Невеста в алом

– Кроме того, среди нас каждый день бывает женщина. – Джефф услышал, как произносит это вслух. – Вы забыли, что под нашей крышей живет София Белкади.

– Мисс Белкади имеет дело только со штатом прислуги, – возразил Мэндерс. – Никто из нас не видит ее. Она редко говорит, и, конечно, не с мужчинами. И совершенно не в курсе того, что здесь происходит.

Джефф был готов биться об заклад, что сестра Белкади знает о том, что происходит в Обществе Сент-Джеймс гораздо лучше, чем половина ее членов, но, поразмыслив, решил скрыть это соображение.

– Все это не важно, она – сестра Белкади, и ей можно доверять, – продолжил Александр. – Но что касается этой женщины, де Роуэн, полагаю что это просто одна из дурацких шуток Рэнса.

– Хотелось бы мне, господа, чтобы все было так просто.

Джефф обернулся и увидел, что Священник потирает переносицу.

– Сазерленд, что вы имеете в виду? – потребовал Рутвейн.

Священник устало вздохнул.

– Я не спал всю ночь, читая записи, которые Рэнс дал мне, – сказал он. – Они действительно довольно… необычные.

– Необычные? – повторил Джефф. – В каком смысле?

Сазерленд кивнул в его сторону.

– Об этом чуть позже, – сказал он. – Сначала позвольте мне добавить, что в бумагах я также нашел адресованное мне письмо, которое Джованни Витторио написал перед смертью. Я думаю, Рэнс не передал его мне потому, что оно могло бы преждевременно раскрыть его сюрприз. А может быть, Рэнс пропустил его или решил, что это всего лишь предсмертное письмо старому другу.

Александр потемнел, как грозовая туча.

– При всем уважении, сэр, мне кажется, вы собираетесь найти какой-то повод для оправдания поведения Лейзонби прошлой ночью.

– Или рассказать нам то, что нам не обязательно знать, – проворчал Рутвейн.

Джефф тоже почувствовал ветер перемен – он уловил его еще прошлой ночью в апартаментах Белкади. Мисс де Роуэн была слишком невозмутимой. Не побежденной, скорее… смирившейся. Да, она потеряла самообладание один или два раза, но ему показалось, что в целом она готова к сражению, и это был ее первый залп.

– И что же говорится в письме Витторио? – Голос Джеффа прозвучал гораздо спокойнее, чем он себя чувствовал.

– Что девушка – правнучка его старшей кузины, провидицы по имени София Кастелли, – ответил Священник. – Семья имела глубокие корни в Братстве задолго до того, как появились письменные записи.

– Она обладала Даром? – спросил Рутвейн.

Сазерленд кивнул.

– В некоторой степени, – ответил он. – Но у нее был довольно необычный посредник – карты Таро.

– Вот как? – хмыкнул лорд Мэндерс. – Что за цыганская чушь!

Но Рутвейн покачал головой.

– Дар может проявляться в необычных областях, – напомнил он раздраженно. – Часто в тех, которые связаны с культурой его обладателя. В Индии моя сестра была сведуща в мудрости астрологии и хиромантии. Но если вы спросите ее, является ли она мистиком, как наша мать, она рассмеется над вами.

– Леди Аниша считает, что это скорее навык, а не Дар, – вставил Бессетт. – И в какой-то степени, может быть, так оно и есть.

– Все возможно, – согласился Рутвейн.

– И так же, как и ее брат, – добавил Джефф, – она отказывается позволить нашему Ученому, доктору фон Альтгаузену исследовать ее способности в лаборатории.

– Выкинь это из головы, Бессетт, – предупредил Рутвейн.

Джефф улыбнулся:

– Хорошо, итак, кузина Витторио умела читать карты. – Он повернулся к Священнику. – Но, как я упоминал ранее, мисс де Роуэн призналась мне, кто ее отец. Как же семья оказалась здесь?

– Кастелли занимались торговлей вином по всей Европе – сказал Сазерленд, задумчиво поглаживая свою бороду с проседью. – Дочь Софии вышла замуж за француза с обширными виноградниками в Эльзасе и Каталонии, но он умер после Революции. Чтобы спастись от Наполеона, старая госпожа Кастелли переместила семейный бизнес по оптовой торговле в Лондон. Она была жесткая как гвоздь и держала семью в железном кулаке.

– Кастелли, – задумчиво произнес Александр, припоминая. – Да, я видел их фургоны, стоящие перед «Берри бразерс», старейшей виноторговой компанией. И у них есть еще склады в Ист-Энде.

Сазерленд кивнул.

– Внук госпожи Кастелли ненавидел семейный бизнес и ушел работать в полицию, что было, по мнению старухи, ниже его достоинства. И я разделяю ее точку зрения. Это послужило причиной многих споров в семье. Но затем он женился на вдове из Глостершира, сестре графа Трейхерн.

На мгновение Джеффу показалось, что он ослышался. Он почувствовал, как с его лица схлынула кровь. Трейхерн – или любой член его семьи – был последним человеком, кого бы он хотел рассердить.

– Вы, разумеется, шутите? – выдавил он.

Сазерленд удивленно взглянул на него.

– Нет, – ответил он. – У них пятеро детей, самые старшие – близнецы – Арман де Роуэн и его сестра Анаис. Кроме них, есть также и приемный сын, он еще постарше.

Глаза лорда Мэндерса расширились.

– Я знаю Армана де Роуэн, – произнес он. – Очень спортивный парень с кучей денег. Боже мой! Мой дядя и его отец закадычные друзья.

– Это, должно быть, де Венденхайм, – мрачно уточнил Сазерленд. – Мы должны действовать осторожно, господа.

– Я бы сказал, что мы вообще не должны действовать, – раздраженно возразил Рутвейн. – Мы ведь приняли решение, не правда ли? Хотя надо еще устроить взбучку Рэнсу. Конечно, есть опасность, что девушка может проболтаться, но…

– Девушка не проболтается. – Сазерленд сорвал очки и снова бросил их на стол. – Господа, думаю, вы не понимаете. Витторио очень серьезно занимался воспитанием этой женщины. Он обучал ее древним текстам Братства, а также естественным наукам, религии, даже военной тактике. Она свободно говорит на шести языках – включая латынь и греческий – и, по-видимому, может ездить верхом так же хорошо, как мужчина. Кроме того, Витторио говорит, что она – одна из лучших учениц по владению холодным оружием, которую он когда-либо обучал.

– Боже мой, – прошептал Александр. – Даже в Военной академии нельзя получить лучшего образования. Но владение холодным оружием? Это немного умирающее искусство.

– Умирающее – возможно, но не мертвое, – возразил Сазерленд. – Никто не знает, когда такой навык может пригодиться. В любом случае Витторио утверждает, что девушка была поддержана ее семьей.

– Ее отцом? – рявкнул Джефф. – Вздор!

– Софией Кастелли, – ответил Сазерленд. – Витторио не знал, в полной ли мере понимал отец, кем является его дочь. Но он очень ясно говорит, что София Кастелли приняла решение это сделать и что предназначение этой девушки – надеть мантию Хранителя. И если Витторио можно верить, сама синьора Кастелли была не слишком этому рада. Но она была уверена в этой девушке.

– О чем вы говорите, Сазерленд? – возмутился Александр. – Что мы… мы должны принять ее? В Братство не принимают женщин – ни как Священников, ни как Адвокатов или даже Ученых. И они, конечно, не могут быть Хранителями.

– Я не могу возразить всем вашим аргументам, – сказал Сазерленд, – но в древнем мире, разумеется, были кельтские жрицы – и очень сильные. Кроме того, боюсь, мы не можем точно знать, что было, а чего не было.

– Хорошо, – с неохотой согласился Александр. – Вы правы насчет жриц.

– Более того, я провел всю ночь, просматривая древние тексты, и нигде – нигде! – не сказано, что женщина не может принадлежать Братству, – продолжил Сазерленд. – В текстах вообще не поднимается вопрос о половой принадлежности участников. Странно, что я никогда не замечал этого раньше.

– Но это смешно, – сказал Рутвейн. – Женщины совершенно не годятся для подобной работы.

– Ну, не знаю, – заговорил Джефф, прежде чем успел остановить самого себя. – Я легко могу представить твою сестру Анишу в качестве Хранителя – особенно если будут угрожать любому из ее мальчиков. Хотел бы я посмотреть на того парня, который осмелился бы встать ей поперек дороги.

Сазерленд выпрямился.

– Эйдриан, правда заключается в том, и я молился об этом всю ночь, что мисс де Роуэн идеально подходит для выполнения задания, которое выпало нам в Уоппинге на этой неделе.

Рутвейн замер.

– Вы имеете в виду то дело, о котором говорил Дюпон?

– Именно так, – ответил Сазерленд. – И я задумался… А может быть, это рука Господа?

Внезапно до Джеффа дошло, что собирается предложить Сазерленд.

– Нет! – сказал он, вскочив с кресла. – Нет, Сазерленд, так не годится.

Сазерленд развел руками.

– Что, если здесь есть что-то, чего никто из нас не видит? – предположил он. – Что, если этот ребенок – Жизель Моро – действительно в опасности? Что, если что-то жизненно важное зависит от ее безопасности?

– Я не вполне понимаю, Сазерленд, – Джефф пересек комнату и встал на прежнее место Рутвейна у окна, машинально уставившись на улицу Сент-Джеймс, – на чем именно вы настаиваете?

– Мы должны выслушать мисс де Роуэн, – сказал Священник. – Все мы, господа, верим в судьбу. Что, если все, что привело нас к этой точке – приезд Дюпона, твердость госпожи Кастелли, упорное обучение Витторио этой девушки, – что, если это все часть какого-то большого, невидимого плана?

– Сазерленд, при всем уважении, – возразил Джефф, – вы не можете предложить мне взять эту девушку в Брюссель.

– Разве все мы не просто воины, – нажал на него Сазерленд – которых призывают в случае необходимости? Для защиты уязвимых? Некоторые из вас – на самом деле все вы – обладают Даром в той или иной степени. Возможно, мисс де Роуэн также не является исключением.

Джефф выпятил подбородок.

– А что насчет ее репутации?

– Это решение самой молодой леди, не так ли? – сказал Сазерленд. – В какой-то момент она сделала выбор продолжать работать с синьором Витторио. Она знала, к чему это может привести. Кроме того, она приехала из Тосканы несколько дней назад. Вы приплывете в Остенд на частной яхте. Если она будет осторожна – и умна, – никто не будет в курсе ее приездов и отъездов. Кому какое дело?

Джефф, по-прежнему находясь у окна, провел рукой по свежевыбритому подбородку. Прав ли Сазерленд насчет всего этого? И всего того, что касалось Анаис де Роуэн? Прошлой ночью он почти не спал, думая о ней как одержимый.

Она казалась ему самой непонятной из всех женских созданий – дерзкая, своенравная и обладающая, судя по всему, острым и проницательным умом. В этой женщине совсем не было сдержанности – и очень мало скромности, улыбнулся он про себя. И все же он находил ее очаровательной.

По правде говоря, близко он знал не многих женщин. У него, конечно, были случайные связи, но секс – это еще не духовная близость. Он понимал это. Но, как и Рутвейн, был разборчив в выборе тех, с кем ложился в постель. Мужчина, обладающий Даром, должен заботиться о том, где окажется его семя.

Мать Джеффа, которую он глубоко почитал, была настолько обычной женщиной, насколько это возможно, – очаг, дом, долг перед близкими и семья были для нее всем. И леди Мэдлин Маклахлан, воспитанная быть сдержанной, заплатила за это, по крайней мере один раз, страшную цену.

Возможно, не так уж и плохо для женщины – быть смелой и заниматься тем, к чему лежит ее душа.

Если бы его мать сумела освободиться от ожиданий общества и поступила бы так, как ей хотелось, может быть, и его жизнь была другой? Возможно, он смог бы избежать, хотя бы частично, болезненного детства и нелепой уверенности в том, что он никогда не найдет свое место в этом мире.

И все же контраст с матерью заставил его относится к такой женщине, как Анаис де Роуэн, и к таинственной женщине, которую он встретил в темноте, той ночью возле Сент-Кэтрин, как к совершенно чуждым ему. Мисс де Роуэн оказалась самой интригующей особой из всех, кого он когда-либо знал. И когда все поняли, что в приведенном Сазерлендом аргументе есть смысл, это вызвало у него некоторое замешательство.

Может ли он поехать с ней в Брюссель? Сможет ли находиться в ее компании в течение многих дней подряд? Она, конечно, буквально через пару часов начнет раздражать его своей неопытностью и тем самым, хотелось бы верить, излечит его от непреодолимого влечения.

А там…

Но что за безумие?..

Позади него за столом, сервированным к завтраку, голоса становились все громче. Они все еще спорили друг с другом, в то время как он… он спорил уже только с самим собой.

– Итак, вы полагаете, что мы должны принять ее? – добродушно проворчал Рутвейн. – Хорошо, господа. Ничто не сможет испортить моего счастья. А после свадьбы я отправлюсь домой и, вполне возможно, задержусь там на несколько месяцев.

– Я не знаю, что именно мы должны сделать, – сейчас голос Сазерленда звучал раздраженно, – но я считаю, что она пришла сюда по причине, которую сама, вероятно, даже не осознает. И если я что-нибудь узнал о ней из записей Витторио, так это то, что она никогда не сдается.

Джефф медленно повернулся, и над столом повисла тишина.

– Я думаю, что вы правы, – сказал он. – Я почувствовал это прошлой ночью – она не побеждена, а просто выжидает своего часа. А теперь я просто уверен в этом.

Сазерленд приподнялся.

– У тебя было видение, Джеффри?

– Нет. – Взгляд Джефф проскользнул по столу. – Нет. Я только что видел, как она выходит из двухколесного экипажа. Она собирается постучать молоточком в дверь.

Глава четвертая

Если вы будете знать врага и будете знать себя, то не окажетесь в опасности и в ста сражениях.

Суньцзы. Искусство войны

Сазерленд провел ладонью по своим серебристым волосам.

– Итак, господа, мы приняли решение? Собираемся ли мы встретиться с мисс де Роуэн и спросить, не хочет ли она нам помочь? По крайней мере в этом деле?

– Нет, – делая шаг к двери, сказал Джефф. – Нет, я собираюсь поговорить с ней сам.

– Наедине? – уточнил Сазерленд.

Взявшись за дверную ручку, Джефф повернулся и свирепо взглянул на оставшихся.

– Кто-нибудь хочет поехать в Брюссель вместо меня?

Мужчины за столом непонимающе посмотрели на него.

– Тогда я думаю, что это касается только леди и меня, – жестко произнес он.

Джефф поспешил вниз по широкому белому водопаду мраморной лестницы, которая элегантно спускалась в сводчатое фойе клуба. Клуб с его прекрасными хрустальными люстрами, пышными коврами и коллекцией европейских пейзажей, которые украшали его затянутые шелком стены, был, пожалуй, самым шикарным во всем Лондоне.

Они построили здесь прочное наследие – он, Рутвейн и Лейзонби, и во многих отношениях это был самый успешный период его жизни. Впервые он был окружен мужчинами подобными ему; мужчинами, которые верили в дело Братства. И вместе им уже удалось достичь многого.

Но он не был особенно удовлетворен всем этим.

Иногда Джеффу казалось, что его жизнь можно разделить на три главы. Было детство – мрачные, страшные годы, когда он не понимал, кто он и что с ним не так. Затем пришло то, что он считает Просвещением – время, проведенное с бабушкой в Шотландии, его формальное образование и, наконец, успешная карьера в «Макгрегор и компания».

А затем Элвин, черт бы его побрал, решил пойти в дождь на охоту, в то время как половина их маленькой йоркширской деревушки лежала в постели с лихорадкой. И так началась третья глава.

С тех пор Джефф ждет четвертой главы.

Но почему он вспомнил об этом сейчас, стоя как потерянный у подножия главной лестницы? У мисс де Роуэн нет для него ответов. И вряд ли она в состоянии догадаться, какими могут быть его вопросы.

Но она где-то ждала и заслужила учтивой встречи.

Дежурный лакей сообщил ему, что леди действительно прибыла, спросила преподобного мистера Сазерленда и была сопровождена в книгохранилище клуба, частную библиотеку, которая была закрыта для публики.

В силу того, что их прикрытием служила организация, занимающаяся изучением естественных наук, – не совсем ложная крыша, – в Общество Сент-Джеймс часто допускались посторонние, даже женщины, для посещения библиотек, архивов и отдела древних рукописей. Коллекция была обширной и размещались в полдюжине роскошно обставленных читальных залов, располагавшихся по всей территории штаб-квартиры Общества.

Частная библиотека, содержащая самые ценные книги, которой пользовались члены Общества и их гости, находилась в небольшой уютной комнате. Дверь была открыта, и Джефф задержался на несколько мгновений в полумраке и тишине коридора, просто наблюдая за тем, как мисс де Роуэн перемещается по комнате.

Купаясь в косых лучах утреннего солнца, элегантная молодая женщина едва ли походила на богиню плодородия, с которой он познакомился прошлым вечером. Мисс де Роуэн бродила вдоль одной из книжных полок, иногда останавливалась, вытаскивала том, открывала, просматривала и засовывала его обратно, словно ничто не могло ей угодить.

Сегодня она была одета в шелковое платье для прогулок ярко-синего цвета, отделанное черным атласным кантиком, а масса ее темных волос была подобрана в таком свободном беспорядке, что казалось, она сделала это машинально. Эта сомнительная прическа была увенчана маленькой шляпкой, лихо сдвинутой на ухо, украшенной тремя черными перьями, синими рюшами и черными ленточками. Для завершения ансамбля на ее запястье весело болталась черная бархатная сумочка на шелковом шнуре с кисточкой.

Она точно не была красавицей, да и платье, пожалуй, было более ярким, чем требовала мода. Но шляпка – ох, эта шляпка намекала на некую дерзость. В целом же это было захватывающее дух прекрасное видение.

С тихим вздохом она поставила на место последний из просматриваемых ею томов.

– Лорд Бессетт, прошу вас, не держите меня в неведении, – сказала она, не глядя на него. – Интересно, вы все еще сердитесь на меня?

– Разве имеет значение, сержусь я или нет? – спросил он.

Она снова вздохнула, повернулась и встала перед ним.

– Хочу, чтобы вы поняли: я не из тех глупых девиц, которые поднимают шум ради забавы, – ответила она. – Да, это имеет значение. Вы что, действительно так решили прошлой ночью? Что я не вернусь? Что это была шутка?

Джефф уже не был уверен в том, что он решил.

– Мисс де Роуэн, могу я спросить, почему вы оказались в такой странной ситуации?

– Прошу прощения? – Она приподняла свои раскосые черные брови. – В какой ситуации?

Он тщательно взвешивал свои слова, поскольку ему было просто необходимо разобраться в некоторых вещах.

– Вы должны понимать, что ваш вчерашний поступок мог подвергнуть вашу репутацию серьезной опасности, – сказал он. – Хорошо воспитанная незамужняя дама…

– …не показывает свою сорочку и лодыжки на публике? – закончила она, скромно сжав руки и вытянув их перед собой. – Но я знаю, чего требует церемония и какое значение придает ей ваш Священник. Я сделала то, что было в моих силах. Я пошла на компромисс. Я не… бесстыдная, лорд Бессетт. Во всяком случае, не в общепринятом смысле.

Джефф попытался не хмуриться.

– Если вы собирались довести эту глупость до конца, вам нужно было сначала встретиться с преподобным мистером Сазерлендом и…

– …и дать ему шанс отказать мне прямо?

– …и попросить о специальном разрешении.

Она сделала шаг по направлению к нему – руки все еще сжаты, на запястье качается черная бархатная сумочка.

– Нужно начать, чтобы кто-то продолжил, лорд Бессетт. – Ее голос звучал слишком хрипло, чтобы ему было комфортно с ней. – Женщина не может рассчитывать на то, что к ней будут относиться как к равной, если она вынуждена обратиться за особой милостью. Кроме того, мы оба знаем, что в церемонии четко указано: поручитель должен представить своего кандидата во время инициации – ритуала, который датируется седьмым веком. Традиция – все для Братства. Я не собиралась быть той, кто нарушит ее… не больше, чем мне пришлось.

– Я знаю, что значит для нас традиция, мисс де Роуэн, – сказал он, смягчив тон. – Но я также знаю, какое значение имеет репутация для молодой леди в Англии. Возможно, времена немного изменились для незамужних дам с хорошим воспитанием. Но в основном все остается по-прежнему.

– Честно говоря, лорд Бессетт, в отношении воспитания мне нечем похвастаться, – спокойно ответила мисс де Роуэн. – По одной линии у меня торговцы, а по другой – длинная череда мошенников, бездельников и повес. Вообще-то в юности мой отец работал сыщиком уголовного полицейского суда. В тех редких случаях, когда он посещал дома джентльменов, он, как правило, пользовался входом для прислуги. Вы это знали? Нет, не думаю.

Он не знал.

– Хорошо, если он и работал сыщиком, то лишь потому, что это был его выбор, – мягко возразил он. – Ему не нужно было зарабатывать на жизнь.

Она опустила подбородок и с упреком взглянула на него.

– Значит, если мужчина снисходит до работы, то это – благородная жертва, а если женщина пытается заняться тем же, то это ради забавы? – предположила она. – Да, у моего отца есть навязчивая идея относительно правосудия. Он видел, как революционеры сожгли заживо его отца, и это оставило в нем огромный след на всю жизнь. А если бы я последовала по его стопам, то могла бы сделать только хуже.

Джефф прищурился.

– Вы это так понимаете?

Она слегка пожала плечами.

– Однако я вижу, что ваша забота обо мне – вопрос проблематичный, – продолжила она. – Мы оба знаем, что в Братстве клянутся кровью хранить тайну. И что раньше все вы видели куда больше, чем пару красивых лодыжек. Но оставим в стороне ритуалы. Вы решили встретиться со мной, потому что я вам нужна?

– Да, – ответил он. – Это так.

Она двинулась вдоль одного из кожаных диванов, остановилась и медленно, почти чувственно провела пальцем по мраморному бюсту Парменида, который стоял на маленьком столике позади него. Он не мог отвести от нее глаз. И сегодня, не испытывая наплыва гнева и эмоций, эта женщина казалась ему странно знакомой.

Он был почти уверен, что уже встречал ее раньше, но, порывшись в памяти, ничего не нашел. Должно быть, ошибся. Она никогда не растворится в толпе жеманных, бледных красоток. И никогда не будет женщиной, которую сможет забыть мужчина, когда-нибудь познакомившийся с ней.

Она подняла черные глаза и уставилась на него.

– Я не уйду, лорд Бессетт, – тихо сказала она. – Я не могу так легко сдаться. Я в большом долгу перед прабабушкой и Витторио. Я хочу знать, просмотрел ли Священник мои записи. Я хочу знать, по какой причине, кроме моего пола, Общество Сент-Джеймс отказывало мне. Вы можете мне дать ответ, сэр? Или мне расположиться на вашем пороге и оставаться там до тех пор, пока не выйдет Священник? Да, предупредите его, чтобы он не думал о садах за домом и о скрытом проходе в Сент-Джеймсский парк. Я пользовалась этим трюком, когда мне было десять.

Услышав эти слова, он громко рассмеялся, представив Анаис де Роуэн, которая взяла в осаду бедного старика Сазерленда… что же, это была вполне правдоподобная картина.

– Я рада, лорд Бессетт, что вы находите меня такой занимательной, – сказала она.

– Должен признать, из вас действительно получился бы отличный собрат. – Потом он посерьезнел. – Но женщину никогда не примут в Братство. Мне жаль. Я не знаю, почему ваша прабабушка решила, что такое возможно.

– Но я сделала все, что было…

Он сделал останавливающий жест.

– И я верю вам, – сказал он. – И в записях Витторио это отражено. Он был самым сильным из наших Адвокатов в Средиземноморье. Он всегда боролся за то, во что верил, и он не был дураком.

Джефф заметил, что на ее лице возникла тень тоски.

– Да, не был. – Она замолкла, отвернулась и внезапно шагнула к окну.

Джефф никогда не отличался отзывчивостью, но все же что-то кольнуло в его груди.

– Мисс де Роуэн, – сказал он, слегка касаясь ее плеча, – я не имел в виду, что…

Она уже решительно вытирала глаза тыльной стороной запястья.

– Все в порядке, – торопливо сказала она. – Просто… он был моим родственником. Моим наставником. И я просто немного скучаю по нему, вот и все.

– Все в Братстве скучают по нему, – мягко сказал Джефф, убирая руку.

Она подняла взгляд к окну и посмотрела вниз на улицу Сент-Джеймс. Он мог видеть ее отражение, мерцающее в стекле ниже его собственного, – ее глаза, полные горя, а под ними широкий, подвижный, немного дрожащий рот.

Вместе они были как свет и тень – ее темное платье и черные локоны против его золотистых волос с рыжими прядями и ярким белым шарфом. Он не сомневался, что это было самое очевидное из их различий. Гораздо больше было тех, что глубоко спрятаны и которые намного сложнее конкретизировать.

Но он ни черта не должен обсуждать с Анаис де Роуэн. Он вообще не должен ее знать. Просто ему было нужно, чтобы она сопровождала его в Брюсселе в течение нескольких недель. Потому и согласовал это решение со своими коллегами.

А это было равносильно тому, что он хотел бы, чтобы она рассталась со своей честной репутацией.

Работать и путешествовать бок о бок с женщиной, такой живой, как она, и не узнать ее? Боже, и то и другое просто немыслимо.

Но выполнимо. Уж он постарается держать себя в руках.

Это необходимо сделать теперь, когда жизнь ребенка в опасности. Ребенок, который даже сейчас почти наверняка напуган и растерян. Хранитель Жизель Моро мертв. Девочка осталась без того, кто мог бы направлять ее – не говоря уж о том, чтобы защищать, – в самые трудные годы ее жизни, в годы, когда ей придется вступить в борьбу с этой страшной правдой о себе. Принять то, что она – другая, и то, что она проклята этим Даром, который в действительности был не даром, а именно проклятием.

Он знал, что будет с Жизель Моро, поскольку сам пережил это.

Ребенка необходимо привезти в Англию, и ей должен быть назначен новый Хранитель. Она должна быть в безопасности во время этого ужасного периода ее жизни, когда окажется очень уязвима. И если для этого было необходимо находиться рядом с Анаис де Роуэн, смотреть в эти глаза цвета горячего шоколада ежедневно за завтраком и не прикасаться к ней – тогда да. Это выполнимо. И вполне ему по силам.

Теперь она смотрела в окно, прекрасно понимая, что он наблюдает за ней. И Джефф ухватился за безобидную тему для разговора.

– Расскажите мне, каким был Витторио, – наконец попросил он.

– Старым, – сказала она с прерывистым смехом. – Настоящим тосканцем. Но я с двенадцати лет проводила с ним по несколько месяцев в году и полюбила его как дедушку. Хотя сначала… сначала я действительно не хотела ехать к нему. Но я убедилась, что он желал для меня самого лучшего.

Джефф мягко повернул ее лицом к себе.

– Хотел ли он… все это для вас? – спросил он, экспансивно раскидывая руки. – Решение было принято вашей прабабушкой, но что думал Витторио?

Она на мгновение прикрыла глаза, и он подумал, что, возможно, она просто промолчит.

– У него были опасения, – признала наконец девушка. – А у кого их нет? Но Витторио был из другой эпохи. С иным образом жизни. Мы живем в изменяющемся мире, лорд Бессетт. Даже Братство меняется, и вы стали инструментом этих перемен. Боже мой, вы объединили все записи и родословные, построили лаборатории и библиотеки и примирили некогда разветвленные группы со всего континента. Почему же вам так трудно поверить в то, что женщина как Хранитель может что-нибудь предложить?

– Женщины действительно могут предложить многое, – согласился он. – Они так всегда и делали. Например, я был обучен моей… ну, близким другом моей семьи. Шотландской провидицей. Женщиной, которая имела огромное влияние в Братстве и обладала значительной властью. Многие из наших самых сильных ватейи – женщины, и всегда ими были.

– Однако для меня здесь нет места? – Мисс де Роуэн вызывающе приподняла подбородок. – Нужно признать, что я не очень сильный ватейи, лорд Бессетт. Я умею читать Таро – прабабушка София научила меня, – и иногда я могу догадываться, что люди думают, или почувствовать их присутствие. Тем не менее я сильна, решительна и готова. Я верю в Братство золотого креста и его благородную миссию. Итак, я спрашиваю вас снова – для меня здесь есть место?

– Вы – друг Братства, мисс де Роуэн, – ответил он. – И всегда им будете. Витторио и ваша прабабушка позаботились об этом. Да, со временем, возможно, вы станете одной из тех женщин, которая обладает огромным влиянием внутри секты.

– И это… все? – подавленно спросила она. – Это и есть окончательный ответ Братства на мои долгие десять лет борьбы?

В течение некоторого времени Джефф обдумывал то, что собирается сказать, изложить свои мотивы. У него было странное ощущение, что он опускается в нечто, что казалось ему почти бездонным. Это было похоже на глубокое погружение человека, вызывающего немного шокирующие ощущения. К тому же в этих глубинах скрывалась какая-то тайна.

– Если вы не возражаете, то могли бы нам помочь.

– Я должна помочь вам? – слегка недоверчиво переспросила она. – Вы меня отвергаете и в то же время просите о помощи?

– Просто выслушайте меня, – сказал он. – А затем… можете отклонить мое предложение. Вы вправе отказаться. И я не сомневаюсь, что именно это хотел бы от вас услышать ваш отец.

– Лорд Бессетт! – Она приблизилась. – Я взрослая женщина и хорошо знаю ожидания отца. Честно говоря, у него их немного. Он мало напоминает типичного английского джентльмена.

– Он ведь не англичанин, не так ли?

– Ну и что же? – Ее лицо озарилось сардонической улыбкой. – Зато я англичанка до мозга костей. Я росла в Глостершире и Лондоне, если не считать тех нескольких месяцев в году, которые проводила в Тоскане. Но давайте вернемся к вашим ожиданиям. Так что вам от меня нужно?

Джефф задумался, как бы получше объяснить.

– Это неловко, – сказал он. – Мне нужна женщина…

Она зашлась смехом.

– Неужели? – сказала она. – С такими золотистыми волосами с бронзовым отливом и подбородком, как у вас, не думаю, что это большая проблема.

– Мисс де Роуэн…

– Это, должно быть, из-за ваших мрачных глаз, – вставила она, кружась вокруг, словно он был конем на корде в манеже. – Да, они красивы, но не вызывают обморок у женщин.

Джефф взглянул на нее сверху вниз, нарочито выгнув бровь.