Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Адепт (№2) - Ложа рыси

ModernLib.Net / Фэнтези / Куртц Кэтрин / Ложа рыси - Чтение (стр. 12)
Автор: Куртц Кэтрин
Жанр: Фэнтези
Серия: Адепт

 

 


Глава 18

В то же самое утро инспектор Маклеод, ненадолго заглянув в Главное управление полиции в Эдинбурге, отправился в Перт на очередную пресс-конференцию, посвященную убийству Рэндалла Стюарта. Он уехал до прихода утренней почты, и потому некий коллега, весьма заинтересованный передвижениями Маклеода, не смог обнаружить его.

Инспектору Чарльзу Нейпиру перевалило за сорок; это был крупный человек с темными, густыми волосами и лохматыми бровями, придававшими ему нахмуренный вид ротвейлера. У него была репутация молчуна, но на этот раз он казался менее замкнутым, чем обычно: расхаживал по всему управлению, то и дело останавливаясь переговорить с подчиненными. Вот так незаметно он ухитрился оказаться недалеко от кабинета Маклеода, как раз когда появилась секретарша, толкающая многоярусную проволочную тележку с пачками писем, стянутыми резинками.

— Доброе утро, мисс Десмонд. Есть что-нибудь для меня?

— Да, сэр.

Пока она, порывшись среди верхних пачек, вытаскивала аккуратную связку писем, Нейпир смог убедиться, что картонная папка, которую он рано утром засунул в щель почтовой комнаты, действительно попала в пачку Маклеода.

— Пожалуйста, инспектор, — сказала секретарь.

— Спасибо. Прекрасно.

Проглядывая корреспонденцию, Нейпир дождался, чтобы секретарь нырнула в кабинет Маклеода и оставила пухлую связку почты на письменном столе. Потом, убедившись, что капкан успешно поставлен, он ушел в свой кабинет — ждать развития событий.

Но Маклеод в тот день не вернулся в управление. Хотя Нейпир, якобы разбирая бумаги, старался держаться поближе к кабинету своей дичи, во время ленча, а потом и днем Маклеод не пришел. К половине шестого Нейпиру пришлось сделать вывод, что сегодня жертва так и не покажется.

Он без удовольствия подумал о предстоящем звонке. Наконец, отложив бумаги, запер кабинет, расписался за день и спустился по лестнице. В вестибюле бросил монетку в телефон-автомат и набрал номер. Ответил ему кроткий, почтительный голос с акцентом, указывающим на северо-запад Пакистана.

— Это Чарльз Нейпир, — кратко сказал звонивший. — Если мой дядя свободен, я хотел бы поговорить с ним.

Через мгновение в трубке раздался голос Ребурна.

— Ну?

— Все на месте, как вы и приказали, — сказал Нейпир. — К сожалению, желаемого события придется подождать до завтра. Сегодня он не вернулся в управление.

Молчание.

— Ладно, — сказал холодно Ребурн. — Помните о цене провала.

* * *

На следующее утро Маклеод притащился на работу, чувствуя себя так, словно год не был в отпуске, и более чем готовый к потере выходных. Встречи и дискуссии предыдущего дня в Перте не принесли ничего нового в расследовании убийства Рэндалла Стюарта. Не улучшала настроения и мысль обо всех других делах, накапливающихся из-за вынужденного пренебрежения. И предчувствие оправдалось, когда, открыв дверь кабинета, он обнаружил, что письменный стол практически погребен под аккуратными пачками папок, компьютерных распечаток, писем, служебных записок и протоколов.

Маклеод сердито посмотрел на этот хаос с порога. В тот же миг одетый в аккуратную форму констебль Кохрейн протолкнулся в главную контору через дверь архива и подошел поздороваться.

— Доброе утро, инспектор, — бодро сказал он. — Как там прокурор?

— Никак, — проворчал Маклеод, многозначительно взглянул на подчиненного и спросил: — А как там взлом у Макинтоша? Суперинтендант поймал меня по дороге сюда. Есть какой-то прогресс?

— Очень небольшой. Кое-что из барахла обнаружилось в ломбарде в Карлайле. Карлайлская полиция свяжется с нами, как только проверят след, который им дал ростовщик. А еще, — добавил Кохрейн, — я закончил перепечатывать записи по опросам в Стерлинге. Они у меня на столе, если желаете поглядеть.

— Спасибо. Не сейчас. Дай мне по крайней мере сначала разобраться с макулатурой.

Кохрейн посмотрел на горы бумаг и сочувственно усмехнулся.

— Ага, сэр, понимаю, о чем вы.

— И это только верхушка айсберга, — сообщил Маклеод с проблеском вернувшегося юмора. — А пока, если действительно хочешь помочь, найди мне чашечку кофе.

Хмыкнув, Кохрейн ушел выполнять поручение. Оставшись один Маклеод закрыл дверь, потом откатил кресло с нескольких упавших на пол писем и сел. С чего начать? Вздохнув, он поднял упавшие конверты и бросил на стол, передвинул кучку компьютерных распечаток к боковому креслу и водрузил сверху связку папок. Потом занялся вскрытием почты.

Первая пачка оказалась обычным собранием всякой всячины: огромными каталогами немецкой оружейной компании и американской фирмы, специализирующейся на кобурах и прочих изделиях из кожи; пригласительный билет на уже прошедшие курсы повышения квалификации; письмо с запросом о присутствии офицера на встрече Квартальной Стражи; и две жалобы от якобы озабоченных граждан, возражающих против его недавнего заявления прессе о принадлежности Рэндалла Стюарта к Вольным Каменщикам.

Он бросил пригласительный билет и ненужные конверты в мусорную корзину, переадресовал запрос Квартальной Стражи в Отдел связей и бросил в корзину исходящих, а остальное свалил в корзину входящих, чтобы разобраться потом. Внимательно прочитал обновленную внутриведомственную инструкцию по процедуре связанных с наркотиками арестов, размышляя, куда подевался Кохрейн с кофе, потом снова потянулся к пачке.

Следующим был большой картонный конверт для внутренней переписки с напечатанными на белом самоклеющемся ярлыке фамилией и номером кабинета Маклеода и красным штампом «Лично». Любопытно. Конверт оказался плотно заклеен, вскрывать его пришлось ножом для бумаги. Инспектор заглянул внутрь, потом перевернул конверт и вытряхнул содержимое на стол.

К его удивлению, выпала блестящая золотая фигурка-оригами длиной около шести дюймов, изображающая какое-то животное. Он ухмыльнулся: явно снова дразнит кто-то из коллег, ибо его увлечение было известно во всем управлении. Пробковую плиту на стене у него за головой оживляла разноцветная, хоть и потрепанная коллекция чужих работ и его собственных лучших экземпляров.

Хмыкнув и размышляя, кто же мог прислать это новое вступление в его коллекцию, Маклеод поднял фигурку.

И немедленно понял, что совершил ошибку. В тот миг, когда пальцы коснулись бумаги, яростный удар энергии сотряс руку. Обжигая, как удар молнии, заряд пробежал по нервной системе, парализовав его с головы до ног. Пронзенный шоком, он покачнулся в кресле; оригами выпала из бессильных пальцев.

С потерей физического контакта нападение не закончилось. Материальный мир вокруг Маклеода слился в кошмар. Словно во сне, он падал спиной мимо призрачных стен тумана, потрескивающих огнем. Ощущение падения закончилось еще одним ослепительным ударом. Он боролся, пытаясь восстановить, контроль сознания над телом, но единственным физическим образом, пробившимся сквозь обволакивающий все психический туман, была фигурка оригами, лежавшая теперь на полу между ног и изображавшая, как он теперь ясно видел, рысь.

Со злобным шипением, похожим на кобру, но громче, оригами словно бы испустила вздымающийся столб бледно-желтого дыма. Когда Маклеод сжался, пытаясь отвратить атаку, дым сгустился во вставшую на задние лапы кошку с пушистыми бакенбардами и горящими темно-красными глазами. Рысь фыркнула на него со смесью голода и пренебрежения, показав клыки, с которых капала слюна, похожая на густой яд. Не успел Маклеод собраться с силами, чтобы шевельнуться или закричать, зверь бросился на него, обдав ядовитыми испарениями, как газовым облаком.

Удушающий огонь обжег глаза и легкие, подобно слезоточивому газу, только хуже, много хуже. Интенсивность боли разрушила паралич. Терзаемый тошнотой, он в кружащемся тумане вслепую искал внутренний карман пиджака. Через мгновение трясущиеся пальцы нащупали его, схватив внутри единственное, что могло спасти его в миг крайней опасности.

Кольцо Охотника, теплое и твердое, само ткнулось в руку. К тому времени боль превратилась в терновый венец, все туже сдавливающий голову. Дыхание вырывалось всхлипами. Маклеод надел кольцо на средний палец, призывая все, что оно символизировало, сосредоточив истощающиеся запасы силы, чтобы отбить убийственную атаку рыси.

Один ужасный миг казалось, что он опоздал спасти себя.

Через несколько секунд он понял, что давление на череп стабилизировалось. Потом тесный обруч боли стал потихоньку поддаваться. Да, возникали признаки ослабления. Если бы только…

Настойчивый голос пробился сквозь окружающий туман.

— Инспектор? Инспектор Маклеод, вам плохо?

Слова резонировали и гудели. Прилив психических отзвуков на миг грозил снова погрузить Маклеода в хаос. Настойчивые руки схватили его за плечи, требуя ответа.

Сосредоточив все свое внимание на этих руках, Маклеод заставил глаза открыться и смутно увидел лицо Дональда Кохрейна.

— Дональд, — выдохнул он.

— По-моему, лучше вызвать «скорую». — Кохрейн потянулся к одному из телефонов.

— Нет! — Рука Маклеода крепко сжала рукав констебля. Часть его смутно удивилась, когда выяснилось, что он все еще сидит в кресле, хоть и неуклюже сгорбившись.

— Буду в порядке, — сумел проскрежетать инспектор, изо всех сил стараясь заставить работать голосовые связки. — Не суетись! — Видя, что Кохрейн колеблется, он добавил убедительнее: — Это… не медицинское, Дональд! Никакого внешнего вмешательства!

Маклеод хотел подчеркнуть приказ, покачав головой. Попытка пошевелиться чуть не лишила его сознания. Давясь желчью, он повторил:

— Буду… в порядке через несколько минут. Закрой жалюзи. Пожалуйста, Дональд!

К его огромному облегчению, Кохрейн послушался. К тому времени, как молодой констебль снова повернулся к нему, Маклеод сориентировался. Каким-то чудом дверь кабинета была почти закрыта. Бумажная рысь, целая и невредимая, лежала в нескольких футах от кресла. Огонь явно был лишь иллюзорным проявлением пуска реакции.

— Закрой дверь, — прошептал Маклеод, судорожно махнув рукой и борясь с новой волной тошноты. Кохрейн повиновался. — Видишь? — проскрипел он, указывая трясущимся пальцем на рысь. — Шелковый платок… носовой… здесь, в кармане. Заверни это и подними… но не дотрагивайся… Ради Сына Вдовы…

С широко открытыми глазами Кохрейн подошел к нему и вытащил платок. Молодой констебль ничего не знал об эзотерических связях Маклеода, кроме Вольных Каменщиков, но обучение в одной масонской ложе с Маклеодом выковало узы доверия, не позволявшего отказать мольбе, заклинающей общим братством. Он защитил руку несколькими слоями шелка и осторожно поднял рысь с пола.

— Что это за чертовщина? — прошептал Кохрейн, окидывая ее подозрительным взглядом и держа на расстоянии вытянутой руки. — Совсем как одна из ваших фигурок-оригами.

— Заверни и положи в ящик стола, — выдавил Маклеод. — Не могу сейчас объяснить. — Он чувствовал, как боль пульсирует за глазными яблоками, и прижал кулаки ко лбу, пытаясь думать. Последствия атаки продолжали воздействовать на него, кружась по всему мозгу и телу, как вирус, только и ждущий случая напасть.

«Я не могу бороться сам, — крутилось в голове. — Слава Богу, что меня нашел именно Дональд, но он не справится. Нужна помощь».

Адам должен вернуться из Лондона после полудня, но сейчас это не поможет. Маклеод с трудом сглотнул и снова попытался думать, хотя усилие пронзало мозг раскаленными иглами боли. Кажется, становилось хуже, а не лучше.

Перед ним материализовался пенопластовый стаканчик, с ним и очки.

— Вы уронили очки, — встревоженно сказал Кохрейн, — А кофе не поможет? Вы уверены, что не надо вызвать доктора?

Маклеод отмахнулся от стаканчика и пробормотал:

— Нет, ни того, ни другого. — Он глубоко вздохнул и сказал отчетливее: — Моя записная книжка. Вызови Кристофера Хьюстона.

Не спуская глаз с пепельно-бледного начальника, Кохрейн взял одну из трубок и позвонил. Снова и снова гудки. Нет ответа.

— Похоже, никого нет дома, — сказал Кохрейн. — Вы выглядите просто ужасно. Позвольте мне позвонить доктору.

Комната, казалось, снова исчезала. Маклеод осторожно сглотнул и на время взял себя в руки.

— Попробуй найти Перегрина Ловэта, — пробормотал он сквозь стиснутые зубы. — Позвони Хэмфри в Стратмурн… номер записан на Синклера. Хэмфри будет знать, где его найти.

* * *

У Джона Эдуарда Мьюира, бывшего лорд-мэра Эдинбурга, было лицо, которое в другую эпоху могло бы принадлежать вождю Пограничья. Отступив от мольберта, чтобы оценить работу критическим взором, Перегрин с удовлетворением отметил, что сумел полностью показать отважный, предприимчивый дух, который ощущался за внешним хладнокровием бывшего мэра. Он задумчиво оглядел старика, терпеливо сидящего в полном церемониальном облачении на расстоянии нескольких ярдов.

— Простите, сэр, не могли бы вы немного поднять голову?

Сеанс позирования происходил в гостиной Мьюира в престижном эдинбургском районе Рэвелстоун-дайкс. Мэр исполнил просьбу и сказал с сердитым огоньком в глазах:

— Сколько еще надо времени, чтобы полностью обессмертить меня на полотне?

— Думаю, передо мной вам приходится сидеть в последний раз, — ответил Перегрин, сосредоточив внимание на мазках кисти, добавивших несколько еле различимых штрихов красно-коричневого цвета в уголок рта портрета. Он закончил корректировку, ухмыльнулся, одобряя ее, и расслабился. — Ну вот, сэр. Можете на минутку встать и потянуться, если хотите.

Дверь гостиной открылась, и в комнату вошла жена мэра; она явно была в некотором замешательстве.

— Простите, что прерываю сеанс, мистер Ловэт, — сказала она, — там у телефона некий констебль Кохрейн, спрашивает вас.

Озадаченный, ибо не мог даже вспомнить, встречался ли он с констеблем по имени Кохрейн, Перегрин отложил кисти и палитру, вытер пальцы чистой тряпкой и последовал за мисс Мьюир в коридор. Она указала на телефонную трубку. Вероятно, Кохрейн — один из подчиненных инспектора Маклеода. Но зачем Маклеоду понадобилось звонить Перегрину сюда?

— Перегрин Ловэт слушает, — сказал он.

— Констебль Дональд Кохрейн, — раздался голос на другом конце провода. — Я звоню по просьбе инспектора Ноэля Маклеода. Он просит вас немедленно приехать к нему на работу, в Главное управление полиции, по крайне срочному делу.

Преувеличение было не в характере Маклеода. И почему инспектор не позвонил сам? В голове Перегрина сработала аварийная сигнализация.

— Что случилось? Вы можете сказать, в чем дело?

— Это… трудновато объяснить по телефону, сэр, — сказал голос. — Было бы лучше, если бы вы тотчас же приехали сюда и посмотрели сами.

Все любопытнее и любопытнее. «Почему Маклеод не позвонил лично? — Мысленный сигнал тревоги зазвучал всерьез. — Не случилось ли чего с Адамом?»

— Хорошо, — сказал Перегрин. — Передайте инспектору, что я немедленно выезжаю и буду у него, как только смогу.

Поспешно извинившись перед Мьюирами, он быстро уложил рисовальные принадлежности и отнес в машину. Взгляд на карту Эдинбурга подтвердил, что Главное управление полиции находится на Фетес-авеню, менее чем в двух милях. Отъезжая от тротуара, художник воображал всевозможные бедствия и вел маленький «моррис-майнор» со скоростью, вызвавшей немало возмущенных взглядов более спокойных автомобилистов.

Он доехал меньше чем за десять минут. Едва избежав столкновения с фургоном стекольщика, Перегрин влетел на полицейскую стоянку и обнаружил, что свободных мест нет. Пробормотав проклятие и моля какого угодно бога держать подальше инспектора дорожного движения, он оставил «моррис» у тротуара на двойной желтой линии и бросился к парадному входу.

Дежурный офицер поднял голову, когда он вошел в стеклянную дверь. Перегрин назвал себя и объяснил цель прихода, офицер поднял телефонную трубку и позвонил наверх. Не прошло и минуты, как крепкий рыжеватый человек в форме, примерно ровесник Перегрина, появился из-за двери позади стола дежурного и поманил его.

— Мистер Ловэт? Идите со мной, пожалуйста.

— Что случилось? — пробормотал Перегрин, когда они шли к черной лестнице.

Кохрейн покачал головой.

— Пожалуйста, не здесь, мистер Ловэт. Он объяснит сам… если сможет. Постарайтесь не выглядеть встревоженным, когда мы будем идти через контору.

Они поднялись на самый верх и свернули в застекленный коридор, ведущий вдоль задней части здания. Кохрейн провел Перегрина через большой зал главной конторы к ряду пронумерованных дверей на дальнем конце. Табличка с именем Маклеода была на двери с номером «5В»; изнутри слабо доносился настойчивый звон телефона.

Кохрейн быстро постучал в дверь, прежде чем открыть и впустить Перегрина, и сразу же направился к телефону — ибо Маклеод явно не сознавал ни звонков, ни их приход: он сидел, тяжело навалившись на стол и неловко уткнувшись головой в правую руку.

Пока перепуганный Перегрин закрывал за собой дверь, Кохрейн схватил трубку.

— Кабинет инспектора Маклеода, — сказал он, немного задыхаясь. — Нет, боюсь, он на заседании. Это констебль Кохрейн, его помощник. Чем могу помочь?

Пока Кохрейн разбирался с абонентом, Перегрин подошел поближе и внимательно пригляделся к Маклеоду. Искаженное болью лицо инспектора было цвета штукатурки, тело напряжено.

Как только Кохрейн положил трубку, Перегрин повернулся к нему.

— Что случилось? — спросил он, понизив голос. — Что с ним?

— Честно говоря, не знаю, — тихо сказал молодой констебль. — И он не позволил мне вызвать доктора. Происходящее как-то связано с вот этим. — Он выдвинул левый ящик стола. — Дотрагиваться до нее можно только через шелк.

Заинтригованный Перегрин осторожно поднял уголок платка и увидел оригами из золотой бумаги. Какое-то животное. Приглядевшись, он понял, что это рысь.

Краткий приступ дурноты от отвращения завязал желудок узлом. Постаравшись не коснуться золотой бумаги, Перегрин поспешно накрыл ее платком и задвинул ящик, после чего снова повернулся к Маклеоду.

— Инспектор, — позвал он тихо, положив руку ему на плечо. — Ноэль, это я, Перегрин. Вы просили меня приехать, и я здесь. Пожалуйста, можете сказать мне, что я должен сделать?

Маклеод не ответил. Беспокоясь все больше и больше, Перегрин оглянулся на Кохрейна, встревоженно топтавшегося у двери.

— Давно он так?

— Я нашел его около получаса назад, — прошептал Кохрейн. — Сначала он мог говорить, но в последний раз я его слышал минут десять — пятнадцать назад… вскоре после того, как позвонил вам. — Увидев выражение лица Перегрина, констебль добавил: — Он сначала велел мне позвонить отцу Кристоферу Хьюстону. Когда там не ответили, попросил связаться с Хэмфри, слугой сэра Адама Синклера, и узнать, где вы. Я умолял его позволить мне вызвать доктора, но он и слышать не хотел. Заставил меня пообещать не звать на помощь, пока вы не приедете.

«Почему я?» — удивился про себя Перегрин, снова возвращаясь к Маклеоду. Ответ он мог придумать только один: у Маклеода явно были причины считать, что Перегрин сможет помочь там, где традиционная медицина потерпит неудачу.

Эта мысль обескураживала. Молодой человек снова поглядел на Маклеода и подавил сильнейший приступ страха и неуверенности в себе.

«Боже, Маклеод, надеюсь, вы правы, — размышлял он мрачно. — Думай, Ловэт! Что сделал бы Адам, будь он здесь?»

Художник постарался успокоиться, отыскивая в недавних воспоминаниях образы Адама за работой. Среди них необъяснимо всплыл образ кольца Майкла Броуди. Получив его от леди Джулиан, Перегрин, подражая Адаму, всегда носил кольцо с собой в кошелечке из китайского шелка. Сейчас оно было в кармане брюк, и внезапно ему очень захотелось надеть его.

Сама идея казалась дерзкой, особенно поскольку он еще не вошел в состав Охотничьей Ложи и не получил официального разрешения Адама носить кольцо как символ членства. В то же самое время в нем росла убежденность, что кольцо понадобится для фокусировки, если он хочет попытаться помочь Маклеоду в его нынешнем положении. Взгляд на правую руку Маклеода подтвердил, что тот свое кольцо носит. Перегрин мог бы использовать свое, чтобы как-то связаться с кольцом Маклеода, надеясь, что опыт инспектора поможет ему.

Закусив губу, он сунул руку в карман и сжал кошелек с кольцом в кулаке. Вытащив руку из кармана и прижав кулак к губам, молодой человек обратился к духу кольца.

«Простите меня, сэр Майкл, если это не получит вашего одобрения, — сказал он мужу леди Джулиан, — но инспектору нужна помощь, а я не знаю, что еще делать».

Стоя спиной к Кохрейну, он быстро расстегнул замочек и вытащил кольцо, сунув кошелек обратно в карман, а кольцо надев на средний палец правой руки.

Перегрин ожидал карающего удара силы. Вместо этого успокаивающее ощущение ласкового тепла распространилось по руке. Ободрившись, он повернулся к Кохрейну.

— Погляжу, что я смогу сделать, чтобы облегчить его положение. Постарайтесь, чтобы нас не потревожили.

Кивнув, констебль подошел и выдернул шнуры обоих телефонов.

— Я и так собирался вывести их из строя, чтобы звонящие думали, что его нет. Мне пришлось ответить на несколько звонков, но я не люблю лгать. Так безопаснее, если мы не хотим возбудить подозрений.

Перегрин не мог не согласиться с этой логикой. Убрав папки и распечатки со второго кресла, он поставил его слева от инспектора и сел, оставив Кохрейна охранять дверь. Мысленно повторив все, чему обучил его Адам с их первой встречи, он сначала сосредоточился на вхождении в состояние полутранса, регулируя дыхание, пока не сумел привести чувства и мысли в состояние равновесия.

Ощущение глубокого покоя постепенно снизошло на него. Он почувствовал, что и Маклеоду тоже надо бы установить подобное равновесие, по крайней мере, насколько возможно в его нынешнем состоянии. Через мгновение, полностью успокоившись, Перегрин протянул руку с кольцом и легко прикоснулся кончиками пальцев ко лбу Маклеода, подражая гипнотическому жесту, который не раз видел у Адама.

— Расслабьтесь, Ноэль, — прошептал он. — Погрузитесь глубже в сон.

К его облегчению и удивлению, Маклеод, вздрогнув, сделал глубокий вдох, как ныряльщик, готовый окунуться в воду, и тяжело выдохнул. Инстинктивно Перегрин уровнял дыхание, мобилизовав все внутренние силы.

— Ноэль, это Перегрин, — тихо позвал он, сжимая правой рукой запястье Маклеода и нащупывая кончиками пальцев пульс. — Если вы слышите меня, попытайтесь помочь мне. Покажите, что вас беспокоит.

Ответ пришел не словами, а чередой картин. Неожиданно Перегрин почувствовал уже знакомое затемнение видения. Когда его Внутреннее Зрение настроилось, он узрел, словно рисунок на кальке, усаженную шипами массу серых усиков, окутывающую голову и шею Маклеода терновым шлемом.

Перегрин вздрогнул. Усики не были пассивны. Трепещущая пульсация пробегала по переплетенным ветвям в неравномерном контрапункте к биению сердца Маклеода.

Потом в голове будто вспыхнул новый свет. В кончиках пальцев возник напор силы, идущей из той части его существа, о которой Перегрин ничего не знал. Кольцо ожило: в его внутреннем видении камень испустил чистое белое сияние — так ночью в Уркхарте сиял камень в головке кинжала, когда Адам использовал его для отражения Воинства Фейри.

Свет становился все ярче. Перегрин выпустил запястье и инстинктивно протянул руку к голове больного. Сила окружала руку, подобно ауре. И он бесстрашно дернул за ближайший колючий усик, оплетающий голову Маклеода.

Усик зашипел и отделился при его прикосновении, испустив ядовитую струю серого дыма. Ободренный, Перегрин оторвал целую плеть. Упругие серые ветви липли к пальцам и запястьям, обжигая кожу, словно кислота, но, казалось, не причиняли настоящего вреда. Сжав зубы от отвращения и боли, он встряхнул рукой над мусорной корзиной и увидел, как они съежились вспышками грязного пламени. Улыбнувшись с мрачным удовлетворением, Перегрин потянулся за второй плетью.

К тому времени, как он закончил очищать усики, Маклеод дышал уже легче, однако его по-прежнему окружала злобная энергия. Инстинктивно Перегрин знал, что ее источник находится в ящике стола, и пока амулет-рысь не удастся обезвредить, Маклеод останется под угрозой.

Он открыл ящик и снял носовой платок, прикрывающий фигурку, размышляя, подействует ли кольцо на нее так, как подействовало на усики. Он на пробу провел над ней рукой с кольцом… Дохнуло жаром, как из очага, и Перегрин поспешно отдернул руку.

— Не трогайте! — проскрипел сиплый голос почти над ухом, и чья-то рука задвинула ящик. — Оставьте это Адаму.

Перегрин подскочил. Маклеод поднял голову и вглядывался в него налитыми кровью, но ожившими глазами. Стоящий у двери Кохрейн тоже встрепенулся, услышав голос инспектора.

— Сэр! Слава Богу, вы пришли в себя! Что тут творится?

Маклеод заметно поморщился, словно с сильного похмелья.

— Спроси еще раз, когда у меня в голове перестанет стучать барабан, — пробормотал он, слегка покачиваясь в кресле и прижимая кулаки к вискам.

— Могу я что-нибудь еще сделать для вас? — взволнованно спросил Кохрейн.

Взгляд Маклеода устремился на ящик стола, который он только что закрыл.

— Ага. Можешь взять эту штуку и спрятать ее в сейф до приезда Адама Синклера. Потом, пожалуй, попробуй найти мне пару таблеток аспирина и стакан воды. И никому ни слова!

Перегрин поймал взгляд Кохрейна.

— Не беспокойтесь. Я останусь с ним.

Кивнув, Кохрейн осторожно снова завернул амулет-рысь, запихнул в конверт, запечатал, нацарапав на нем имя Маклеода, и вышел из кабинета, закрыв за собой дверь.

Оставшись наедине с Маклеодом, Перегрин промолвил:

— Я ошибаюсь, или кто-то пытался убить вас?

Маклеод снова закрыл глаза. Не открывая их, сказал:

— Не ошибаетесь. Кто бы ни послал эту рысь, намерения у него были самые серьезные. Считайте ее психической «бомбой в конверте».

Перегрин поморщился. Часть его поражалась, что он принял это объяснение, не усомнившись, другая часть уже думала, что делать дальше.

— Адам должен прилететь около полудня. То есть… — он посмотрел на часы, — минут через тридцать. Хотите, чтобы я встретил его и привез сюда?

— Нет. Если тот, кто это устроил, видел, как вы приехали, он вполне может выследить вас на обратном пути, — сказал Маклеод. — Лучше пусть поедет Дональд. Просто скажите номер и время рейса и предоставьте ему остальное.

Глава 19

Устроить для Джиллиан Толбэт место в Джорданберне Адаму было не трудно. Устроить переезд было посложнее, учитывая правила, утвержденные Национальным советом по здравоохранению и требующие извещать о неаварийных перевозках за неделю. Заполнив необходимый бланк запроса, Адам позвонил в Службу «Скорой помощи». Благодаря своему терпению и способности быть убедительным, он сумел наконец обеспечить необходимый транспорт и персонал на следующий понедельник.

— В сущности, задержка на четыре дня не так уж плоха, — заметила Филиппа, когда утром в пятницу они с Адамом ехали на такси в Хитроу. — Сейчас меньше всего надо, чтобы Джиллиан связали с нами до того, как у нас будет время возвести первичные укрепления.

Самолет вылетел из Лондона по расписанию и приземлился в Тернхаусе, аэропорте Эдинбурга, вскоре после часа дня. Утром, перед отъездом из Каледонского клуба, Адам попросил позвонить Хэмфри, оставив указания встретить их в аэропорту на «бентли» — в честь приезда матери. Поэтому он не удивился, заметив среди встречающих в зале прилета знакомую фигуру Хэмфри. Только с запозданием он понял, что в комитет по встрече входит и строгий рыжеватый констебль.

— Интересно, — произнесла Филиппа, тоже уловившая связь. — Либо я нечаянно нарушила какой-то непонятный иммиграционный закон, либо…

— Либо что-то случилось, — сказал Адам. — Это помощник Ноэля. Пошли.

Мать и сын стали поспешно пробираться среди пассажиров, выходивших в зал прилета. К тому времени Хэмфри и молодой полисмен заметили их и устремились навстречу с видимой поспешностью.

— Мистер Кохрейн, — сказал Адам, пока Хэмфри обменивался обеспокоенным приветственным кивком с Филиппой, — должно ли ваше присутствие встревожить меня?

Бросив неуверенный взгляд на Филиппу, Кохрейн сосредоточил внимание на Адаме, даже не поздоровавшись.

— Не хочу беспокоить вас, сэр, но с инспектором Маклеодом случился… ну вроде несчастный случай. Он и мистер Перегрин Ловэт просили, чтобы я привез вас.

Понизив голос, он рассказал: Маклеод перенес тревожащий припадок, получив по почте фигурку-оригами.

— Поскольку вы, сэр, в то время были недоступны, он велел мне позвонить мистеру Ловэту. Мистер Ловэт немного помог инспектору, но тот все еще в довольно тяжелом состоянии. И он, и мистер Ловэт просили сказать вам, что им срочно нужна ваша помощь. Моя машина ждет на улице. Я бы хотел отвезти вас в участок прямо отсюда, если это, конечно, возможно.

Потрясение от известия, что Маклеод подвергся какой-то психической атаке, было до некоторой степени смягчено удивительным открытием прямого участия Перегрина в защите Маклеода. Однако набитый битком аэропорт был неподходящим местом для дальнейших расспросов на этот счет. Адам попытался поймать взгляд матери.

— Не беспокойся обо мне, — сказала Филиппа. — У нас с Хэмфри большой опыт по обращению с багажом. Просто ждать тебя дома, или мы где-то встретимся?

— Не знаю, сколько мне понадобится времени, — честно сказал Адам, — так что вам лучше ехать в Стратмурн и ждать меня там. Позже я позвоню тебе и расскажу, как идут дела. Хэмфри, вы, случайно, не привезли мой медицинский саквояж?

— Да, сэр. Он в багажнике «бентли».

— Хорошо. Машина на улице?

— На стоянке для лимузинов, сэр. Принести вам сумку?

— Будьте добры.

— Мой автомобиль прямо у входа, сэр, — сказал Кохрейн. — Сюда.

Как только они отъехали от аэропорта, Кохрейн включил мигалку и сирену и нажал на газ. Из-за громкой сирены разговаривать было трудно, но, задавая осторожные вопросы, Адам смог составить довольно неплохое представление о самочувствии Маклеода. Пока Кохрейн рассказывал о том, что произошло после появления на сцене Перегрина, Адам открыл стоящий на полу медицинский саквояж и вынул шприц.

— Это уменьшит тошноту, которую вы описали, и поможет ему расслабиться, — сказал он, заметив вопросительный взгляд Кохрейна; закрыл иглу пластиковым колпачком и убрал шприц в карман вместе со спиртовым тампоном. — Иногда это используется при лечении мигреней. — Когда его рука показалась из кармана, на ней было кольцо с сапфиром.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27, 28, 29, 30