Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Стрела времени

ModernLib.Net / Научная фантастика / Крайтон Майкл / Стрела времени - Чтение (стр. 11)
Автор: Крайтон Майкл
Жанр: Научная фантастика

 

 


Жужжание стало теперь очень громким. Аппарат уже вращался с такой скоростью, что металлические полосы исчезли из виду. Можно было совершенно четко разглядеть стоявшую в кабине женщину.

Они услышали знакомый голос с записи. Он говорил:

– Стойте неподвижно… глаза открыты… глубокий вдох… задержать… Время!

С вершины аппарата до самых ног женщины быстро пробежало единственное кольцо.

– А теперь смотрите внимательно, – посоветовал Гордон, – все происходит очень быстро.

Кейт увидела, как из всех полос к центру кабины вновь устремился свет лазеров, на сей раз он был ярко-фиолетовым. Женщина, стоявшая внутри, казалось, за доли секунды раскалилась добела, а затем взорвалась внутри машины вспышкой ослепительно белого света. Кейт закрыла глаза и отвернулась, Когда она снова повернулась к площадке, перед глазами у нее мелькали световые блики, и еще несколько секунд она не видела происходившего. Затем она поняла, что аппарат стал меньше. Он теперь не соприкасался со спущенными сверху кабелями, которые свисали свободно.

Еще одна лазерная вспышка.

Машина стала еще меньше. Женщина внутри тоже уменьшилась. Теперь ее рост составлял всего лишь около трех футов и на глазах зрителей продолжал уменьшаться в сверкании лазерных вспышек.

– Боже… – пробормотал Стерн, не отрывая глаз от разворачивавшихся событий. – На что должно быть похоже такое ощущение?

– Ни на что, – ответил Гордон. – Вы ничего не чувствуете. Время прохождения нервного импульса от кожи до мозга измеряется примерно сотней миллисекунд. Лазерное испарение осуществляется за пять наносекунд. Вас давно уже нет.

– Но ведь она все еще там.

– Нет, вы ошибаетесь. Она исчезла при первой лазерной вспышке. А сейчас компьютер лишь обрабатывает данные. То, что вы видите, – это артефакт пошаговой компрессии. Сжатие приблизительно до минус двух…

Сверкнула еще одна вспышка.

Вспышки становились с каждым разом все менее впечатляющими, а клетка теперь уменьшалась быстрее. Только что она была высотой в три фута, теперь стала в два. Вот она уже почти не возвышалась над полом. Женщина походила на куклу в спортивной одежде.

– Минус четыре, – невозмутимо проронил Гордон. Сверкнула очередная вспышка, на сей раз совсем рядом с полом. Теперь Кейт вообще не могла разглядеть клетку.

– Что с ней случилось?

– Все на том же самом месте.

Следующая вспышка сверкнула, как мог бы сверкнуть лежащий на полу осколок зеркала, на который упал солнечный луч.

– Минус пять.

Вспышки мелькали теперь все чаще и все заметнее слабели. Вот уже словно светлячок в траве. А Гордон продолжал считать их:

– И минус четырнадцать… Все.

Не было больше никаких вспышек. Вообще ничего не происходило.

Клетка исчезла. На ее месте был пустой темный резиновый пол.

– Вы рассчитываете, что мы совершим это? – выговорила наконец Кейт.

* * *

– При этом не возникает никаких неприятных ощущений, – откликнулся Гордон. – На всем продолжении перехода вы полностью сохраняете сознание, хотя, как это происходит, мы объяснить не в состоянии. На заключительных стадиях сжатия данных вы находитесь в наимельчайших измерениях субатомного масштаба, и сознание не должно иметь места. Но все же оно функционирует. Мы считаем, что это может быть артефактом, галлюцинацией, сопровождающей переход. Если так оно и есть, то данное явление близко к тому, которое принято называть фантомными болями у инвалидов в ампутированных конечностях. Это может быть своего рода мозговой фантом. Конечно, мы говорим об относительно очень кратких периодах времени, наносекундах. Но ведь никто не имеет точного представления о том, что такое сознание.

Кейт продолжала хмуриться. Уже в течение некоторого времени она любовалась тем, что увидела глазами архитектора, пусть и недоучившегося: проявление «формы, порожденной функцией». Разве не замечательной была концентрическая симметрия этих огромных подземных сооружений, слегка напоминающих средневековые замки, даже несмотря на то, что эти сверхсовременные постройки были возведены вообще без какой-либо эстетической задачи. Они были построены лишь для того, чтобы решить научную проблему. Но впечатление, которое они производили в итоге, показалось ей восхитительным.

Но теперь, когда она столкнулась с осуществлением задачи, для которой использовались эти аппараты, ей пришлось приложить все свои силы, чтобы заставить себя поверить в то, что она минуту назад увидела собственными глазами. И архитектурное образование не могло тут принести никакой пользы.

– Но этот… э-э… метод сжатия человека… Для этого требуется разобрать его на части…

– Нет. Мы уничтожили ее, – прямо сказал Гордон. – Необходимо уничтожить оригинал для того, чтобы на противоположном конце он мог бы восстановиться. Одно не может произойти без другого.

– Но это значит, что она на самом деле умерла?

– Я так не сказал бы. Видите ли…

– Но если уничтожить человека, который находится на одной из сторон, – настаивала Кейт, – разве он не умрет?

Гордон вздохнул.

– Трудно говорить об этом в традиционных понятиях, – сказал он. – Поскольку вы возрождаетесь практически в тот же самый момент, когда вас уничтожили, то как можно утверждать, что вы умираете? Вы не умираете. Вы просто перемещаетесь куда-то в иное место.

* * *

Стерн был убежден – пусть даже это была всего лишь интуиция, – что Гордон, рассказывая о технологии, был не до конца откровенным. При одном лишь взгляде на изогнутые щиты из воды и стекла, различные аппараты и механизмы, огороженные этими щитами, у него возникло ощущение, что за этим кроется еще что-то, оставшееся без объяснения. Он попытался докопаться до секретов.

– Так, значит, сейчас она находится в другой вселенной? – спросил он.

– Совершенно верно.

– Вы передали ее и она прибыла в другую вселенную? Точно так же, как это происходит с сообщениями по факсу?

– Уместная аналогия.

– Но чтобы восстановить ее, вам нужен еще один факсовый аппарат, с той стороны?

Гордон мотнул головой.

– Вот тут вы ошиблись. Не нужен.

– Но почему же?

– Потому что она уже там.

Стерн нахмурился.

– Она уже там? Как это может быть?

– В самый момент передачи человек уже находится в другой вселенной. И поэтому нам не нужно его восстанавливать.

– Но все же почему? – настаивал Стерн.

– Пока что просто считайте это свойством мультимира. Мы сможем обсудить этот вопрос позже, если вам захочется. Я не уверен, что вашим коллегам будет интересно забивать мозги подобными деталями, – сказал Гордон, кивнув на остальных.

Стерн задумался: «Нет, тут кроется еще что-то. Что-то, о чем он не хочет говорить нам».

Стерн снова оглянулся на площадку перехода, пытаясь найти там какую-нибудь нелогичную деталь, какой-нибудь неуместный предмет. Поскольку он был уверен: здесь должно оказаться хоть что-нибудь неуместное.

– Если я не ошибаюсь, вы говорили нам, что отправляли в иную вселенную всего лишь несколько человек…

– Именно так.

– И не по одному человеку?

– Как правило, по одному. Очень редко двоих.

– Тогда зачем вам столько аппаратов? – поинтересовался Стерн. – Я насчитал восемь штук. Разве не было бы достаточно двух?

– То, что вы видите, это результаты нашей исследовательской программы, – пожав плечами, объяснил Гордон. – Мы постоянно работаем над развитием проекта.

Все, что говорил вице-президент МТК, была вполне логично, и голос его звучал так же ровно, но Стерн был твердо уверен, что в глазах Гордона ему удалось кое-что заметить – проблески глубоко запрятанной тревоги.

За всем этим скрывалось что-то еще.

– Мне казалось, – продолжал Стерн, – что целесообразнее проводить доработки на одних и тех же образцах.

Гордон еще раз пожал плечами, но промолчал.

Несомненно.

– А чем занимаются эти ремонтники? – Стерн не желал ограничиться услышанным и продолжал расспросы. – Я имею в виду аппарат в углу. – Он ткнул пальцем в сторону людей в меховых куртках, которые, стоя на четвереньках, копались в станине одного из устройств. – Что конкретно они там чинят?

– Дэвид, – начал было Гордон, – я действительно считаю…

– Эта технология действительно безопасна? – перебил его Стерн.

– Судите сами, – вздохнул Гордон.

На большом экране, который показывал опустевшую недавно площадку перехода, замелькали вспышки.

– Вот и она, – сказал Гордон.

Вспышки становились все ярче и ярче. Люди снова услышали торопливое пощелкивание, сначала негромкое, а потом все сильнее и сильнее. Наконец клетка достигла своего первоначального размера, туман, покрывавший площадку, закружился в вихре и отполз в сторону. Из кабины выбралась женщина и помахала рукой зрителям.

Стерн, прищурившись, рассматривал ее. На вид она находилась в прекрасном состоянии. Ее внешность была точно такой же, что и перед отправлением.

Гордон в упор взглянул на него.

– Поверьте мне, – проникновенно произнес он, – это совершенно безопасно. – Он повернулся к экрану:

– Ну, Сью, как там дела?

– Превосходно, – ответила та. – Площадка перехода находится на северном берегу реки. Укромное место в лесу. И погода довольно хорошая для апреля. – Она взглянула на часы. – Собирайте вашу команду, доктор Гордон. Я намереваюсь зажечь еще один маячок. А тогда можно будет вернуться туда и вытащить старикашку прежде, чем кто-нибудь успеет накостылять ему по шее.

* * *

– Повернитесь, пожалуйста, на левый бок.

Кейт перекатилась на бок и с тревогой взирала на то, как пожилой человек в белом медицинском халате поднял орудие, напоминавшее пистолет, которым строители вводят герметик в щели, и приложил к ее уху.

– Вы почувствуете тепло.

Тепло! Ей показалось, что в ухо плеснули кипятком.

– Что это такое?

– Органический полимер, – объяснил человек. – Неядовитый, не вызывает аллергических реакций. Подождем восемь секунд. Отлично, а теперь делайте, пожалуйста, жевательные движения. Нужно, чтобы он держался достаточно свободно. Очень хорошо, продолжайте жевать.

Она слышала, как он отошел от нее. Позади нее на столе лежал Крис, после него Стерн, а затем Марек. Она слышала, как старик говорил ее товарищам: «Повернитесь, пожалуйста, на левый бок. Вы почувствуете тепло…»

Спустя немного времени он вернулся, велел ей повернуться на другой бок и ввел полимер в правое ухо. Гордон наблюдал за процедурами из угла комнаты.

– Материал пока еще находится в стадии эксперимента, но до сих пор все работало хорошо. Это полимер, который начнет самостоятельно разлагаться через неделю.

Еще через несколько минут пожилой человек позволил всем встать. Подойдя к каждому, он подергал торчавшие из ушей пластмассовые пробки.

– У меня прекрасный слух, – сказала Кейт, обращаясь к Гордону, – и мне вовсе не нужен слуховой аппарат.

– Это не слуховой аппарат, – ответил тот.

На противоположной стороне комнаты другой человек с помощью бормашины высверливал середину из пластмассовых затычек и вставлял на ее место какие-то крохотные электронные устройства. Он работал на удивление быстро. Когда электроника оказывалась на месте, он закрывал отверстие каплей пластмассы.

– Это машинный переводчик с радиомикрофоном. На тот случай, если вам придется общаться с людьми и нужно будет понять, что они говорят.

– Но даже если я пойму их, – обреченно заметила Кейт, – то все равно не смогу ответить.

Марек слегка подтолкнул ее.

– Не волнуйтесь. Я говорю на окситанском и средневековом французском языках.

– Замечательно! – не скрывая сарказма, воскликнула она. – И ты, конечно, обучишь меня им за оставшиеся пятнадцать минут.

Кейт была вся напряжена в ожидании того, что ее сейчас уничтожат, испарят, разрушат, или черт знает что еще они могли устроить в этой кошмарной машине, и слова сами выскакивали у нее изо рта.

Марек удивленно посмотрел на нее.

– Нет, – серьезно ответил он. – Но если ты будешь держаться рядом со мной, то я смогу о тебе позаботиться.

Серьезность старшего товарища каким-то образом помогла ей немного успокоиться. «Он предельно порядочный человек, – подумала она. – Наверное, он действительно позаботится обо мне». Ей стало легче.

Прошло несколько минут, и все были оснащены крошечными наушниками из пластмассы телесного цвета.

– Сейчас они выключены, – сообщил Гордон. – Чтобы включить их, достаточно нажать пальцем на любое ухо. А теперь прошу вас пройти сюда…

* * *

Гордон вручил каждому из них по небольшому кожаному мешочку.

– Мы разработали пакет первой помощи; вот опытные образцы. Вы первые, кому предстоит войти в мир, и поэтому не исключено, что они могут вам понадобиться. Вы можете спрятать их под одежду.

Открыв один из мешочков, он вынул оттуда маленький алюминиевый баллончик лишь немногим больше пальца: примерно четыре дюйма в длину и дюйм в диаметре.

– Это единственное средство обороны, которым мы можем вас снабдить. Здесь двенадцать доз дигидрида этилена с белковым субстратом. Можете посмотреть его действие на коте. Эй-Джи, Эй-Джи! Где вы?

На стол вскочил красивый черный кот. Гордон погладил подставленную спину, а потом коротко пшикнул баллончиком у него под носом. Кот моргнул, фыркнул и рухнул на бок.

– Пробудет без сознания около шести секунд, – сказал Гордон, – а потом еще сохранится эффект амнезии. Но имейте в виду, что действие газа очень кратковременное. И чтобы получить хоть какой-то эффект, нужно брызнуть им прямо в лицо человеку.

Пока он говорил, кот уже явно начал приходить в себя. Гордон опять запустил руку в мешочек и вынул оттуда три красных бумажных кубика, величиной напоминавшие сахар-рафинад, каждый был покрыт слоем бесцветного воска. Они были похожи на «боеприпасы» для фейерверка.

– Если вам понадобится разжечь огонь, – сказал он, – вы сможете сделать это с их помощью. Дерните за нитку, и кубик загорится. На них проставлены цифры: пятнадцать, тридцать, шестьдесят – это количество секунд перед воспламенением. Покрыты воском для водонепроницаемости. Но должен предупредить: срабатывают не всегда.

– А чем плохо это? – спросил Крис Хьюджес, щелкнув зажигалкой.

– Не соответствует периоду. Вам нельзя брать туда с собой пластмассу. – Гордон возвратился к комплекту. – Еще тут несколько препаратов для оказания первой медицинской помощи. Ничего слишком интересного: противовоспалительное, от расстройства желудка, антиспазматическое, обезболивающее. Вы же не хотите мучиться от рвоты в замке? – задал он риторический вопрос. – А вот таблеток для обеззараживания воды мы вам дать не можем.

Стерн слушал все это, испытывая ощущение нереальности происходившего.

«Мучиться от рвоты в замке?» – подумал он.

– Послушайте, э-э…

– И наконец универсальный карманный набор инструментов, в который входят, в частности, нож и отмычка.

В собранном виде набор походил на стальной армейский нож швейцарского производства. Гордон вложил его в мешочек.

– Возможно, вам не придется воспользоваться ничем из этих вещей, но в любом случае вы возьмете их с собой. А теперь пойдемте одеваться.

* * *

Стерн не мог избавиться от постоянного ощущения тревоги. Милая пожилая женщина, с виду типичная бабушка, оторвавшись от швейной машинки, вручила им костюмы для вылазки в иной мир белые полотняные трусы, похожие на боксерские шорты, но без резинки, кожаный поясной ремень и черные шерстяные не то штаны, не то чулки.

– Что это такое? – спросил Стерн. – Колготки?

– Это называется «шоссы», мой дорогой.

В них тоже не было никакой резинки.

– А на чем же они держатся?

– Нужно пропустить их под поясом, а сверху надеть камзол. Или привязать к подвязкам камзола.

– Подвязкам?..

– Совершенно верно, мой дорогой. К подвязкам вашего камзола.

Стерн поглядел на своих товарищей. Они спокойно сгребали, один за другим, предметы одежды, которые им давала старушка. Было видно, что они знают, что для чего предназначено, и держались спокойно, как в универмаге. Зато Стерн пребывал в полной растерянности и был близок к самой настоящей панике. Вот ему вручили белую полотняную рубаху, длиной чуть ниже пояса, и еще одну рубаху из тонкого простеганного войлока, которую назвали камзолом. И наконец кинжал на стальной цепи. Он искоса посмотрел на оружие.

– Такой возьмет каждый. Если ничего не произойдет, то кинжал понадобится хотя бы для еды.

Он рассеянно положил его поверх кучи одежды, продолжая шарить в ней в поисках того, что назвали подвязками.

– Одежда подбиралась так, чтобы придать своим владельцам нейтральный облик, – сказал Гордон. – Она не покажется ни дорогой, ни слишком бедной. Примерно так выглядели бродячие торговцы, мелкие стряпчие или разорившиеся дворяне.

При этих словах Стерн получил обувь, похожую на кожаные шлепанцы с заостренными носками: разница состояла лишь в том, что на его новоприобретении были ремешки с тусклыми металлическими пряжками. «Наверно, такие носили дворцовые шуты», – горестно подумал он.

– Не пугайтесь, – улыбнулась старушка, – здесь точно такие же упругие подошвы, как в ваших кроссовках.

– Но почему все такое грязное? – угрюмо спросил Стерн, разглядывая камзол.

– Ну как же! Вы же не хотите там слишком бросаться в глаза окружающим?

* * *

Во время переодевания Стерн все время присматривался к своим спутникам.

– Ну и как же нужно…

– Хочешь узнать, как одевались в четырнадцатом столетии? – весело спросил Марек. – Все очень просто. – Марек уже успел скинуть с себя всю одежду, и стоял голый, отдыхая. Его кожу буквально распирали могучие мышцы.

Стерн, чувствуя себя крайне неловко, принялся стягивать брюки.

– Прежде всего, – объяснял Марек, – надевают трусы Они из очень хорошего полотна. Вообще, в то время ткали прекрасное льняное полотно. Чтобы трусы не падали, обвяжи пояс вокруг талии и пару раз оберни вокруг него верхнюю часть трусов. Получилось?

– Но пояс оказывается под одеждой?

– Совершенно верно. Чтобы не потерять штаны. Теперь надевай шоссы. – Марек принялся натягивать свои черные шерстяные колготки. Шоссы оказались зашитыми снизу, словно пижамка для младенца.

– Наверху пришиты шнуры, видишь?

– Я в них утону, – пожаловался Стерн, расправляя одеяние на коленях.

– Вот и отлично. Это не парадные шоссы, и поэтому они не обтягивают ноги. Теперь полотняную рубашку, шенс. Просто просунь в нее голову, и пусть рубашка висит свободно. Нет, нет, Дэвид. Разрез остается спереди.

Стерн воздел руки к небу и, путаясь в рукавах, принялся натягивать рубаху.

– И наконец, – провозгласил Марек, подняв за ворот последнюю деталь одежды, – то, что называли камзолом. На самом деле это блио. Нечто среднее между пиджаком и ветровкой. Его носят и в доме и на улице, снимая лишь в сильную жару. Вот, пощупай, там есть шнурки. Теперь пропусти их через разрезы в шенсе и подвяжи свои шоссы.

Сам Марек справился с этим за считанные секунды; могло показаться, что он носит такую одежду ежедневно на протяжении всей жизни «Крису потребовалось куда больше времени», – с удовлетворением отметил Стерн. А он сам тем временем пытался выгнуть туловище под противоестественным углом, чтобы завязать узлы сзади.

– Так ты считаешь, что это просто, – недовольно проворчал он.

– Ты в последнее время не обращал внимания на свою собственную одежду, – парировал Марек. – В среднем, житель развитой страны двадцатого столетия носит на себе от девяти до двенадцати предметов повседневной одежды. Ну а тут мы имеем только шесть.

Стерн натянул камзол, попытавшись расправить его вокруг талии так, чтобы одежда прикрыла бедра. При этом он каким-то образом запутал нижнюю рубаху, и. в конечном счете Мареку пришлось помогать ему привести все в порядок и потуже подвязать шоссы.

Напоследок Марек натуго закрепил цепочку с кинжалом на талии Стерна и отступил на пару шагов, чтобы полюбоваться своим товарищем.

– Ну вот, – проронил он, удовлетворенно кивнув. – Как ты себя чувствуешь?

Стерн недовольно передернул плечами.

– Я похож на ощипанного живьем цыпленка.

– Привыкнешь, – рассмеялся Марек.

* * *

Кейт уже заканчивала одеваться, когда в ее раздевалку вошла Сьюзен Гомес, та самая молодая женщина, которая совсем недавно у нее на глазах проехалась в иную вселенную и вернулась оттуда. Гомес была одета в средневековое женское платье и парик. Второй парик она бросила Кейт. Та скорчила недовольную мину.

– Вам придется носить его, – сказала Гомес. – Короткие волосы у женщины означают, что она либо продажная, либо еретичка. Ни в коем случае не позволяйте никому из тамошних жителей увидеть настоящую длину ваших волос.

Кейт натянула парик; светло-русые волосы упали ей на плечи. Обернувшись к зеркалу, она увидела там лицо незнакомки. Та выглядела моложе, мягче. Слабее.

– Или так, – сказала Гомес, – остригите волосы действительно коротко, по-мужски. Вам решать.

– Я надену парик, – заявила Кейт.

* * *

– Виктор, но ведь это всегда было непреложным правилом, и вам это известно, – сказала Диана Крамер, поглядев в упор на Виктора Баретто.

– Да, – согласился Баретто, – но проблема в том, что вы даете нам совершенно новое задание. – Баретто был тощим жилистым человеком лет тридцати пяти. Бывший рейнджер, он уже более двух лет работал в компании. За это время он приобрел репутацию компетентного сотрудника службы безопасности, но был склонен считать себя примадонной. – Теперь вы хотите, чтобы мы вошли в мир, но не позволяете взять оружие.

– Именно так, Виктор. Никаких анахронизмов. Никаких современных изделий Таково было наше правило с самого начала. – Крамер старалась не показать, что она расстроена и растеряна. С женщинами, такими, как Гомес, дело обстояло нормально. Но мужчины постоянно требовали, чтобы им дали возможность, как выражались эти вояки, «применять свои навыки» в путешествиях в иное пространство, которые устраивала МТК. Правда, до этого дело еще никогда не доходило. Про себя Крамер считала, что для мужчин это был только способ скрыть свою тревогу, но вслух она, конечно, не могла этого высказать. Главной причиной, пожалуй, являлось то, что им совершенно не нравилось получать приказы от такой молодой и несерьезной на вид женщины, как Диана.

Мужчины причиняли еще и дополнительные беспокойства, поскольку им было трудно сохранять свою работу в тайне. Женщинам это давалось легче, но ведь мужчине просто необходимо было похвастаться своими путешествиями в прошлое Конечно, во всех документах, которые они подписывали, это категорически запрещалось, но контракты легко забывались после нескольких рюмок в баре. Именно поэтому Крамер подробно информировала каждого из них о существовании нескольких специальных навигационных маяков. Эти маяки были неотъемлемой частью мифологии компании, каждый из них имел свое имя: «Тунгуска», «Везувий», «Токио». Маяк «Везувий» перемещал человека в Неаполитанский залив ровно в 7 часов утра 24 августа 79 года нашей эры, в пик выпадения раскаленного вулканического пепла, погубившего всех до единого жителей Помпеи и Геркуланума «Тунгуска» переносил в Сибирь, в 1908 год. за несколько мгновений до того, как в тайгу неподалеку от Подкаменной Тунгуски рухнул гигантский метеорит. Ударная волна от его взрыва повалила лес и убила все живые существа на несколько сот миль в округе. Маяк был нацелен на расстояние десяти километров от эпицентра. Координатами «Токио» была японская столица в 1923 году, перед самым началом землетрясения, полностью разрушившего город. Смысл распространения этих легенд состоял в том, что человек, сделавший информацию о проекте достоянием общественности, мог закончить свои дни путешествием с не правильным маяком. Ни один из вояк не знал доподлинно, что это – реальная угроза или всего лишь выдумка компании.

И поэтому Крамер нравилось поддерживать подобные слухи.

– Совершенно новое задание, – повторил Баретто, как будто собеседница не слышала его в первый раз. – Вы поручаете нам войти в мир – так сказать, проникнуть за линию фронта – без оружия.

– Но ведь все вы прекрасно обучены рукопашному бою. Вы сами, Гомес – словом, все без исключения.

– Я не думаю, что этого окажется достаточно.

– Виктор…

– При всем моем уважении к вам, мисс Крамер, должен заметить, что вы не желаете взглянуть в лицо фактам, – упрямо проговорил Баретто. – Вы уже потеряли двоих человек. Даже троих, если считать Трауба.

– Нет, Виктор. Мы не теряли никого.

– Совершенно точно вы потеряли Трауба.

– Мы не теряли доктора Трауба, – возразила она. – Трауб пошел на это сам, находясь в глубокой депрессии.

– Вы полагаете, что дело было в депрессии?

– Мы знаем это совершенно точно, Виктор. После смерти жены, он пребывал в чрезвычайно подавленном состоянии, подумывал о самоубийстве. Невзирая на то, что он перекрыл лимит перемещений, доктор пожелал отправиться туда еще раз, чтобы посмотреть, нельзя ли еще усовершенствовать технологию. Он считал, что знает, как переделать аппараты, чтобы уменьшить количество ошибок транскрипции Но, судя по всему, его идея оказалась неверной. Именно поэтому он закончил свою жизнь в аризонской пустыне. Лично я не думаю, что он вообще намеревался возвратиться. Я считаю, что это было самоубийством.

– И вы потеряли Роба, – буркнул Баретто. – Он-то не совершал никакого проклятого самоубийства.

Крамер вздохнула. Роб Декард был одним из первых наблюдателей, отправленных в иную вселенную почти два года тому назад. И он был одним из первых людей, в организме которых обнаружились ошибки транскрипции.

– Это случилось на ранней стадии проекта, Виктор. Технология была еще слабо отработана. И вы прекрасно знаете, как все происходило. После нескольких переходов у Роба начали проявляться незначительные отклонения. Он настаивал на продолжении работы. Но мы не теряли его.

– Он вышел и больше не вернулся, – сказал Баретто. – Вот в чем суть.

– Роб точно знал, что делал.

– И теперь Профессор.

– Мы не потеряли Профессора, – возразила женщина. – Он все еще жив.

– Вы надеетесь на это. И все же вы не знаете, почему он не вернулся.

– Виктор…

– Я всего лишь хочу сказать, – продолжал Баретто, – что в данном случае оснащение не соответствует профилю миссии. Вы толкаете нас на ненужный риск.

– Вы можете остаться здесь, – вкрадчивым голосом заметила Крамер.

– Нет, черт возьми. Я этого не говорил.

– Вы не обязаны рисковать.

– Нет. Я отправляюсь.

– Что ж, тогда правила остаются теми же. Ни один продукт современной технологии не должен вноситься в мир. Понятно?

– Понятно.

– А ученые не должны знать ни об одном из случаев, которые мы только что обсуждали.

– Нет, нет, разрази меня гром. Я же профессионал.

– Вот и отлично, – одобрила подчиненного Крамер.

Она проводила его взглядом. Баретто был явно обижен, но тем не менее собирался совершить переход. Они всегда так поступали в конце концов. «И правило тоже было важным», – подумала она. Несмотря на то что Дониджер любил при случае произнести небольшую речь, в которой утверждалось, что историю изменить нельзя, доподлинно этого никто не знал – и не хотел рисковать проверкой этого на практике. Они не хотели доставлять в прошлое современное оружие и другие предметы, созданные развитой технологией, а также пластик.

И никогда не делали этого.

* * *

Стерн и его товарищи по экспедиции сидели в креслах с высокими спинками. На стенах помещения висели карты. Сьюзен Гомес, та самая женщина, которая недавно на их глазах совершила путешествие в аппарате, говорила в бодрой энергичной манере, которая, правда, казалась Стерну чересчур торопливой.

– Мы направляемся, – сказала она, – в монастырь Сен-Мер на реке Дордонь, в юго-западной Франции. Мы прибудем туда в 8:04 утра в четверг, 7 апреля 1357 года – таким числом датировано послание Профессора. Нам это на руку, потому что именно в этот день в Кастельгарде состоится турнир, на который соберется множество народу со всей округи, и мы будем не слишком заметны. Она указала на одну из карт.

– Просто для того, чтобы легче сориентироваться: монастырь – здесь. Кастельгард находится на другом берегу реки. Вот тут, на скалах выше монастыря, расположена крепость Ла-Рок. Есть вопросы?

Слушатели дружно помотали головами.

– Хорошо. Ситуация в области несколько неопределенная. Как вы знаете, апрель 1357 года приходится примерно на двадцатый год Столетней войны. Прошло семь месяцев после того, как англичане одержали победу при Пуатье и взяли в плен короля Франции. Французский король содержится в заточении в ожидании выкупа. А Франция без короля охвачена волнениями.

В настоящее время Кастельгард находится в руках сэра Оливера де Ванна, британского рыцаря, родившегося во Франции. Оливер завладел также и крепостью Ла-Рок и укрепляет ее защитные сооружения. Сэр Оливер неприятный тип, прославившийся своим плохим характером. Его называют Мясником из Кресси: за жестокость, проявленную в том сражении.

– Значит, Оливер сейчас держит в руках оба города? – спросил Марек.

– В данный момент да. Однако группа рыцарей-ренегатов во главе с лишенным духовного сана священником по имени Арно де Серволь…

– Прозванным Архипастырем, – добавил Марек.

– Совершенно верно. Архипастырем, – приближается к этому району и, несомненно, попытается захватить замки Оливера. Мы полагаем, что Архипастырь находится еще в нескольких днях пути. Но сражение может вспыхнуть в любое время, так что мы будем действовать как можно быстрее.

Она перешла к другой карте, большего масштаба. На ней были выделены монастырские строения.

– Мы прибудем приблизительно сюда, на опушку леса Сен-Мер. Из этой точки мы сможем непосредственно разглядеть территорию монастыря. Поскольку послание Профессора прибыло из монастыря, то прежде всего мы туда и отправимся. Как вы знаете, главная монастырская трапеза происходит ежедневно в десять часов утра, и Профессор, вероятно, будет в ней участвовать. Если нам повезет, то мы встретим его там и вернем домой.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27, 28, 29, 30, 31, 32, 33