Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Национальный бестселлер - Русские вопреки Путину

ModernLib.Net / Политика / Константин Крылов / Русские вопреки Путину - Чтение (Ознакомительный отрывок) (стр. 3)
Автор: Константин Крылов
Жанр: Политика
Серия: Национальный бестселлер

 

 


Можно ли ожидать радикального изменения новых правил игры? Многое здесь зависит от того, удастся ли подписать под «ротационную систему» всех политических агентов. Мы уже упоминали «островки стабильности» в той же столице, с ее несменяемым мэром, а также национальные ханства. Можно предположить, что окончательное форматирование властной системы в качестве принудительно-ротационной будет одной из важнейших тем следующего четырехлетия. Во всяком случае, прочность новой системы проверяется сейчас уже не на «федеральном уровне», а в Москве и в Казани.

Старый муж, грозный муж. Гендерно-политическое размышление

Опубликовано на АПН 10 декабря 2007 года в качестве комментария к очередным думским выборам


Как заметили многие жители благословенной Многонационалии, выборы в Думу-2007 прошли успешно. В смысле, какая надо партия получила сколько надо голосов.

Характерно, что нас об этом предупреждали. Какая надо партия с самого начала предвыборного процесса долго и упорно объясняла гражданам, что она не даст им сорвать выборы несознательным голосованием за кого попало. Для начала все партии, способные вызвать хоть какой-то интерес у дорогих россиян, были убраны с поляны (некоторым, впрочем, не дали даже и носу показать – например, «Великой России»). Оставшиеся были приведены в состояние полной небоеготовности путем применения обычных в таких случаях технологий – то есть пресса и отжима. Далее, с административными рычагами наголо – стесняться никто не собирался – власть таки провела эти самые выборы. И получила то, чего хотела.

Вопрос – а чего она, собственно, получила. И от кого.

Начнем со второго. Кто, собственно, голосовал за «ЕдРо»?

Сначала обратимся к официальным данным, это всегда поучительно. Сухие цифры хорошо горят.

Вот, например, такая табличка, построенная по данным Центризбиркома. Здесь подсчитан индекс поддержки партии власти, вычисляемый как частное числа голосов за список ЕР к числу избирателей, исчисляемое в процентах. Индекс считался по регионам.

И вот что получилось:





Итак, мы видим четкую, ясную, однозначную картинку.

Россия разделена по признаку «голосования за «ЕдРо». Это разделение имеет четкую национально-культурную корреляцию. То есть – в этнократиях, откуда вычищены русские вообще, население голосует за партию власти бурно. В русских областях у «ЕдРо» начинаются проблемы. Хуже всего дела обстоят в крупных русских городах – Москве и Санкт-Петербурге, где ЕдРо не поддерживают. Картину портит разве что загадочный Ненецкий АО.

Из этого можно было бы сделать вывод, – сразу скажем, поспешный и непродуманный – что за медвежью партию голосуют в основном нерусь чумазая, а против – образованное русское городское население. То есть «ЕдРо» – это партия, опирающаяся на аулы и кишлаки.

Возможно, ненавистникам «ЕдРо» такой вывод покажется соблазнительным. Но стоит сказать несколько слов в защиту аулов. При всех претензиях к кишлакам, в данном конкретном случае политические взгляды их обитателей совершенно ни при чем.

Напомним, как обстоит дело. В так называемых нацреспубликах установлены порядки, которые в первом приближении можно назвать феодальными. Правда, это очень своеобразный феодализм, основанный на эксплуатации дикарями цивилизованной части страны. Основан он на традиционном дикарском бизнесе – «кошелек в обмен на жизнь».

В данном случае, правда, имеется в виду жизнь Российской Федерации в ее нынешнем виде.

Для того, чтобы РФ могла существовать, нужны всего три вещи. Во-первых, нефть и газ. Во-вторых, относительное спокойствие на ее территории, отсутствие заметных народных волнений. И, в-третьих, внешняя легитимность, предполагающая соблюдение хотя бы минимальных приличий в области политического устройства. В частности, проведение регулярных актов народного волеизъявления с предсказуемым результатом.

Эти две последние вещи национальные республики и обеспечивают. То есть их руководство торгует лояльностью и голосами избирателей.

Конечно, к реальным симпатиям населения данные республиканских избиркомов никакого отношения не имеют. Голоса – это просто оброк, который собирается с местного населения в обмен на федеральные трансферты для местных мурз и баев. Никто даже и не думает, что речь идет о каком-то там «волеизъявлении». Сказал начальник прийти и поставить галочку вот сюда – что поделать, надо идти и ставить. «Че непонятного».

Другой вопрос, за кого проголосовали бы жители соответствующих республик, если бы им и в самом деле дали «выразить свою волю». Скорее всего, голоса были бы отданы за что-нибудь радикально-исламское. Со всеми вытекающими последствиями.

Но в любом случае – не стоит обвинять чеченцев, дагестанцев, ингушей и башкиров во всепоглощающей любви к Единой России. В гробу они ее видали, как, впрочем, и Россию в целом.

По большому счету, национальные республики играют для россиянской власти роль гаремов, где «пленные черкешенки» воленс ноленс обслуживают султана. Злые евнухи – руководство нацреспублик – следят за порядком. Если что – на дворе всегда найдется плетка, колодки, а то и колодец, в котором можно утопить излишне строптивую невольницу. Разумеется, евнухи ведут «свою игру», используя положение – например, интригуют и плетут козни. Но это объяснимо – чем же им, бедным, еще заняться?

Теперь перейдем к противоположной части списка.

Верно ли, что русские области, несмотря на все оказанное на них давление, уклонялись от голосования за «ЕдРо»?

А вот это, пожалуй, верно. Более того – чем свободнее (хотя бы относительно) было голосование в тех или иных местах, тем меньше голосов получила позорная «партия власти».

Отсюда и московско-питерские результаты. Столичные порядки далеки от какой бы то ни было свободы, но в этих городах попросту очень много людей, в том числе и таких, на которых очень трудно надавить. Нет, я не имею в виду морально-нравственные и волевые качества. Просто в маленьком российском городке, где имеется одно-два работающих предприятия плюс система «учреждений», давиловку-голосовалище обеспечить легко: вызвать руководство предприятий и чиновников, да и дать им указивку насчет выборной урожайности. Дальше «все будет сделано». В Москве же или в Питере народу уйма, все добывают себе хлеб насущный самыми разнообразными способами, да и вообще. Тут уж приходится заниматься банальными фальсификациями, вбрасывать бюллетени и те пе. Так как другими способами тут ничего не добьешься.

Тем не менее определенное число русских образованных людей за «ЕдРо» все же голосовало. И стоит разобраться, почему и отчего они так поступили.

У меня, разумеется, не слишком репрезентативная выборка. Я сам на выборы не ходил, большая часть моих знакомых поступила так же или проголосовала назло «медведям» – кто за КПРФ, кто за Явлинского, а один весьма неглупый человек даже отдал голос аграриям, как самым безвредным. Тем не менее кое-какие сведения по поводу заедросных голосовальщиков у меня есть.

Картинка, правда, получается совсем не такая, какой хотелось бы ее видеть апологетам единороссиянства.

Вот например. Папа и мама одного моего молодого приятеля – яростного националиста и не менее яростного урсофоба (то бишь медведененавистника) – тихохонько собрались, пошли на участок и проголосовали за Партию Власти. А в ответ на насмешку горькую обманутого сына мама только вздохнула и сказала – «поживешь с мое, поймешь… мы же о тебе думаем». А на требование объясниться – снова вздохнула и сказала: «как бы тебе, сыночек, они не сделали чего плохого, ты же про них всякое говоришь, а им доносят… они ж тебе жизнь поломают».

Маму с папой можно понять. Они привыкли, что от власти можно ждать только зла, и ничего, кроме зла. Что за «оппозиционность» парню могут поломать жизнь, они принимают за норму: «тут всегда так». И вот они в попытке спасти сыночка несут на избирательный участок свою скудную лепту – два голоса. Чтобы хоть этим ОТКУПИТЬ глупого сына, который еще не понимает, в какой стране живет.

Это самое желание ОТКУПИТЬСЯ – «нате вам ваше, только меня не трогайте, ироды» – и было причиной голосования за «ЕдРо» в большинстве известных мне случаев. Все без исключения голосовавшие уныло соглашались, что «да, они все гады». На вопрос – «а почему ж ты за гадов голосовал» – шли невнятные рассуждения, сводящиеся к одному: «да пусть их, лишь бы отстали».

Что за этим скрывается? Да простая вещь. Представление о том, что власти все равно добьются своего, только другим, худшим для народа способом. И что лучше ублажить гадов добровольно, чем упираться и провоцировать насилие. Не проголосуешь – так они диктатуру какую-нибудь устроят, или войну развяжут, да мало ли еще чего.

То есть русские, голосовавшие за «ЕдРо», вели себя примерно так, как ведет себя немолодая, замученная бытом женщина, которой домогается грубый пьяный муж. Ей противно ему давать, но она прекрасно понимает, что выбора особого нет. Если она будет упираться, он даст в глаз, а потом все равно трахнет. И даже особо не пожалуешься – ведь он «законный муж», право и обычай на его стороне. Так уж лучше «дать» – с мукой и отвращением – и поскорее забыть об этом.

И такой же совет она даст молодой товарке, которая со слезами на глазах пожалуется, что муж приходит домой пьяный и грубо трахает. «Что делать, такая бабская наша доля», – скажет она неопытной молодухе. «Будешь упираться – побьет. Ты лучше дай по-быстрому, он и отвалит».

Затраханный властью народ привык к тому, что лучше «дать» – иначе неудовлетворенная сволота озвереет и начнет бить и ломать все вокруг. И не пожалуешься – «они ж тут законные».

За всем этим стоит представление о властях как о постылом муже, брак с которым нельзя разорвать. Потому что «как же без мужа», «всегда так жили», «кому ж пожалуешься».

Что из всего этого следует? То, что национальной революции предшествует национальная эмансипация. Народ должен понять, что никакой «законный муж» не имеет права его насиловать. Нет такого права «даже у мужа». И более того – что пора бы и прервать этот постылый брак, уже никому и низачем не нужный, разве что «ради приличия». «Нельзя бабе быть незамужней, соромно это». Или, говоря россиянским политическим языком, «ну нельзя же без начальства», «как же без него».

Так вот – без него можно. Нация, может, и женщина – но самостоятельная и правоспособная. Которая сама решает, с кем крутить романы, а кого посылать к свиньям. «Старый муж, грозный муж. Не боюсь я тебя».

Я уж не говорю о том, что законность обсуждаемого брака крайне сомнительна.

Без лишних движений

Опубликовано на АПН 22 октября 2009 года в качестве комментария к изменению срока президентского правления


Ну вот оно, дождались-дождались. Распечатали нашу целочку.

Одной из священных коров ельцино-путинского режима была Конституция, «гарантом» которой считался президент. На эту бумажку, писанную кровью защитников Белого Дома, ссылались как на одну из величайших ценностей нашей молодой демократии. Но даже в период самого что ни на есть беснования всем было как-то понятно, что даже священная корова – это все-таки корова. Надо будет – пойдет под нож.

Вот и случилось. Конституцию скорректировали, причем не в каких-нибудь там малозначащих риторических местах, а в самых что ни на есть основных. А именно – срок полномочий действующего Президента продляется до шести лет.

Показательно, что по такому поводу никто даже не почесался сфальсифицировать какой-нибудь «референдум» – хотя вопрос именно что для референдума. Зачем тратить деньги, когда на дворе кризис? Обойдемся и Думой, зря мы ее, что ли, кормим.

Кстати, чтобы не тратиться, думакам предлагают шесть лет сидения на попе. Это не подачка – Дума у нас полностью и абассолютно на ручном управлении, – а именно что «возиться с вами тут, сидите уж». Ежово – через первое чтение законопроект проскочил как надо. 19 и 21-го все подпишут.

Холуи даже перестарались: Сергей Иванов от ЛДПР предложил накинуть еще годик – на том основании, что шестерка – число какое-то нехорошее, а семерка – магическое число. Ну да, шестерка, ассоциации. Иванова, однако, поправили – неча, не самый умный. Зато Рамзан Кадыров взял быка за яйца: зачем вообще как-то ограничивать Президента какими-то сроками, пусть сидит, сколько хочет.

И в самом деле, зачем ограничивать? У нас Третий Рим как-никак, и мы уже приближаемся к нравам Рима первого, где цезари тоже сидели сколько хотели, а потом назначали себе преемников. И ничего, стабильность у них продолжалась столетиями. Чем плохо-то.

Обращает на себя внимание и почти демонстративное пренебрежение «пиаром». Никто даже не пытался доказать народу, что происходящее – хорошо и правильно. Так, для галочки бубукнули в телевизор что-то вроде «увеличение президентского срока – это веление времени» (сам слышал). Ну, раз «веление времени» – значит все, приехали. То есть, значит, на народишко положили окончательно, с прибором. Вкупе с увеличением численности внутренних войск (назначение которых – воевать с народом) все становится оскорбительно понятным – «отныне вообще никаких разговоров, только дубинки». «Вы быдло и будете стоять в стойле».

Но мы не быдло. Мы люди. И хотя бы для того, чтобы остаться людьми, мы будем говорить. Хотя бы друг с другом.

Позволю себе некоторое отступление – о разговорах. Почему они важны – и почему нужно говорить даже о вещах, на которые мы ну никак не можем повлиять. Например, о действиях нашего начальства, от народа вполне суверенного.

Наше население (включая «думающий класс») относится к россиянскому начальству примерно как к неизлечимой болезни. Большинство старается вообще «об этом не думать», а симптомы хворей игнорировать, пока игнорируется. «Ну а как сляжем – так, значить, и помрем».

Меньшинство либо бодрится, либо истерит.

Бодрячков, когда они это делают публично, называют «лоялистами» или как-нибудь еще. Они стараются найти в действиях – и особенно в словах – коллективного путиномедведа что-нибудь хорошее или хотя бы обнадеживающее. Если начальство говорит что-то, что можно при некоторой фантазии считать разумным и правильным, в этом усматривают признаки грядущей весны. Если же оно что-то еще и делает – хотя бы безвредное – лоялисты ликуют: «это поворот, великий поворот к возрождению России».

Не будем над этим смеяться. Так утешает себя хроник – «вроде сегодня с утра дышалось полегче», «пописал без катетера, скоро поправлюсь», «пальчик шевельнулся, да я почти здоровенький». Понять это по-человечески можно. К тому же больного потчуют такими утешизмами еще и дяди-доктора – сидят и объясняют, что сегодняшние рези – к выздоровлению, и что пальчик сгнил и отвалился – тоже хороший признак, «заражение не перекинется на всю руку», а что дышать нечем – так это ничего, потерпеть надоть. Таких докторов, лечащих (во всех смыслах этого слова) русских людей, у нас тоже хватает: кто на зарплате, у кого классовый интерес, а кто-то думает, что «так и надо», «нужно же какое-то утешение, а там, глядишь, как-нибудь и образуется». Ну-ну.

Истерящих больше. Это люди, которые небезосновательно видят в начальстве врага и постоянно об этом кричат. Их беда – в том, что они кричат, плотно зажмурив глаза, и вместо того, чтобы видеть реальность (хотя бы в той части, в которой нам еще позволяют видеть), начинают безудержно фантазировать.

Я, например, постоянно читаю и слышу либерастические взвизги по поводу того, что «страна катится к русскому фашизму» и «налицо разгул страшной ксенофобии, поддерживаемой властью». При этом власть если с чем и борется постоянно, так это с русским национальным движением, «антифашизм» – святая святых, всяческое покровительство чужакам и гнобление русских – незыблемая константа внутренней политики государства, ну а либеральная ксенофилия – всего лишь перепевы задов официальной идеологии. Или, скажем, внешняя политика – либерасты отчаянно визжат на наши власти за то, чего они вовсе не делают: например, постоянно их обвиняют в «имперских замашках». Помилуйте, где, когда? Если чего наши власти и боятся – так это обидеть какое-нибудь углодье всерьез. Даже грузинская эпопея продемонстрировала, насколько бережно наша власть относится к любой сволочи – причем именно к сволочи максимально бережно. Саакашвили орет и хамит именно потому, что знает – ему за это ничего не будет, никогда и ни при каких обстоятельствах… В общем, власть обвиняют в том, чего она не делает, а что она делает – не видят.

Меж тем Кремль – не Солнце, и смотреть на него в упор вполне можно. Если захотеть. Для этого, правда, желательно не жмуриться заранее.

Теперь перейдем, собственно, к теме. Почему продление президентского строка – это хорошо? Или – чем плохо?

Начнем с мирового опыта, на который сейчас так любят ссылаться. Современный мировой стандарт – это четырех– или пятилетний срок для первого лица.

Например, американцы, задавшие четырехлетний стандарт, руководствовались отчасти календарным обстоятельством: выборы президента проходят в первый вторник после первого понедельника ноября каждого високосного года. Логичнее, конечно, было бы проводить выборы в Касьянов день, 29 февраля, но американцы любят считать дни недели… Сенаторы избираются на шесть лет, зато выборы проводятся каждые два года – треть Конгресса меняется. То есть «первыборная лихорадка трясет страну» практически круглый год – и никого это особо не смущает.

То же самое – в любой современной стране. В Латинской Америке одно время были популярны длинные сроки для их марионеточных президентов – шесть-семь лет. Сейчас от этого отходят: уже неприлично как-то. Осталась Африка, где и пожизненное президентство не редкость. Например, в Буркина-Фассо (она же Верхняя Вольта) в 1997 году отменили ограничение на количество президентских сроков, и их нынешний вурдалак (убивший предыдущего президента, действительно всенародно избранного) теперь может царевать пожизненно. Но даже в Нигерии (стране, очень похожей на современную Россию, только посовременнее) принят четырехлетний срок и ограничение на два срока подряд. Теперь наша Северная Нигерия отстала от своего прототипа и по этому параметру…

Но оставим эти копания в чужих конституциях. Нам никто не указ, никто не советчик. Будем жить своим умом. «Будь лишь разум судьей многоспорному слову», как сказал Парменид. Мало ли кто что делает у себя – может, у нас уникальные обстоятельства.

Что ж, поговорим об обстоятельствах.

Немногочисленные сторонники продления сроков президентских полномочий, которые еще разговаривают (настоящие сторонники, как мы уже отметили, никому отчета в своих действиях давать не собираются – «как хотим, так и воротим») настаивают на том, что выборы – это, дескать, опасный момент, элемент нестабильности. Не знаю, часто ли сейчас цитируют столыпинскую фразу «дайте нам двадцать спокойных лет» – может, и не почесались. Но аргумент сводится именно к этому: дайте стабильности, дайте спокойствия, ничего не трогайте, пусть все наладится.

На это можно сказать, что система, для которой выборы являются потрясением и катастрофой, стабильной быть не может в принципе. Потому что возмущение, вызываемое выборами, – это тот минимум движения, который необходим политическому организму для поддержания себя в тонусе.

Для сравнения. Человек, таскающий на каторге тяжеленные грузы, да еще и с пушечным ядром на ноге, конечно, перенапрягается, и его физические усилия идут ему во вред. С каторги выходили доходягами, кашляли кровью и быстро сгорали. Но не все: некоторые выживали, возвращались со стальными мышцами и блеском в глазах. Но если человека приковать к кровати, привязать веревками и не давать ему даже раз в день сходить пописать, да в таком положении держать его годами – у него атрофируется мускулатура. И когда ему потребуется сделать сколько-нибудь заметное физическое усилие, он либо не сможет, либо умрет. Причем, в отличие от ситуации каторжника, это действует на сто процентов людей: мышцы атрофируются у всех, иначе не бывает.

Именно это происходит с обществами, лишенными политической жизни. У людей атрофируются базовые политические представления. Они вообще перестают понимать, на каком свете живут. В результате при первом же серьезном политическом кризисе, когда от населения требуется минимальная гражданская ответственность, толпой начинают вертеть жулики и демагоги.

Очень чистый в этом смысле эксперимент поставила советская власть. Никакой легальной политики в стране не было лет шестьдесят как минимум. В результате людишки превратились в дурачков, которых можно было дурить самыми пошлыми балаганными приемами.

Так вот. Общество, отвыкшее от политики, нужно ею разумно потчевать, постепенно увеличивая порции. Вместо этого имел место жуткий пир мародеров в девяностые, когда от слова «политика» людей начало тошнить. Но они справились, привыкли, начали даже приобретать какие-то навыки разумного политического поведения – например, не голосовать за явных уродов и не верить дешевой пропаганде. Это, похоже, власти напугало, и политику запретили снова.

Сейчас ее нет вообще – всюду царит всепожирающее «ЕдРо», выборы превратились в мемориальное мероприятие – «вспомним, как это делается в нормальных странах». Теперь это мемориальное мероприятие решили проводить пореже, чтобы и не вспоминать слишком часто.

На декорации не хочется тратиться, ага. «На цирк с конями».

Можно ли назвать такую систему стабильной? До первого кризиса она будет очень стабильна. Как только ослабнут железные челюсти, первый же дурной демагог поведет толпы хоть куда.

Но волнует ли это наше начальство? Оно уже убедилось в своей живучести. Оно грохнуло СССР, но не потеряло позиций – во всяком случае, в России. Ну, грохнется Россия. Делов-то…

Я не буду пользоваться стертыми клише типа «власти не нужны граждане». Это все лишний пафос. Давайте выражаться точно. Нашим начальникам нужны дезадаптированые люди, дурачки, одновременно недоверчивые и наивные, которые будут тихо ненавидеть власть, но не представлять себе жизни без нее.

Вернемся к тому же вопросу. Можно ли назвать такое состояние населения «благодетельным спокойствием», которое исцелит все раны и беды страны?

Опять вернемся к образу лежачего больного. Бывают ситуации, когда люди годами лежат в гипсе – например, после тяжелых переломов. Но вообще лежание в гипсе воспринимается как вещь тяжелая и сугубо негативная. Нормальные врачи стараются всеми способами смягчить последствия неподвижности – а в случае диагностированного срастания костей гипс снимают. И только после снятия гипса считают свою задачу выполненной.

Примерно этой логикой руководствовались те, кто одобрял – или хотя бы не осуждал – путинское уничтожение политической жизни в двухтысячных годах. В самом деле, после тысяча девятьсот девяноста первого пошла мясорубка. Отлежаться – это была вполне внятная программа. Предусматривающая, в том числе, и гипс.

Но теперь мы имеем иную ситуацию. Больной несколько отлежался и пришел в себя. При этом он обнаружил, что за то время, пока он отлеживался, врачи похозяйничали в его доме, да еще селят в его комнаты каких-то новых жильцов – в основном узкоглазых, да еще и с кинжалами. Вещички куда-то деваются, даже занавесочки улетели. Голодно, холодно, страшно. А врачи все продляют сроки пребывания в гипсе – «рано тебе еще, Ванечка, вставать, ох рано». «Лежи, Ванечка, лежи, не шевелись, мы тебе еще и ручки привяжем, а то ты ручками себе навредишь».

И возникает закономерный вопрос. Что ж такое они хотят с нами сделать, что боятся нам дать даже ручками пошевелить, даже вспомнить лишний раз о том, для чего нам ручки. «Не надо, не надо лишних движений».

Так что не надо про стабильность и столыпинские двадцать спокойных лет. Вам спокойствие нужно не для нас, а для себя. И не по формуле – «и тогда вы не узнаете Россию», а по другой – «дайте нам двадцать лет, а там хоть трава не расти». Если еще точнее – «или шах умрет, или осел». Или Россия, или русский народ, кто-нибудь да сдохнет. «А мы выйдем в дамки».

Итожим. Продление срока президентских полномочий полностью укладывается в общую линию отделения населения от политической жизни, даже чисто декоративной. Нечего быдлу даже и вспоминать, что когда-то выборы были настоящими (пусть и очень грязными).

А то, что грязнее любых грязных выборов только их отсутствие – так это ничего. Не вашего ума дело. Привыкайте сидеть дома. Дома надо сидеть.

Какую же мерзость они затеяли, что даже декоративные выборы раз в четыре года их напрягают?

Не дает ответа власть. Молчит и косит глазом.

О правах большинства

Я буду враждебно настроен к простому народу, и буду замышлять против него самое что ни на есть дурное.

Клятва олигархов (Арист. Политика V, 7, 19)

Опубликовано в «Русском Журнале» 30 марта 2004 года


Есть такое замечательное понятие – «повод». «Повод» – ни в коем случае не «причина», а что-то вроде разрешения уже скопившейся совокупности причин произвести следствие. Типа: камешек не может быть причиной лавины, куда ему, там силы иного порядка. Но вот поводом для ее спуска он прекрасно может стать. Отдельная тема – «информационный повод». То есть событие, само по себе то ли важное, то ли нет, но создающее возможность потрепаться на какую-нибудь интересную тему, о которой давно уже хотелось поговорить. Типа: горит Манеж, что как бы дает нам право всласть поговорить о московском строительстве, о Лужкове, о памятниках архитектуры, о войне двенадцатого года (тогда в Москве тоже много чего горело), а также о жизни вообще.

Не стало исключением из общего правила и мероприятие, состоявшееся на прошлой неделе. А именно: фонд «Территория будущего» созвал некоторое количество этих самых неглупых на предмет обсуждения доклада, этим фондом подготовленного. Назывался он «Социальный либерализм – утопия или цель?» и представлял собой упражнение в жанре «как нам обустроить Россию».

Последняя фраза звучит иронически. На самом деле, ничего плохого в упражнениях в подобном жанре нет – в отличие от упражнений в жанре куда более популярном: «как нам избавиться от Этой Страны». Честная благонамеренность – пусть даже декларируемая, на уровне слов – в наших краях все еще редкая гостья, так что «это надо отметить». Скажу больше. Сам по себе текст доклада, несмотря на разношерстность собравшихся, не вызывал никаких серьезных возражений ни у кого из выступавших. Включая и вашего покорного слугу. В самом деле, давненько ведь не встречался текст, в своей позитивной части столь устраивающий решительно всех. Основные пункты из раздела «что делать» можно спокойно переписывать в любую партийную программу – что СПС, что КПРФ. В самом деле, кто скажет, что нам не нужно развитие конкуренции, не стесненной никакими привилегиями? обеспечение открытости элит? создание достаточного числа рабочих мест? преодоление неприязни между богатыми и бедными? снижение разрыва в доходах? моральное осуждение трат напоказ? развитие экономических отношений на микроуровне? эффективное самоуправление? формирование гражданской нации? преодоление всех форм национального и регионального сепаратизма и экстремизма? Да никто из вменяемых людей такого не скажет. «Все ведь правда».

Однако ж оно и настораживает. Всеобщее нежелание спорить с «вполне приемлемым» почему-то не вызывает желания на этом «вполне приемлемом» сойтись. То есть Зюганов не возляжет рядом с Хакамадою, даже если обе названные особи подпишутся под вышеприведенным списком всеми коленками. А уж само название программы – «социальный либерализм» – вызывает ощущение насильственной случки ужа с ежом. Но, собственно, почему? Это, как минимум, интересно. Почему слово «социальный», на мой, по крайней мере, слух (и судя по всему, не только мой), до такой степени несовместимо с «либерализмом»?

Опять же, обратимся к словам. Примем, что либерал – это человек, ценящий свободу, причем необязательно свою собственную: есть же трогательные примеры героев, отдававших жизнь за чужую свободу. Но что такое свобода? Оставим на время философские измышления о «внутренней свободе» и «свободе для чего-то высшего»: это все, конечно, есть, но есть же и кондовняк. И мы все его знаем. Свобода есть возможность делать что хочешь, «и чтобы никто не мешал и не наказывал». Вот и все. Дальше начинаются сложности: есть разные сферы, где можно быть свободным. От собачьей свободы «где хочу пописаю, где хочу покакаю» или «свободы дать в рыло» и вплоть до «свободного владения темой» в разговоре. Правда, для реализации этих свобод, как правило, нужны дополнительные условия. Свобода дать в рыло бессмысленна, если у тебя слабые лапки. Потому что свобода – это всегда свобода какой-то силы. И, соответственно, свобода – это свобода сильного. Слабому свобода не нужна, потому что он все равно не может ей воспользоваться. «Рад бы, да нечем». Что противостоит свободе? Принуждение. То есть ситуация, когда приходится «не делать того, что хочешь, а делать то, чего не хочешь». Принуждение выступает в двух видах. Во-первых, в виде помехи: «за руки держат», «не дают». И, во-вторых, в виде наказания: «в ответ по морде дали», «повинтили», «в тюрягу упекли». Помеха отличается от наказания тем, что помеха мешает совершить желательное тебе действие (или бездействие), а наказание – насладиться его плодами. То есть опять же: условием свободы является слабость тех сил, которые могли бы – и хотели бы – помешать свободному человеку реализовывать свою свободу или наказать его за это.

Теперь посмотрим с этой точки зрения на такие явления, как общество и государство. И мы увидим, что с точки зрения свободного, распоясанного индивида, засучившего рукава и желающего Делать Что Он Хочет, общество выступает в роли мешающего, а государство – в роли наказывающего. Между которыми он, Сильный Свободный Человек, и зажат.

Что такое общество? Это, во-первых, совокупность людей.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6