее Ровены.

– Сиглен пошло бы на пользу самой обзавестись пухой, – шепнула как-то раз Бралла управляющему станцией, пока Сиглен раздраженно шипела, что этот детский лепет никак не даёт ей сосредоточиться.

Джероламан вздохнул:

– Девочка никогда не получит того сердечного тепла, о котором тоскует, – и снова вздохнул. – Несмотря ни на что.

Бралла отчаянно подмигивала ему, чтобы он попридержал язык.

– Сиглен вовсе не такой уж плохой человек, Джероламан. Просто…

– Слишком привыкла быть самой важной шишкой на планете. Ей не по душе соперничество. Помнишь тот скандал с Йеграни?

– Джероламан, она может услышать! – не выдержала Бралла. – Я ей скоро понадоблюсь. До встречи!

Однако пухе далеко не всегда удавалось удерживать трехлетку в рамках примерного поведения. Нетерпимость Сиглен, несмотря на все попытки Браллы сгладить её, слишком часто обрушивалась на Рябиновое дитя. В конце концов координатор решила, что должна поговорить с Прайм.

– Прайм Сиглен, дело безотлагательной важности, – обратилась к ней Камилла, как только Т-1 появилась на экране. – Мы смогли зафрахтовать пассажирский космолет, который завтра заберет Рябиновое дитя.

– Заберет? – удивленно переспросила Сиглен.

– Да, скоро мы освободим вас от неё. Поэтому будьте любезны последить за собой, чтобы её последние часы на Альтаире не омрачались постоянными выговорами.

– Последние часы на Альтаире? Вы с ума сошли! – Глаза Сиглен расширились от ужаса, а её пальцы перестали теребить ожерелье из морских камней. – Вы не можете подвергнуть ребёнка… такого маленького… такому испытанию!

– Это представляется наилучшим выходом, – мрачно возразила координатор, старательно скрывая настоящую причину.

– Но она не может лететь. Она потенциальная Прайм… – Сиглен запнулась, смертельно побледнев. Она бросила ожерелье и схватилась за пульт. – Она… она умрет. Вы и сами это отлично знаете. – Слова Сиглен напомнили, что происходит с настоящими Талантами в пространстве. – Вспомните, как было плохо Дэвиду, как страдала Капелла. Подвергнуть ребёнка… с неизвестным потенциалом… такой разрушающей мозг травме! Вы сошли с ума, координатор. Вы не можете! Я не позволю сделать это!

– Но вы не даете ребёнку развивать свой талант. На Земле, в Центре, она получит внимание специалистов и должную подготовку.

– Вы лишите ребёнка Альтаира, отошлете её от родных и друзей…

– Но у неё никого нет на Альтаире, – невольно вырвалось у Камиллы.

Внезапно она поняла, что Сиглен готова изменить её решение. – Прайм Сиглен, это приказ Совета. Подопечная Альтаира должна быть доставлена на Землю, в Центр, со всей мягкостью, на какую вы способны, на пассажирском космолете, который прибудет на Альтаир именно для этой цели. Всего хорошего!

Как только экран потух, координатор повернулась к главному медику и Лузене:

– Я думала, она вышвырнет ребёнка в космолет, не дав тому приземлиться.

– Это правда, что она говорила о Дэвиде с Бетельгейзе и Капелле? – спросил медик, нахмурясь. Десять лет назад он был ещё младшим медицинским администратором, которого никто не посвящал в подобные секреты.

– Да, ни один из Праймов не может безболезненно летать в космосе, и никто из них никогда не телепортировал себя на большие расстояния, – задумчиво ответила координатор, – но девочке будет намного лучше без дисциплины Сиглен.

– Я должна вернуться. – Обеспокоенная Лузена нервно поднялась. – Девочка спала, и я не хочу, чтобы, проснувшись, она не увидела меня рядом.

– Вы сотворили с ней настоящее чудо, Лузена, – улыбнулась Камилла. – Вы получите от Совета значительное вознаграждение, если доставите её на Землю живой и невредимой.

– Она удивительная и замечательная, эта малышка, – с любовью отозвалась Лузена.

– Хоть и немного странная – с этими седыми волосами и огромными карими глазами на узком лице, – поежился медик.

– Прекрасные глаза, прелестные черты лица, – быстро проговорила координатор, смягчая тревогу Лузены, вызванную замечанием медика. – Значит, завтра у вас все будет хорошо?

– Думаю, чем меньше шума, тем лучше, – отозвалась Лузена.

Однако без шума на следующий день не обошлось. Девочка ни за что не хотела входить в пассажирский космолет. Только взглянув на его главный вход, она сразу же начала упираться как физически, так и ментально. Её разум зашёлся в беззвучном вопле крайнего ужаса. А губы монотонно твердили: «Нет, нет, нет».

Девочка так крепко обхватила пуху, громко мурлыкавшую в ответ на стрессовое состояние хозяйки, что Лузена испугалась за её программу.

– Успокоительное? – предложил врач с космолета расстроенной Лузене, тщетно убеждавшей свою воспитанницу, что на космолете нет никакой опасности.

– Нам придется держать крошку под воздействием лекарств весь полет, – пробормотала Лузена. – Если одна лишь посадка так её растревожила, то даже самая интенсивная терапия не уменьшит травму ребёнка. Но я не виню её.

Она обняла страдающее тельце, но в следующий миг Рябиновое дитя исчезло, даже пуха была отброшена в сторону.

– О Боже, где же она? – в панике закричала Лузена.

«Я предупреждала, – послышался зловещий голос Сиглен. – Ребёнок не должен покидать Альтаир».

Лузена вспомнила предсказание Йеграни: «Ей предстоит длинный и одинокий путь, прежде чем она отправится в путешествие».

– О Боже!.. – зашептала она, жалея девочку.

«Вы не заставите этот молодой и мощный ум покинуть планету, на которой она родилась, – нараспев проговорила Сиглен и добавила почти с симпатией:

– Особенно после того, как она доказала, что обладает не только телепатическими, но и телекинетическими способностями».

– Но ребёнку необходимо правильное воспитание, – отозвалась Лузена, внезапно испугавшись за свою подопечную.

«Поэтому я, сознавая ответственность перед своим Талантом и перед необходимостью сохранять ресурсы планеты, лично займусь её воспитанием».

– Нет, не бывать этому, если ты будешь продолжать относиться к девочке так же, как раньше, Сиглен! – возмущенно закричала Лузена, испугав людей на посадке, и погрозила кулаком воздуху.

Последовала долгая пауза. Воздух почти осязаемо сгустился. Небольшая группа людей у космолета чуть ли не ощущала наступившую тишину.

«Она очень непослушная и своевольная девчонка, – последовал наконец четкий ответ Сиглен. – Она должна научиться вести себя, чтобы стать моей ученицей. Но я не допущу, чтобы её свели с ума, отправив в космическое путешествие. Вы будете вновь назначены её наставницей, Лузена».

«Берегите нашу спасительницу», – вспомнила Лузена слова Йеграни. Лузена и думать не думала, что события приведут именно её на пост хранительницы и воспитательницы. Она вздохнула, но когда и координатор Камилла присоединилась к уговорам, то согласилась. Лузена искренне беспокоилась о сиротке. Она хорошо понимала, что девочка нуждается в верном друге, чтобы справиться со стрессами и перегрузками, предвидеть появление которых не требовало ясновидения, чего Лузена была напрочь лишена.

«Идите и заберите её из вашей палаты в госпитале, – велела ей Сиглен, правда, куда более вежливо, чем обычно отдавала приказы. – Кажется, это единственное известное ей надежное убежище».

– Я найду её, – пообещала Лузена, подбирая пуху. – Но вы должны быть добрее к ней! Слышите? Не смейте относиться к ней плохо, Сиглен с Альтаира!

«Ладно, я постараюсь, – ворчливо согласилась Сиглен. – Как её зовут?» – Она сама выбрала себе имя. – Тут Лузена запнулась. – Ровена, на местном диалекте – рябина.

Почувствовав легкое сопротивление со стороны Прайм, она уже собиралась дать ей отпор, когда последовал жест примирения:

«Она подберет себе что-нибудь более подходящее, когда освоится в Башне.

Будьте добры, Лузена, приведите ко мне Ровену сейчас же. Она рыдает в слишком широком диапазоне».

Точности ради нужно заметить, что почти девять следующих лет Ровена жила за пределами Башни Сиглен. У Лузены было двое своих детей: девочка девяти лет – Барди, и мальчик четырнадцати – Финнан. Они обладали не очень сильными, но ценными Талантами. Лузене удалось убедить координатора разрешить Ровене на какое-то время переехать к ней из больницы порта. Её дом был весьма комфортабельным, впрочем, как и все жилища Талантов, и хорошо защищен. Лузена не доверяла Сиглен и изо дня в день под любым предлогом откладывала переселение девочки в Башню: «Ребёнок не совсем оправился от страха»; «она только что перенесла простуду»; «мне не хотелось бы беспокоить её именно сейчас, когда она так сблизилась со своей учебной группой»; «её программа обучения не должна прерываться»; «она будет скучать по поддержке и дружескому участию Барди и Финнана»; «в следующем году».

Сиглен не слишком протестовала, у неё были и свои собственные причины для отсрочки. Ровене, по её мнению, потребуется соответствующее её статусу жилище. Она считала, что ребёнку будет удобнее жить подальше от «занятости» Башни и от суеты обслуживающего персонала. Координатор предложила Сиглен ознакомиться с проектами постройки нового жилого комплекса, но Прайм в каждом чертеже находила какие-то недочеты и отсылала проекты на доработку. Обмен бумагами продолжался почти два года, прежде чем заложили фундамент.

Тем временем Ровена вживалась в семью Лузены, да и дети её, Барди и Финнан, были достаточно взрослыми, чтобы относиться к бездомной девочке по-доброму и естественно. В специально организованной группе Ровена играла и с неталантами своего возраста и училась не подавлять их. Большинство детей были так «глухи», что и не догадывались о попытках их контролировать. Их неведение заставляло Ровену говорить вслух в их присутствии. К концу первого года реабилитации Ровена только во время особенно активных и занимательных игр оставляла пуху, но чаще всего игрушка была рядом. Трижды это «животное», похожее на кошку, приходилось забирать у спящего ребёнка, чтобы подновить программу, заменить мех, изношенные или поврежденные датчики.

Сиглен сдержала слово не одергивать Ровену, но часто довольно резко напоминала Лузене, что девочка на её попечении и она отвечает за то, чтобы её подопечная не отвлекала Прайм от работы. Со временем характер Ровены выровнялся. И Пурза все чаще проводила время в её комнате на полке, но ночью всегда устраивалась рядом с Ровеной на подушке.

***

В день переезда к Прайм Сиглен координатор Камилла лично привезла Лузену и Ровену в Башню на своем автолете. Ровена всем своим видом показывала, что нисколько не боится властной хозяйки. Она только покрепче прижала пуху к себе, когда Прайм подошла к ней, натянуто улыбаясь и думая о чем-то, недоступном для ребёнка.

– Не слишком ли мы большие, чтобы играть в игрушки? – удивилась Сиглен.

– Пурза – пуха, она у меня очень давно, – ответила Ровена и спрятала свою любимицу за спиной.

Лузена и Камилла пытались отвлечь Сиглен, но Прайм сконцентрировала все своё внимание на Ровене. Лузена поймала взгляд Браллы, и та выступила вперед.

– Сиглен, – обратилась она к Прайм, – покажите девочке владения, которые вы для неё приготовили. Я думаю, это её заинтересует.

Сиглен жестом руки, унизанной кольцами, остановила Браллу:

– Что за пуха?

Ровена объяснила:

– Это специально запрограммированное стабилизирующее устройство, а не мягкая игрушка.

– Но тебе уже двенадцать лет. Ты достаточно взрослая, чтобы обходиться без няньки.

Ровена была воспитанной девочкой: Лузена приучила её быть вежливой как в речах, так и в мыслях, но она могла проявить не меньше упрямства, чем Сиглен, хотя и никогда не бывала такой бесчувственной.

– Я сама узнаю, когда она мне больше не понадобится. – И хитрунья быстро добавила:

– Я очень хочу посмотреть свою комнату. – От такой милой улыбки таяли и более черствые сердца, чем у Сиглан.

– Комнату? – обиделась Сиглен. – В твоем распоряжении целое крыло здания. Со всеми удобствами, которыми я и сама располагаю. Настоящее произведение искусства, хотя кое-что из моего оборудования ещё нужно будет перевезти.

Она бросила на координатора колкий взгляд, потом пошла, важно переваливаясь с боку на бок. Сиглен была довольно высокого роста, тоненькая девочка выглядела совсем крошкой рядом с ней. Девять лет не прошли для Прайм даром, и при малейшем движении даже просторный халат не мог скрыть приобретений плоти.

Камилла надеялась, что в первое время Сиглен будет сдерживать себя и найдет ответный отклик у ребёнка. Координатор шла вслед за Лузеной и Браллой, её сердце щемило при виде нелепого соседства тоненькой, как веточка, Ровены и массивной Сиглен. В голове крутился бессмысленный стишок. Хорошо ещё, что Сиглен поглотило стремление произвести на ребёнка впечатление своей щедростью и она не слушала случайные мысли других.

Сиглен и Ровена общались не на телепатическом уровне. Девочке давно внушили, что, беседуя с кем-то vis-a-vis, она должна разговаривать с собеседником как все обычные люди.

– Ты будешь приходить ко мне на инструктаж ежедневно между десятью и четырнадцатью часами. Я приказал пристроить специальную комнату в моей Башне, где ты сможешь, не мешая, наблюдать за моей ежедневной работой. Это самое важное… Как тебя зовут, дитя? – спросила Сиглен, уже зная от Лузены имя девочки.

– Ровена – Рябиновое дитя. Так меня все называют.

Лузена поняла, что девочка уловила скрытое неодобрение Сиглен.

– Но ты, наверное, знаешь, как тебя называли родители? Ты была достаточно большой, тебе было три года, чтобы помнить своё имя.

– Я забыла его! – Ровена так решительно прекратила всяческие расспросы на эту тему, что Сиглен слегка опешила.

– Хорошо, хорошо, хорошо, – повторила Сиглен несколько раз, пока они не подошли ко входу в апартаменты, предназначенные Ровене.

Девочка замерла на пороге двери, которую открыла перед ней Сиглен, и стало ясно, насколько она потрясена. Координатор и Лузена поспешили за ней и, похоже, тоже потеряли дар речи.

Прихожая была просто огромной, иначе и не скажешь; приглушенный свет подчеркивал её богатое убранство: чопорные, жесткие стулья из дорогих пород дерева, под стать им хрупкие столы. На них красовались многочисленные статуэтки вперемежку с застывшими композициями из великолепных пышных цветов, которые, казалось, будут вечно благоухать.

Осторожно ступая по полу, украшенному сложной мозаикой, удивленные и пораженные, они проследовали в гостиную, задрапированную яркой безвкусной обивкой с аляповатым цветочным рисунком, который очень нравился Сиглен.

Просторную комнату загромождали бесчисленные стулья на гнутых ножках, двух-и трехместные диванчики, расставленные повсюду живописными группами, и втиснутые куда попало столики, заставленные вещами и вещичками, словно попавшими сюда с межзвездного базара. Некоторые из них, несомненно, были ценными, но, по справедливому мнению Камиллы, совсем не подходили молоденькой девушке, так же как и мебель, да и вся отделка комнат.

Собранные со всех звездных систем картины на стенах представляли собой дикую мешанину стилей и сюжетов. Их было так много, что глаз не мог задержаться ни на одной из них.

В конце коридора располагалась небольшая кухня и богато украшенная столовая, которая, как казалось, предназначалась для людей, страдающих клаустрофобией. И наконец, две спальни для гостей. В конце другого коридора находилась почти пустая библиотека с полками и стеллажами до потолка. А рядом плавательный бассейн, слишком мелкий для такой быстрой и умелой пловчихи, как Ровена.

Предвкушая лавину похвал, Сиглен жестом своей большой руки указала на раздвигавшиеся панели, за которыми открылась спальня, приготовленная для девочки. Прямо-таки желто-бежевая конфетная коробка, целые ворохи оборочек, занавесочек и прочей мишуры скрывали всю необходимую обстановку.

– Ну как? – спросила Сиглен Ровену, принимая воцарившуюся тишину за восхищение и желая услышать словесное одобрение.

– Это самые невероятные апартаменты, какие я когда-либо видела, Прайм Сиглен, – сказала Ровена, медленно поворачиваясь и перехватывая пуху под грудью. Её широко открытые глаза сверкали от чувств, которые, как надеялась Лузена, она сможет скрыть. Было заметно, что девочка едва сдерживает смех, но она все же сумела четко произнести:

– Я благодарна вам за все. Этого стоило подождать. Вы очень щедры. Всего так много.

Лузена предостерегающе взглянула на Ровену, надеясь, что та остановится на сказанном. Но двенадцатилетние дети не очень-то тактичные существа.

Девочка старательно избегала встречаться с наставницей взглядом и продолжала озираться, как будто выставленные напоказ безделушки одна за другой привлекали её внимание. Лузене оставалось только рассчитывать на чувство меры Ровены.

– Вы так добры и так все хорошо продумали, – продолжала Ровена и, подойдя к низкой кровати, нырнула в яркие сатиновые подушки, некоторые из которых никак не сочетались по цвету с желто-бежевым тоном стен, ковра и мебели. Она прихлопнула одну из подушек и посадила пуху на неё. – Нам будет ужасно удобно здесь, правда, Пурза?

В ответ на обращение пуха повернула голову и издала звук, скорее похожий на выражение согласия, чем на простое мурлыканье. С лукаво бегающими глазами и еле сдерживаемым смехом Ровена обернулась к Лузене:

– Я думаю, проводку стоит заменить. Это вовсе не мурлыканье.

Тем временем Лузена и координатор пытались отвлечь внимание Сиглен, которая вновь стремилась заговорить о пухе и её неуместности в воспитании будущей Прайм. Они неустанно хвалили хозяйку за великолепие комнат, за время, потраченное на обдумывание каждой детали отделки. Они удивлялись, как Сиглен смогла найти так много необычных вещей.

Как нельзя более кстати подоспел носильщик. Он привез тележку, нагруженную вещами Ровены. Там были две большие сумки и пять коробок с книгами и учебными дисками.

– И это все, что у тебя есть? – спросила Сиглен, осуждающе взглянув сначала на Лузену, затем на координатора Камиллу.

– Ровене выплачивается стипендия, вполне достаточная Для удовлетворения всех её потребностей, но она почти ничего не тратит, – оправдывалась Камилла.

– Она не жадный ребёнок, – вторила ей Лузена.

– Хм… Ну, хорошо. Оставляю вас устраиваться.

Сиглен потрепала Ровену по голове и отвернулась, не успев увидеть выражения лица девочки, чего нельзя было сказать о Лузене и Камилле.

Лузена шагнула к Ровене, а координатор решила, что будет лучше, если она проводит Сиглен. Она поспешила захлопнуть дверь за Прайм.

Когда координатор вернулась, Ровена хохотала, катаясь по кровати в обнимку с пухой, которая на этот раз действительно мурлыкала от удовольствия. Почти все подушки попадали на пол. Лузена без сил упала на стул, от смеха по её лицу катились слезы. Камилла, не зная, что и думать, опустилась на другой стул, облегченно вздохнув.

– Потрясающая женщина! – сквозь смех еле смогла выговорить Лузена. – Эта обстановка как в борделе… Разве она подходит для двенадцатилетней девочки?

– Не беспокойся, Ровена, – пообещала Камилла, – ты можешь спать в библиотеке, пока мы не уберем всю эту мишуру.

Махнув рукой в знак согласия, Ровена продолжала давиться от хохота.

– Хорошо ещё, что ты можешь видеть во всем этом хоть что-то забавное. – Координатор тоже не смогла удержаться от смеха.

– Пурза говорит, нехорошо, что вы не научили её смеяться. – Девочка наконец-то перевела дух и любовно поцеловала пуху.

Лузена и координатор переглянулись, и Лузена прошептала над головой Ровены:

– Позже.

***

– Возможно, Сиглен права и пришло время убрать пуху, – тихо говорила координатор Лузене, пока Ровена занималась в библиотеке разборкой учебных кассет.

– Первый раз Ровена так непосредственно среагировала, – отозвалась Лузена, нервно теребя манжету на рукаве. Она хмуро посмотрела на свои руки. – Лузена была явно расстроена. – Мы давно перестали прослушивать её комнату. Она так хорошо адаптировалась: не было проблем в общении ни с Талантами, ни с обычными людьми.

– Начните прослушивание снова. Ребёнок должен развиваться без отклонений.

Лузена гневно погрозила в сторону Башни:

– Разве это пример? Вот кому нужна пуха, и куда больше, чем раньше! – Внезапно она успокоилась. – Возможно, мы напрашиваемся на неприятности.

Пуха будет неоценима сейчас, помогая нам контролировать процесс притирки Ровены к Сиглен.

Камилла одобрительно кивнула.

– Как я позволила Сиглен втянуть себя во все это дело?

– Гордость за планету? – спросила Лузена с насмешкой.

– Может быть. Будь добра, когда Ровена уснет, возьми пуху и просмотри её записи. – Координатор огляделась с воинственным видом. – И как мы избавимся от всего этого?

– Я что-нибудь придумаю.

***

Ровена позаботилась обо всем сама. Уже на следующее утро обеспокоенный охранник сообщил, что кто-то воспользовался пустовавшей мастерской в порту и устроил там чуть ли не воровской тайник, хотя он и не нашёл там ни одной вещи из списков, составленных полицией.

С умением различать хорошее и плохое, столь свойственным подросткам, Ровена основательно разобралась в своих апартаментах, оставив себе только самые ценные и полезные вещи. К большому удивлению Лузены, она ухитрилась даже изменить цвет стен, придав им мягкие оттенки зеленого и кремового.

– Как ты их перекрасила? – осторожно поинтересовалась Лузена.

– Мы с Пурзой все продумали, – ответила Ровена, непередаваемо пожимая плечами. – Правда так лучше?

– Да, намного, намного лучше. Но я не знала, что ты умеешь красить.

– Это было нетрудно. Пурза видела, как ты ремонтировала свой дом. Она запомнила.

Лузена лишь кивнула, изображая понимание.

– Ну и как, теперь ты по-настоящему хорошо устроилась и можешь начинать занятия?

Ровена пожала плечами.

– Сегодня у неё масса перебросок, и я не думаю, что она захочет заниматься мною.

Чуть позже Лузена звонила координатору. Ровена тем временем купалась под неусыпным надзором пухи.

– Она очень о многом говорила с пухой за все эти долгие годы. – Лузена никак не могла понять, как она просмотрела вновь окрепшую зависимость девочки от пухи. – Чаще всего это были обычные для детей сомнения и страхи. Но они с пухой наравне долго обсуждали цвет стен и способы окраски, вместе выбирали детали интерьера. Пурза явно обладает значительными познаниями в области искусства и живописи, разбирается в предметах декоративного искусства, может судить об их уровне: они оставили действительно ценные вещи. Наверное, это пуха нашла пустующую мастерскую, хотя переброской материалов, несомненно, занималась Ровена. Я уверена, она обладает огромным телекинетическим потенциалом и для неё нет ничего слишком тяжелого или неудобного для телепортации. Вчера ночью она очистила свои апартаменты почти целиком, а потом перекрасила с помощью пухи. Я перешлю вам копию беседы – нет, не беседы, беседа требует участия двоих, – а монолога с интересными паузами для ответных реплик пухи.

– Да-да, пришлите мне эту копию. – Координатор тщетно пыталась скрыть беспокойство в голосе. – А я организую её тщательное изучение психиатрами.

– Правда? – Лузена с облегчением вздохнула. – Это далеко от моей специальности.

– Ну, не прибедняйся, Лузена. Вы все прекрасно справляетесь с ребёнком.

Она только… только…

– На шаг впереди нас?

– Вот именно, – согласилась координатор с печальной оценкой Лузены.

Беседы между Ровеной и её пухой послужили интереснейшим материалом для её наставников и детских психиатров, удостоенных чести присутствовать на прослушивании.

«Пурза, Сиглен глупая. Такие подъемы, передвижения и перестановки я проделывала, ещё когда была маленькой! – заключила Ровена в первый же день ученичества. – Наверное, не стоит говорить ей, что я телепортировала вон все ненужное из моих комнат, правда? Ну да, я знаю, ты мне помогала и даже подсказала, где есть пустое место для склада. Ты очень умная, пуха. Кто бы ещё так точно оценил размеры той мастерской? Там как раз осталось место для прохода. Да, они знают. Дежурный обязан проверять помещения, но как ты узнала, что ему не понравилось, как мы использовали пустую мастерскую?..

Ведь людям обычно нравятся такие вещички. Она оставила их мне, так что я могу делать с ними все, что захочу. Ты думаешь, мне нужно было сначала её спросить? Да, но если я спрошу, то задену её чувства, потому что она и в самом деле считает, что украсила все чудесным образом. Только, Пурза, как же я смогу хорошо работать, если она держит меня за несмышленыша? Вчера, Пурза, я целый день потратила на вязание узлов из веревок. И должна была заниматься и сегодня! Я честно думала про все это, но Сиглен не отпускала меня ни на секунду, и стоило мне хоть чуть-чуть уклониться, как она снова и снова пихала мне эту противную веревку и говорила, что я должна сильнее концентрировать своё внимание. Сильнее? Кому нужно концентрироваться для такого детского дела? Ты помнишь?» И Ровена так здорово передразнила слащавый тембр голоса Сиглен, что тайные слушатели по-настоящему были потрясены.

«Мы должны двигаться вперед осторожно, шаг за шагом, до тех пор, пока ты полностью не осознаешь свой Талант, пока не будешь пользоваться им инстинктивно, эффективно, не тратя энергии впустую». Впустую? Я спрашиваю тебя, Пурза. На Альтаире достаточно энергии, мы никогда не вычерпаем её до конца. А она что говорит? Я знаю историю так же хорошо, как и ты. Ладно, она выросла на старой Земле, где источники энергии были выжаты до предела.

Но мы-то не на Земле. Здесь неисчерпаемые запасы энергии у ветров и приливов, не говоря уже о топливе… Сиглен следует подучиться. И если она хоть раз ещё пробубнит «побереги силы», я взорвусь. Это почти так же плохо, как «двигаться вперед осторожно». Это азбука. – Ровена имитировала голос Сиглен просто потрясающе. – Ведь я же вовсе не транжира. – Здесь Ровена засмеялась. – Ведь я так аккуратно сложила все её барахло в мастерской! Вот неудача, Пурза, мне так ску-у-у-у-чно».

Эта жалоба стала все чаще и чаще встречаться в разговорах с пухой.

Бралла тактично напоминала Сиглен, что Ровена уже продемонстрировала усердие и сноровку при выполнении фундаментальных кинетических упражнений.

– И к тому же у неё лучшие учителя во всей известной части галактики, – расточала лесть Бралла. – Конечно, ей ничего не оставалось, как быстро усвоить основы. Вы объясняете все так доходчиво, что даже самые тупые умы поняли бы.

Понадобилось три дня, чтобы Сиглен осознала это. Следующий урок Ровены она начала с нового упражнения, придуманного для тренировки её «умственных мускулов».

«Это действительно приятное изменение», – поделилась Ровена с пухой той же ночью и немедленно занялась перестановкой мебели в своих апартаментах с помощью «умственных мускулов», чтобы продемонстрировать подруге новую технику.

Джероламан, управляющий станцией, в свою очередь предложил давать Ровене более сложные задачи.

– Мне нужно немного помочь на складе, Сиглен. Я бы взял девочку на пару часов, пока ты занимаешься грузом, прибывающим от Дэвида. Мои задания ближе к практике, она ничего не разобьет, только поможет. Что скажешь?

– Это сберегло бы мое время и энергию, Сиглен, – добавила Ровена осторожно, притворяясь равнодушной.

– Мне не хотелось бы прерывать течение твоих уроков, Ровена, – раздумывая, произнесла Сиглен.

– Те же упражнения, только предметы другие, – вставил Джероламан, как бы не очень-то заботясь о согласии Сиглен.

И Ровена была предоставлена его заботам.

– Ты же умная девочка, – сказал он ей, когда они шли к складу. – Слава Богу, что Сиглен не подозрительна. Ты чуть не выдала своих чувств.

– Выдала?


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19