Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Мечтай обо мне (№2) - Верь в меня

ModernLib.Net / Исторические любовные романы / Литтон Джози / Верь в меня - Чтение (стр. 5)
Автор: Литтон Джози
Жанр: Исторические любовные романы
Серия: Мечтай обо мне

 

 


— Рейвен сказала, что вам нужно это.

— Вот спасибо! А то я не могла придумать, как мне обойтись без чистой одежды.

— Я бы сказал, что вы уже придумали. — Торголд широко улыбнулся. — Милорд выбежал из башни с таким видом, словно за ним гнались настоящие фурии. Видели бы вы, как разбегался народ.

— О нет! — простонала Криста. — Я думала, что он должен разозлиться, но надеялась, что не до такой степени…

— Нельзя сказать, что он разозлился. — Криста не успела порадоваться такому сообщению, как Торголд добавил: — Точнее выразиться, он был разъярен и к тому же не в себе.

Смех Торголда напоминал глухой рокот, который, казалось, начинался где-то у него в пятках. Заметив, что Криста опустила глаза, мужчина сразу стал серьезным.

— Ладно, девочка, не огорчайся из-за пустяков. Что сделано, то сделано, как я всегда говорю. Главное то, что тебе нужно делать сейчас.

— Я не знаю, что мне делать, — самым несчастным голосом произнесла Криста.

Она сидела на табурете, желая одного: исчезнуть. Она прекрасно помнила, с каким выражением лица Хоук сказал, что она не привлекла бы внимание даже уважающего собственное достоинство кота. Разве сможет она завоевать любовь мужчины, который ее презирает?

Но ведь он желал ее… до того как открыл правду. Она невинна и наивна, но не настолько, чтобы ошибаться насчет того, что происходило между ними с самого начала.

Торголд вздохнул, озадаченный женскими штучками, но все еще пытался помочь. Показал на дорожный сундук.

— Рейвен велит тебе надеть платье, которое лежит сверху.

Едва он ушел, Криста опустилась на колени перед сундуком и подняла крышку. Перед ней лежало платье, которого она еще не видела. Белое, точно кружево морской пены, и такое легкое на вид, будто его могло бы унести самое слабое дуновение ветерка. Но когда она подняла его, платье оказалось очень весомым и даже тяжелым, и Криста обнаружила, чем объясняется его цвет: в ткань были вшиты крошечные, не больше песчинки, кристаллики горного хрусталя. Хрупкое и одновременно прочное, платье придало ей смелости. Криста надела его. Оно сидело на ней так, словно было сшито по ее мерке, но Криста догадалась, что шили его для другой женщины — ее матери.

В комнате было лишь одно зеркало, помещенное возле тазика для умывания, рядом с которым лежало смертельно опасное с виду лезвие — Криста предположила, что Хоук пользуется им во время бритья. Полированная бронза отразила светлые и блестящие от недавних слез глаза и спутанную копну волос. Избавленные от краски, они снова сделались кудрявыми и совершенно непослушными. Криста перевязала несколько прядей ленточкой, а остальным предоставила возможность свободно лечь на плечи. Вымытая и одетая, она убрала за собой, всячески откладывая момент, когда ей больше ничего не останется, как покинуть это относительно спокойное убежище. Чтобы потянуть время, Криста огляделась, ища хоть что-то, чем можно бы заняться. Взгляд се упал на стол у окна и прежде всего на предмет, на нем лежащий.

Книга.

Криста видела за свою жизнь примерно с полдюжины книг, у нее благодаря щедрости покойного отца даже было три собственные. Она помнила слова Рейвен о том, что Хоук умеет читать, и все же вид такой редкой и драгоценной вещи ее удивил. Она подошла к столу и некоторое время — очень недолго — рассматривала богато изукрашенный кожаный переплет. Затем настал неизбежный момент, когда Криста протянула руку и очень медленно, с величайшей осторожностью открыла книгу. Затем, уже без опаски, села в кресло у стола. Книга заставила ее забыть об осторожности.

Гнев Хоука оказался недолгим, это заметил он сам. Не прошло и часа после того, как он бурей вылетел из комнаты, а овладевшая им ярость уже стала воспоминанием. Ветер унес его скверное настроение с той же уверенностью, с какой надувал парус его ялика, пляшущего на волнах за пределами гавани. Хоук обернулся и посмотрел на Хоукфорт, гнездившийся над золотым песчаным пляжем среди белых скал. Вид города неизменно радовал его душу, возвращался ли Хоук из короткой морской прогулки или из многомесячного плавания. То был его дом и его святилище, но главное, то была его победа над полным насилия, враждебным миром. Он лелеял Хоукфорт в потаеннейших глубинах своего сердца. Но сейчас крепость обрела для Хоука новый смысл. В его стенах находилась женщина, которой суждено стать его женой и залогом мира между двумя народами. Женщина, которую он уже начал желать, может принести ему ту же меру счастья, что и его сестра своему супругу. Женщина, обманувшая его…

Но ненадолго. Это льстило его самолюбию, хотя он не мог представить, сколько времени она думала тянуть такой маскарад и чем он мог кончиться. Она рисковала.

Зачем? Наверняка у нее была на это причина, и возможно, он в конечном счете о ней узнает. Главное, что он познакомился со своей невестой. Ее тайна должна была раскрыться, но вместо этого стала еще более глубокой.

Он солгал, сказав, что вовсе не желает ее, но любой мужчина был бы глупцом, если бы не держал кое-какие вещи при себе. Десять раз глупцом, если бы дал женщине понять, какую власть она имеет над ним. Он жаждал обладать своей норвежской нареченной так сильно, как ни одной другой женщиной, и его просто потрясла ирония судьбы, по воле которой эта женщина обвинила его, что он изменил ей с ней самой. Воспоминание о том, как она выбралась из бадьи, мокрая и перепачканная, но с огнем в глазах, вызвало у Хоука усмешку. Но веселость исчезла, уступив место чему-то более глубокому и жаркому, когда ему вспомнилось, как она смотрела на него, пока он одевался. Кажется, желание обуревало не только его.

Улыбка тронула уголки его губ. Он сощурился, когда отраженный от воды луч солнца ударил в глаза. Хоук повернул ялик по ветру и поплыл вдоль берега. Он полюбил море с самого раннего детства. И не испытывал большего чувства свободы, чем в то время, когда покидал землю и оставался наедине с могучими течениями воды и воздуха. То, что освобождение от повседневных забот было лишь временным, делало его еще более драгоценным.

Он проплавал нынче все утро и часть дня. Рыбаки приветственно махали хозяину со своих утлых лодок. То же самое сделал капитан входящего в порт торгового судна и в знак приветствия приспустил флаг, заметив на парусе герб с изображением сокола. Мимо, резвясь и играя, проплыла стая жирных тюленей, но едва они скрылись из виду, Хоук заметил в волнах еще одно существо, темное и лоснящееся; высунув из воды голову, оно, кажется, смотрело на него. На мгновение вроде бы показалось несколько таких же существ, но, возможно, это были всего лишь тени — так быстро они исчезли.

Чайки кружили над головой, подстерегая рыбу, которая скользила у самой поверхности воды, точно серебряные стрелы. Сельдь преследовали и тюлени, а рыбаки, стоя в крохотных суденышках, забрасывали свои сети как можно дальше и вытаскивали их из воды полными добычи.

Солнце уже клонилось к западу, вызолотив всю поверхность моря, когда Хоук повернул ялик к берегу. Он украл этот день, но нисколько в этом не раскаивался, особенно когда думал, какую перемену произвели в нем часы свободы. Он чувствовал себя куда более способным иметь дело со своей обманщицей невестой и спокойно смотрел в будущее, но вся его бодрость улетучилась, едва он вошел в гавань.

На набережной его поджидала Дора. Увидев унылую зрительницу, готовую испортить ему настроение, Хоук едва не повернул обратно в море. Только жесткая самодисциплина помогла ему осторожно причалить и подняться по каменным ступеням. Завидев его, сестра поспешила выпустить тучу ядовитых стрел.

— Ты уже знаешь? Разумеется, ты должен знать! Как она смеет! Что за игру ведет эта глупая девчонка? И какой это удар для тебя… — Тут она схватилась за грудь, словно скверная актриса, участвующая в пасхальной пантомиме. — Я понять не могу, почему ты не отхлестал ее и этих отвратительных слуг. Она не приучится знать свое место, если ты будешь терпеть подобное неуважение!

С давних пор Хоук знал, что его сводная сестра лелеет и холит раздражение и злость, вообще все дурные чувства. И отказался подкармливать ее злобу.

— Успокойся, Дора. По неосмотрительности ты говоришь не то, что следует. Мне, и только мне, решать, как быть и что делать.

Она наклонила голову и искоса посмотрела на Хоука. В се взгляде было фальшивое смирение.

— Да, разумеется, как это глупо с моей стороны! Но о чем она только думала? Может, она не вполне в здравом уме? Следовало бы спросить ее о причине такого поведения.

Хоук быстро пошел по набережной, и Доре приходилось бежать, чтобы приноровиться к его широким шагам.

— Спрашивать и судить о причине тоже надлежит мне. Для тебя и всех прочих достаточно знать, что она есть та, кто есть. Я согласился взять леди Кристу в жены, даже не взглянув на нее, потому что она приносит с собой обещание мира и достаточно большое приданое. Это приданое будет истрачено на то, чтобы ускорить работы по строительству более прочных оборонительных сооружений в Хоукфорте против датчан. Ничто не может быть важнее этого. Ничто! Ты поняла?

На мгновение что-то затаенное и темное промелькнуло в ее глазах, но исчезло так быстро, что Хоук не был уверен, видел ли это на самом деле.

— Конечно, поняла. Ты всегда совершенно ясно определяешь, что важно, а что нет. Только забота о тебе вынуждает меня предупредить тебя, что с ней будет нелегко. Люди не примут ее с готовностью, особенно после той глупости, какую она проделала. Тебе лучше приготовиться к этому.

Хоуку хотелось выбросить из головы предостережение Доры, но он не мог. Его люди будут по меньшей мере удивлены и озадачены. Как бы ни были они преданы ему, все равно станут осуждать Кристу за обман. Он сдвинул брови. Она заслуживает наказания, это так, однако она его будущая жена, и люди должны оказывать ей уважение.

Оставив Дору, Хоук направился в крепость. Во дворе, как обычно, кипела работа, и все выглядело спокойно, однако Хоука это не обмануло. Со всех сторон он ловил быстрые, опасливые взгляды и понял, что люди все знают. Нет сомнения, что они сгорают от любопытства, но считают благоразумным держать языки на привязи.

Он принял было решение отыскать свою заблудшую нареченную, но, поразмыслив, отложил это сомнительное удовольствие — хотя бы ненадолго. Утром он так и не искупался как хотел, а потом во время плавания по морю его то и дело обдавало солеными брызгами, отчего туника сделалась жесткой и колючей. Радуясь убежищу, Хоук направился в сауну, отослав слугу за чистой одеждой.

Только верхняя половина постройки с каменной крышей возвышалась над землей, и в ней было бы холодно, если не поддерживать огонь в железном ящике, на крышку которого навалена была куча гладких, отполированных морскими волнами камней. Прежде чем раздеться, Хоук подбросил дров и вылил на камни ковш воды. Он облился водой с головы до ног и прилег на лавку, отдавшись во власть горячего пара. И тут же к нему пришли воспоминания. В этой самой сауне его зять, так удачно названный Вулфом, высказал мысль, что Хоуку следует вступить в брак, который укрепил бы союз между норвежцами и саксами. Вулф явился в Хоукфорт как захватчик, в сопровождении сильной армии викингов. Он хотел потребовать возвращения ему невесты, родной сестры Хоука леди Кимбры. Хоук все еще испытывал чувство вины за то, что увез ее из крепости Вулфа в Скирингешиле, куда Кимбра была привезена как пленница, но стала любимой женой. Не понимая этого, Хоук выкрал ее у мужа. При этой мысли на лбу у него появились морщины. Его положение совсем иное. У него были все основания верить, что он должен вернуть сестру домой. А по какой причине Криста обманывала его?

Нет сомнения, что сейчас у нее готово объяснение, целая куча объяснений, но он хотел узнать истинную причину. Хоук все еще обдумывал, как быть, когда в животе заурчало, напоминая о том, что с самого утра он ничего не ел. День шел на убыль, и он не может сидеть в сауне вечно. Хоук, ожесточившись, захватил с собой принесенную ему чистую одежду и короткой тропкой спустился к глубокому пруду. Он бросился в освежающие воды и вынырнул воодушевленным и готовым встретить все, что угодно… или то, на что надеялся.

Войдя в зал, Хоук осторожно огляделся. Слуги были заняты приготовлением ужина. На хозяина они посмотрели, как и он на них, — с опаской и вернулись к своим обязанностям с удвоенным усердием. Дора немедленно куда-то удалилась, за что он был ей премного благодарен. Хоук помедлил, питая слабую надежду, что вот-вот появится Эдвард и сообщит о деле, которое настоятельно требует участия хозяина. Но никаких признаков появления управляющего не было заметно, и Хоук стал подниматься по лестнице в свою башню. Он делал это медленнее обычного, помня о глазах слуг и не столь уж полный желания узнать, что его ждет впереди.

Лорд нашел дверь своей комнаты приоткрытой и открыл се шире с той же осторожностью, с какой отыскивал, бывало, вход в датскую цитадель. Дверь отворилась беззвучно. Комната была такой же, какой он ее оставил, только чисто прибрана — ни бадьи, ни следов потопа.

Деревянный стол, тот самый, за которым он обыкновенно сидел за бесконечными расчетами по имению, корреспонденцией из Винчестера и потоком прошений, приходивших из множества мест; стол, за которым ему от случая к случаю удавалось проводить несколько часов над любимыми книгами… На нем лежала раскрытая книга. Ее читали… Насквозь промокшая, перепачканная краской нареченная исчезла, а на се месте сидело создание, сотканное из солнечного света и морской пены, непохожее на человеческое существо и тем не менее живое, судя по тому, как оно порозовело, завидев его.

Криста отодвинула от себя книгу — осторожно, как заметил Хоук. Поднялась со стула, видимо предпочитая встретить лорда стоя. Попыталась улыбнуться, но се губы дрогнули.

— Милорд…

Голос был тот же, мягкий и чуть хрипловатый. Приглядевшись повнимательнее, Хоук убедился, что и сама она та же. Зеленые глаза того же оттенка, который он раньше не встречал ни у кого. И те же веснушки на переносице. По этим приметам, подумал Хоук, он узнал бы ее безошибочно где угодно.

Она не была, по сути дела, настоящей красавицей, если сравнивать ее с его сестрой Кимброй, которую называли самой прекрасной женщиной в христианском мире. Но то, чего ей недоставало с точки зрения классического совершенства, восполнялось самобытностью. Хоук спохватился, что не сводит с нее глаз, и попытался посмотреть в другую сторону, но безуспешно. Впрочем, она ведь почти что его жена, и его любопытство простительно.

Его голос показался Кристе сердитым, да и смотрел он на нес тоже хмуро. Хоук словно принес с собой то, что находилось за пределами комнаты, наполнив ее силой ветра, моря и земли. Она не испытывала страха, но отступила на шаг машинально, не подумав. Бессмысленно отступать, если уйти некуда. Криста указала на книгу, которая лежала теперь на столе закрытой.

— Я была очень аккуратной.

Хоук проследил за направлением ее взгляда и еще больше сдвинул брови.

— Вы умеете читать?

Вопрос вовсе не казался глупым, так как очень многие удовлетворялись тем, что просто рассматривали красивые картинки, украшающие пергаментные страницы.

Криста кивнула и посмотрела ему в глаза, опасаясь увидеть в них неодобрение, но, к ее великому облегчению, ничего подобного в них не было. Он просто удивился.

— Редкостное достоинство.

Позже он станет гордиться тем, что его жена умеет читать и в состоянии разделить его любовь к книгам. Но ему еще предстоит дивиться и другим ее умениям.

— Что вы об этом думаете? — спросил он, показывая на книгу.

— Это прекрасно, но сильно возбуждает. Кто такой этот Боэций?

— Римлянин, который жил несколько столетий назад. Он любил музыку и математику, но, как говорит книга, главное утешение находил в философии. — Хоук задержал взгляд на книге. — Он написал ее в тюрьме, ожидая казни за то, чего не совершал. Если такое занятие утешало его, тем лучше[6].

Настал черед Кристы хмурить брови.

— Эта книга не такая уж старая. Пергамент еще свежий. Более того, здесь есть примечания, написанные в наше время. Как это могло быть?

— Комментарии сделаны Альфредом, так же как и перевод. Король — большой поклонник Боэция, хоть и не во всем с ним согласен. Только благодаря Альфреду сделаны копии этой книги, и теперь она может быть известна тем, кто умеет читать, и тем, кто умеет слушать и понимать.

— Значит, ваш король — такой же хороший ученый, как и воин. — Криста задумчиво кивнула. — Теперь я лучше понимаю, почему вы служите ему.

— Служить ему — это мой долг.

— И только долг делает вас преданным?

Она говорила очень мягко, понимая, что может посягнуть на его внутренний мир, но не в силах отказаться от попытки постичь человека, которому предстоит определять ее судьбу, независимо от того, понимает он это или нет.

Хоук ответил не сразу, обдумывая некоторое время свои слова:

— Доверие приходит раньше преданности и необходимо для нее.

Криста побледнела, слишком хорошо понимая, насколько низко она оценена с этой точки зрения.

— Я могу объяснить…

— Можете? — перебил он ее и, прислонившись к стене у окна, скрестил руки на широкой груди, как бы давая всем своим видом понять, что им движет не более чем обычное любопытство.

Его вид не обманул Кристу. Она уже понимала, что перед ней человек глубоких, подспудных движений души. На поверхности все спокойно, а в глубине может что-то происходить — все что угодно.

— Позвольте мне сделать предположение, — заговорил Хоук. — Вы изменили наружность, опасаясь угодить в плен к датчанам. Когда вы приехали, природная застенчивость и девичья скромность помешали вам раскрыть себя.

Это было превосходно — объяснение неоспоримое и способное защитить се от осуждения окружающих. Хоть ей и непонятно было, с какой стати он предложил ей этот простой и легкий выход из положения, Криста почти поддалась соблазну принять его. Но на пути у нее стоял барьер истины.

— Интересная мысль, — проговорила она задумчиво. — Но вовсе не это произошло со мной. Я приехала так потому, что хотела сначала по лучше узнать вас в домашней обстановке, чтобы стать для вас хорошей женой.

Криста заметила проблеск изумления в глазах лорда, прежде чем он успел спрятаться за своей обычной маской равнодушия.

— Не могу осуждать столь самоотверженное намерение. Вы поступили так, желая мне добра, я вас верно понял? — сардонически заметил он.

Почти готовая открыть ему всю правду, в том числе и собственное желание, чтобы он любил ее, Криста могла бы сказать немного больше. Во всяком случае, она попыталась это сделать.

— Не вполне так. Мы оба выигрываем, если наш брак окажется удачным. Выигрывают от этого и наши народы.

Хоук отметил про себя, что они вроде бы завершили круг вопросов на предмет долга. Он подошел к Кристс поближе, радуясь тому, что она не пытается от него ускользнуть. Очень медленно поднял руку и коснулся сияющего беспорядка ее кудрей. Он никогда не видел таких волос. Они были густыми и кудрявыми, словно их взъерошил порывистый ветер. Но когда он дотронулся до этого великолепия, словно легкий шелк обвился вокруг его пальцев. Невольная улыбка скользнула по губам Хоука, когда он заметил, что Криста пыталась укротить свои кудри, повязав ленточкой, но ленточка эта сама в них запуталась. Девушка стояла так близко, что Хоук ощущал запах ее кожи — запах роз, цветущих только у моря и наполняющих свежий воздух своим ароматом. На золотистой колонне ее шеи билась жилка. Он долго смотрел на это биение, потом с нежностью высвободил ленточку и привел се в порядок. Криста, запрокинув голову, посмотрела на него удивленно.

— Куда девался ваш гнев?

Он и сам этому дивился, но признаваться не хотел.

— Спрятался и ждет, пока я решу, что нуждаюсь в нем. Подспудные течения, вновь подумала Криста. Маленький шарик надежды, который нынче днем, кажется, исчез навсегда, вернулся вновь. Крошечной радужной жемчужинкой он засиял у Кристы в душе, наполнив се редкостным и прекрасным светом.

— Идем, — сказал Хоук и протянул Кристе руку. Тогда, на берегу, она отпрянула от его прикосновения, как обожженная. Теперь вложила свою руку в его ладонь и так оставила.

Глава 5

Криста с тревожным вскриком вынырнула из глубин сна в борьбе с тяжестью, которая давила на нес со всех сторон. Она отчаянно старалась высвободиться, отбиваясь руками и ногами от ужасного разбойника, который душил ее.

— А-апчхи!

Перья, вылетевшие из перины, которую мутузила Криста, пощекотали нос, она расчихалась вовсю, и оттого голова. У нее прояснилась настолько, чтобы девушка наконец сообразила, где находится. Криста откинула богатое меховое покрывало и села. Она чувствовала себя ужасно глупой, но все же радовалась тому, что рядом не было ни души и никто не мог посмеяться над ее нелепым поведением.

Она лежала на громадной кровати, точно такой же, как в башне у Хоука. Как ей сказали, на этой кровати почивал сам король Альфред, когда приезжал в Хоукфорт. Комната, приготовленная для его величества, теперь принадлежит ей, Кристе… по крайней мере сейчас. Все еще сонная, она огляделась по сторонам. Вчера вечером комната была освещена лишь огнем очага, зажженного от факелов, которые принесли с собой слуги, да ярко вспыхивающим время от времени отсветом раскаленных углей в медных жаровнях по углам. От этих вспышек оживали и начинали загадочную пляску сумрачные тени.

Сегодня, при солнечном свете, льющемся в окна, Криста разглядела роскошную обстановку комнаты: резную мебель, гобелены, тростниковые циновки, устилающие пол. Сама кровать была завешена вышитым пологом и завалена мехами, с которыми Криста воевала спросонок, полагая, что ее кто-то душит.

Никогда в жизни она не занимала такую роскошную комнату и не оставалась в полном одиночестве. Раньше она всегда знала, что, либо Рейвен, либо Торголд где-то поблизости, а теперь даже не имела представления, где они могут быть. Криста не видела их со вчерашнего вечера. Поправив ночную рубашку, сползшую с плеча, девушка принялась вспоминать то мгновение, когда она вошла в зал Хоукфорта, опираясь на руку хозяина замка. Любопытство и изумление людей было таким плотным, что, казалось, путь сквозь него Хоук мог бы проложить только своим мечом. Но он спокойно продолжал идти, словно его люди не глазели на них в изумленном оцепенении, настороженные, готовые по первому знаку господина осыпать Кристу проклятиями. Возле высокого стола Хоук чуть задержался, окинул взглядом собравшихся, а потом поднял руку Кристы в своей и объявил всем и каждому как нечто само собой разумеющееся:

— Леди Криста Уэстфолд.

Только и всего. Хоук не стал говорить ни о переодевании, ни о причинах такого маскарада. Он придвинул к столу второе кресло, почти такое же большое, как его собственное, чтобы Криста могла сесть рядом. Заметив почтительное обращение господина с невестой, приближенные приветствовали Кристу наклоном головы. Время от времени они бросали на нее осторожные, но очень внимательные взгляды, как бы желая оценить существо, прежде неизвестное. Создание, осмелившееся бросить вызов властителю Хоукфорта и оставшееся безнаказанным… по всей видимости.

Трапеза шла своим чередом, хотя Криста ела мало. Она очень живо представляла, что люди Хоука взвешивают каждое ее действие, и не хотела, чтобы они сочли ее жадной. Одна Дора осмелилась высказать свое мнение, и то лишь потому, что была не в состоянии сдерживать клокотавшее в ней негодование. Отец Элберт начал что-то нашептывать ей в ухо, однако Дора отмахнулась даже от него и лихорадочно продолжала поедать свой ужин.

Но все имеет свой конец — кончилась и вечерняя трапеза, к великому облегчению Кристы. Хоук остался за столом с мужчинами, но приказал слугам проводить Кристу в ее покои. Он встал вместе с ней, склонился над ее рукой и пожелал доброй ночи очень сердечно — все это на виду у восхищенных зрителей, которые не удержались на этот раз от перешептывания.

Сон казался Кристс невозможным, но он сразил ее совершенно неожиданно, едва она опустила голову на подушки. Пробудилась она только утром.

Поздним утром, как ей показалось, когда она пригляделась к свету дня. Пораженная открытием, что проспала долго как никогда, Криста спрыгнула с кровати и принялась искать свою одежду. В конце концов нашла платье своей матери, аккуратно уложенное в сундук, покоившийся у изножья кровати. В том же сундуке лежали все одеяния Кристы. Но прежде всего она обнаружила, что и другие ее вещи — драгоценные для нес книги, отполированные водой камешки, найденные на берегу перед ее домом, даже маленькая шкатулка с высушенными цветами — разложены в комнате.

Гадая, чья же заботливая рука помогла ей почувствовать себя отчасти дома, Криста достала из сундука рубашку, чулки и самое простое платье. Она нашла на столе у окна кувшин с водой. Начала умываться и обнаружила, что вода теплая. Должно быть, пока она спала, кто-то из слуг принес кувшин. Не желая, чтобы ее сочли лежебокой, Криста закончила умывание и быстро оделась. Но прежде чем осмелилась открыть дверь, кто-то тихонько постучался. На ее приглашение войти в комнате появилась молодая женщина с подносом и робко улыбнулась.

— Добрый день, миледи. Надеюсь, вы спали хорошо. С вашего позволения, я буду вашей горничной. Мое имя Элфит.

— Моей горничной?

Криста так удивилась, что чуть было с ходу не выпалила, что у нее никогда не было горничной. Слуги — это да, но Рейвен и Торголд были людьми независимыми и заботились о ней как о ребенке, которого вырастили. Они делали то, о чем она им говорила, просто потому, что им это было приятно и легко. Впрочем, решила Криста про себя, не стоит показывать, что у нее нет опыта в этом отношении.

— Я уверена, что мы с тобой подружимся, Элфит. Бросив взгляд на поднос, Криста увидела на нем свежий хлеб, ягоды и кружок сыра — именно такую еду, она бы выбрала для себя сама.

— Ваша служанка говорит, будто вы не едите мяса, — заговорила молодая женщина немного озабоченно, словно разговор с Рейвен оказался для нее не слишком простым делом. — Я могла бы принести для вас колбасу, которую кухарка приготовила на этой неделе. Она очень вкусная.

— Убеждена, что это так и есть. — Криста улыбнулась и показала на поднос. — Это мне вполне подходит. Уверяю тебя, что я вовсе не требую, чтобы мне приносили еду. И сплю я обычно не так долго. Право, не помню, чтобы хоть раз в жизни просыпалась так поздно.

— Вчерашний день, без сомнения, был полон событий, — дипломатично пробормотала Элфит, помолчала немного и добавила: — С вашего позволения, миледи, управляющий Эдвард ожидает вас.

Ее ожидает этот полный важности управляющий? Криста едва не выразила своего изумления, но Элфит поспешила объяснить:

— Его лордство сейчас на тренировочном поле, но он приказал Эдварду показать вам замок и ответить на все ваши вопросы.

Значит, Эдвард, а не Дора введет ее во все тонкости распорядка в Хоукфорте. Сомневаясь, что управляющий обрадован подобным поручением, Криста тем не менее была довольна, что в обществе будущей невестки ей придется, по-видимому, проводить не так много времени.

Криста не хотела заставлять Эдварда ждать дольше, чем он уже дожидался, поэтому достаточно быстро посла и вышла из королевской опочивальни. Она нашла управляющего на площадке лестницы в главном зале. При ее появлении он быстро встал, спрятал пергаментный свиток в складках туники и поклонился. Когда Эдвард выпрямился, они с Элфит обменялись быстрым понимающим взглядом. Горничная улыбнулась, и Эдвард в ответ поднял брови, но тут же опустил их и обратил все внимание на будущую супругу своего господина.

— Доброе утро, миледи. Надеюсь, вы хорошо спали?

— Отлично и слишком долго. Элфит говорит, что вы покажете мне замок.

— Так приказал милорд. — Эдвард помолчал, сдвинув брови. Стоя перед примечательным созданием, которое объявилось столь внезапно накануне и, видимо, не испытывало ни малейших угрызений совести из-за того, что ввело в обман человека, известного всей Англии своим умением немедля покарать всякого, кто причинит ему неудовольствие, управляющий решил дать дополнительные объяснения. — Лорд Хоук, несомненно, сделал бы это сам, не будь, занят обучением своих воинов. В наши тревожные времена всякое может случиться. Хоукфорт может казаться мирным городом, однако видимость и действительность совпадают только благодаря неукоснительному исполнению долга, воплощение которого мы все, к счастью, видим в лице самого лорда Хоука.

Разобравшись в дебрях его высокопарного монолога, Криста поняла суть: управляющий таким образом старается внушить ей, что она не должна считать отсутствие Хоука пренебрежением к ней, и поспешила заверить Эдварда, что ничего не имеет против его общества. По правде, говоря, она даже обрадовалась, что ей не придется встретиться со своим грозным нареченным прямо сейчас.

Эдвард не сказал ни слова о Доре, и даже тени се они не увидели, пока ходили по Хоукфорту. Всюду, куда они заходили — в холодный ли каменный погреб для молочных продуктов или в десятки других пристроек, где трепали, ткали или красили шерсть, коптили, солили или иным способом запасали продовольствие, накаляли и гнули железо, пилили, вымачивали и обрабатывали дерево, дубили кожи и так далее, вплоть до высоко вознесенных на башни голубятен, — обитатели Хоукфорта приветствовали Кристу с затаенным любопытством. Эдвард держался с подчеркнутым достоинством и серьезностью, и это должно было напомнить всем и каждому, кто она есть, как будто об этом нужно было напоминать, принимая во внимание, то обилие сплетен, которое породила ее особа. Криста ловила себя на том, что время от времени оглядывается на случай внезапного появления Хоука. Но его не было. Проходили часы, и Криста уже начала с нетерпением ожидать встречи. Неужели он ее… избегает?

— Часто ли лорд Хоук так подолгу тренирует своих люден? — спросила она, когда голуби заметались в своих клетках, а мальчуган, который ухаживал за птицами, во все глаза уставился на нее из-под спутанной шапки волос.

Эдварда этот вопрос удивил.

— Упражнения в воинском искусстве — очень важное дело. Лорд Хоук держит большой гарнизон, и не годится, чтобы люди бездельничали.

— Полагаю, что так…

Криста повернула голову и стала смотреть поверх стены на окрестности. Перед ней раскинулись золотые поля, богатые сады, ровные ряды виноградников и густые леса. Глазам, привычным к более суровой природе, все это казалось плодом воображения скальда[7].


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21