Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Агенты ФБР (№6) - Как принцесса из сказки

ModernLib.Net / Остросюжетные любовные романы / Коултер Кэтрин / Как принцесса из сказки - Чтение (стр. 1)
Автор: Коултер Кэтрин
Жанр: Остросюжетные любовные романы
Серия: Агенты ФБР

 

 


Кэтрин Коултер

Как принцесса из сказки

Глава 1

Неподалеку от Плам-Ривер, Мэриленд

На дворе стоял конец октября. День выдался холодным, резкий ветер срывал с деревьев последние разноцветные листья. Ветхий сарай, на котором еще сохранились следы красной краски, казался еще более убогим в почти неестественно ярких лучах осеннего солнца. Подобного рода обломки прошлого редко хранят в себе очарование, присущее другим, более живописным развалинам.

Специальный агент ФБР Диллон Савич крался вдоль боковой стены сарая, держа наготове «зиг-зауэр». Умение передвигаться бесшумно требовало немалой дисциплины и практики, зато теперь он мог подобраться даже к мыши. Остальные трое агентов, одним из которых была его жена, находились сзади, футах в двадцати, прикрывая его, готовые, если понадобится, рассыпаться во всех направлениях, вести огонь и надеяться на легкие защитные жилеты, которыми снабдило их родное бюро. Еще с дюжину агентов медленно пробирались по другой стене. Всем им было приказано дожидаться сигнала от Савича. Шериф Дейд из округа Джедбро и три его помощника засели в густой кленовой роще футах в тридцати от остальных. Один из помощников, бывший снайпер, не спускал с сарая глаз. До сих пор операция шла достаточно гладко, что, по мнению Савича, несказанно удивляло всех, хотя никто не говорил об этом вслух. Оставалось надеяться, что так будет и дальше, хотя любая случайность могла все испортить. Но ничего не поделаешь: значит, придется как-то выпутываться.

Сарай был больше, чем хотелось бы Савичу: просторный сеновал и слишком много темных уголков, для того чтобы операция такого рода могла удаться. Слишком много закоулков, слишком много местечек, из которых в любую минуту вылетит веер пуль.

Идеальное укрытие для Томми и Тимми Таттлов, которых прозвали «чародеями». Они исколесили всю страну и напрочь исчезли из вида в Мэриленде, вместе с двумя мальчиками-подростками, которых похитили прямо из школьного гимнастического зала в Стюартвилле, милях в сорока отсюда, где те мирно играли в баскетбол. Савич был уверен, что они стремились именно в Мэриленд. Доказательств у него не было, просто он нутром чувствовал, что их не зря сюда тянуло. Аналитики не могли сказать ничего определенного, кроме того, что Мэриленд находится на побережье Атлантики и, следовательно, дальше, на восток, им пути нет.

Но тут «Макс», лэптоп Савича, углубился в файлы отделов актов гражданского состояния. И обнаружил, что Мэрилин Уорлуски, двоюродная сестра братьев Таттл, которая семнадцать лет назад родила ребенка от Томми Таттла, по странному совпадению владела узкой полоской земли рядом с довольно большим кленовым лесом, что лежал неподалеку от извилистой Плам-Ривер. И на этом жалком клочке находился сарай, большой старый сарай, которым много лет никто не пользовался. Савич довольно потер руки.

И вот несколько часов спустя они появились здесь. Никаких следов машины они не обнаружили, но Савич не волновался. Старая «хонда» скорее всего тоже укрыта в сарае.

Он затаил дыхание и прислушался. Птицы перестали петь. Тишина была тяжелой, гнетущей, словно даже животные предчувствовали, что сейчас произойдет, и инстинктивно понимали: ничего хорошего ждать не приходится.

Савич опасался одного: что братцы Таттл давно смылись и все, что они найдут, — тела жертв, Донни и Роба Артуров, омерзительно изуродованные, истерзанные до неузнаваемости, брошенные в зловеще-черном кругу.

Савич больше не хотел нюхать кровь. Не хотел видеть очередную смерть. Не сегодня. И никогда.

Он взглянул на свои часы с Микки-Маусом. Пора проверить, засели ли негодяи в сарае. Пора сделать бросок. Пора начинать шоу.

«Макс» нашел план сарая, начерченный лет пятьдесят назад, задокументированный в компьютеризованных отчетах графства и с тех пор хранившийся… Где?

План в конце концов оказался в старом шкафу с документами в подвале управления землеустройства. Все достаточно ясно: кроме переднего входа, имелся еще один, маленький и узкий, на западной стороне, скрытый за колючим голым кустом. Только-только чтобы втиснуться.

Савич оглянулся, махнул пистолетом троим агентам, выглядывавшим из-за угла: сигнал оставаться на месте, — лег на живот, осторожно приоткрыл низкую дверь и пополз, опираясь на локти.

В сарае царил странный полумрак, словно на улице уже спускались сумерки. Пылинки водили хороводы в кинжально-узких лучах, пробивавшихся из верхних окошечек, где от стекол остались только торчавшие в рамах осколки. Савич немного полежал, дожидаясь, пока привыкнут глаза, и увидел разбросанные повсюду вязанки сена, такие древние, что казались окаменевшими, останки ржавых механизмов и две потрескавшиеся деревянные колоды.

И тут он заметил ее. В дальнем углу находилась еще одна дверь, не более чем в двадцати футах справа от двойных передних дверей сарая. Должно быть, кладовка, которая не была показана на плане. Савич различил силуэт «хонды», которую загнали в дальний угол. Братья, вне всякого сомнения, засели в кладовой. А Донни и Роб Артуры? Пожалуйста, Господи, пусть они будут живы!

Он должен знать точно, кто где находится, прежде чем звать остальных агентов. Все спокойно. Мертвенно-спокойно.

Савич поднялся и, пригнувшись, водя дулом пистолета из стороны в сторону, побежал к кладовой. Легко. Бесшумно. Даже дыхание не сбилось. Оставалось только прижаться ухом к полусгнившей двери.

Оттуда раздавался мужской голос, сильный и чистый. И очень рассерженный:

— Слушайте, вы, маленькие ублюдки, настало время ступить в круг! Вурдалаки голодны и хотят вас. Они велели мне поспешить. Желают искромсать вас своими ножами и топорами: видите ли, им это нравится. Только на этот раз они сунут вас в свои дорожные сумки и улетят. Черт, может, вы в конце концов и окажетесь на Таити, кто знает. Раньше они никогда этого не делали. Впрочем, нам наплевать. А вот и Вурдалаки!

И он рассмеялся — молодым, звонким, высоким смехом, смехом счастливого безумца. Смехом, от которого в жилах Савича заледенела кровь. Ему вторил другой голос, на этот раз гораздо более низкий:

— Да, почти готовы для Вурдалаков. Нельзя же их оставить с носом, верно? Шевелитесь, маленькие ублюдки!

Топот ног, крики не помнящих себя мальчишек, проклятия и удары… Именно в этот момент Диллон заметил огромный, криво нарисованный черный круг на расчищенной части провалившегося деревянного пола.

Время «Ч». И нет ни минуты, ни секунды, чтобы позвать остальных.

Савич едва успел спрятаться за вязанкой почерневшего сена, прежде чем появился один из братьев, толкавший перед собой бледного измученного мальчишку, исхудавшего до того, что сваливались грязные штаны. Это был Донни Артур. За ним притащили второго, четырнадцатилетнего Роба Артура. До сих пор Савичу не доводилось видеть такого ужаса на лицах подростков. Если он окликнет Таттлов сейчас, они мгновенно используют мальчишек вместо щитов. Нет, лучше подождать. Но что это за идиотская болтовня о вурдалаках?

Братья пинками загнали подростков в центр круга.

— Попробуйте пошевелиться — и я выну нож и пробью одному из вас ногу. Приколю, как бабочку к стене. Тамми проделает то же самое со вторым. Уж она не промахнется! Понятно, маленькие ублюдки?

Тамми? Она? Нет, они ведь братья, Тимми и Томми Таттл, весьма соблазнительная для репортеров аллитерация. Нет, он, должно быть, не так расслышал.

Савич смотрел на высоких, молодых, стройных людей в черном. Высокие, похожие на армейские, ботинки доходили до колен. В руках ножи и пистолеты.

Мальчики стояли на коленях, прижавшись друг к другу и громко плача. На лицах запеклась кровь, но они могли двигаться, а это означало, что кости целы.

— Где Вурдалаки? — надрывалась Тамми Таттл, и в эту минуту Савич понял, что не ослышался. Не было братьев Таттл, были брат и сестра.

И что это за бред насчет вурдалаков, которые должны явиться за мальчиками?

— Вурдалаки! — снова завопила Тамми, откинув голову и прислушиваясь к собственному голосу, эхом отдавшемуся под крышей сарая. — Вурдалаки, где вы? Мы приготовили вам угощение! Настоящее лакомство! Тащите свои ножи и топоры! Идите к нам, Вурдалаки! Она повторяла и повторяла это импровизированное заклинание, раз, другой, третий, все громче и громче, и со стороны это могло бы показаться чистым идиотизмом, если бы не ужасный смысл, звеневший в каждом слове.

Тамми пнула ногой одного из мальчиков, пытавшихся выбраться из круга. Савич понял, что придется действовать быстро. Но где эти чертовы вурдалаки?

Он вдруг услышал какой-то странный звук, отличный от безумных воплей преступников. Нечто вроде тонкого завывания или шипения. Нечеловеческого. И непонятно какого. Но до того жуткого, что у Диллона мороз прошел по коже. Его невольно передернуло. Он был уже готов вылететь на середину сарая, когда, к его полнейшему изумлению, большие двери со скрипом отворились. Слепящий свет наполнил помещение, и вместе со светом внутрь ворвались пыльные вихри, нечто вроде крохотных смерчей. Белое сияние постепенно померкло, и теперь смерчи больше походили на два вращавшихся конуса, клонившихся в разные стороны, поднимавшихся и опускавшихся, то сливавшихся вместе, то расходившихся… Нет, это всего лишь вихри, обычные вихри, казавшиеся белыми лишь потому, что не успели всосать грязь с пола. Но что это за звук? Нечто потустороннее. Смех? Да, именно смех, как бы нелепо это ни казалось.

Мальчики при виде смерчей, крутившихся и вертевшихся высоко над ними, истерически закричали.

Роб подскочил, схватил младшего брата и умудрился выдернуть его из круга.

Тамми Таттл, стоявшая с задранной к потолку головой, неожиданно повернулась. Подняла нож и злобно взвизгнула:

— Назад, маленькие ублюдки! Только посмейте прогневать Вурдалаков! Немедленно назад!

Но мальчики нашли в себе мужество еще дальше отползти от круга. Томми набросился на них и потащил обратно. Тамми подняла нож и нацелилась на Донни. Савич понял: пора действовать — и, вскочив, выстрелил. Пуля прошла через плечо девушки. Она с воем упала на бок. Нож зазвенел на досках пола. Томми еще успел обернуться и поднять пистолет, наведенный, однако, не на Савича, а на мальчиков. Но Диллон и второй раз не промахнулся. Во лбу Томми появилась аккуратная дырка.

Тамми, схватившись за плечо, стонала. Кровь просачивалась между ее пальцами. Мальчики беспомощно цеплялись друг за друга и вместе с Савичем не сводили глаз с вихрившихся белых конусов, танцевавших в теперь уже желтоватом свете, сочившемся сквозь открытые двери. Нет, не пыльные смерчи. Два непонятных и притом разных создания.

— Что это? — прошептал один из мальчиков.

— Не знаю, Роб, — покачал головой Савич, притягивая пленников ближе, стараясь защитить от того неведомого, что надвигалось на них. — Должно быть, что-то вроде небольшого смерча, только и всего.

Тамми, пытаясь встать, во весь голос проклинала Савича. Откуда-то раздался долгий гулкий скрежет. Один из конусов вдруг рванулся вперед, прямо на них. Савич, не задумываясь, пустил в него пулю. Все равно что стрелять в туман. Конус подскочил вверх, потом попятился назад, к своему двойнику. Они на секунду зависли на месте, бешено вращаясь, и в следующий миг исчезли. Просто исчезли.

Савич снова прижал к себе подростков.

— Все хорошо, все хорошо. Больше ничего не будет. Я горжусь вами, и ваши родители тоже будут гордиться, когда узнают. И ничего, что вы боялись. Я сам до полусмерти напуган. Стойте на месте и ждите. Ну вот, теперь вы в безопасности.

Он так крепко прижимал к себе мальчиков, что ощущал бешеный стук их сердец. Оба жалобно всхлипывали, но в их рыданиях слышалось глубокое облегчение. Кажется, они поверили, что все позади.

Они все льнули к нему, а он держал их изо всех сил и как заведенный шептал:

— Все в порядке, все в порядке. Скоро будете дома. Все хорошо.

Он старался загородить их от Тамми, которая больше не стонала. Но Савич даже не обернулся, чтобы посмотреть, что с ней.

— Вурдалаки, — повторял Донни прерывающимся голосом. — Они говорили, что сделали Вурдалаки с другими мальчиками: жрали, пока не насытятся, а остальное разрывали на куски, грызли кости…

— Знаю, знаю, — кивал Савич, хотя понятия не имел, что именно предстало его глазам. Пыльные смерчи? И все? Никаких спрятанных ножей и кинжалов? Или эти вихри каким-то образом преобразовывались в нечто более существенное? Нет, это чушь собачья.

Он ощутил, как что-то внутри встрепенулось. Голос рассудка, требовавший, чтобы он отрекся от только что увиденного, похоронил под сотнями тонн земли, заставил Вурдалаков убраться навсегда, сделать так, словно их вообще никогда не существовало. И эти вихри — всего лишь нечто вроде природного явления, легко объяснимого, или некая галлюцинация, иллюзия, оживший кошмар, безумное измышление больных мозгов парочки психопатов. Но чем бы ни было то, что Таттлы называли Вурдалаками, он это видел, даже стрелял, и видение навсегда запечатлелось в его голове.

Может, это всего лишь пыльные вихри, обман зрения, игра воображения? Может быть.

Он продолжал прижимать к себе худенькие тельца мальчишек, почти не обращая внимания на то, что сарай заполнили агенты вместе с шерифом и его помощниками. Один наклонился над Тамми. Начался тщательный обыск.

Всех переполняло веселое возбуждение. Они выручили мальчишек. И с маньяками покончено.

Тамми снова очнулась и принялась кричать. Как ни старался Савич, он все же не мог уберечь заложников от ее воплей. Тамми прижали к полу. Она продолжала орать, проклиная Савича, зажимая рукой рану, обещая, что Вурдалаки доберутся до него, что она приведет их к нему, что он уже мертвец, как и маленькие ублюдки. Савич ощутил, как мальчишки почти вросли в него. Их ужас был настолько ощутим, что ему стало не по себе.

Один из агентов, не выдержав, влепил кулаком ей в челюсть.

— Наркоз, — с ухмылкой объяснил он. — Просто сердце болит видеть страдания такой милой молодой леди.

— Спасибо, — кивнул Савич. — Роб, Донни, больше она никого и пальцем не тронет. Клянусь.

Разъяренная Шерлок подлетела к нему и молча обняла мальчиков.

Появились санитары с носилками. Фельдшер, Большой Боб, настоящий гигант, с шеей двадцать два дюйма в обхвате, увидел, как агенты успокаивают братьев, повелительно поднял руку и сказал своим помощникам:

— Думаю, другого лечения парням пока не требуется. Займитесь женщиной. Тому типу уже не поможешь.

Три часа спустя старый сарай наконец опустел. Все улики, в основном объедки, коробки из-под пиццы, цепи и наручники, десятка четыре оберток от шоколадных батончиков, унесли. Труп убрали. Тамми пока еще была жива. Мальчиков немедленно отвезли к родителям, ожидавшим в офисе шерифа, в Стюартвилле. Дня через два, когда они немного успокоятся, ФБР начнет допросы.

Все агенты отправились в отделение ФБР, в отдел по предупреждению преступлений, на пятый этаж, писать отчеты.

Настроение было праздничное. Они победили! Высший класс! Ни одного прокола! И успели спасти парнишек!

— Уровень тестостерона опасно высок, — хмыкнула Шерлок. — Боюсь, вы слишком разгулялись.

Но никто ее не слушал. Только и разговоров было о том, как Савич приложил двух маньяков.

Диллон созвал всех агентов, участвовавших в операции, решив наконец выяснить, что же там произошло.

— Кто-нибудь видел что-то, когда двери открылись внутрь?

Никто не ответил.

— Из сарая не вылетало что-нибудь странное? Собравшиеся за большим столом молчали.

— Мы ничего не видели, Диллон! — выпалила Шерлок. — Когда двери открылись, в воздухе заклубилась густая пыль, вот и все.

Она обвела взглядом остальных агентов. Все дружно закивали.

— Таттлы называли их Вурдалаками, — медленно выговорил Савич. — Они выглядели настолько реальными, что я выстрелил в одного. И они тут же рассеялись. Исчезли. Поверьте, я не преувеличиваю. Наоборот, стараюсь быть как можно объективнее. И вовсе не думал узреть что-то из ряда вон выходящее. Но все же видел. Хотелось бы верить, что это нечто вроде пыльного вихря, разделившегося надвое, но не знаю, просто не знаю. Если у кого-то найдется „объяснение, буду рад его выслушать.

Тут же посыпались вопросы, предположения, но Савич не услышал ничего дельного. Когда все замолчали, он сказал Джимми Мейтленду:

— Мальчики видели их. И теперь всем рассказывают. Вряд ли Роб и Донни посчитали это естественным природным явлением.

— Никто им не поверит, — возразил Джимми. — Нет, нужно помалкивать об этих Вурдалаках. У ФБР и без них довольно проблем. Не хватало еще, чтобы пошли слухи, будто мы, в трогательном согласии с двумя психами, имеем дело с монстрами из ужастика.

Позже, печатая отчет для Джимми, Савич осознал, что пишет слово «Вурдалаки» с заглавной буквы. Для Таттлов они не были чем-то абстрактным. Скорее чем-то особенным.

Полчаса спустя Шерлок последовала за Савичем в туалет. Когда они вошли, Олли Хэмиш, заместитель Савича, старательно мыл руки.

— О, привет! Поздравляю, Диллон. Блеск, а не работа! Жаль только, что меня с вами не было!

— Рада видеть мужчину, моющего руки, — ехидно бросила Шерлок. — Большая редкость. Последую твоему примеру, Олли, после того как вколочу немного разума в своего кретина-мужа. Убирайся, Олли! Ты, конечно, бросишься на его защиту, а я не хочу драться с обоими.

— Ох, Шерлок, и это после того, как он героически справился с двумя маньяками! Спас мальчиков от «чародеев» и «вурдалаков»?

— Ты тоже считаешь, что их нужно писать с большой буквы? После того, что я тебе рассказал?

— Да, тем более что их было двое. Такие сверхъестественные штуки надолго остаются в сознании. Ты, случайно, не обкурился? Не вдохнул слишком много сенной трухи?

— Хотел бы я ответить утвердительно!

— Проваливай, Олли.

Но когда они остались одни, она не подумала задать ему головомойку, только подступила ближе и обняла.

— В жизни не была так напугана, хотя, нужно сказать, мы побывали во многих переделках. — Она поцеловала его в шею и прижалась еще теснее. — Но сегодня, в этом чертовом сарае, ты был для них лакомым кусочком, а я едва сознание не теряла от страха.

— Времени не было дать сигнал, — прошептал он в ее курчавые волосы. — Ни секунды, чтобы позвать вас. Иисусе, а меня-то как трясло! Но что тут поделаешь! И тут влетели эти воющие вихревые штуки. Честно говоря, не могу сказать, чего боялся больше: Тамми Таттл или того, что она называла Вурдалаками.

Шерлок немного отстранилась.

— Знаешь, я так ничего и не поняла. Ты описал все это так ясно, что я почти видела, как они врываются в двери сарая. Но Вурдалаки?!

— Именно так их называли Таттлы. Судя по их поведению, они считали себя кем-то вроде послушников этих тварей. Я и рад бы сказать, что струсил, когда мне привиделись какие-то глюки, но мальчики тоже их видели. Понимаю, все это кажется чистым бредом, особенно еще и потому, что никто из вас ничего не заметил.

Давая мужу выговориться, Шерлок крепко обняла его и держала, пока он еще раз описывал случившееся в сарае.

— Не знаю, что и сказать, Шерлок, — добавил он, — но уж очень это было жутко.

В туалет заглянул Джимми Мейтленд.

— Эй, что, теперь мужику и облегчиться негде?

— О, сэр, я только хотела посмотреть на Диллона, убедиться, что он в порядке.

— И?..

— В полном, сэр.

— Олли перехватил меня по дороге в отдел и сказал, что с тебя заживо сдирают шкуру в туалете. Сюда слетаются репортеры со всей страны, — предупредил он, расплывшись в улыбке. — Представляете, в кои-то веки никто не будет обливать нас грязью: слава Богу, только хорошие новости. Потрясающие! Сегодня ты, Савич, в центре всеобщего внимания. Собственно говоря, тебе ничего особенного делать не надо. Прими героический вид и помалкивай. Говорить будет Луи Фри, у него язык хорошо подвешен.

— Не упоминать о том, что мы видели?

— Ни в коем случае. Ни намека на вихри или Вурдалаков. Не хватало, чтобы пресса набросилась на нас, когда мы объявим, что какие-то идиотские комки пыли, вызванные парочкой психов, напали на нас в старом сарае! А мальчики… пусть сочиняют что угодно. Если нас спросят, лучше сочувственно покачать головой и сделать вид, что мы очень огорчены. Весь этот бред кончился, и слава Богу. ФБР на высоте, враги повержены, остальное не важно.

— Но там и в самом деле было что-то странное, сэр, — возразил Савич, потирая спину жены. — Не поверите, у меня волосы дыбом встали.

— Возьми себя в руки, Савич. Мы сделали братьев Таттл. Вернее, одного брата и сестрицу, у которой только что ампутировали руку до самого плеча. Ничего сверхъестественного нам не нужно.

— Может, отныне меня лучше звать Малдером?

— В самую точку. Эй, я только что сообразил, что Шерлок у нас рыжая, совсем как Скалли[1].

Савич и Шерлок, дружно закатив глаза, последовали за шефом.

Братья Артур твердо стояли на том, что видели Вурдалаков. И вовсю расписывали, как агент Савич всадил в них пулю и заставил исчезнуть. Но мальчики были в таком ужасном виде, оборванные, грязные, голодные, почти бредили, что никто, даже их родители, им не верил.

Кто-то из репортеров, правда, спросил Савича, заметил ли он что-то необычное, но тот с невинным видом переспросил:

— Простите, вы о чем?

Джимми оказался прав. О Вурдалаках больше речи не заходило.

Этим вечером Савич и Шерлок так долго играли с Шо-ном, что тот заснул прямо посреди любимой игры «Спрячь верблюда» с зажатым в ручонке крекером.

Однако в два часа ночи зазвонил телефон. Савич поднял трубку, послушал и коротко ответил:

— Мы сейчас же выезжаем.

Он медленно вернул трубку на рычаг и повернулся к жене, которая приподнялась на локте.

— Моя сестра! Лили попала в больницу, и, кажется, дело плохо.

Глава 2

Гемлок-Бей, Калифорния

Неприятно яркий свет лился сквозь узкие окна. Но ведь в ее спальне окна гораздо шире. Да и чище тоже. Нет, погодите. Это не ее спальня.

Смутная паника стукнула в сердце, но тут же растаяла. И она уже больше ничего не чувствовала, кроме легкого недоумения, что, разумеется, было совершенно не важно, да слабой боли в сгибе левой руки, где поблескивала игла для внутривенного вливания.

Игла?

Она скосила глаза и увидела капельницу. Значит, это больница?

Она дышала. Ощущала, как трубочки, воткнутые в нос, щекочут ноздри при каждом вдохе. Уже легче: значит, она жива. Но почему должно быть иначе? И почему она так удивлена?

В голове царила абсолютная пустота: мозг словно затянуло паутиной, смахнуть которую не было возможности. Может, она умирает и поэтому ее оставили одну? Где Теннисон? Ах да, позавчера он отправился в Чикаго, по каким-то медицинским делам. Она была рада проводить его… нет, счастлива, бесстыдно, неприлично счастлива, что хотя бы несколько дней не придется слышать его спокойный, мягкий, бесстрастный голос, от которого хотелось лезть на стену.

Лысый тип в белом халате, со стетоскопом на шее вошел в комнату и наклонился так низко, что едва не коснулся ее носа своим.

— Миссис Фрейзер, вы меня слышите?

— О да. Вижу даже волоски у вас в носу. Мужчина, смеясь, выпрямился.

— Считайте, что на миг мы были чересчур близки. Но теперь, когда мои волоски вам не мешают, скажите, как вы себя чувствуете? Боль? Головокружение?

— Нет, по-моему, мне добела прочистили мозги. Словно только сейчас родилась. Ни единой мысли.

— Это из-за морфина. Получите хорошую дозу морфина — и, поверьте, не хватит сил даже плюнуть в глаза собственной свекрови. Я ваш хирург, доктор Тед Ларч. Поскольку мне пришлось удалить вам селезенку — а это серьезная полостная операция, — придется держать вас на морфии до самого вечера. Ну а потом начнем снижать дозы. Постепенно станем вас поднимать, чтобы не было спаек.

— А что еще со мной не так?

— Прежде всего позвольте вас заверить, что все будет в порядке. Даже без селезенки вы сможете прожить долго и в обычном режиме. Взрослому человеку селезенка не очень-то и нужна. Однако болеть тем не менее будет, и довольно долго. Некоторое время придется соблюдать диету, и следует восстановить функции ваших внутренних органов — я имею в виду желудок, кишечник и печень. Вкратце список ваших повреждений выглядит так: у вас сотрясение мозга, два ушибленных ребра, порезы и ссадины, но это не смертельно. Опасаться нечего. Учитывая все, что произошло, вы на удивление легко отделались.

— Но что же произошло?

Доктор Ларч немного помолчал, склонив голову набок. Солнце весело поблескивало на его лысине.

— А вы не помните? — медленно выговорил он наконец. Она честно попыталась разбудить непослушную память и думала до тех пор, пока он не коснулся ее руки.

— Нет, не пытайтесь себя заставить, только голова разболится. Что вам запомнилось последним?

Она снова задумалась и, запинаясь, стала перечислять:

— Помню, как уехала из своего дома в Гемлок-Бей. Я живу там, на Крокодайл-Байю-авеню. Я собиралась поехать в Ферндейл, отдать кое-какие медицинские слайды доктору Бейкеру. Я терпеть не могла ездить по шоссе 211, особенно в сумерках. Дорога слишком узкая, а эти проклятые Мамонтовы деревья нависают над тобой, словно душат, и чувство такое, будто тебя хоронят заживо.

Она замолчала, и доктор увидел, как ее лицо накрыла тень раздражения.

— Нет, все в порядке. Интересная метафора насчет мамонтовых деревьев. Что ж, со временем, возможно, к вам все вернется. Вы стали жертвой аварии, миссис Фрейзер. Ваш «эксплорер» врезался в мамонтово дерево. Придется вызвать еще одного доктора.

— Какого же именно?

— Психиатра.

— Зачем мне… — Теперь она нахмурилась. — Не понимаю. Психиатра? Почему?

— Нам кажется, что вы специально могли врезаться в дерево. Нет, ни к чему паниковать, и ни о чем не беспокойтесь. Отдыхайте и набирайтесь сил. Увидимся позже, миссис Фрейзер. Если в следующие два часа почувствуете боль, нажмите на кнопку и сестра введет вам в вену морфин.

— Я думала, что обычно сам пациент вводит себе морфин при необходимости.

Теперь он растерялся: она ясно это увидела.

— Простите, но этого мы не можем позволить.

— Почему? — очень тихо спросила она.

— Потому что речь идет о попытке самоубийства. Мы просто не имеем права идти на такой риск. Потенциальный самоубийца вполне способен накачать себя морфием, и тогда уже ничто не сможет вернуть его назад.

Она отвела глаза к окну, за которым так весело сияло солнце.

— Все это было вечером. Какой сегодня день? Вернее, время дня?

— Позднее утро четверга. Вы то приходили в себя, то снова уплывали. Авария случилась вчера вечером.

— Так много времени упущено.

— Все будет хорошо, миссис Фрейзер.

— Будет ли? — обронила она, закрывая глаза.


Доктор Рассел Розетти остановился в дверях и оглядел молодую женщину, неподвижно лежавшую на узкой больничной койке. Похожа на принцессу, которая поцеловала не ту лягушку и жестоко за это пострадала. В светлых спутавшихся волосах запеклась кровь. Лоб пересекала повязка. Она была худа, неестественно худа… Интересно, о чем она думает прямо сейчас, именно в этот момент?

Доктор Тед Ларч, хирург, удаливший ей селезенку, утверждал, что она ничего не помнит об аварии. Кроме того, он добавил, что не думает, будто она пыталась покончить с собой. Слишком уж она приземленная, по его мнению. Тупица.

Но Тед был известным романтиком — огромная редкость для хирурга. Ну разумеется, она пыталась покончить с собой. Снова. Уж это точно. Классический случай.

— Миссис Фрейзер!

Лили медленно повернулась на звук довольно высокого голоса, который, как она предположила, может легко превратиться в визг, если что-то придется не по душе его обладателю, — голоса, который пытался звучать ободряюще, более того — располагающе, что, однако, мало ему удавалось.

Она ничего не ответила, только посмотрела на высокого, грузного, одетого в темно-серый костюм мужчину, с гривой вьющихся волос, двойным подбородком, очень белыми пальцами. Он подошел к постели. Вплотную.

— Кто вы?

— Доктор Розетти. Доктор Ларч передал вам, что я должен прийти?

— Вы психиатр?

— Да.

— Передал, но я не хочу вас видеть. Нет причин.

«Сопротивление», — подумал он. Превосходно. Надоели ему угнетаемые депрессией пациенты, чуть что начинавшие рыдать, впадавшие в истерику, искренне жалевшие себя, тянувшие руки за таблетками. И хотя Теннисон сказал ему, что Лили вовсе не такая, Рассела этим не убедишь.

— Но, думаю, — вкрадчиво заметил он, — вы во мне нуждаетесь. Иначе не влепили бы машину в дерево.

Влепила? Нет, тут что-то не так.

— Дорога в Ферндейл очень опасна, — возразила она. — Вы когда-нибудь ездили по ней вечером?

— Разумеется.

— Тогда вы знаете, что вести машину нужно крайне осторожно.

— Конечно. Однако при этом никогда не врезался в деревья. В данный момент дерево осматривают служащие лесного хозяйства, чтобы определить степень повреждения.

— Что же, если оно лишилось коры, то и я не совсем цела. А сейчас прошу вас уйти, доктор Розетти.

Но вместо того чтобы послушаться, он придвинул стул, сел, скрестил ноги и сплел пухлые пальцы. Она сразу возненавидела эти противно-мягкие, жирные лапы, но не могла отвести от них глаз.

— Прошу уделить мне минуту, миссис Фрейзер. Не возражаете, если я буду звать вас «Лили»?

— Возражаю. Я не знаю вас. Убирайтесь.

Он подался вперед и попытался взять ее за руку, но Лили дернулась и поспешно спрятала руку под одеяло.

— Вам бы следовало быть покладистее, Лили…

— Миссис Фрейзер.

Доктор нахмурился. Обычно женщины… все и всегда… любят, когда их называют по имени. Это позволяет им видеть в нем исповедника, которому они могут довериться. А заодно и делает их более открытыми, уязвимыми.

— Впервые вы пытались убить себя семь месяцев назад, после смерти вашего ребенка, — начал он.

— Она не просто умерла. Мчавшаяся по дороге машина сбила ее и отбросила на двадцать футов, в канаву. Кто-то хладнокровно ее убил.

— И вы винили себя.

— У вас есть дети?


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18