Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Неукротимый огонь

ModernLib.Net / Льюис Сьюзен / Неукротимый огонь - Чтение (стр. 15)
Автор: Льюис Сьюзен
Жанр:

 

 


      – С ней все в порядке? – поинтересовался Макс.
      – Думаю, да.
      Макс кивнул.
      – Где они теперь?
      – Все еще в Марокко. Рамон предполагает отправить ее в Лондон через пару дней.
      – Хорошо. Есть какие-нибудь подробности?
      – Не так много, – сказал Морис. – Рамон появился буквально в последнюю минуту, он в общем-то ее спас, и неудивительно, что она хочет знать, кто он такой. Он спрашивал меня, что должен ей отвечать.
      – Да что угодно, – хмыкнул Макс. – Главное, чтобы не упоминал моего имени.
      – Я знал, что ты так скажешь. – Морис издал смешок. – Кстати, ты смотрел предложения из Атланты по распространению?
      – Ты сегодня утром видел электронную почту? – сухо бросил Макс.
      – Не успел, – признался Морис.
      – Там есть мой ответ. Ула сейчас с тобой?
      – Нет. Подъедет часа через два. Ей понадобилось сходить к стоматологу. Сказать, чтобы позвонила тебе?
      – Не надо. Попроси ее передать расписание Галины по факсу в контору Рона Федры. А-а, слышу голоса детей. Передай им трубку, пожалуйста.
      – Папа! – завопил в трубку Алекс, и Макс сразу понял, что любимый сын в данную минуту усердно посыпает крошками от печенья его рабочий стол.
      Смеясь, он спросил:
      – Что это ты делаешь у меня в кабинете? Мы же только на прошлой неделе устроили для тебя отдельный кабинет!
      – Да, но дядя Морис не хочет звонить по моему телефону, – пожаловался Алекс.
      Макс подумал, что Мориса можно понять, так как телефонный аппарат Алекса производства фирмы “Фишер Прайс” представлял собой последнее слово современной техники.
      – Значит, ты помогаешь дяде Морису в делах? – спросил Макс сына.
      – Ага.
      – Я надеюсь, ты не путаешься у него под ногами?
      – Не путаюсь, – серьезно ответил Алекс. Макс улыбнулся.
      – Ладно, не буду вам больше мешать. Позови-ка Марину.
      – Папа, мне пора в школу, – озабоченным тоном сообщила отцу Марина. – Миссис Клей меня ждет.
      – Отлично, родная. Ты не забыла пригласить друзей на день рождения?
      – У меня нет друзей, – проворчала девочка.
      Макс прекрасно знал, что это неправда, но слова дочери задели его.
      – Есть, – ласково возразил он. – У тебя есть Кэти, Лидия, Саванна…
      – Ненавижу их, – перебила Марина.
      – Раз так, значит, ты не заслуживаешь, чтобы с тобой дружили.
      – Да есть у меня друзья, есть!
      Улыбаясь, Макс негромко сказал в трубку:
      – Ты, Марина, иногда умеешь быть просто невозможной, но я все равно тебя люблю.
      – А ты тоже невозможный, – парировала Марина.
      – Но ты меня любишь?
      – Не всегда.
      – Ладно. Придется обойтись этим.
      – А маму, – сердито заявила девочка, – я всегда люблю.
      Макс вздохнул и ответил:
      – Я знаю, крошка. И она тебя тоже всегда любит. Марина молчала. Макс представил себе, как у нее вытягивается и дрожит нижняя губка.
      – Хочу, чтобы ты приехал домой, – выговорила со слезой в голосе Марина.
      – Сегодня вечером приеду, – пообещал Макс.
      – А если я уже буду спать? Значит, я тебя весь день не увижу.
      – Если ты будешь спать, я приду к тебе и перенесу в свою кровать. Завтра, как только ты проснешься, первым делом увидишь меня.
      Марина фыркнула.
      – Договорились?
      – Ладно, – мрачно ответила Марина и вдруг спросила: – А мама тоже там будет?
      Макс прикрыл глаза. Он почувствовал, как плохо и одиноко его дочери.
      – Нет, крошка, – тихо сказал он. – Ты же знаешь, что ее с нами не будет.
      – Это я виновата, папа! – вдруг выкрикнула Марина. – Она умерла из-за меня.
      О Боже, мысленно простонал Макс. В первый раз за долгие месяцы его дочь это сказала, так почему же ему приходится вести этот разговор по телефону?
      – Нет, моя маленькая, – ответил он, стараясь вложить в эти слова как можно больше ласки и твердости. – Никто не виноват. Произошел несчастный случай.
      Марина не отвечала.
      – Ты меня слушаешь, крошка?
      – Да.
      – Скажи миссис Клей, что я разрешаю тебе по пути из школы заглянуть в “Макдоналдс”.
      – Правда? – ахнула Марина. – Ты же никогда не разрешал мне ходить в “Макдоналдс”.
      – Ничего подобного. Я только не давал тебе объедаться.
      Макс попрощался, выключил телефон, убрал в карман и печально посмотрел в иллюминатор, возле которого сидел Эллис.
      – Марина? – спросил его Эллис.
      – Угу. – Макс кивнул. – Я должен еще раз переговорить с ее врачом. Не исключено, что ей нужна помощь.
      – Мне кажется, ей нужна новая мама.
      Макс нахмурился:
      – Ты хочешь сказать – Галина.
      Эллис усмехнулся:
      – Кого же еще я мог иметь в виду?
      Макс рассмеялся и взялся за газету.
      – Я слышал, ты что-то говорил про Строссенов, – сказал Эллис. – Рамон нашел девушку?
      – Да. Как будто.
      – И что?
      – Она невредима. Рамон собирается отправить ее в Лондон. Думаю, если она никогда больше не увидит Магира, это будет лучше всего.
      – А тебе-то что за дело?
      Макс помрачнел:
      – Кто тебе сказал, что мне есть до нее дело?
      – Почему же ты тогда этим занимаешься?
      – Ради Галины.
      – Ах да, я все время забываю, – бросил Эллис, тряхнул головой и вернулся к компьютеру.

Глава 15

      Рианон не ожидала, что лето пролетит так быстро. Ушли в прошлое долгие, напоенные ароматами вечера, ночи сделались длиннее, жара стала спадать, а душевные раны – затягиваться. Она практически никогда не упоминала в разговорах о событиях того дня в Марокко; он остался позади, а жизнь шла своим чередом.
      В этот вечер в садике возле дома Рианон в Кенсингтоне было весело. Звучал смех, хлопали пробки бутылок шампанского, плейер орал песню голосом Дженет Джексон. Золотые рыбки спрятались в пруду под листьями кувшинки. Соседский кот куда-то исчез, а кролик миссис Ромни сидел в своей клетке, задумчиво жевал лист и с любопытством посматривал на сновавших вокруг и скакавших под музыку людей.
      Здесь собрался весь цвет тележурналистики. На вечеринку явились не только руководители телевизионных программ, но и репортеры, ставшие известными благодаря своему уму, манере вести передачи, своеобразию стиля и чутью, а также сценаристы, продюсеры и даже сильные мира сего; одним словом, в гостях у Рианон Эдвардс были сегодня все те, кто олицетворял собой телевидение.
      В доме повсюду – на столах, диванах, стульях, даже на кровати – валялись открытки, цветы, ленты, банты, подарки, распакованные и не распакованные, и тому подобные предметы. С кухни доносились “выстрелы” – гости непрерывно откупоривали шампанское, любовались пенными струями, хохотали и подставляли бокалы. Стол, уставленный присланными из ресторана блюдами и усыпанный лентами и лопнувшими воздушными шарами, напоминал поле битвы. На полу там и сям можно было увидеть лакированные туфли на каблуках и измятые бумажные шляпы.
      Центром празднества была Рианон. Все плясали вокруг нее, хлопали в такт музыке, и всякий раз, когда хозяйка совершала пируэт, все вокруг взрывалось ликующими криками. Ребята из программы “Хочу все знать” осыпали Рианон блестящими конфетти, и маленькие кружочки прилипли к ее коже и сверкали в волосах. Рианон была ослепительна. Она была настолько полна энергии, выглядела такой жизнерадостной, что постороннему трудно было бы поверить, что поводом для столь буйного пиршества послужил уход Рианон из “Хочу все знать”.
      Вечер продолжался, теперь уже под песни Джеймса Брауна. Лиззи самозабвенно отплясывала, хлопая в ладоши над головой и подталкивая Рианон ногой. Явился Джолин, облаченный в экзотическое одеяние, расшитое красными и золотыми блестками; за ним вошел Мартин. Керри и Роган были уже здесь, они вовсю бесновались и кружились по комнате. Двое парней из Ай-ти-эн приволокли бутылку “Моэ” и вылили вино на головы Лиззи и Рианон.
      В дальнем углу сада два человека несколько неуклюже отплясывали джигу – только для того чтобы своим унылым видом не портить остальным настроение. Это были Симпсоны, Морган и Салли, владельцы “Хочу все знать”. С понедельника им предстояло вновь взять в свои руки управление программой. Увольнение Рианон было для обоих одним из самых непростых решений в жизни, особенно учитывая, что ей пришлось перенести в последнее время.
      – Я чувствую себя обманщицей, – призналась Салли мужу, глядя, как Рианон и Лиззи стирают с лиц шампанское.
      – Что? – встрепенулся Морган.
      – Я сказала, что чувствую себя обманщицей, – повторила Салли. – Тебе не кажется, что она нарочно так себя ведет? Чтобы нам стало стыдно?
      – Если так, то она своего добилась, – отозвался Морган. Им очень не хотелось принимать ее приглашение, но отказаться было, конечно, немыслимо.
      Загорелое лицо Салли помрачнело.
      – Нет, она не настолько злая, – проговорила она. – Во всяком случае, раньше она злой не была.
      – Мы ни в чем не виноваты, – строго напомнил ей муж. Честно говоря, оба они знали, что им обрыдло растительное существование на острове в Карибском море, и оба страстно желали взяться за программу. Но после всего, что сделала Рианон, ее просто невозможно было бы отодвинуть в сторону, тем более что для концепции программы сами Симпсоны не сделали практически ничего, они только вкладывали деньги в ее создание. Сначала супруги думали просить Рианон остаться исполнительным продюсером вместе с ними, но тут как раз шефом редакции новостей и познавательных программ четвертого канала был назначен Марвин Мансфилд, и проблема отпала сама собой, по крайней мере с точки зрения Симпсонов.
      Сейчас, глядя на Рианон, Салли испытывала раздражение, даже ненависть к Мансфилду. В ее глазах именно он был главным виновником ухода Рианон, хотя в глубине души Салли сознавала, что ни она, ни Морган не боролись за Рианон по-настоящему. Да и как они могли сражаться, если Мансфилд сразу же выдвинул ультиматум: или Рианон уходит, или “Хочу все знать” снимается с эфира. При других обстоятельствах можно было бы попробовать не поддаться на шантаж; как-никак программа “Хочу все знать” здорово повышала рейтинг канала, и снимать ее с эфира было бы чистым безумием. Но неприязнь Мансфилда к Рианон была чересчур сильной и носила личный характер, так что теперь, когда он возглавил редакцию, Симпсоны не могли себе позволить пойти ему наперекор. Им оставалось только глубоко вздохнуть, запрятать поглубже угрызения совести и попросить Рианон покинуть программу.
      Это произошло полтора месяца назад. Тогда в знак солидарности с Рианон вся команда заявила об уходе. Сама Рианон уговорила товарищей остаться. Вероятно, Лиззи тоже останется, во всяком случае, ничто не указывало на то, что она собирается уйти. Морган не сомневался, что ведущая останется, а вот Салли не была в этом уверена. Рианон и Лиззи всегда были очень близкими подругами, и Салли не верилось, что Лиззи оставит Рианон в одиночестве после всех перенесенных ею несчастий. По крайней мере сейчас. Прошло всего три месяца, и Рианон еще не оправилась. На ее горле еще виднелся темный шрам. А что говорить о душевной опустошенности! И ничего не значит то, что Рианон ни с кем, за исключением, может быть, Лиззи, не говорит о своей утрате.
      Лиззи отплясывала шимми спиной к спине с Рианон и время от времени посылала своим новым шефам очаровательные улыбки. Разумеется, она с куда большим удовольствием выцарапала бы им глаза, но приходилось вести себя так, как того хотела Рианон: никаких сожалений, никаких обвинений, никаких упреков.
      Когда музыка умолкла, обессиленная Рианон рухнула в объятия Лиззи, и обе плюхнулись в фонтан. Выпили они не так много, как можно было бы подумать по их поведению, но Рианон, судя по всему, в этот вечер была такой раскрепощенной, какой ее никто не видел в это тягостное лето после возвращения из Марракеша. Лиззи хотелось верить, что в бурном веселье Рианон нет ничего от истерики, ведь она лучше любого другого знала, насколько та была подкошена известием о потере работы в “Хочу все знать”. За последние три месяца Рианон здорово помогла тесная дружба всех членов их команды, и Лиззи не представляла себе, как бы она справилась со своими бедами без поддержки товарищей.
      Только Лиззи знала, что пережила ее подруга. Только она знала, что Оливер стоял и молча смотрел, как его жену пытаются изнасиловать двое. Только Лиззи знала, что Оливер так и не вернул Рианон взятые у нее взаймы деньги. Но самым отвратительным, по мнению Лиззи, было то, что Оливер четырежды звонил Рианон и умолял о встрече. Лиззи никогда не смогла бы понять, как у мерзавца хватило на это наглости. Ей приходило в голову, что Рианон, возможно, сильнее всего страдает из-за того, что она, как оказалось, значила для Оливера меньше, чем думала.
      Вечеринка продолжалась до рассвета. К шести часам разошлись самые стойкие из гостей, и закадычные подруги остались вдвоем посреди хаоса. За десять часов произошло столько всего, что женщины еще около часа болтали и хихикали. Наконец усталость взяла свое, и они заснули на диванах.
      Рианон проснулась около полудня, когда безжалостные лучи яркого осеннего солнца резанули ее по глазам. Она застонала и прикрыла лицо подушкой.
      – У, черт, – пробормотала Лиззи.
      Подождав несколько секунд, Рианон приподняла уголок подушки и посмотрела в ту сторону. Она не могла не рассмеяться, когда увидела, что Лиззи прикрыла лицо от солнца бумажной тарелкой, и та прилипла, а по щекам элегантной телеведущей текут тягучие струи крема.
      – Не надо! – простонала Лиззи, отодрала от лица тарелку и швырнула на пол.
      – Бокал шампанского? – иронически предложила Рианон.
      – Да иди ты, – простонала Лиззи.
      – Может, “Беллини”? Или виски со льдом?
      Лиззи приоткрыла один глаз.
      – Что я тебе сделала? – проговорила она слабым голосом. Смеясь, Рианон осторожно встала и попыталась разгладить рукой платье. Когда это ей не удалось, она стянула платье через голову и прошлепала в кухню. За последние месяцы она похудела на несколько килограммов, и веснушки, рассыпанные по всему телу, как будто несколько побледнели.
      Из-под груды бантов, коробок и тарелок Рианон извлекла чайник, наполнила и принялась оглядываться в поисках двух чистых кружек. Внезапно ее охватило чувство, что жизнь пуста и бессмысленна. Тем не менее она, уверенно и быстро двигаясь, вскипятила воду и даже попыталась напеть что-то сквозь пелену боли и тревоги. Что угодно, лишь бы отогнать отчаяние. Очень трудно, почти невозможно заставить себя поверить, что ты уже никогда не придешь в студию. Для нее работа закончена, а для других она продолжается. Глаза женщины на мгновение закрылись, она не сразу смогла сделать вдох. Все равно, что потерять ребенка. Ну нет, не совсем так, утрата ребенка – это самое страшное на свете, но Рианон чувствовала себя так, словно у нее отняли единственное дитя и передали на воспитание чужим людям. Никто не имел права так поступать, “Хочу все знать” – ее программа, она ее придумала, выпестовала, дала ей название, она разрабатывала структуру передач, лечила программу, когда та начинала хромать, и гордилась ею в дни успеха. Как же они могли отобрать у нее ее творение? Как могли?
      – Э-эй, как ты тут? – раздался ласковый голос Лиззи. Рианон перевела дыхание и ответила:
      – Нормально. – Она откинула назад волосы. – Все в порядке. – Ей удалось улыбнуться. – Переживу в конце концов, хотя временами кажется, что нет.
      – Я знаю, – сказала Лиззи и обняла Рианон.
      Она знала, что это верный способ заставить подругу скинуть маску. Наверное, стоит дать ей выговориться. Правда, за последние месяцы Лиззи сама не раз имела случай убедиться, что слезы приносят облегчение, но отнюдь не исцеление.
      – Итак, – весело заговорила Рианон, – мы можем смело утверждать, что вечер удался?
      – Без сомнения.
      Лиззи уже почти видела газетные сообщения на эту тему. Рианон пользовалась популярностью, все профессионалы знали, что за ее изгнанием стоит животная зависть Мансфилда, а это значит, что в отделе хроники обязательно появятся репортажи, полные ядовитых намеков и шуточек. Но пусть коллеги сохранят преданность Рианон, пусть они заставят Мансфилда краснеть от стыда, – для Рианон информация о ее вынужденной отставке означала только дополнительные страдания и унижение. Как будто недостаточно того, что она испытала, когда известие о разводе с Оливером стало достоянием публики.
      – Ты вчера разговаривала с Морганом и Салли? – спросила Рианон, заливая кипятком растворимый кофе.
      – Нет. Зато я много им улыбалась, – ответила Лиззи. Рианон как раз зевала, но ответ Лиззи ее рассмешил, и она поперхнулась.
      – А хоть кто-нибудь с ними разговаривал?
      – Они вызвали кое-какой интерес у кролика, – бросила Лиззи и рассеянно посмотрела в сад. – Что нам делать с этим бардаком? – закричала она вдруг.
      – Ничего, скоро все будет в порядке, раз уж я проснулась, – успокоила ее Рианон и отнесла в гостиную две чашки с кофе.
      – Ну что ж, – сказала Лиззи, садясь на диван, – честно скажу, я намерена составить тебе компанию.
      Она сняла с ноги обмотавшуюся вокруг лодыжки мокрую ленту.
      – Правда?
      Рианон подняла голову, и взгляды двух женщин встретились. В последнее время в их дружеские шутки вкрался некий подтекст, и в таких случаях Лиззи всегда начинала чувствовать себя неуютно.
      Несколько недель, с того самого дня, когда Рианон узнала, что ее услуги уже не требуются компании “Хочу все знать”, она ожидала, что Лиззи заявит о своем уходе. С их связями и опытом можно было бы организовать новую программу и постепенно перетянуть к себе от Моргана и Салли прежнюю команду. Лиззи сначала действительно предложила именно это, но Рианон тогда настояла, чтобы подруга осталась. Она объяснила, что ей меньше всего хотелось бы, чтобы программа потеряла лицо после того, как в нее вложено столько труда, а ведущая – это и есть лицо “Хочу все знать”.
      Теперь Рианон уже не была уверена, что хочет, чтобы Лиззи осталась. Если честно, ей вовсе этого не хотелось. Да, бывали дни, когда “Хочу все знать” казалась Рианон самым важным делом на свете, но бывало и так, что ей хотелось бросить все к черту, закрыть программу и забыть о ней навсегда. Если бы не было этого проекта, она скорее всего не встретила бы Оливера и не сошлась бы с Лиззи настолько близко, что молчание подруги травмировало ее сейчас едва ли меньше, чем предательство мужа.
      Почему, спрашивала себя Рианон, почему я так боюсь спросить Лиззи о ее планах? Мы никогда друг от друга ничего не скрывали, откуда же сейчас недомолвки? Или это – только начало новой фазы отношений? Судьбы складываются по-разному… Рианон вдруг испугалась. Она не может потерять еще и друга. Без Лиззи ей не выкарабкаться. А расстояние между ними все растет, она чувствует, как Лиззи исчезает из ее жизни, и с этим ничего не поделаешь.
      – Ты больше не думала над предложением Мейвиса Линдсея? – сказала Лиззи. Едва вопрос сорвался с языка, она об этом пожалела. Более того, вдруг захотелось рассказать Рианон, что она намерена сделать, – подруге будет приятно. Но говорить нельзя. Хотя не стоит говорить с растерянным человеком о том, что самой Лиззи, по крайней мере в данный момент, представлялось нереальным.
      – Да в общем-то нет, – хрипло проговорила Рианон. – Ну, так…
      Лиззи еще сильнее захотелось поделиться с Рианон своими планами, но она все-таки удержалась: не время. А придет ли оно? Сейчас остается только страдать от того, что судьба их разлучает. Чтобы ее изменить, обеим необходимо мужество. Лиззи не собиралась оставаться ведущей “Хочу все знать”, но и с Рианон не связывала собственное будущее. В ближайшие дни она выберет подходящую минуту и сообщит подруге, чем собирается заняться. Быть может, удастся тогда объяснить Рианон причину решения, которую она пока сама до конца не понимала.
      – Как ты думаешь, сможешь работать на кого-то? – спросила Лиззи, возвращаясь к старой теме. Впрочем, она знала, что таким образом помогает Рианон обрести почву под ногами. – После того как ты столько времени была сама себе хозяйкой?
      – Мейвиса тоже беспокоит этот вопрос. – Рианон улыбнулась. – Тебе, дорогая, известно, что исполнительный продюсер может быть только один. – Она мастерски изобразила шотландский акцент Линдсея. – А впрочем, я могла бы дать тебе возможность стать продюсером, если, конечно, ты к этому готова.
      Лиззи поморщилась.
      – Женщины вертят вселенной как могут, – процитировала она строчку из песни, включенную Мейвисом в программу для музыкальных эрудитов. – Зато они знают, сколько ты стоишь, – закончила она и помрачнела, взглянув на Рианон. Все было ясно, но разговор об Оливере только заведет их в тупик.
      Рианон уставилась в пол. Она знала, что не надо мучить себя воспоминаниями об этом человеке, но почему-то хотелось именно этого. Хотелось услышать его имя, поговорить о том времени, когда им было хорошо вдвоем и не было мыслей о разрыве. Но сейчас все друзья Рианон избегали упоминаний о нем. Даже Лиззи. Рианон только наедине с собой перебирала в памяти счастливые дни, когда была влюблена, отгоняла от себя мысли о том, чем закончился их короткий брак, хотя сознавала, что это обыкновенная трусость и бегство от действительности.
      Она попыталась взять себя в руки, сделала глоток кофе и обратилась к Лиззи:
      – Я тебе говорила, что Галина Казимир написала мне письмо?
      Журналистка вытаращилась от удивления; она забыла, какое отношение к Рианон имеет светская дива и известная модель. Вспомнив, натянуто улыбнулась.
      – Нет, не говорила, – отозвалась она, лихорадочно пытаясь предугадать, что бы это могло означать. – А когда пришло письмо?
      – Я его получила вчера утром. И забыла – голова была занята только гостями. Она приглашает меня на свадьбу.
      Лиззи раскрыла рот от неожиданности. Наконец, справившись с чувствами, почти крикнула:
      – Как? То есть она ведь не так давно увела у тебя жениха! И теперь приглашает на свадьбу? Она что, не понимает, что натворила? Или не знает, что произошло с тобой? Ну ладно, даже если не знает, все равно…
      Рианон изобразила улыбку:
      – Она выходит замуж за Макса Романова.
      Лиззи была в такой ярости, что на мгновение забыла, с кем состоит в связи Галина Казимир. Наконец она рассмеялась:
      – Да уж, свадьба будет что надо. Этот парень богат, как Крез, а она – писаная красавица. И что ты решила?
      – Пока не знаю, – ответила Рианон.
      – Если дело в деньгах… – нерешительно начала Лиззи.
      – Она прислала мне приглашение, – отрезала Рианон. – Первый класс, свободный доступ.
      – Ух ты! – не смогла сдержаться Лиззи. – Значит, в самом деле хочет тебя увидеть.
      – Похоже на то.
      – Интересно бы знать, зачем это ей.
      – А ты что, не знала? Моя судьба – гулять на чужих свадьбах. – Рианон не сумела сдержать горечь. – Если приму приглашение, буду подружкой невесты.
      Лиззи оторопела:
      – Подружкой?
      – Именно.
      – Не хило, – заметила Лиззи.
      Рианон рассмеялась. Лиззи, помолчав, спросила:
      – Она объявилась впервые с тех пор, как удрала с Филиппом?
      Рианон кивнула.
      – Потрясающе, – пробормотала Лиззи. – Что она еще пишет? Наверное, про Романова?
      – Только то, что выходит за него замуж.
      – Эге, – хмыкнула Лиззи. – А о том, что ее жених обвинялся в убийстве?
      – Как ни странно, – ответила Рианон, – об этом ни слова. А ведь могла бы, кажется, написать, правда?
      – Кажется, есть латинское слово, означающее убийство жены, – заметила Лиззи.
      – Есть. Укзорицид.
      Лиззи скривилась:
      – Фу! Как будто воду в унитазе спускаешь. – Она поднялась. – Хочу еще кофе. Тебе принести?
      – Угу.
      Рианон кивнула и отставила пустую чашку. Через пару минут Лиззи вернулась в комнату и опять устроилась на диване, поджав под себя ноги.
      – Значит, – заговорила она, – тебе предстоит познакомиться со скандально известным Максом Романовым. Напомни-ка, чем он занимается?
      – Издатель.
      – Да-да. Из крупных, если мне память не изменяет. Дамские журналы, верно?
      – Насколько мне известно, он издает газеты и журналы на любые темы, – сказала Рианон.
      – Наверное, тебе будет интересно познакомиться с такой шишкой. Если ты, конечно, примешь приглашение. – Лиззи помолчала, потом решилась задать вопрос: – А тебе не будет неприятно видеть Галину после всего, что произошло?
      – Не знаю, – вздохнула Рианон. – Пожалуй, мне даже хочется ее увидеть. Не могу подобрать слов, но, когда я получила письмо, то почувствовала… Ну, сверхъестественное что-то. Только накануне ее вспоминала, и вот на тебе, письмо. Вообще-то я о ней часто думала в последнее время, наверное, из-за того, что у нас с Оливером произошло… Да, конечно, только поэтому… – Она помолчала. Потом спросила, глядя на дно чашки: – Скажи, ты веришь в судьбу?
      Лиззи удивленно подняла голову.
      – Ну, наверное, да, – ответила она. – А что?
      Рианон взглянула на нее:
      – Значит, веришь, что мы не можем распоряжаться своей жизнью?
      – В каких-то областях, наверное, можем, но если бы мы были полностью властны над судьбой, то не умирали бы, правда?
      Рианон помрачнела.
      – Да, – произнесла она. – И не болели бы, и не знали бы горя. Мы все были бы богатыми, красивыми, талантливыми, счастливыми.
      Лиззи с изумлением взглянула на подругу:
      – Хочешь сказать, что все, что с нами случается плохого, предопределено свыше?
      – Нет, просто я думаю, что от судьбы не уйдешь. Вот хотя бы мой случай. Не суждено мне было быть женой Оливера, это очевидно. А когда я все-таки вышла за него замуж, в результате мне стало хуже. Видимо, ничего другого быть не может, если человек идет наперекор судьбе. Я хотела выйти замуж, доказать всему свету и особенно отцу, что нашелся человек, который любит меня настолько, что готов связать со мной жизнь. Посмотри, к чему это привело. – Она глубоко вздохнула и вдруг как будто взорвалась: – Да что я, в конце концов, знаю?! Каждый день твержу себе, что мне предназначен другой путь и поэтому со мной случается то, что случается! Судьба готовит меня к будущему.
      Эти слова произвели на Лиззи заметное впечатление.
      – Такой настрой мне нравится, – заявила она. – Конечно, если будущее хорошее.
      Рианон усмехнулась:
      – Гарантировать можно только одно: в этой жизни ничто не гарантировано.
      – Значит, никому нельзя верить? – с вызовом спросила Лиззи.
      Лицо Рианон опять потемнело, она отвернулась к окну.
      – Едва ли стоит об этом спрашивать меня.
      Ей стало больно от мысли, как сама она ошиблась, безоглядно доверяя всем подряд.
      – Прости, – мягко произнесла Лиззи. – Я не подумала.
      Подруги помолчали.
      – Оливер опять звонил, – заговорила наконец Рианон. Голос ее звучал ровно и безжизненно, невидящие глаза по-прежнему смотрели в сад.
      – Когда?
      – Позавчера.
      – Что он хотел?
      – Встретиться. Он сейчас здесь, в Лондоне.
      Лиззи грубо выругалась про себя.
      – А Марсия? – резко бросила она. Рианон пожала плечами.
      – Наверное, в Нью-Йорке. – Она глубоко вздохнула и закусила губу, словно желая удержать слова, готовые сорваться с языка. – Он говорит, что терпеть ее не может. Не может находиться с ней рядом. Если бы ты ее видела…
      – Не важно, как она выглядит, – перебила Лиззи. – Он на ней женат.
      – Знаю.
      – И что ты ему ответила?
      – Нет – как всегда. – Рианон посмотрела в глаза Лиззи. – Но мне было трудно, – добавила она. – Чертовски трудно. Наверное, после всего, что произошло, это кажется нелепым, но это правда. Правда? Господи, да ничего я не знаю. Никак не могу через все это переступить. Я стараюсь, но тут обязательно что-нибудь случается – или приходит письмо на его имя, или я по телевизору вижу кадры, где мы сняты вдвоем, или мне говорят, что кто-то покупает дом или покупает ковер из Марракеша… Можешь себе представить? Мне доставили тот ковер! Свою кредитную карточку я так и не увидела, зато ковер получила! И счет. Я тебе не рассказывала? Счет из отеля пришел сюда. Имя Оливера не упоминается. Там написано: мисс Рианон Эдвардс. Мисс Рианон Эдвардс! Вот и объясни, почему я не могу его ненавидеть? Почему не могу разлюбить человека, который в общем-то является не более чем плодом моего воображения? Казалось, в нем сосредоточилось все, что мне было нужно… Он и был практически всем для меня. Ну не могу я сказать ему: “Нет, я не хочу тебя видеть”. Потому что я хочу видеть его. Я хочу, чтобы ничего этого не было. Хочу, чтобы он оказался тем человеком, каким я его себе представляла. Тем человеком, которого я полюбила и за которого вышла замуж.
      Лиззи, за что мне это все? Стараешься хорошо относиться к людям, не обижать их и ждешь такого же отношения в ответ. А что получается? Жизнь бьет тебя под дых, вот что! Мама умерла, когда я была еще совсем ребенком; отец от меня отказался; лучшая подруга увела жениха; муж бросил и женился на другой; программу, которую я создала, у меня отняли. Даже ты не можешь быть со мной искренней до конца, и я не знаю, сколько еще смогу выносить такое положение. И к черту предопределение, к черту всякую философию, даже утешительную. Пойми, мне все равно страшно больно.
      Лиззи не замечала слез в глазах подруги, но отлично видела ее ярость и боль.
      – Извини, – прошептала она. – Пожалуйста, прости. Я только… Я не собиралась ничего скрывать. Поверь, если бы я знала, как тебе сказать…
      – Так скажи! – закричала Рианон. – Произнеси наконец нужные слова. Я чувствую себя так, как будто мир вышвыривает меня. Я уже в панике, Лиззи. В панике!
      – Я поеду в Южную Африку, – решилась Лиззи. – Буду жить там с Энди.
      Рианон, пораженная в самое сердце, застыла на месте.
      – Когда? – только и смогла она прошептать. Потом затрясла головой. – Почему ты ничего не говорила? Я думала… Я думала, он не ответил на твои письма…
      – Так и есть. Мы были там в феврале, и после этого я не получила от него ни слова.
      Рианон побледнела, ее глаза расширились.
      – Тогда я ничего не понимаю.
      – В тот раз он спросил меня, не соглашусь ли я переехать к нему. Так что я поеду и, если все пойдет нормально, останусь там.

  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27, 28, 29, 30, 31, 32