Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Иллюзии «Скорпионов»

ModernLib.Net / Детективы / Ладлэм Роберт / Иллюзии «Скорпионов» - Чтение (стр. 1)
Автор: Ладлэм Роберт
Жанр: Детективы

 

 


Роберт Ладлэм
Иллюзии «Скорпионов»

      Джеффри, Шэннон и Джеймсу с пожеланием вечной радости!

Пролог

       Ашкелон, Израиль, 2 часа 47 минут
      Струи ночного дождя напоминали серебристые ножи, темное небо было затянуто плотными вихревыми черными облаками. Морские волны и стремительный ветер безжалостно швыряли два связанных надувных резиновых плотика, приближавшихся к берегу.
      Члены диверсионной группы промокли до нитки, их лица покрылись каплями пота и дождя, глаза напряженно всматривались в темноту в ожидании берега. Группа состояла из восьми палестинцев из долины Бекаа и одной женщины. Она была другой национальности, но поддерживала их дело, которое было неотъемлемой частью и ее жизни, было неотделимым от той клятвы, которую она дала несколько лет назад: «Смерть правителям». Женщина была женой командира диверсионной группы.
      — Осталось несколько минут! — предупредил крупный мужчина, опускаясь на колени рядом с женщиной. Как и у других членов группы, оружие у него было плотно привязано к телу, затянутому в черный костюм, а за плечами висел черный непромокаемый рюкзак со взрывчаткой.
      — Помни, когда мы сойдем на берег, брось между плотами якорь, это очень важно.
      — Я поняла тебя, муж мой, но я бы предпочла пойти вместе с тобой...
      — Чтобы нам не на чем было вернуться домой и продолжить нашу борьбу? — спросил он. — Электростанция менее чем в трех километрах от берега, она снабжает электричеством Тель-Авив, и, как только мы взорвем ее, вспыхнет паника. А мы тем временем украдем машину и через час будем здесь. Но обязательно нужно, чтобы плоты были на месте!
      — Я понимаю.
      — Ты понимаешь, жена моя? Можешь себе представить, на что это будет похоже? Большая часть Тель-Авива, если не весь, погрузится в темноту! И, конечно, весь Ашкелон. Отлично... И ведь именно ты, любовь моя, нашла это уязвимое место, точно определила цель.
      — Я просто предложила. — Она погладила его по щеке. — Только возвращайся ко мне, любовь моя.
      — Не сомневайся в этом, моя Амайя... Мы так близки с тобой... Пора!
      Командир сделал знак своим людям на обоих плотах. Все спрыгнули в воду, высоко подняв над головой оружие. Волны хлестали их тела, пока они брели по мягкому, песчаному дну. На берегу командир нажал кнопку фонарика. Эта короткая вспышка означала, что вся группа высадилась на вражескую территорию и готова к выполнению задания. Жена командира бросила между плотами тяжелый якорь, удерживающий их на месте. Она достала портативную радиостанцию и поднесла ее к лицу, но пользоваться рацией ей предстояло только в случае чрезвычайной ситуации, так как евреи были слишком хитры и наверняка прослушивали эфир.
      И вдруг наступила ужасная развязка. Все мечты о славе рухнули вместе с бешеными автоматными очередями, разорвавшими тишину. Это была просто беспощадная бойня. Солдаты подбегали к корчащимся на песке телам бойцов бригады «Ашкелон» и в упор расстреливали их, разбивали головы, не помышляя ни о каком милосердии по отношению к захваченным врагам. Никаких пленных! Только трупы!
      Женщина на плоту, несмотря на отчаяние, парализовавшее ее мысли, действовала проворно, от этого зависела ее ЖИЗНЬ. Ножом с длинным лезвием она проткнула в нескольких местах оба плота, схватила непромокаемую сумку с оружием и фальшивыми документами и прыгнула в воду. Борясь изо всех сил с волнами, она проплыла вдоль пляжа метров пятьдесят, потом свернула к берегу и притаилась в воде. Из-за сильного дождя ничего не было видно, но она услышала крики израильских солдат. Каждый мускул, каждая клеточка ее тела похолодели от ярости.
      — Надо было взять их в плен.
      — Зачем? Чтобы потом они снова убивали наших детей, как убили двух моих сыновей в школьном автобусе?
      — Но нас будут ругать, они ведь все мертвы.
      — Мои отец и мать тоже мертвы. Эти ублюдки застрелили их в винограднике. Двое старых людей против этих бандитов!
      — Пусть гниют в аду! Бандиты из «Хезболлах» замучили моего брата, и он умер!
      — Надо взять их оружие и расстрелять из него все патроны.
      — Яков прав! Мы скажем, что они отстреливались и могли поубивать нас всех!
      — Тогда пусть кто-нибудь бежит в казарму за подкреплением.
      — А где их лодки?
      — Уже отплыли, их не видно. Их было штук десять, поэтому мы были вынуждены убить тех террористов, которых заметили.
      — Быстрей, Яков! Мы не должны давать этой проклятой либеральной прессе никаких поводов!
      — Постойте! Вот этот еще жив!
      — Так пусть умрет. Собирайте их оружие и стреляйте.
      Автоматные очереди снова разорвали ночную тишину. Потом солдаты побросали оружие диверсантов рядом с трупами и поспешно вернулись в песчаные дюны. Через минуту там засверкали вспышки спичек и зажигалок. Варварская бойня закончилась, теперь солдатам надо было представить все происшедшее как ожесточенный бой с диверсантами.
      Женщина продолжала ползти в воде вдоль берега. Звуки автоматных очередей вызвали в ее душе ненависть и ощущение громадной потери. Они казнили единственного человека на земле, которого она любила, единственного человека, которого она считала равным себе по смелости и решительности. Теперь его нет, и никогда уже не будет человека, похожего на него, человека с горящим взглядом, чей голос мог заставлять толпы людей и плакать и смеяться. Она всегда была рядом с ним, направляла его, преклонялась перед ним. Мир насилия никогда больше не увидит такой пары, какой они были.
      Сквозь шум дождя и прибоя до нее донесся стон. Прямо перед ней по песчаному склону к воде скатилось тело. Она быстро схватила его и перевернула на спину. Дождь смыл кровь с разбитого лица. Это был ее муж, его горло и череп представляли собой кровавое месиво. Она крепко обняла его, он открыл на мгновение глаза и потом закрыл их уже навсегда.
      Женщина бросила взгляд в сторону дюн, различив сквозь пелену дождя огоньки сигарет. С деньгами и фальшивыми документами, которые имелись у нее, она сумеет ускользнуть от этих презренных израильтян, сумеет обмануть смерть. Она вернется в долину Бекаа и предстанет перед Высшим советом, она совершенно точно представляла себе, что собирается сделать. Смерть правителям!

* * *

       Долина Бекаа, Ливан, 12 часов 17 минут
      Палящее полуденное солнце раскалило пыльные дороги в лагере беженцев, заполненном людьми, многие из которых были заброшены сюда по воле не зависящих от них обстоятельств. У них были печальные лица, а пустота темных глаз отражала боль памяти, боль пережитого. Но были здесь и другие люди, резко отличающиеся от них, в облике которых было что-то пугающее. Это были солдаты Аллаха, мстители Господни. Ходили они быстро, стремительно; всегда с автоматом на плече, взгляд их был сосредоточен и полон ненависти.
      Прошло четыре дня после кровавой бойни в Ашкелоне. Женщина в форме цвета хаки с закатанными рукавами вышла из своей скромной хижины, которую и домом-то нельзя было назвать. Дверь хижины была затянута черной тканью, что во всем мире являлось знаком смерти. Проходившие мимо смотрели на эту дверь и поднимали глаза к небу, шепча молитвы и плача по усопшим, посылая Аллаху свои просьбы отомстить за эту ужасную смерть. Это было жилище командира бригады «Анжелой», а женщина, идущая по пыльной дороге, была его женой. Но это была не просто женщина и не просто жена, а один из великих солдат Аллаха. Они с мужем являлись символом надежды для всех обездоленных.
      Она прошла по улице мимо рынка, толпа расступалась перед ней, многие люди нежно дотрагивались до нее, благоговейно произнося слова молитвы и монотонно повторяя: «Баж, Баж, Баж... Баж!»
      Не благодаря никого из людей, женщина решительно направлялась к деревянному, похожему на барак залу заседаний, расположенному в конце дороги. В зале ее ожидали лидеры Высшего совета долины Бекаа. Женщина вошла в зал, охранник закрыл за ней дверь, ж она предстала перед девятью мужчинами, сидевшими за длинным столом. Мужчины поприветствовали ее и выразили свои соболезнования. Сидящий в центре пожилой араб, председатель Совета, обратился к ней:
      — Твое заявление дошло до нас, и нас изумило, насколько оно серьезно.
      — Да, его содержание очень серьезно, — сказал средних лет араб, одетый в форму солдат Аллаха. — Я надеюсь, ты понимаешь, за что берешься.
      — А если не понимаю, то очень скоро присоединюсь к своему мужу. Разве не так?
      — Не уверен, что ты разделяешь нашу веру, — заметил другой араб.
      — Разделяю или нет, это не имеет значения. Я прошу только оказать мне финансовую помощь. Надеюсь, что за многие годы борьбы я ее заслужила.
      — Безусловно, — согласился один из присутствующих. — Ты замечательный воин, вы с мужем, да ниспошлет ему Аллах отдых в садах своих, отдали много сил борьбе за наше дело. Но мне кажется, что здесь есть некоторые трудности...
      — Я и те люди, которых я подобрала, будем действовать самостоятельно, мстя исключительно за Ашкелон. За наши действия не будет отвечать никто, только мы сами. Это устраняет те трудности, которые вы имеете в виду?
      — Если ты сможешь сделать это.
      — Я уже доказала, на что способна, стоит ли напоминать вам об этом?
      — Нет, в этом нет необходимости, — сказал председатель. — Но во многих случаях твои действия заставляли наших врагов проявлять жестокость, и некоторые дружественные нам правительства оказывались наказанными за то, о чем не имели ни малейшего представления.
      — Если это будет необходимо, то я и дальше буду действовать точно так же. У меня... у вас есть враги, и везде существуют предатели, даже в ваших дружественных правительствах. Власти везде коррумпированы.
      — Ты никому не доверяешь, не так ли?
      — Меня обижают ваши слова. Я вышла замуж за одного из вас и отдала вам его жизнь.
      — Прошу прощения.
      — Я вас прощаю. Каков будет ваш ответ?
      — У тебя будет все необходимое, — сказал председатель. — Держи связь с Бахрейном, как делала это раньше.
      — Спасибо.
      — И последнее: когда ты попадешь в Соединенные Штаты, то будешь иметь дело с другой организацией. Они понаблюдают за тобой, проверят, и, когда убедятся, что твои действия не угрожают их планам, они свяжутся с тобой, и ты станешь одной из них.
      — Кто они такие?
      — В самых тайных кругах они известны как «Скорпионы».

Глава 1

      Солнце садилось, потрепанный шлюп с разбитыми фонарями на гротмачте и порванными морскими ветрами парусами приближался к маленькому пустынному пляжу частного острова в гряде Малых Антильских островов. В течение трех последних дней перед наступлением мертвого штиля в этой части Карибского моря прошел ураган, равный по силе печально известному урагану «Хьюго», а спустя шестнадцать часов налетел тропический шторм. Погибли тысячи пальм, а стотысячное население островов молилось своим богам, умоляя о спасении.
      Однако замок, стоявший на острове, выдержал оба этих стихийных бедствия. Он был построен из каменных и стальных плит, соединенных железными болтами. Замок был укрыт между громадных холмов в северной части острова и представлял собой неприступную крепость. Почти разбитому волнами шлюпу удалось отыскать вход в окруженную скалами бухту, и маленький пляж показался его пассажирам просто чудом. Но это чудо таило в себе опасность: высокая темнокожая служанка, одетая в белую униформу, быстро сбежала по каменным ступенькам к самой воде и четыре раза выстрелила в воздух из пистолета, который держала в руке.
      — Нельзя! — закричала она. — Сюда нельзя! Убирайтесь!
      На палубе шлюпа стояла на коленях женщина лет тридцати пяти с осунувшимся лицом, длинными растрепанными волосами, в шортах и лифчике, явно пострадавших от погоды. Взгляд женщины был холоден, когда она положила на планшир ствол дальнобойной винтовки, прицелилась через оптический прицел и нажала спусковой крючок. Громкий звук выстрела разорвал тишину бухты, отразившись эхом от скал и холмов. Служанка в униформе упала лицом в лениво плещущиеся прибрежные волны.
      — Стреляют, я слышал выстрелы! — Из рубки выскочил обнаженный по пояс юноша лет семнадцати, высокий стройный, с хорошо развитой мускулатурой, симпатичный, с точеным, даже классическим римским профилем. — Что происходит? Что ты наделала?
      — Ничего, кроме того, что нужно было сделать, — спокойно ответила женщина. — Ступай, пожалуйста, на нос и спрыгни в воду, когда увидишь песок. Шлюп довольно легкий, и ты сможешь вытащить его на берег.
      Юноша не двинулся с места, он смотрел на мертвую фигуру в белой униформе, лежащую на песке, и нервно теребил руками потрепанные джинсы.
      — Послушай, это же просто служанка! — воскликнул он. — Ты чудовище!
      — Так оно и есть, дитя мое. А разве в постели я не чудовище? А не была я чудовищем, когда убила тех троих, которые связали тебе руки, набросили петлю на шею и уже собирались сбросить с причала за то, что ты убил в порту их хозяина?
      — Я не убивал его и уже столько раз говорил тебе об этом!
      — А они думали, что убил, и этого было вполне достаточно.
      — Я хотел пойти в полицию, но ты мне не разрешила!
      — Глупое дитя. Неужели ты думаешь, что добрался бы до участка? Никогда. Да тебя пристрелили бы прямо на улице из-за этого человека, который занимался воровством вместе с портовыми рабочими.
      — Да, я поругался с ним, но не более того. Потом ушел и пил вино.
      — О, ты действительно пил вино и делал это довольно здорово, потому что, когда они нашли тебя в аллее, ты был совершенно пьян, а очухался только в тот момент, когда на шею тебе набросили петлю, а ноги твои стояли на краю пирса... А сколько недель я прятала тебя, перевозя из одного места в другое, пока эта банда охотилась за тобой, поклявшись убить, как только найдет?
      — Не понимаю, почему ты так заботилась обо мне.
      — У меня были на это свои причины... Собственно говоря, они и до сих пор существуют.
      — Бог свидетель, Каби, — сказал юноша, не отрывая взгляда от трупа на песке, — я обязан тебе жизнью, но я никогда... никогда не ожидал ничего подобного.
      — Может быть, ты хочешь вернуться в Италию и заглянуть в лицо смерти?
      — Нет... нет, конечно, нет, синьора Кабрини.
      — Тогда добро пожаловать в наш мир, мой дорогой, — с улыбкой произнесла женщина. — И поверь, тебе понравится все, что я покажу. Ты так хорош, просто нет слов выразить, насколько ты хорош... А сейчас прыгай за борт, мой обожаемый Нико... Давай!
      Юноша поступил так, как она приказала.

* * *

       Второе бюро, Париж
      — Это она, — сказал мужчина, сидящий за столом в полутемном кабинете. На стену кабинета была спроецирована детальная карта Карибского моря, точнее — Малые Антильские острова. В центре острова Саба сверкала синяя точка. — Мы можем предположить, что она прошла проливом Анегада между островами Дог-Айленд и Верджин-Горда. Это единственный путь, чтобы остаться живой при такой погоде. Если только она осталась жива.
      — Возможно, что и нет, — ответил помощник, который сидел перед столом и смотрел на карту. — Это значительно облегчило бы нам жизнь.
      — Конечно, облегчило бы. — Начальник Второго бюро, французской военной разведки, закурил сигарету. — Но когда дело касается этой волчицы, которая выжила в еще худших условиях в Бейруте и долине Бекаа, я прекращу охоту только в том случае, если мне будут представлены неопровержимые доказательства ее смерти.
      — Я знаю эти места, — сказал пожилой мужчина, стоявший слева от стола. — Я был в командировке на Мартинике во время советско-кубннской угрозы и должен сказать вам, что ветры там бывают ужасные. Основываясь на своем опыте, я предполагаю, что, на чем бы она ни плыла, спастись ей не удалось.
      — А я исхожу из предположения, что она жива, — сердито возразил ему шеф. — Я не собираюсь гадать, и хотя я знаю эти места только по карте, но я вижу здесь множество всяких потайных мест и маленьких бухточек, где она могла укрыться.
      — Не совсем так, Анри. На этих островах штормовые ветры минуту дуют по часовой стрелке, а следующую минуту — против. Если и существуют безопасные бухты, то они все отмечены на карте и давно обжиты. Я их знаю, изучать их по карте — совсем не то что обыскивать в поисках советских подводных лодок. Говорю тебе, что она погибла.
      — Хочу надеяться, что ты прав, Ардисон. Наш мир не может терпеть существование Амайи Бажарат.

* * *

       Центральное разведывательное управление, Лэнгли, штат Вирджиния
      В белом здании центра связи ЦРУ отдельная комната была предоставлена в распоряжение группы из двенадцати аналитиков — девяти мужчин и трех женщин, которые круглосуточно несли здесь дежурство по четыре человека в смену. Все они были полиглотами, специалистами в области международных радиопередач. В группу входили также два самых опытных в ЦРУ криптографа, и всем им было строго приказано ни с кем без исключения не говорить о своей работе.
      Мужчина лет сорока в рубашке с короткими рукавами откатил от стола мягкое кресло, в котором он сидел, развернул его и посмотрел на своих коллег по ночной смене — женщину и двух мужчин. Было уже около четырех утра, так что половина их смены закончилась.
      — Пожалуй, у меня есть кое-что, — сказал он, не обращаясь ни к кому в отдельности.
      — Что? — спросила женщина. — Насколько я понимаю, ночь сегодня у нас пустая.
      — Ну-ка растормоши нас, Рон, — откликнулся сидящий рядом мужчина, — а то радио Багдада усыпляет меня своей ерундой.
      — Слушай Бахрейн, а не Багдад, — заметил Рон, беря в руки распечатку.
      — Что там у этих богачей? — поинтересовался третий мужчина, отрывая взгляд от электронного пульта.
      — Тут как раз о богатстве. Наш источник в Манаме передал, что пятьсот тысяч долларов были переведены на секретный счет в Цюрих для...
      — Пятьсот тысяч? — оборвал его коллега. — Для них это чепуха.
      — Но я еще не сказал о назначении и способе перевода. Банк Абу-Даби перевел деньги в Цюрих...
      — Этой схемой пользуются в долине Бекаа, — напомнила женщина и добавила с возрастающим интересом:
      — Назначение?
      — Район Карибского моря, точное место неизвестно.
      — Надо установить!
      — В данный момент это невозможно.
      — Почему? — спросил один из мужчин. — Потому что это нельзя подтвердить?
      — Нет, это подтверждено, здесь все в порядке. Хуже другое. Наш источник был убит через час после встречи с нашим человеком из посольства, чиновником протокольного отдела.
      — Бекаа, — тихо произнесла женщина. — Карибское море. Бажарат.
      — Я отправлю секретный факс О'Райану. Нам требуются его мозги.
      — Сегодня это пятьсот тысяч, а завтра могут быть пять миллионов.
      — Я знала нашего человека в Бахрейне, — печально сказала женщина. — Хороший парень, у него прекрасная жена и дети. Черт бы тебя побрал, Бажарат!

* * *

       МИ-6, Лондон
      — Наш оперативник вылетел с острова Доминика на север и подтвердил информацию, полученную от французов. — Шеф британской разведывательной службы подошел к квадратному столу, расположенному в центре конференцзала. На столе лежал громадный толстый том, один из сотен стоявших на полках, с детальными картами разных районов мира. На черной обложке тома золотыми буквами было написано: «Карибское море — Наветренные и Подветренные острова, Антильские острова, Виргинские острова (Великобритания и США)». — Найдите, пожалуйста, местечко под названием Анегадский пролив, старина, — попросил шеф своего помощника.
      — Да, конечно. — Второй мужчина быстро выполнил указания шефа, и не только потому, что заметил — начальник расстроен, а потому, что, как правая рука шефа, привык быстро выполнять его приказания. Он начал листать тяжелые страницы.
      — Вот он. Боже мой, никто не сможет в подобный шторм заплыть так далеко, тем более на таком суденышке!
      — Возможно, что ей и не удалось это сделать.
      — Сделать что?
      — Добраться туда.
      — Я тоже считаю, что за эти три дня она не смогла бы добраться из Бас-Тера до Анегады. Чтобы добраться туда так быстро, ей пришлось бы больше половины пути плыть в открытом море.
      — Вот поэтому я и пригласил вас. Вы ведь довольно хорошо знаете этот район, не так ли? Вы ведь работали там.
      — Если требуется квалифицированный эксперт, то, думаю, я смогу вам помочь. В качестве резидента МИ-6 я провел там девять лет. База у меня была на острове Тортола, но я облетал все эти чертовы места. До сих пор поддерживаю связь со старыми друзьями. Они считали, что я довольно состоятельная личность и просто из любопытства летаю на своем самолете с острова на остров.
      — Да, я читал ваше досье. Вы проделали великолепную работу.
      — Это были времена «холодной войны», я был на четырнадцать лет моложе, хотя и не был молодым уже тогда. Сейчас даже пари на крупную сумму не заставило бы меня подняться на двухмоторном самолете над этими водами.
      — Да, я понимаю, — сказал шеф, склоняясь над картой. — Значит, как эксперт, вы считаете, что она не могла остаться в живых.
      — "Не могла" — это слишком категорично. Скажем так: это маловероятно, почти невозможно.
      — Точно так же считает ваш коллега из французского Второго бюро.
      — Ардисон?
      — Вы знаете его?
      — Кличка Ришелье. Да, конечно, знаю. Хороший парень, работал на Мартинике.
      — Он твердо убежден, что она утонула.
      — В данном случае он, возможно, и прав... Но раз уж вы пригласили меня, чтобы выслушать мое мнение, могу я задать вам пару вопросов?
      — Давайте свои вопросы.
      — Эта Бажарат прямо-таки ходячая легенда в долине Бекаа, но я просмотрел документы за последние несколько лет, и мне нигде не попалось это имя. Почему?
      — Потому что Бажарат — не настоящее ее имя. Она присвоила его себе много лет назад и считает, что оно хранит ее тайну, так как убеждена, что никто не знает, откуда она и кто она такая на самом деле. В целях предотвращения утечки информации мы держим данные о ней в совершенно секретном досье.
      — Да, я понимаю, но если вы знаете и псевдоним, и настоящее имя, то можете выяснить всю ее подноготную, смоделировать ее характер для предсказания дальнейших поступков. Кто же она такая?
      — Одна из самых опытных действующих террористов.
      — Арабка?
      — Нет. — Израильтянка?
      — Нет, и я не стал бы делать таких смелых предположений.
      — Чепуха, у Моссада широкая сфера деятельности... Но будьте добры, ответьте на мой вопрос. Вы ведь помните, что большую часть своей службы я провел совсем в других местах: в Карибском море, на Дальнем Востоке и так далее. Объясните мне, почему эта женщина столь агрессивна?
      — Она торгует собой.
      — Она что?..
      — Она отправляется туда, где происходят беспорядки, бунты, мятежи, и продает свои способности тому, кто больше платит. И должен признать, что добивается она выдающихся результатов.
      — Простите меня, но это звучит глупо. Одинокая женщина лезет во все горячие точки и торгует своими советами? Она что, дает рекламные объявления в газетах?
      — У нее нет в этом необходимости, Джефф, — ответил шеф МИ-6, отходя от стола и усаживаясь в кресло. — Если дело касается дестабилизации режима, то тут она профессор. Она знает все слабые и сильные стороны воюющих фракций, знает всех лидеров и подходы к ним. У нее нет никаких привязанностей — ни моральных, ни политических. Ее профессия — смерть. Так что все очень просто.
      — Не думаю, что это так просто.
      — Я имею в виду то, что мы имеем сейчас, а не истоки, конечно, не то, откуда она взялась... Садитесь, Джеффри, и позвольте поведать вам одну историю, в том виде, в каком мы смогли восстановить ее. — Шеф раскрыл лежащий перед ним большой конверт и вытащил оттуда три фотографии. Это были моментальные снимки женщины, сделанные скрытой камерой. Однако на каждой фотографии лицо женщины было четко видно при ярком солнечном освещении. — Это Амайя Бажарат.
      — Но это же три разные женщины! — воскликнул Джеффри Кук.
      — А какая из них Бажарат? — озадачил его шеф. — Или она изображена на всех трех фотографиях?
      — Я вас понимаю, — нерешительно произнес Джеффри. — На всех фотографиях волосы разные: белые, темные и, похоже, светло-каштановые. Так, прически: короткая стрижка, длинные волосы и средней длины... но черты лица разные... хотя различаются и не резко... И все-таки это разные женщины.
      — Пластиковые накладки телесного цвета? Воск? Тренировка лицевых мускулов? Вполне доступные способы изменения внешности.
      — Думаю, об этом лучше расскажет спектрограф. Во всяком случае, что касается накладок — это пластик и воск.
      — Они должны присутствовать, но их не видно. Правда, наши эксперты говорят, что существуют специальные химические составы, которые могут обмануть фотоэлектронную технику, да еще яркий свет тоже может производить подобный эффект... В общем, они не рискуют ответить однозначно.
      — Ну хорошо, — сказал Кук, — она предположительно одна из этих трех женщин, или все три и есть она. Но как вы можете быть уверены в этом?
      — Источник достоверный.
      — Достоверный?
      — Мы и французы заплатили за эти фотографии кучу денег, их добыли тайные агенты, чьими услугами мы пользуемся уже много лет. Никто из них не решился бы подсунуть нам фальшивку, лишив себя тем самым такого мощного источника финансирования. Каждый из агентов уверен, что заснял именно Бажарат.
      — И куда же она направляется? Из Бас-Тера на Анегаду, если только на Анегаду. Это добрых двести километров, да еще во время урагана и шторма. И почему Анегадский пролив?
      — Потому что шлюп заметили у берегов Маригота, к берегу он пристать не мог из-за скал, а маленькая гавань была забита судами.
      — Кто заметил?
      — Рыбаки, которые обслуживают гостиницы на Ангилье, а еще это подтвердил наш человек на Доминике. На основании данных из Парижа он вылетел в Бас-Тер и установил там, что женщина примерно тех же лет, что и Бажарат на фотографии, взяла напрокат шлюп. С ней был высокий мускулистый юноша, очень молодой. Это соответствует информации из Парижа о том, что женщина, по возрасту и описанию схожая с Бажарат, в сопровождении молодого человека вылетела из Марселя на Гваделупу.
      — А каким образом в Марселе установили связь между этой женщиной и юношей?
      — Он не говорит по-французски, и женщина сказала, что он ее дальний родственник из Латвии, который остался на ее попечении после смерти родителей.
      — Чертовски не правдоподобно.
      — Но этого объяснения вполне хватило нашим друзьям по ту сторону Ла-Манша.
      — А почему она путешествует с юношей?
      — Вы у меня спрашиваете? Не имею на этот счет подходящих соображений.
      — Тогда вернемся к началу. Куда она направляется?
      — Это еще большая загадка. Без сомнения, она опытный моряк и наверняка была осведомлена о погоде. Так что вполне могла пристать к берегу до начала шторма, тем более что на шлюпе имеется радио и штормовое предупреждение было передано по всему району на четырех языках.
      — Если только у нее не была назначена встреча в определенное время.
      — Единственный напрашивающийся в этой ситуации ответ. Но неужели она пошла на это, подвергая свою жизнь такому очевидному риску?
      — Да, тоже не правдоподобно, — согласился Джеффри. — Если только не было каких-то обстоятельств, о которых мы не знаем... Ну, давайте, у вас наверняка ведь есть какие-то соображения!
      — Есть кое-что, но, боюсь, не слишком убедительное. Будем исходить из того, что террористами не рождаются, а становятся в силу определенных обстоятельств. Судя по докладам агентов, которые знают разные языки, они слышали, как она говорила на языке, который почти невозможно понять...
      — Для большинства европейцев таким является баскский, — спокойно вставил Кук.
      — Верно. Мы направили глубоко законспирированную группу в провинции Бискайя и Алава, чтобы она попыталась что-нибудь раскопать. Там они услышали ужасную историю, которая имела место много лет назад в небольшой мятежной деревушке в Западных Пиренеях. В горах подобные легенды передаются из поколения в поколение.
      — Что-нибудь вроде трагедии Май Лай или Бабьего Яра? — спросил Кук. — Массовая казнь?
      — Пожалуй, еще хуже. Рейд правительственных войск против бунтовщиков. Все взрослое население деревушки было уничтожено этими головорезами, а взрослыми, по их понятиям, являлись уже двенадцатилетние подростки. Тех, что помладше, заставили смотреть на все это, а потом бросили в горах умирать.
      — И Бажарат одна из тех детей?
      — Попытаюсь объяснить. Баски, проживающие в этих горах, живут очень уединенно. У них существует традиция зарывать среди кипарисов записи о разных событиях их жизни. Среди наших людей находился антрополог, специалист по жителям горных районов Пиренеев, который знал их язык. И вот он обнаружил эти записи. Несколько последних страниц были написаны маленькой девочкой, которая описала всю ужасную трагедию, включая и то, что солдаты на ее глазах закололи ее родителей и что отец и мать в ожидании казни смотрели, как их палачи точат свои штыки о камни.
      — Какой ужас! И этим ребенком была Бажарат?
      — Она подписалась так: «Амайя эль Баж... молодая женщина». Это было написано на баскском, а далее следовала фраза на испанском: «Смерть веем правителям».
      — Это все?
      — Нет, есть еще кое-что. Она добавила еще заключительную фразу, и заметьте, что это написала десятилетняя девочка: «Ширхарра Баж».
      — А это что за чертовщина?
      — Ну, это можно объяснить примерно так: молодая женщина, которая скоро достигнет возраста деторождения, но которая никогда не родит ребенка.
      — И жутко, и непонятно.
      — Легенды тех мест также повествуют о ребенке-женщине, которая увела остальных деревенских детей в горы, избежав встреч с патрулями. А потом она заманивала солдат в ловушки и всех убивала их же собственными штыками.
      — Девочка десяти лет... Это невероятно! — Джеффри Кук нахмурился. — А что еще?
      — Есть и последнее доказательство, позволившее нам установить, кто она такая. Среди зарытых записей были истории некоторых семей. Наше внимание привлекла семья Акуирре, первый ребенок в семье была девочка, и назвали ее Амайя... Но в записях фамилия Акуирре была яростно зачеркнута, как будто это сделал рассерженный ребенок, и сверху была написана другая — Бажарат.

  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27, 28, 29, 30, 31, 32, 33, 34, 35, 36, 37, 38