Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Мэттью Хоуп (№1) - Златовласка

ModernLib.Net / Детективы / Макбейн Эд / Златовласка - Чтение (стр. 11)
Автор: Макбейн Эд
Жанр: Детективы
Серия: Мэттью Хоуп

 

 


Мистер Бенселл спросил, готова ли она начать. Она ответила утвердительно. Он нажал на магнитофонную кнопку «запись» и проделал точно такую же процедуру, что и Юренберг днем раньше, то есть сообщил в микрофон число, время, – одиннадцать двадцать дня – место действия, а затем перечислил всех, кто присутствует. Потом он досконально перечислил Карин ее права, и та подтвердила, что ознакомлена с ними, и добавила, что в качестве адвоката, присутствующего на допросе, она хотела бы видеть только мистера Мэттью Хоупа. После этого Бенселл начал задавать вопросы.

Вопрос: Как вас зовут?

Ответ: Карин Парчейз.

В: Где вы живете, мисс Парчейз?

О: В Нью-Йорке.

В: Где именно в Нью-Йорке?

О: Сентрал-Парк-Уэст. 322 Сентрал-Парк-Уэст.

В: Ваше место проживания в Калузе?

О: В настоящее время я остановилась в отеле «Калуза Бэй».

В: А ранее?

О: Я поселилась там прошлой ночью. Когда я только прибыла в Калузу, я устроилась в мотеле рядом с аэропортом.

В: Когда это произошло?

О: В ночь с воскресенья на понедельник.

В: Вы хотите сказать, в ночь с воскресенья – двадцать девятого февраля?

О: Да, понимаю, это ставит в тупик мистера Хоупа. Я сказала ему, что прилетела в Калузу только прошлой ночью, и он полагает, что это правда. На самом деле это не так. В воскресенье я уже была здесь.

В: В какое время?

О: Я вылетела из Нью-Йорка в пять сорок пять. В Калузу я прилетела в начале одиннадцатого. Из аэропорта я позвонила своей матери, потому что хотела остановиться у нее, но ее не было дома. Поэтому я взяла напрокат машину и принялась искать свободный мотель.

В: Мисс Парчейз, с какой целью вы прилетели в Калузу?

О: Поговорить с матерью.

В: На какую тему?

О: Насчет алиментов. Мой отец прекратил выплату алиментов. Когда в субботу я разговаривала с матерью по телефону, она была очень расстроена. Я решила приехать и поговорить с ней лично. Попытаться успокоить ее. Подумать о наших дальнейших действиях. Но ее не оказалось дома.

В: Поэтому вы отправились в мотель?

О: Да.

В: Вы можете сообщить название мотеля?

О: «Два хребта»? Что-то в этом роде… Точно не помню.

В: В какое время вы зарегистрировались?

О: Должно быть, около половины одиннадцатого.

В: Чем занялись потом?

О: Снова попыталась связаться с матерью. Ее все еще не было дома.

В: Хорошо, продолжайте.

О: Я немного посмотрела телевизор. Снова попыталась ей дозвониться – и опять ничего не вышло. Мне было крайне необходимо поговорить. У меня возникла идея встретиться с отцом лицом к лицу. Отправиться к нему вместе с матерью и потребовать… Понимаете, ведь брат отказался ей помочь. Только я и могла бы поддержать ее. Но матери по-прежнему не было.

В: В какое время это было, мисс Парчейз?

О: Точно не скажу. Без четверти одиннадцать – что-то около этого.

В: Что вы делали потом? После того, как не смогли дозвониться до матери?

О: Решила повидаться с отцом сама. Без нее. Я и так знала, что ему сказать, так что ее присутствие было необязательным.

В: Что же вы собирались ему сказать?

О: А вы как думаете? Что он должен платить алименты. Мать имела на это право. Это записано в соглашении. И она это заслужила, в конце концов.

В: И вы отправились к отцу?

О: Да.

В: Вы поехали на Джакаранда-Драйв?

О: Да.

В: Вы отправились туда без предварительного звонка?

О: Не хотела ему звонить, потому что такие дела не обсуждают по телефону.

В: В какое время вы прибыли на Джакаранда-Драйв?

О: В одиннадцать пятнадцать или около этого.

В: Что предприняли, когда приехали?

О: Я поставила машину на обочине, подошла к входной двери и позвонила. В доме горел свет, и я поняла, что они еще не ложились.

В: Кто «они»?

О: Мой отец и Злато… Мой отец и его нынешняя жена.

В: Морин Парчейз?

О: Да.

В: А в действительности – они вдвоем были в доме?

О: Нет. Только Морин. Она подошла к двери и сначала меня не узнала, так что мне пришлось представиться.

В: Что произошло после того, как вы представились?

О: Она поинтересовалась, что мне нужно. Я ответила, что хочу поговорить с отцом. А она сказала, что его нет дома.

В: А потом?

О: Я спросила, не могу ли я войти. Чтобы самой убедиться, что его нет. Она ответила, что собирается ложиться спать и мне придется поверить ей на слово. И я… она начала было закрывать дверь, но я распахнула дверь настежь и вошла внутрь. Морин велела мне уходить и попыталась схватить меня за руку. Я оттолкнула ее и вошла в гостиную. Отца там не было. Я заглянула в спальню, на кухню, но его не было нигде. Я как раз выходила из кухни, когда услышала, что Морин крутит диск телефона. Наверное, она собиралась вызвать полицию. Вызвать полицию, чтобы выпроводить меня из моего собственного… из дома моего отца!.. В раковине лежал нож. Я схватила его. Кажется, я собиралась перерезать телефонный провод. Телефон стоял на столе с откидной доской у стены, сама же она сидела рядом на стуле. Она как раз закончила набирать номер, но еще ничего не успела сказать. Увидев в моей руке нож, она тут же бросила трубку и резко вскочила. Стул опрокинулся, и Морин вроде как запуталась. На ней была длинная ночная рубашка розового цвета, и подол зацепился за одну из ножек стула.

В: Не могли бы вы описать ночную рубашку?

О: Это была длинная ночная рубашка из розового нейлона с глубоким декольте, над грудью розетка.

В: Что еще на ней было?

О: Ничего, кроме рубашки.

В: Какие-нибудь драгоценности?

О: Обручальное кольцо.

В: Что-нибудь еще?

О: Больше ничего.

В: Что произошло после того, как она повесила трубку?

О: Она стала кричать. Я не могла больше этого выносить и пригрозила ей ножом…

В: Каким образом?

О: Я замахнулась им и сделала в ее сторону выпад. Чтобы заставить ее замолчать.

В: А затем?

О: Она метнулась мимо меня в спальню. Я испугалась, что там может находиться второй телефонный аппарат, и понеслась следом. Я не хотела, чтобы она вызвала полицию и предъявила дурацкие обвинения. Она пыталась запереть дверь, но я оказалась сильнее, чем она: я все-таки распахнула дверь и вошла в комнату. Она продолжала пятиться от меня, и теперь она была по-настоящему перепугана. Наверное, она подумала, что я собираюсь ранить ее. Напротив двери, на другом конце спальни находился встроенный шкаф. Морин спряталась в шкафу и попыталась закрыться от меня, но я распахнула дверь шкафа и ринулась внутрь. Там висели платья. Надо было их видеть! Он прекратил высылать деньги матери, но зато у Златовласки были платья, которые стоили, должно быть, целое состояние! Вот что привело меня в ярость. Платья.

В: Продолжайте, мисс Парчейз.

О: Я ударила ее ножом, вот и все.

В: Продолжайте.

О: Она закричала, и я опять ударила. Каким-то образом ей удалось выскользнуть из шкафа, и я бросилась за ней. Я гонялась за Морин по всей комнате, нанося удары. А она… Она хваталась руками за стены, оставляя всюду кровавые следы. Потом Морин снова бросилась к шкафу и попыталась закрыться, но я рванула дверь. К этому моменту она была вся в крови. Я схватила ее за волосы, откинула ей голову назад и перерезала горло. Она упала на пол, а я все наносила удары. А потом… Да, я попыталась снять у нее обручальное кольцо. Но у меня ничего не получилось. Тогда я решила отрезать палец вместе с кольцом. Но я… я никак не могла перерубить кость.

В: Зачем вы пытались снять обручальное кольцо?

О: Она не имела на него никакого права. Оно не принадлежало ей. Это было… кольцо моей матери. Оно должно было принадлежать матери.

В: Продолжайте.

О: Вдруг я услышала позади себя какой-то звук, обернулась и увидела в дверях одну из девочек. Наверное, она услышала крики матери. Она стояла в ночной рубашке голубого цвета – куколка в рубашке и такого же цвета трусиках. А я стояла на коленях, все пытаясь сорвать обручальное кольцо. И тут я вскочила. Девочка повернулась и побежала, а я бросилась за ней. Я не хотела… я не хотела, чтобы она рассказала о том, что увидела. Я настигла ее в дверях детской. Я ударила ее ножом, она упала, а я снова ее ударила, чтобы убить наверняка, потом еще и еще раз. Вторая девочка крепко спала. Трудно поверить, но все эти крики ее не разбудили. Я подошла к кровати и заколола ее прямо через одеяло. Я забыла, сколько ударов нанесла ей. Три или четыре. Пока она не умерла.

В: Зачем вы убили вторую девочку? Первая вас видела, но вторая…

О: Она спала в моей кровати.

В: В вашей кровати?

О: Да. Поэтому я ее и заколола. Так оно и было. Я ее заколола. Потом… потом я вернулась в гостиную, подняла стул, который Златовласка опрокинула, села и решила, что позвоню брату и попрошу помочь. Но руки у меня были в крови, а я не хотела оставлять кровавые следы на аппарате, потому что он белого цвета. Поэтому я отправилась в спальню – ее спальню – и там в ванной вымыла руки и вытерла зеленым полотенцем. Затем снова вернулась в гостиную. На столе лежал телефонный справочник. Напротив Бухты Пиратов были указаны два номера, один – ресторана, другой – порта. Я набрала номер порта, кто-то ответил и сказал, что разыщет Майкла. Когда Майкл взял трубку, я сказала, что нахожусь одна в доме вместе со Златовлаской и девочками. Я сообщила, что они мертвы и что я их убила. Тогда он велел мне ждать его приезда.

В: Вы его дождались?

О: Я ждала минут десять.

В: А потом?

О: Испугалась. Сначала мне показалось, что я слышу, как в спальне стонет одна из девочек, и я пошла посмотреть, мертвы ли они. Они действительно были мертвы. Но я все-таки слышала стоны. Тогда я пошла взглянуть на Морин – похоже, что на этот раз звуки доносились из ее спальни. Но она мертвая скорчилась в шкафу с раскрытым ртом, уставясь на меня. Это меня испугало. Позже, когда у меня было время подумать, я решила, что… что странные звуки издавали на улице голуби. Это было очень похоже на стоны. Я и подумала, что стонет кто-то из них. И я бросилась вон из дома.

В: Вас не тревожил тот факт, что ваш брат может войти в дом и его обнаружит полиция?

О: Я не думала, что он войдет внутрь. Зачем ему?

В: Но вы же сказали, что будете ждать его.

О: Да, но я думала, что он увидит, что моей машины там нет… что там вообще никаких машин… Он же поймет, что я не пришла пешком. Значит, догадается, что я уехала. И не пойдет в дом. Во всяком случае, тогда мне это не пришло в голову. Я решила, что он приедет, увидит, что меня нет… Мне это просто не пришло в голову. Я была перепугана. Я больше ни минуты не хотела оставаться в этом доме.

В: Сколько было времени, когда вы уехали?

О: Без двадцати двенадцать. Я взглянула на часы на кухне.

В: Вы ушли через переднюю дверь?

О: Нет, боялась, что меня кто-нибудь заметит. Я ушла через кухню.

В: Вы заперли за собой дверь?

О: Нет. Как бы я это сделала?

В: Есть замки, у которых только нужно повернуть…

О: Да, верно, я должна была… я пыталась повернуть ручку, а она не поддавалась, тогда я нажала на ручке маленькую кнопку – так, как вы сказали. Но за собой я ее не заперла, просто вышла.

В: Вы закрыли за собой дверь?

О: Да.

В: Вы протерли дверную ручку?

О: Что?

В: Дверную ручку. Вы ее протирали?

О: Нет.

В: Вы протирали телефонный аппарат?

О: Нет.

В: А вообще что-нибудь в доме вы протирали?

О: Нет, я просто… об этом не подумала. Вы имеете в виду отпечатки пальцев?

В: Да.

О: Я об этом не думала.

В: Что вы сделали, когда покинули дом?

О: Я вывела машину из проезда и повернула не в том направлении. Я была очень напугана и поэтому повернула не туда. В противоположную сторону. Я хотела вернуться к площади. А вместо этого какое-то время ехала в другую сторону. В конце квартала я сообразила это и развернулась.

В: Когда вы туда вернулись?

О: В начале первого ночи.

В: Что вы тогда сделали?

О: Приняла душ и легла спать.

В: В котором часу вы проснулись вчера?

О: Около полудня. Я отправилась завтракать, а потом вернулась в мотель, чтобы упаковаться. У меня было забронировано место на рейс в четыре тридцать.

В: В Нью-Йорк?

О: Да.

В: Вы собирались вернуться в Нью-Йорк?

О: Да.

В: Вы больше не пытались связаться со своей матерью?

О: Нет.

В: Или с братом?

О: Нет.

В: Вам было известно о том, что он сознался в убийствах?

О: В тот день, но гораздо позже. Я не звонила ему потому, что боялась, что, возможно, его на катере допрашивает полиция и они захотят узнать, кто ему звонит и все такое. Я подумала… я не имела ни малейшего понятия о том, что кто-то уже арестован. Я решила, что, как только я вернусь в Нью-Йорк, все будет кончено.

В: Когда вам стало известно о его признании?

О: По пути в аэропорт. Я услышала сообщение по радио.

В: В котором часу?

О: В трехчасовых новостях.

В: Таким образом, вчера в три часа дня вы узнали о том, что ваш брат сознался в убийствах?

О: Да.

В: Какова была ваша реакция?

О: Ну, я понимала, что он это делает для того, чтобы защитить меня, но я не думала, что ему грозит серьезная опасность, потому что решила, что он не сообразит, о чем рассказывать.

В: Рассказывать кому?

О: Полиции. Если он этого не делал, то откуда ему знать, что им рассказывать? Я решила, что в конце концов его отпустят. Но полной уверенности у меня не было, и я подумала, что лучше пока не возвращаться в Нью-Йорк. Потому что, если по какой-то причине ему поверят… значит, мне придется рассказать полиции, как все было на самом деле.

В: И вы не поехали в аэропорт?

О: Нет. Я вернулась обратно в мотель. Женщина в мотеле, наверное, решила, что я не в себе – то выезжаю, то въезжаю. Весь день я сидела в номере и смотрела телевизор. В шесть часов в выпуске новостей окружной прокурор – или как он у вас тут зовется – заявил, что Майкл выбросил нож в море. Это меня обеспокоило. Я-то надеялась, что если он не сможет рассказать, куда подевал нож, то его придется выпустить. Но если он сообщил, что выбросил его в море… что ж, море большое, тогда нож можно и не найти и им придется поверить Майклу на слово. Поэтому я и забеспокоилась.

В: Но все-таки вы не отправились в полицию?..

О: Нет. Я все еще надеялась, что его придется выпустить. Я все еще надеялась, что полиция решит, что это сделал кто-то другой, какой-то человек с улицы – о таких случаях постоянно читаешь в газетах. Около восьми я пошла обедать и во время еды решила, что мне бы лучше что-нибудь предпринять на тот случай, если до меня доберется полиция. Ну, чтобы они не узнали, что я в Калузе со вчерашнего дня. Я снова выписалась из мотеля в десять тридцать вечера у ночного дежурного и переехала в отель «Калуза Бэй». Я знала, что самолет прилетает в десять часов вечера, и решила, что если я зарегистрируюсь в десять тридцать, то даже если до меня доберется полиция, скажу, что только что прилетела и направилась прямиком в отель. Понимаете, когда кто-то регистрируется, обязательно отмечают время. Тогда я еще думала, что Майкла выпустят. Надеялась, что его выпустят, но в то же время должна была обезопасить и себя. Понимаете, единственный, кто знал о том, что я в Калузе, был мой брат. Я даже с матерью не разговаривала. И я знала, что он не… в общем, он принял вину на себя, и я знала, что он ничего не скажет полиции о том, что я приехала днем раньше. В воскресенье, а не в понедельник.

В: Когда вы решили пойти в полицию?

О: Сегодня утром. Прошлой ночью я разговаривала с мистером Хоупом. Я попросила его прийти ко мне в отель и показала письмо, полученное мною от Майкла. Я подумала, что если я смогу убедить его, он с таким же успехом убедит полицию. Но, похоже, мне это не удалось – ни в отношении Майкла, ни в отношении своего отца. Когда я сегодня утром слушала новости, и в них не было ни слова насчет освобождения Майкла, я поняла, что ему грозит серьезная опасность, что его не собираются выпускать и ему грозит электрический стул за преступление, которое совершила я. Тогда я оделась и… И вот я здесь.

В: Мисс Парчейз, вам известно, что мы получили от вашего брата письменное признание, не так ли?

О: Да, но он лжет. Он их не убивал.

В: А откуда нам знать, что вы не лжете, выгораживая его?

О: Я не лгу.

В: Мисс Парчейз, как вы можете доказать, что это не ложное признание?

О: Я знаю, где находится нож.

Я не был на Джакаранда-Драйв с ночи убийств.

Сейчас, когда время едва перевалило за полдень, улица казалась сонной и умиротворенной. Многие домовладельцы, устав от постоянной борьбы против выгорания травы, выложили свои газоны галькой, придав им невозмутимость японских садов с разбросанными тут и там оазисами из кактусов и пальм. Пестрые камешки ослепительно блестели на солнце. Медленно поднимаясь вверх по улице, мы походили на погребальное шествие. Возглавляла его машина прокуратуры штата, за ней следовала машина полицейского управления.

Я ехал в одной машине с Бенселлом и Карин; она настояла на том, чтобы я слышал каждое слово. Она снова рассказала, как она выехала из проезда и повернула не в ту сторону – совсем не туда, куда следовало ехать. Мы продолжали двигаться по направлению к сосновому лесу, стоявшему на границе пляжа. По обе стороны дороги тянулись канавы, наполненные водой. Карин сказала, что той ночью она остановилась и выбросила нож в правую канаву. Мы подъехали к обочине. Хлопнули дверцы машины; улица отозвалась эхом, и вновь воцарилась тишина. От своей машины подошли к нам Юренберг и Ди Лука.

– Она говорит, будто выбросила нож здесь, – сказал Бенселл, – вон в ту канаву.

Вход в канаву прикрывала узкая металлическая прямоугольная сетка, врезанная в цемент. На улице не было тротуаров: газоны из травы или гальки тянулись прямо до дороги, где они переходили в асфальт. Но сама канава была встроена в бетонный мини-тротуар около четырех футов шириной, а чугунная крышка люка позволяла легко проникнуть вглубь. Ди Лука вернулся к машине за монтировкой и чуть позже энергично отодвинул крышку в сторону. Какая-то женщина наблюдала за нами из окна в доме через дорогу. Юренберг откатил крышку на траву. Канава была относительно неглубокой – фута три или четыре глубины. Дно канавы было покрыто водой примерно на дюйм: в Калузе целый месяц не было дождей. На дне, выстланном песком и илом, покоился нож с лезвием в десять дюймов длиной.

– Вы убили их этим ножом? – спросил Бенселл.

– Да, этим, – ответила Карин.

В полицейский участок мы вернулись в начале второго. Майкл все еще находился в своей камере на втором этаже; я мог предположить, что его только потому до сих пор не перевели в городскую тюрьму, что дело получило новый поворот. Я проследовал вслед за надзирателем вдоль по длинному коридору, а потом подождал, пока он открывал дверь ключом цвета крови. Он распахнул стальную дверь и не стал ее запирать. Мы прошли по коридору мимо ряда камер до поворота, повернули и очутились перед камерой Майкла. Надзиратель отомкнул решетчатую дверь, впустил меня и запер ее за мной. Майкл сидел все на том же черном от грязи поролоновом матрасе. Я услышал, как лязгнула, закрываясь, металлическая дверь и повернулся ключ в замке.

Я сообщил Майклу, что его сестра созналась в убийствах. И добавил, что она показала место, где выбросила орудие убийства в канаву, и что Юренберг абсолютно уверен, что им удастся восстановить отпечатки пальцев и следы крови на ноже. На рукоятке были трещины и вмятины, и в них должна была сохраниться кровь. Вода в канаве была стоячая, а значит, полностью смыть кровь она не могла; на отпечатки пальцев такая вода тоже не окажет никакого воздействия.

Я рассказал ему, что прокурор штата сомневался в том, что отпечатки пальцев и кровь послужат доказательством того, что именно сестра Майкла совершила убийства. Он считал, что это может доказать только то, что она отвезла орудие убийства и выбросила его в канаву. Я сообщил Майклу также, что Юренберг полагает, что отпечатки пальцев, которые они собрали по всему дому, совпадут с отпечатками пальцев Карин – на телефоне, на дверной ручке и в ванной, где она смывала кровь с рук. Но Бенселл оспаривал ценность отпечатков в качестве улик, утверждая, что они доказывают лишь присутствие Карин в доме, но не то, что именно она убила Морин и ее детей.

Я также сообщил Майклу, что полиция проверила телефонный звонок его сестры в порт, что начальник порта рассказал им, что он принял телефонный звонок в половине двенадцатого и отправился на катер позвать Майкла. Но Бенселл возразил, что это доказывает только то, что она звонила Майклу, но не то, что она звонила ему с места преступления в то время, когда, согласно заявлению коронера, совершались убийства – между девятью и двенадцатью часами ночи. Бенселл настаивал на том, что Карин могла позвонить своему брату откуда угодно с просьбой о встрече в доме у Морин, а уж там они могли действовать вместе. Я объяснил, что в этот момент его сестре предъявляют обвинение в убийстве первой категории, но его не выпустят до тех пор, пока не убедятся, что он к совершению преступления не имеет никакого отношения.

– Майкл, – обратился я к нему, – мне бы хотелось, чтобы ты прошел проверку на детекторе лжи.

– Зачем?

– Затем, что своей сестре ты сейчас ничем уже не поможешь. Единственный человек, которому ты можешь помочь, – это ты сам.

– Вы только что сказали, что отпечатки пальцев не доказывают…

– Майкл, тебя отпустят сразу же, как только удостоверятся в том, что ты с этим делом не имеешь ничего общего.

– У меня много общего с этим делом. Это я их убил.

– О, Господи, ты – сплошная головная боль!..

– Ну почему она не могла остаться в стороне? – спросил он.

– Наверное, потому же, почему и ты, – сказал я. Он взглянул на меня, кивнул и тяжело вздохнул.

По мнению Юренберга и моему собственному мнению, Майкл смешал свои точные знания с представлениями о случившемся, используя свою осведомленность о внутреннем устройстве дома и то, что он там обнаружил, чтобы представить правдоподобную версию. Конечно, все время стояла проблема мотива, но если, к примеру, мы признали существование стойки для ножей, то почему бы нам не принять его заявление о том, что он схватил нож именно с этой стойки? Если мы должны были поверить в то, что он поцеловал в губы свою мертвую мачеху – а мы оба в это действительно поверили, – то почему бы нам не поверить и в то, что сначала он ее заколол? Никаким способом нельзя было отделить ложь от правды; в историях, которые рассказывал нам Майкл, все выглядело одинаково достоверным; даже его колебания, поиск нужных слов казались не обычным недостатком изобретательности, а характерной реакцией человека, сознающегося в жестоком преступлении.

Но на детекторе лжи такое не пройдет.

Опытный следователь будет задавать Майклу вопросы, а машина аккуратно будет фиксировать любые изменения в его кровяном давлении, потоотделении, пульсе, его кожно-электрическую характеристику. Юренберг надеялся, что парня отпустят еще до захода солнца. Конечно, при условии, что результаты проверки окажутся именно такими, как он думает. Бенселл, казалось, сомневался и стоял на том, что не выпустит Майкла на свободу до тех пор, пока не будет абсолютно уверен в его невиновности. Они оба посоветовали мне отправиться домой. Проверка займет немало времени, и в моем присутствии не было никакого смысла. Юренберг пообещал позвонить мне, как только результаты будут у него в руках.

Я покинул здание Службы общественной безопасности в два тридцать дня. И не знал, куда податься.

Я влез в машину и сначала направился в сторону конторы, но потом повернул в противоположную сторону и поехал к заливу. Наверное, меня тянуло домой, но я не представлял, где у меня теперь этот дом.

Эгги как-то спросила меня – это было в октябре, и наша любовь была в самом расцвете, – не устанем ли мы вскорости друг от друга и не примемся ли опять искать новых партнеров, опасностей и приключений, или любви, или чего-то другого, что нас так притянуло друг к другу? Обнаженная, она сидела на кровати и смотрела на лужайку, охватывающую дом с восточной стороны; солнце уже ушло в сторону, было около двух. Она сказала, что, по ее мнению, причина, по которой люди обожают любовные приключения, совсем не в том, будто втайне они всегда мечтают о таких развлечениях. Напротив, большинство историй заканчивается восстановлением брачных уз – грешники в конце концов возвращаются к своим добродетельным супругам. Она продолжала размышлять вслух о том, что в каждой истории о супружеской неверности существует такой счастливый конец, а потом добавила…

Она добавила, что те двое в поезде вовсе не были случайными попутчиками. Возможно, женщину в девичестве звали мисс Смит, а мужчину, когда она впервые с ним повстречалась, мистер Смит. Весь так называемый «роман» на поверку оказывался просто историей их свиданий и любви, воспоминанием о страстных мгновениях с обязательным «возвращением» в конце. «Счастливый конец» представал символическим возвращением под безопасную сень брака…

Она была очень довольна своей теорией и, улыбаясь, ожидала моей похвалы. Потом она поцеловала меня, и мы снова занялись любовью, а вскоре я уехал…

Я нажал на газ, обогнул площадь и направился к набережной Сабал. Но вместо того, чтобы продолжить свой путь, резко свернул на улицу, где стоял дом Джейми, и медленно поехал мимо. В центре газона по-прежнему торчало голое, без листьев и цветов, апельсиновое дерево. Пройдет какой-то месяц, и оно выбросит в небо огромный, роскошный букет махровых фиолетовых цветов. Но сейчас дерево топорщило голые ветки и не было и намека на предстоящее цветение. Продолжая двигаться по направлению к Уэст-Лейн, я миновал канаву, в которую было выброшено орудие убийства.

Мне пришло в голову, что Бетти Парчейз, вероятно, никогда не поймет, что она не менее виновна в этих убийствах, чем и ее дочь. Нож был в руках у Карин, но она замещала мать. В тот день, когда Бетти прозвала новую жену своего мужа Златовлаской, она заронила в детскую душу искру жестокости. И того она не поймет, что с годами сама она превратилась в то, чем всю жизнь попрекала Морин: в ту самую незваную гостью, опасную другую женщину – в Златовласку.

На углу я повернул налево, поставил машину в том месте, где ясно было написано: «Стоянка запрещена», и перешагнул через ту же самую цепь, что и Майкл Парчейз в воскресенье, когда бежал прочь из этого залитого кровью дома. В лесу я снял туфли и носки, которые носил со вчерашнего дня. Хвойные иглы мягко покалывали ступни.

Я не думал, что вернусь к Сьюзен.

Но и вместе с Агатой мне не хотелось бы провести остаток своей жизни. Прежде чем выйти на берег, я зашвырнул носки подальше в чащу леса.

Примечания

1

Примерно 1 м 88 см.

2

Около 86 кг.

3

Температура по Фаренгейту, соответствует 33° С.

4

Коронер – в Англии и США лицо, ведущее предварительное следствие в случаях насильственной смерти.

5

Бурбон, девар – сорта американского виски.

6

Мантилья – большая испанская шаль.

7

«Вирджиния Слимз» – крупный теннисный турнир среди женщин.

8

Крис Эверт, Ивонн Гулагонг – знаменитые американские теннисистки.

9

«Звуки музыки» – музыкальный фильм с Джуди Гарленд в главной роли.

10

«Газовый свет» – детективный фильм с Ингрид Бергман и Шарлем Буайе в главных ролях.

11

Кардинал – птица семейства дубоносов.

12

25 футов – около 7,5 метра.

13

40 фут2– 3,7 кв. м.

14

Транцы – горизонтальные брусья (доски), из которых состоит плоская корма деревянного судна.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11