Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Колониальная служба (№1) - Колониальная служба

ModernLib.Net / Космическая фантастика / Лейнстер Мюррей / Колониальная служба - Чтение (стр. 11)
Автор: Лейнстер Мюррей
Жанр: Космическая фантастика
Серия: Колониальная служба

 

 


Бордман сидел на верхней палубе вездехода, а барнс — вместе с ним. Вездеход дрогнул сползая к разрушенному земляному барьеру. Пятифутовые червяки скорее ввинчивались, чем переползали с препятствия на препятствие. Большие куски подсыхающей земли лежали вокруг. А камней не было видно.

Бордман нахмурился. Вездеход продолжал ползти по оседающей, массе земли. Наверху все казалось нормальным. Почти. Здесь была дорога ведущая через рифы. С первого взгляда она казалась вполне нормальной. Но она лопнула уже через сто ярдов посредине, разлом уходил в сторону и где-то исчезал. Рядом стояло пьяно наклонившееся дерево. На милю вперед вдоль дороги поверхность земли несколько вспучилась словно что-то постоянно выдавливало ее снизу. Вездеход пробрался через вздыбившееся место.

Было четко видно, что давление вездехода — минимально. Он вообще не создавал вибрации. Но даже такая машина притормаживала, когда проезжала рядом с домами — жилища и пару магазинов — где строения жались друг к другу по обеим сторонам дороги.

Вокруг домов находились люди, но они совершенно ничего не делали. Некоторые из них враждебно смотрели на вездеход Надзора. Некоторые — презрительно поворачивались к ним спиной. рядом с жилищами стояли вездеходы, готовые для пользования, но ничего не двигалось. И все время от времени посматривали в том направлении откуда прибыл вездеход.

Вездеход продолжал двигаться. Наконец-то они увидели плоский пейзаж. Все вокруг обозревалось практически на неограниченное расстояние. Океан находился в сорока милях — темно-синяя полоска рядом с горизонтом. Остров представлял из себя практически плоскую чуть наклоненную поверхность. Нигде не было видно ни холма, ни ущелья, за исключением небольших впадин, вымытых дождем. Но даже они были укреплены, окружены дамбами и включены в ирригационную систему.

Они приблизились к место где ряд деревьев шел вдоль водяной преграды. Часть деревьев упало, а часть — наклонилось. Несколько оставшихся стояли твердо и прямо. Все растения были знакомыми. Большая часть колоний не привозит с собой растения, в основном с материнской планеты Земли. Но этот остров Канна-3 поднялся над поверхностью моря не больше трех-четырех тысяч лет назад. Поэтому не было времени для того чтобы выросла местная растительность. Когда Надзор заселил это место, здесь не было ничего кроме нескольких видов морских водорослей, единственное что могло приспособиться к жизни на суше. Земные растения вытеснили их, и вокруг было зелено и привычно человеческому глазу.

Но с поверхностью было что-то не так. В одном месте земля чуть вздулась и высокие стебли кукурузы торчали во все стороны. В другом — была широкая проплешина в на поверхности. И ирригационная установка качала туда воду. И она не могла заполниться водой.

Барнс сказал:

— Простите меня, сэр, но как, дьявол меня побери, все это случилось?

— Начались ирригационные работы, — терпеливо принялся объяснять Бордман. — Земля здесь — ил с поверхности океана. Здесь нет ни камней ни песка. Поэтому здесь только каменное основание и плотная слежавшаяся грязь ила. Но что-то внизу не хочет больше держать ее. И она снова превращается в ил.

Он махнул рукой указывая на расстилавшийся пейзаж. Все было занято, каждый клочок земли. Каждый квадратный дюйм земли был обработан. Дороги были строго ограниченной ширины а дома были узкими и высокими. Наверное, это был самый цивилизованный участок в галактике. Бордман добавил:

— Вы сказали, что земля словно мыло. В некотором роде она и действует как мыло. Она лежит на твердой практически гладкой каменной поверхности, словно мыло на наклоненном металлическом подносе. И в этом новая проблема. Как долго кусок мыла с нижней стороны сухой мыло не движется. Даже если вы поливаете его водой или дождем, то верхняя часть промокает и вода стекает, а нижняя часть остается сухой, пока все мыло не разбухнет и не начнет впитывать воду. Пока все начиналось, все было в полном порядке. Но началась ирригация.

Они проехали ряд небольших коттеджей, выходящих лицом на дорогу. Один из них совершенно разрушился. Остальные выглядели абсолютно нормально. Вездеход миновал их.

Бордман сказал, нахмурившись:

— Они хотели, чтобы вода уходила в землю и потому они затеяли ирригацию. Небольшое количество воды не могло повредить. Растения моментально высасывали влагу. Одно дерево высасывает несколько тысяч галлонов в день при хорошем пассате. Были и раньше небольшие оползни, особенно когда штормовые волны захлестывали через барьерный риф, но вся поверхность держалась цепко и когда первые колонисты появились они еще больше укрепили берег.

— Но ирригация? Ведь море не с пресной водой, правда?

— Они использовали растения опреснители, — сказал Бордман сухо. — И системы обмена ионов. Они установили их и получали столько пресной воды, сколько могли пожелать. А им требовалось ее немало. Они Закапывались глубоко, чтобы вода проникала глубже. Они построили дамбы. То, что они сделали походит на то если проделать дыры в нашем мыле, примером которого я воспользовался для объяснения. И что тогда произойдет?

Барнс сказал:

— Ну что… Нижняя поверхность увлажниться и мыло начнет скользит! Словно смазанное жиром!

— Не жиром, — поправил его Бордман. — Мылом — мыло более скользкое. В этом разница и мне кажется что в этом наша надежда. Но самая ничтожная вибрация способна ускорить движение. И так и происходит. Поэтому население бродит с такой осторожностью, словно ходит по яйцам. Хуже того, оно ходит по чему-то эквивалентному куску мыла которое становиться все более и более влажным снизу. Оно начинает сползать как и положено подобной субстанции, в море по наклонной плоскости. В каменной поверхности продолжаются вибрации. Поэтому продолжается медленное постепенное, сползание.

— И они подсчитали, — сказал Барнс, — что посадка целого корабля с помощью посадочной ловушки может вызвать нечто похожее на землетрясение. — Он остановился. — Землетрясение, сейчас…

— На этой планете не так много вулканов, — сказал ему Бордман. — Но естественно, здесь есть некоторые тектонические подвижки. Они-то и создали наш остров.

Барнс сказал нехотя:

— Я не думаю, сэр, что спал бы спокойно, если бы жил здесь.

— В настоящий момент вы живете здесь. Но судя по вашему возрасту, мне кажется, что вы будете спать спокойно.

Вездеход повернул, следуя повороту дороги. Дорога была очень ровной и даже движение вездехода по ней было крайне мягким и гладким. Именно отсутствием вибрации объяснялось то, что вездеходу было разрешено двигаться, когда было строжайше запрещено всем остальным движущимся механизмам. Но Бордман вспомнил что Глава Сектора запретил сажать шлюпку на своем ходу. Вся обжитая поверхность острова находилась на наклонном камне и если поверхность земляного слоя станет достаточно влажной она просто соскользнет в море. Оно и двигалось. Оно двигалось со скоростью в четыре дюйма в час. Но это движение может быть ускорено вибрацией и наверняка биением моря в подветренный барьерный риф.

Правда это не означало, что звук ракеты может нести катастрофические последствия, так же как фиксация корабля на орбите с помощью посадочной ловушки и полная посадка его может вызвать сползание. Здесь было еще нечто, подумал он, хотя ситуация с населением была достаточно серьезной если действительно начнется серьезное сползание верхнего слоя вниз или если большая часть поверхности острова начнет двигаться. Все население будет вынуждено сползать вместе с ней. Если останутся выжившие, то их число уменьшиться в десятки раз от настоящего числа.

Высокая стена резервного пространства Штаб-квартиры возвышалась впереди. Штаб-квартира Сектора расположилась здесь, когда на планете просто не было других обитателей. Были засеяны семена и выросли деревья, пока сооружались помещения Надзора. Штаб-квартиры обычно сооружаются на безлюдных планетах. Но колонисты последовали за персоналом Надзора. Жены и дети, затем складские работники, сельскохозяйственные работники и наконец гражданские техники и даже политики появились здесь, по мере того как росло количество людей не занятых на Службе. Сейчас Штаб-квартиру не любили, потому что она занимала четвертую часть острова. Она занимала слишком много полезной площади планеты недоступной для пользования гражданских лиц. А остров был отчаянно перенаселен.

Но похоже он был обречен.

По мере того, как вездеход тихо приближался к Штаб-квартире стоярдовая часть стены окружающей его рухнула. Поднялась туча пыли, и раздался грохот рухнувшей массы грязи. Водитель вездехода побелел. Гражданский, стоящий рядом с дорогой, посмотрел в сторону стены и развел руками, а потом остановился чувствуя что земля под его ногами начала медленно сползать к виднеющемуся вдали морю. Земля вздыбилась всего в двадцати ярдах от ворот. И медленно осела. На сорока пяти градусах она застыла и уже осталась в таком положении. В пятидесяти ярдах от ворот новая трещина пересекла дорогу.

Но больше ничего не случилось. Ничего. Правда никто не мог быть уверен, что некая критическая точка пройдена и что сейчас не не начнется более ускоренное сползание оторванной земли в океан.

Барнс наконец выпустил воздух.

— Я почувствовал себя…. как в кошмарном сне, — сказал он несколько дрожащим голосом. — Мне показалось, что рухнувшая стена вызовет сейчас какие-то жуткие последствия.

Бордман ничего не сказал. Ему пришло в голову, что в районе Штаб-квартиры Надзора не может быть никакой ирригации. Он нахмурился, задумавшись, пока вездеход катил по чему-то вроде парка, окружавшему Штаб-квартиру.

Они остановились перед зданием, которое занимал лично Глава Сектора. Большой коричневый дог мирно дремал на пластиковой подстилке на вершине полудюжины ступеней ведущих вовнутрь. Когда Бордман выбрался из вездехода дог вскочил, наклонив голову. Но когда Бордман принялся подниматься по ступенькам с Барнсом, следующим за ним, дог подался вперед изображая нечто вроде торжественного приветствия важной персоны. Бордман сказал:

— Хорошая собачка.

Он вошел вовнутрь. Дог последовал за ним. Внутренняя часть помещения была пуста и в ней царила гулкая тишина до тех пор, пока где-то не застучал телепринтер.

— Пошли дальше, — сказал Бордман, — кабинет Главы сектора находится в той стороне.

Юный Барнс следовал за ним.

— Кажется странным, что здесь никого нет, — сказал он. — Ни секретарей, ни порученцев, никого вообще.

— А почему они должны здесь быть? — удивленно спросил Бордман. — Охранники у ворот обязаны не пропускать гражданских лиц. А никто из служащих не будет беспокоить Главу сектора без особых причин. Во всяком случае, не больше чем один-единственный раз.

Но через сверкающий пол шла заметная трещина.

Они свернули в коридор. Послышались голоса и Бордман последовал в том направлении, прислушиваясь к цокоту собачьих когтей, слышащихся сзади. Он прошел в просторную комфортабельно обставленную комнату с высокими окнами

— дверями, которые вели на расстилающиеся за ними зеленые лужайки. Глава Сектора Сендрингхем, сидел и курил откинувшись в кресле. Вернер, второй Старший офицер сидел в кресле напротив совершенно выпрямившись. Сэндрингхем махнул Бордману рукой приглашая его зайти.

— Так быстро вернулись? Вы во всех смыслах идете с опережением графика! А мы пока беседуем с Вернером, который изучал ситуацию с хранением топлива.

Бордман внезапно несколько побледнел. Но он кивнул и Вернер, который попытался улыбнуться стянул с лица гримасу улыбки. Он был совершенно белый.

— Мой пилот с корабля, доставившего меня сюда, — сказал Бордман. Лейтенант Барнс. Очень способный молодой офицер, на несколько часов сокративший мой спуск с помощью посадочной ловушки. Лейтенант, это Глава Сектора Сэндрингхем и мистер Вернер.

— Присаживайтесь, мистер Бордман, — заявил Глава, — вы тоже, лейтенант. Ну и как оно выглядит там на рифе, Бордман?

— Непонятно, — сказал Бордман. — Непонятно и я не могу объяснить некоторые вещи, которые я заметил. Но ситуация крайне печальная. Уровень опасности ситуации зависит от модуля скольжения грязи по камню на всем острове. Слева грязь похожа на жидкий суп. Это выглядит совсем безнадежно. Но каков модуль скольжения у камня, где слой почвы давит на поверхность? И я надеюсь, что здесь более сухая земля, чем наверху?

Сэндрингхем кивнул.

— Отличный вопрос. Я послал за вами, Бордман, когда это начало выглядеть печально, прежде чем поверхностный слой действительно стал сползать. Тогда я думал, что сползание может начаться каждую минуту. Скольжение возрастает очень быстро но не настолько, чтобы у нас не осталось никакой надежды. Но времени явно недостаточно.

— Это уж точно! — нетерпеливо сказал Бордман. — Ирригация должна была прекратиться давным-давно.

Глава сектора скривился.

— Я не имею среди гражданского населения никакого авторитета. У них есть свое планетное правительство. А кроме того, вы помните? — Он процитировал: — Гражданские государства и правительства могут досматриваться официальными лицами Колониального Надзора и могут даваться рекомендации, но в каждом конкретном случае этот досмотр и рекомендации должны не выходить за рамки существующего quid-рro-quo. Он мрачно добавил:

— Это значит, что мы не можем вмешиваться. И мне цитируют этот параграф каждый раз, когда я прошу их ограничить ирригацию за последние пятнадцать лет! Я советовал им прекратить ирригацию вообще, но они не захотели. Потребность в пище возрастала, с этим нужно было как-то бороться. Они построили новые опреснители воды уже в прошлом году!

Вернер облизал губы. Он сказала голосом, который звучал гораздо выше, чем помнил Бордман:

— И таким образом это будет им уроком! Будет им уроком!

Бордман ждал продолжения.

— Сейчас, — сказал Сэндрингхем, — они потребовали чтобы их перевели на территорию Штаб-квартиры для пущей безопасности. Они утверждают, что мы не пользовались ирригацией и поэтому территория которую мы занимаем не будет давать подвижки. Они потребовали чтобы мы разместили их всех здесь вместе с их вещами, пока остальная часть острова будет сползать в океан, или ждать пока все успокоится. Если она все же не сползет, они собираются выждать, пока земля снова не станет стабильной, потому что они наконец-то прекратили всякую ирригацию.

— Если мы это позволим, то это послужит им уроком! — воскликнул Вернер в приступе ярости. — Это их вина, что они оказались в подобном положении!

Сэндрингхем помахал рукой.

— Заниматься поисками абстрактной справедливости — это не моя работа. Я думаю, что этот случай будет рассмотрен в более компетентных органах. Мне необходимо принять решение в объективно сложившейся ситуации. И этого вполне достаточно! Бордман вы уже работали в ситуациях планет-болот. Что может быть сделано, чтобы остановить сползание почвы в океан, до того, как вся почва острова уйдет под воду?

— Пока что я придумал немногое, — сказал Бордман. — Дайте мне время и я что-нибудь придумаю. Но действительно сильный шторм, с высоким приливом и сильный дождь могут смыть с лица земли всю гражданскую колонию. Этот модуль скольжения звучит достаточно пессимистично, если не безнадежно.

Глава сектора выглядел недовольным.

— Сколько времени есть у нас, Вернер?

— Нисколько, — зловеще заявил Вернер. Единственное, что возможно сделать — это переправить как можно больше людей на твердую почву в Арктике! Лодки будут переполнены — но ситуация требует этого! И если два космических судна на орбите будут посланы за помощью флота и как можно большее количество людей будет эвакуировано, то может быть кому-нибудь удастся спастись!

Бордман развел руками.

— Я все думаю, — в чем действительно заключается проблема. Дело ведь не только в соскальзывании поверхностного слоя! Ведь если бы это было так,

— и лейтенант Барнс согласен со мной, то вы позволили бы гражданскому населению перебраться в Штаб-квартиру и переждать до лучших времен.

Сэндрингхем посмотрел на юного Барнса, который покраснел когда его упомянули в разговоре.

— Я уверен, что у вас есть множество причин не делать этого, сэр — сказал он смущенно.

— У меня множество причин, — сказал Глава сектора сухо. — Во всяком случае — одна. До тех пор, пока мы отказываемся пустить их на свою территорию они чувствуют себя в относительной безопасности. Они не могут представить, что мы позволим им утонуть. Но если мы пригласим их, то они запаникуют и начнут драться, чтобы добраться сюда первыми. И именно здесь начнется самая сильная подвижка! Они будут уверены, что катастрофа будет длиться недолго. Так оно и будет!

Он замолчал, переводя взгляд с одного Старшего офицера на другого.

— Когда я послал за вами, — сказал он. — Я собирался использовать вас, Бордман, чтобы вы справились со сползанием почвы. Я пригласил вас, Вернер, чтобы вы выступили в прессе и достаточно напугали гражданское население достаточно для того, чтобы они нам подчинились. Но сейчас все не так просто!

Он сделал глубокий вдох.

— По чистой случайности здесь находиться Штаб-квартира Сектора. А может быть в этом жест Провидения! Мы выясним это позднее! Но десять дней назад было обнаружено, что образовалась утечка в отсеках хранения топлива. Датчики не сработали, когда образовалась утечка. А баки с топливом протекали. Вы знаете топливо для судов безвредно, когда оно охлаждено. Но вы знаете, что происходит, когда оно не в охлажденном состоянии. Впитавшееся во влажную почву оно не просто катализировалось до взрывного состояния, оно начало процесс коррозии и проело дыры в других топливных баках — и вы можете попытаться придумать что-нибудь и насчет этого?

Бордман почувствовал состояние полного нокаута. Вернер всплеснул руками.

— Если бы я только мог найти этого типа, ответственного за утечку! — сказал он севшим голосом: — Он ведь уничтожил нас всех! Разве что мы успеем добраться до твердой почвы в Арктике!

Глава Сектора сказал:

— Вот почему я не позволил им перебраться сюда, Бордман. Наши хранилища топлива протекли до самой поверхности скалы. Вытекшее топливо нагрелось и, впитываясь дальше, разъедает наши остальные хранилища и впитывается в землю, смешиваясь с водой. Мы удалили весь персонал из данного пространства.

Бордман внезапно почувствовал как холодные мурашки защекотали его шею.

— Я подозреваю, — сказал он, — что они выходили на цыпочках, сдерживая дыхание и они были достаточно осторожны, чтобы не уронить чего-нибудь или не скрипнуть стулом. Я бы например так и поступил! Любая мелочь может вызвать необратимые последствия! Сейчас я понимаю, почему вы запретили сажать ракету на собственном ходу!

Холодный пот залил его, когда он полностью осознал, что происходит на этой планете. Когда корабельное топливо во время производства замораживается, оно почти также безопасно, как и любая другая субстанция, до тех пор пока содержится в охлажденном виде. Это энергохимическая компоновка атомов сжатых вместе в специальную цепь. Но колоссальные запасы энергии высвобождаются когда эти цепи разрываются. Когда топливо нагревается или подвергается действию катализатора, оно превращается в совершенно другое вещество. Именно этому превращению и препятствует замораживание. Оно изменяет молекулярное строение. Оно стабильно, потому что холод является тормозом препятствующим преобразованию. Но когда топливо становиться теплым даже прикосновение пера может вызвать детонацию. Даже крик может вызвать ее. Оно действительно сгорает в двигателях ракеты молекула за молекулой, но с помощью катализатора, не нестабильное теплое состояние вызывает взрыв всего вещества. И так как энергия высвобождаемая от детонации теплого вещества является по химическому составу несколько отличается от охлажденного топлива то и сила взрыва превышает эквивалентный заряд корабельного топлива.

Так что сейчас, естественно было то, что протекшее в землю и нагревшееся топливо — и практически любая вибрация может вызвать детонацию топлива. Даже впитавшись в землю оно может детонировать потому что это не просто химическая реакция, а реакция высвобождения атомов.

— Хороший, барабанящий густой дождь, — сказал Сэндрингхем, — такой, который обычно идет в конце острова, без сомнения может взорвать несколько сотен тонн вытекшего корабельного топлива. И может вызвать детонацию всего остального хранящегося топлива на планете. Взрыв может быть эквивалентен мегатонне ядерной бомбы. — Он замолчал и добавил с иронией. — Шикарная ситуация, не так ли? Если бы гражданские лица не проводили ирригацию, то мы могли бы эвакуировать Штаб-квартиру и позволили бы участку взорваться несмотря ни на что. Если бы не протекло топливо, мы могли бы впустить к себе гражданских лиц, пока земля на острове не решит что она собирается делать. В любом случае это была бы достаточно сложная ситуация, но в сочетании…

Вернер сказал резко:

— Эвакуация в район Арктики — единственное возможное решение! Какое-то количество людей все же может быть спасено! Довольно большое количество! Я возьму лодку и оборудование и отправлюсь вперед, чтобы подготовить для беженцев…

Наступила мертвая тишина. Коричневый пес, следовавший за Бордманом с наружной террасы шумно зевнул. Бордман резко обернулся и бессознательно почесал его голову между ушами. Юный Барнс сглотнул.

— Прошу прощения, сэр, — сказал он. — А каковы прогнозы погоды?

— Пока обещают хорошую погоду, — приязненно сказал Сэндрингхем. — Вот почему я позволил Бордману и Вернеру спуститься вниз. Три головы лучше одной. Я рискнул их жизнями, надеясь на их мозги.

Бордман продолжал почесывать голову дога. Вернер облизал губы. Юный Барнс переводил взгляд с одного на другого. Затем он снова взглянул на Главу сектора.

— Сэр, — сказал он. — Я… я думаю шансы довольно приличные. Мистер Бордман… я думаю он справится, сэр!

И он сильно покраснел от одного предположения, что он сказал нечто оскорбительное для уха Главы Сектора. Это было все равно что поучать его, как пользоваться скафандром.

Но Глава сектора мрачно кивнул, подтверждая и повернулся к Бордману, выслушать его мнение.


Нижняя часть острова медленно сползала в океан. С лодки находящейся вдали от побережья — скажем в нескольких милях — побережье казалось мирным и спокойным. Виднелись дома и лодки. Они были намного меньше чем те, которые выливали на воду масло. Эти лодки не сновали туда-сюда. Большинство из них, казалось стояло на якоре. На некоторых виднелась какая-то активность. Люди без всплеска погружались в океан и доставали с океанского дна различные предметы и перетаскивали их вглубь холмов. Через длительные промежутки мужчины выбирались на борта лодок и сидели отдыхая и покуривая.

Солнце сияло, земля была зеленой и казалось все выглядело исключительно мирно. Но небольшая шлюпка Надзора приблизилась к берегу и все изменилось в одно мгновение. На милю масса зелени, казавшееся растущими у края воды деревьями превратилась в поломанные ветви и рухнувшие стволы. В полумиле от берега вода стала мутной. В ней начали попадаться плавающие предметы; крыша дома, массивное дерево с вывороченными конями. Детская игрушка мелькнула мимо лодки. Показались экзотически и странно выглядевшие три деревянных ступеньки, ведущие прямо в океан.

— Пока что не обращая внимания на неотвратимый взрыв хранилища топлива, — сказал Бордман, — мы должны найти что-нибудь, что следует сделать чтобы остановить сползание почвы. Я надеюсь, что вы не забыли, лейтенант, задавать как можно больше бесполезных вопросов.

— Да, сэр, — ответил Барнс. — Я пытался. Я спрашивал обо всем, о чем только мог придумать.

— Что это за лодки?

Бордман показал пальцем на лодку, которая походила на проволочную корзину, подпрыгивающую на воде.

— Это садовая лодка, сэр, — ответил Барнс. — На этой стороне острова берег опускается настолько незначительно, что возможно устроить морские сады на дне. Это конечно нельзя сравнить с шельфовыми фермами Земли, но можно получать съедобные морские водоросли. И садоводы пытались приспособить их к существованию на суше.

Бордман перегнулся через борт и осторожно взял очередную пробу морской воды. Он поднял голову и прикинул расстояние до берега.

— Я предпочел бы кого-нибудь одетого в в маску для подводного плавания и трубку, сказал он сухо. — Какова здесь глубина?

— Мы находимся в полумиле от берега, сэр, — сказал Барнс. — Значит, около шестидесяти футов. Дно находится под трехпроцентным наклоном, сэр. Этот угол измерен точно, несмотря на наносы ила. И здесь нет песка, позволяющего ускорить скольжение.

— Три процента это не так уж и плохо!

Бордман выглядел довольным. Он вытащил один из ранее взятых образцов и поднес к глазам. Придонный ил был практически таким же как и почва на земле. Но почва была более коллоидна. В морской воде очевидно она тонет из-за соли, которая усложняет образование суспензии.

— Вы видите в чем дело, а? — спросил он.

Когда Барнс покачал головой, Бордман объяснил:

— Видимо, за мои грехи, мне пришлось достаточно часто иметь дело с планетами-болотами. Ил с засоленного болота очень отличается от ила пресных болот. Главная проблема людей на побережье, что из-за ирригации они перевернули находящееся на острове болото вверх тормашками, так что мокрая часть болота оказалась внизу. Так что вопрос заключается в том, чтобы использовать возможности соленого болота вместо пресного болота без уничтожения всей растительности на побережье! Вот почему я отправился за образцами. По мере того, как мы приближаемся к берегу вода должна становиться все более пресной.

Он сделал жест вспомогательному офицеру Надзора, управляющему катером.

— Пожалуйста, давайте подойдем поближе.

Барнс сказал:

— Сэр, моторным лодкам запрещено приближаться к побережью. Вибрация.

Бордман пожал плечами.

— Мы не будем исключением из правил. Я вероятно набрал уже достаточно образцов. А теперь ответьте мне, насколько далеко ил стекает с побережья?

— Приблизительно на две сотни ярдов, сэр. Грязь приближается по консистенции к мороженому. Вы можете увидеть, где заканчивается поток, сэр.

Бордман посмотрел в сторону берега, затем отвел взгляд.

— Э-э, сэр, — колеблясь произнес Барнс. — Могу я спросить?..

Бордман ответил сухо:

— Можете. Но ответ — чисто теоретический. Информация не приносит никакой пользы, до тех пор пока мы не решили вторую часть нашей проблемы. Но и решение второй части без решения первой не принесет нам никакой выгоды. Вы понимаете?

— Да, сэр. Но обе части решать нужно срочно.

Бордман пожало плечами.

С ближайшей лодки раздался крик. Люди уставились на берег. Бордман скользнул глазами по линии побережья.

Часть казалось твердой земли медленно поползла в воду. Ее передняя часть, казалось рассыпалась в прах, а ползущая средняя часть вползла в море, отчего пошли волны похожие по густоте на густые сливки.

Движущаяся масса была в добрых полмили шириной. Ее наружный край давно опустился в море, торчала лишь ползущая верхушка с зеленой растительностью, которая медленно уходила под воду. Это выглядело так, словно какой-то металл поглощается бассейном заполненным расплавленным металлом.

Но после этого произошло нечто ужасное. Когда оторвавшийся пласт земли совсем погрузился в воду и трава всплыла на поверхность на поверхности берега осталась огромная пустая дыра.

Бордман потянулся за очками и нацепил их на нос. Побережье, казалось, приблизилось к нему. Оно двигалось в воду массой, которая казалось скатывалась в комок сползая. Внезапно, верхняя часть почвы была сорвана. Более влажная часть почвы поползла дальше, волоча все за собой — Бордман видел, как участок почвы со стоящим на нем домиком сполз в воду.

Затем нижняя часть почвы скользнула дальше. И начала разрушаться. Дом задрожал, рухнул раздавленный. Новые слои земли посыпались на него, новые и новые.

Наконец наступило временно затишье и снова успокоились зеленые ветви у края воды. Бордман сквозь очки мог различить что деревья рухнули и белая ограда раскололась. К тому же движение, хотя и замедлилось, но все же продолжалось.

Движение начало замедляться, но было невозможно сказать, когда оно остановилось совершенно. И по настоящему оно не прекратилось. Почва острова постепенно сползала в океан.

Барнс громок вздохнул.

— Я думаю, началось, сэр, — сказал он дрожащим голосом. — Я имел в виду — что весь остров начал постепенно сползать в воду.

— Почва здесь намного больше увлажнена внизу, — сказал Бордман. — Там дальше почва не столь влажная как здесь. Но я не дал бы за свой прогноз и ломаного гроша, если пойдет действительно сильный дождь!

Барнс вспомнил о разговоре в кабинете Главы Сектора.

— Стук капель действительно может вызвать взрыв топлива?

— Как и все остальное, — сказал Бордман. — Да. Затем он сказал внезапно: — Насколько хорошо вы разбираетесь в точном анализе? Я многократно обжигался на планетах-болотах. Я знаю слишком многое о том, что могу найти, но мне нужны точные сведения. Вы можете взять эти бутылки и проделать анализ количества осадочности и устойчивости против соленой воды?

— Д-да, сэр. Я попытаюсь.

— Если бы у нас было достаточное количество почвенного коагулянта, — сказал Бордман, то мы могли бы справиться с этим чертовым перевернутым вверх тормашками болотом, которое так старательно соорудили здесь гражданские. Но у нас его нет! Опресненная вода, которой они пользовались для ирригации, практически не содержит никаких минералов! Я хочу знать какое количество минералов в болотном иле сможет воспрепятствовать почве вести себя, словно влажное мыло. Вполне возможно, что мы сможем сделать почву слишком соленой, чтобы на ней что-нибудь выросло, но тем не менее, мы остановим ее. Но мне нужно знать!

Барнс сказал задумчиво:

— Вы ведь… вы ведь не собираетесь растворить минералы в ирригационной воде, чтобы она подпитала болото?

Бордман удивленный, засмеялся.

— Вы подаете надежды, Барнс! Да, я так и собираюсь поступить. И это увеличит на какое-то время скольжения, прежде, чем она полностью остановится. И в этом может быть еще одна сложность. Но прекрасно, что вы додумались до этого! Когда мы вернемся назад, в Штаб-квартиру вы откомандировываетесь в лабораторию и делаете для меня анализы.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13