Современная электронная библиотека ModernLib.Net

СТОЛИЧНЫЙ ТЕАТР (№1) - Я ищу тебя

ModernLib.Net / Исторические любовные романы / Клейпас Лиза / Я ищу тебя - Чтение (стр. 9)
Автор: Клейпас Лиза
Жанр: Исторические любовные романы
Серия: СТОЛИЧНЫЙ ТЕАТР

 

 


Дамон, с подходящим к случаю скорбным выражением лица, велел дворецкому передать лорду Уайвиллу уверения в его совершеннейшем почтении и спросить, не примет ли хозяин дома гостя. Слуга мгновенно исчез с тем, чтобы вновь возникнуть через несколько минут и провести Дамона в библиотеку.

Лорд Уайвилл, тучный мужчина, не намного старше отца Дамона, герцога Фредерика Лидза, сидел в большом кожаном кресле, вытянув ноги к каминной решетке. Дамон хорошо знал этого честолюбивого надменного человека, безгранично гордившегося детьми. Сибил была его единственной дочерью, и лорд Уайвилл не скрывал, что постарается найти для нее блестящую партию – герцога или на худой конец графа – с состоянием столь же впечатляющим, как и чистота крови. Дамон, во всяком случае, сильно сомневался, что такой вертопрах, как Уильям, станет желанным зятем для Уайвилла.

При виде маркиза старик взмахнул пухлой рукой, приглашая визитера присесть. Причудливые отблески пламени плясали на его лысеющей голове.

– Савидж! – воскликнул он низким глубоким голосом, удивительным для такого толстячка коротышки. – Вижу, этот наглый негодяй, ваш братец, бросился к вам за помощью и защитой! Ну что ж, на сей раз у вас ничего не выйдет! Он должен ответить за свой бесчестный поступок!

– Искренне разделяю ваши чувства, сэр, – тяжело вздохнул Дамон. – По всей видимости, Уильям действительно зашел слишком далеко. Однако прошу вас остановить это безумие, хотя бы ради ваших детей. Джордж откажет брату в удовлетворении, если вы попросите.

– С чего бы это? – процедил Уайвилл, раздраженно поджав губы. – Моя девочка, такая невинная и чистая, опозорена, ее репутация погублена…

– Единственным поцелуем? – удивился Дамон, подняв брови. – Вы не преувеличиваете? Красивая девушка… сад в лунном сиянии… всякий поймет, что Уильям потерял голову.

– А какого черта он потащил ее в этот самый сад, да еще в моем собственном доме, позвольте спросить?!

– Вы правы, и даю слово, Уильям постарается заслужить ваше прощение, если убедите Джорджа отказаться от дуэли. Возможно, мы с вами сумеем как-то договориться. Вы, как и я, не хотите ссоры между нашими семьями. Более того, если поединок все-таки состоится, доброе имя Сибил серьезно пострадает. Незначительное, хотя и неприятное происшествие, которое назавтра все забудут, легко раздуть в настоящий скандал. Подумайте о злых языках, – убеждал Дамон, не сводя глаз с лица Уайвилла и с удовольствием отмечая, что, кажется, достиг цели. Если о его дочери начнут сплетничать, прощай мечты о выгодном браке!

– Какого рода договор вы имеете в виду? – настороженно осведомился Уайвилл. Дамон немного поколебался.

– Это зависит от вас. Не лучше ли уладить дело миром? Что, если Уильям сделает предложение Сибил?

Признаться, Дамон ничем не рисковал – Уайвилл бы слишком амбициозен, чтобы выдать дочь за младшего Савиджа.

– Нет! – воскликнул старик так горячо, что двойной подбородок затрясся. – Ваш брат не тот человек, которого я хотел бы видеть мужем моей крошки, и к тому же беден, как церковная мышь. – Он на секунду призадумался, но тут же хитро ухмыльнулся:

– Однако, кажется, я нашел выход.

– В самом деле? – учтиво отозвался Дамон.

– Честь Уайвиллов не потерпит урона, если вы женитесь на Сибил.

Дамон был так ошарашен, что от неожиданности потерял дар речи. Пришлось старательно откашляться, прежде чем язык наконец ему повиновался.

– Я польщен, – хрипло выдавил маркиз.

– Прекрасно! Не будем терять времени! Я немедленно позову Сибил, и вы в моем присутствии сделаете ей предложение.

– Лорд Уайвилл, мне нужно кое в чем признаться.

Создавшаяся ситуация сильно напоминала сцену из водевиля, и Дамон с трудом подавил предательский смех, угрожавший испортить дело.

– Сибил – прелестная девушка, и при других обстоятельствах…

– Но… – подсказал Уайвилл, насупясь. В эту минуту он, как никогда, походил на свирепого бульдога.

– Я не могу жениться на вашей дочери.

– Почему?

– Я уже женат.

Воцарилось напряженное молчание, прерываемое лишь негромким потрескиванием поленьев. Мужчины задумчиво смотрели на пляшущие языки пламени. Уайвилл не знал, что и думать. Неужели Савидж пытается вывернуться?

– Я впервые слышу об этом, – недоверчиво пробурчал он наконец.

– Моя женитьба до сих пор держалась в секрете.

– Кто она?

– Дочь лорда Харгейта, Джулия.

– Харгейт… – повторил старик, покачивая головой. – Я слышал, отец то ли отослал ее в какую-то школу в Европе, то ли отправил в монастырь. И что же случилось на самом деле? Все это время вы прятали ее у себя на чердаке или в подземелье?

– Нет.

– В таком случае почему…

– Боюсь, что не могу объяснить подробнее, сэр.

У лорда Уайвилла был такой вид, словно он потерпел величайшее в жизни крушение надежд. Однако надо признать, он с честью выдержал удар судьбы.

– Печально. Моя Сибил была бы вам прекрасной женой!

Дамон с деланным сожалением вздохнул:

– Вы совершенно правы, лорд Уайвилл. Но что делать с Уильямом?

Старик раздраженно отмахнулся:

– Я скажу Джорджу, что дуэль не состоится. Будем считать, что вы у меня в долгу. И не сомневайтесь, в один прекрасный день придется заплатить.

Дамон едва слышно облегченно вздохнул.

– Премного благодарен, сэр. Ну а пока постараюсь отослать Уильяма из Уорикшира, чтобы не нагнетать обстановку.

– Неплохо придумано

Мужчины сердечно попрощались, и Дамон поспешил уйти. Открывая дверь, он услышал, как Уайвилл бормочет себе под нос:

– Харгейт… Да никакая его дочка в подметки не годится моей Сибил!

Сообщив Уильяму приятную новость, Дамон с вожделением посмотрел наверх. Хорошо бы сейчас подняться к себе и лечь спать! После такого суматошного дня ему не мешает отдохнуть и как следует все обдумать. Впрочем, есть еще одно дело, скорее обязанность, от которой никак нельзя уклониться.

Дамон расправил плечи и решительно направился в отцовские покои, втайне надеясь, что герцог уже спит. Однако из-под двери спальни пробивался свет. Мерный женский голос читал отрывок из романа.

Маркиз тихо постучал и, не дожидаясь приглашения, вошел. Хотя отец перенес несколько ударов и правая сторона тела осталась частично парализованной, он сохранил ясный ум, жизнелюбие и энергию. Красивый мужчина, из тех, кого называют светскими повесами, производил впечатление человека, сполна насладившегося удовольствиями и развлечениями, который ни на минуту не пожалел о прожитой жизни. Герцог до сих пор любил вспоминать прошлые безумства и кутежи с многочисленными друзьями, часто навещавшими больного и грустившими об ушедшей юности.

Облокотившись на гору подушек, с чашкой теплого молока в руке, герцог довольно улыбался. Трудно было сказать, что в эту минуту больше привлекает его – интересная книга или хорошенькая молодая сиделка. Девушка запнулась, и герцог выжидающе поднял глаза.

– Я тебя ждал, – с трудом выговорил он-язык плохо повиновался ему. – Почему… не пришел раньше?

– Надо было кое-что уладить, – пояснил Дамон и, помедлив, мрачно добавил – неприятности с Уильямом.

– Опять? – Герцогу всегда очень нравилось слушать о похождениях младшего сына: очевидно, он считал, что именно Уильям пошел в него. – Расскажи. – Он жестом велел сиделке удалиться.

Дождавшись ухода девушки, Дамон сел рядом с кроватью.

– Вы хорошо выглядите, – заметил он.

– И чувствую себя неплохо.

Фредерик сунул руку под подушку, извлек серебряную флягу и сдобрил молоко щедрой порцией бренди.

– Вы ничуть не изменились, – неодобрительно покачал головой Дамон, когда отец протянул ему фляжку. Герцог, казалось, искренне разочарованный отказом сына, пожал плечами.

– И ты, впрочем, тоже.

Залпом осушив чашку, он с удовольствием облизал губы.

– Так что насчет Уильяма? Дамон постарался как можно суше и бесстрастнее изложить события последних двух дней. Как и ожидалось, лорд Фредерик пришел в полный восторг. Сначала он казался слегка недовольным, но постепенно лицо осветилось совершенно неуместной гордостью.

– Глупый, распущенный мальчишка, – хмыкнул он, – с повадками подзаборного кота!

– Что совсем неудивительно, учитывая, что вы столько лет подавали ему достойный пример!

– А… старая песня, – пренебрежительно бросил Фредерик, взмахнув чашкой. – Пытаешься свалить вину на меня?

Дамона всегда бесили безответственность отца, его полнейшее нежелание отвечать за свои поступки.

– Меня тревожит, что Уильям идет по вашим стопам, – пробормотал он. – Те же пагубные пристрастия к женщинам и игре.

– И что с того? Что с ним случится?

– Ничего, если не считать, что какой-нибудь ревнивый муж или брат решит отомстить и попросту убьет его на дуэли. В крайнем случае промотает все свое состояние – сущие пустяки, не правда ли?

Отец с раздражающим безразличием смотрел на сына.

– Стоит ли волноваться из-за долгов? Рано или поздно деньги все равно появятся, о чем тут тревожиться?

– Кому это лучше знать, как не мне, – с едким сарказмом хмыкнул Дамон. – Восемнадцать лет назад вы без всякого труда раздобыли целое состояние, не так ли? Довели семью до разорения и предоставили лорду Харгейту идеальную возможность спасти вас, предложив огромное приданое. И всего-то навсего понадобилось женить семилетнего сына на его дочери, которая в ту пору сама едва вышла из пеленок!

Фредерик невозмутимо отставил пустую чашку.

– Ты можешь порицать меня за что угодно, включая проделки Уильяма и собственное разочарование в жизни. И в самом деле, я никак не могу считаться идеальным отцом. Но говоря по правде, Я исполнил свой долг, найдя для тебя прекрасную партию. К чему терзаться мыслями о прошлом, вместо того чтобы глядеть в будущее?

– Верно, только у меня ушли годы, чтобы разобраться в том хаосе, в который вы ввергли семью, в теперь приходится еще и нянчиться с Уильямом, и поверьте, мне это чертовски надоело!

– А мне почему-то кажется, что тебе это даже нравится, – мягко возразил герцог. – Позволяет осознавать себя выше других, самостоятельно распоряжаться своей жизнью и в то же время быть достойным главой семейства, чего никак нельзя сказать обо мне и уж тем более об Уильяме. –Широко зевнув, он поудобнее устроился на подушках. – Бедняжка Джулия! Помоги ей Бог, если, конечно, сумеешь ее отыскать. Боюсь, ни одна жена не покажется тебе достаточно узколобой пуританкой в вопросах морали, даже если она происходит из Харгейтов.

Дамон открыл было рот, чтобы возразить, но внезапно оцепенел. В ушах зазвенел голос Джулии:

«Между нами ничего не может быть… Я никогда не стану той женщиной, которая тебе нужна… Ты потребуешь, чтобы я поступилась всем, ради чего так усердно трудилась…»

Заметив встревоженное лицо сына, герцог слегка улыбнулся;

– Кажется, ты и сам сознаешь мою правоту, верно? Возможно, иногда тебе не помешало бы немного походить на Уильяма. Человек, у которого нет слабостей, становится невыносимым занудой,

Увидев, что отец устал, Дамон поднялся и раздраженно поморщился. Родитель крайне редко давал старшему сыну советы; впрочем, на взгляд последнего, они были совершенно бесполезны.

– Утром мы с Уильямом придем попрощаться.

– Прекрасно. Сделай одолжение, пошли ко мне сиделку, – попросил герцог и, чуть помолчав, задумчиво добавил:

– Знаешь, ты чем-то напоминаешь лорда Харгейта в юности. Он был таким же сдержанным, сухим снобом и так же стремился любой ценой навязать окружающим собственное мнение.

Дамон разъяренно сжал кулаки. Неужели между ним и тестем есть что-то общее? Но, постаравшись взять себя в руки, он невольно задался вопросом: нет ли в словах отца доли правды? Сердце сжалось при мысли о том, что Джулия, вероятно, тоже так считает. Неужто Дамон показался ей столь же неумолимым и властным, как лорд Харгейт, что она испугалась?

Неожиданно Дамону захотелось поскорее вернуться в Лондон и доказать Джулии, что он никогда не осмелится изменить ее жизнь, не посягнет на самое дорогое… Но так ли это? Он не вправе твердо обещать, что смирится с ее артистической карьерой, вызывающей независимостью и легкомысленным театральным окружением. Возможно, умнее всего будет дать Джулии свободу… Но сделать это выше его сил.

Глава 7

На премьере «Миледи-обманщицы», новой пьесы Логана Скотта, зал был полон. Лакеи в ливреях с гербами самых знатных семейств столицы с утра толклись в очереди за билетами. На галерке публика победнее спорила и дралась из-за мест, так что несчастным капельдинерам приходилось туго.

Не обращая внимания на шум и крики, Дамон с Уильямом преспокойно устроились в ложе третьего яруса. На сцене надрывалась певица, специально нанятая, чтобы развлекать прибывающих зрителей.

– Ну и сборище, – проворчал Уильям, с любопытством поглядывая на брата. – С чего это ты вдруг решил отправиться на премьеру? Непохоже на тебя.

– Я один из патронов театра, – уклончиво ответил Дамон. – И хочу своими глазами видеть, на что идут мои деньги.

– Говорят, пьеса отличная, – заверил Уильям. – Жаль только, что ты не позволил привести с собой дам. Теперь в нашей ложе свободные места! Представляешь, я знаком с такими прелестными двойняшками, обе рыженькие…

– Тебе мало последних похождений? – раздраженно перебил Дамон. Лицо брата расплылось в улыбке.

– Кажется, ты хорошо знаешь меня, чтобы задавать подобные вопросы, – хмыкнул он, но, увидев, что Дамону отчего-то невесело, мгновенно проникся сочувствием:

– Думаешь о Полин?

По пути в Лондон Дамон рассказал Уиллу о претензиях бывшей любовницы и о том, что он твердо намерен поговорить с врачом.

– На твоем месте я не стал бы волноваться, – посоветовал Уильям. – Готов побиться об заклад на все свои деньги, что она лжет! Знает, что, если сумеет убедить тебя в своей беременности, ты ни за что не бросишь ее и ребенка и посчитаешь себя обязанным жениться.

– Я не настолько благороден, как ты думаешь, – иронически усмехнулся Дамон.

– Да другого такого романтика еще поискать надо! Всю жизнь приносил себя в жертву родным! Я никогда не был способен ни на что подобное!

– Ошибаешься! Все мои поступки продиктованы здоровым эгоизмом. Из кожи вон лез, лишь бы не покоряться чужой воле!

– И все из-за этой проклятой женитьбы, – со вздохом кивнул Уильям. – Хотя бы на одну ночь забудь Джулию Харгейт и наслаждайся пьесой!

– Увы, это невозможно. Я настаивал на приезде сюда только для того, чтобы увидеть ее.

– Кого? – охнул Уильям не веря своим ушам. Дамон, не потрудившись ничего объяснить, с легкой улыбкой глядел на брата.

– Хочешь сказать, Джулия здесь… в этом зале? – недоверчиво рассмеялся Уильям. – Да ты меня разыгрываешь!

– Я нашел ее, – хладнокровно ответил Дамон, упиваясь изумлением брата. – Я знаю, где она скрывается и где провела последние два года.

Уильям растерянно запустил пальцы в копну темных волос.

– Боже, поверить не могу… Как ты ее нашел? Уже успел поговорить? Почему она не… Дамон повелительно поднял руку:

– Подожди и все скоро поймешь. Что-то укоризненно ворча и качая головой, Уильям отвернулся и стал вглядываться в толпу, словно ожидая, что оттуда вот-вот выпорхнет Джулия Харгейт.

Певица наконец замолчала, заслужив жидкие аплодисменты. После ее ухода музыканты вновь настроили инструменты и заиграли веселую увертюру, возвещавшую начало спектакля. Возбужденный шепоток и приветственные крики пронеслись по залу.

Дамон представил Джулию, ожидавшую выхода. Должно быть, прислушивается к восторженному реву зрителей, прекрасно понимая, чего от нее хотят, Сердце маркиза раздирали ревность и гордость. Подумать только, почти две тысячи человек сгорают от нетерпения увидеть его жену! Миссис Джессика Уэнтуорт, предмет воздыханий едва ли не всего Лондона, муза поэтов и художников. Все очарованы ее талантом и красотой. Мужчины желают ее, женщины завидуют, почитатели преклоняются перед прославленной актрисой.

Расстанется ли Джулия со славой ради спокойной семейной жизни? Что может предложить ей Дамон? Богатство ничего не значит для Джулии, она доказала это, предпочтя свободу безбедному существованию. И что такое любовь единственного человека в сравнении со всеобщим обожанием?

Терзаемый неотступными мыслями, Дамон почти не обращал внимания на происходящее, хотя занавес уже раздвинулся. Задник изображал сверкающее синее море с уютным домом на берегу.

На сцену вышла стройная женщина, беззаботно раскачивая за длинные ленты шляпку и мечтательно глядя на воду. Джулия!

Публика разразилась оглушительной овацией. Другая актриса непременно поклонилась бы, но Джулия, не выходя из образа, терпеливо пережидала, пока стихнет шум. В легком голубом платье, с распущенными волосами, она поражала почти неземной красотой.

– Неотразима! – восхищенно прошептал Уильям. – Я бы отдал все на свете, чтобы отведать ее прелестей!

– Ни за что, пока я жив, – пробормотал Дамон, пригвоздив его к месту угрожающим взглядом. – Она моя.

Уильям недоумевая уставился на брата:

– Хочешь сказать, сделал ее своей любовницей? Не считаешь, что неплохо бы сначала избавиться от Полин?

– Нет, она не моя любовница. И имеет на меня куда большие права.

– Ничего не понимаю. Она не… – Уильям осекся и, что-то наконец поняв, ошеломленно приоткрыл рот. – Господи, неужели вы с ней… Нет! – Он энергично тряхнул головой. – Невероятно. Она… Джулия Харгейт? Возможно ли это?!

– Отец отказался от нее и лишил наследства, когда Джулия ушла из дому и стала актрисой. Поэтому и назвалась Джессикой Уэнтуорт.

Не отрывая глаз от сцены, Уильям горячо прошептал:

– Черт возьми, ну и счастливчик же ты! На твоем месте я бы ноги отцу целовал за то, что женил тебя на ней…

– Все не так-то просто, – угрюмо пробурчал Дамон. – Думаешь, достаточно объявить, что она моя жена, и утащить ее в Уорикшир?

– Конечно, сначала надо выяснить отношения с Полин…

– Дело вовсе не в Полин. Джулия не желает оставлять сцену.

– То есть не хочет быть твоей женой? – недоуменно допытывался Уильям. – Любая женщина в здравом уме и твердой памяти пошла бы на все, чтобы получить твои титул и состояние…

– Судя по всему, она вполне довольна своей жизнью.

– Жизнью актрисы? – скептически усмехнулся Уильям;

– Она независимая женщина, сумевшая многого добиться.

– Женщина, которая предпочитает карьеру замужеству? – возмутился Уильям. – Это просто неестественно.

– Джулия хочет сама принимать решения, и это неудивительно после всего, что сделал с ней лорд Харгейт.

– Понимаю еще, будь она синим чулком или уродиной, но с ее внешностью и воспитанием…

Окончательно сбитый с толку, Уильям уставился на сцену. Появление тучного старика в роли светского сноба, отца Кристины, вызвало громкий смех. Зрители не оставили вниманием и маленькую брюнетку, игравшую горничную героини. Вскоре к актерам присоединился и высокий белокурый поклонник, решивший завоевать капризную барышню и заодно угодить ее родителю. Беседа искрилась весельем и остроумием.

Кристина в исполнении Джулии была милой и ужасно одинокой девушкой, явно тяготившейся строгими условностями и непреложными правилами этикета. Вероятно, поэтому она и решается на приключение и, переодевшись горничной, отправляется одна в город, искусно изображенный на новом заднике и декорациях.

Затерянная среди оживленной толпы и тележек уличных торговцев, Кристина неторопливо бродит по улице, пока не сталкивается с мужественным красавцем. Стоило Логану выйти из-за кулис, как зрители разразились аплодисментами, такими же бурными, каких была удостоена Джулия. Но подобно ей Логан предпочел не прерывать действо.

Любому было ясно, что между молодыми людьми мгновенно возникло непреодолимое притяжение. Всем своим видом Джулия выражала настороженность и любопытство. Логан Скотт представился лакеем богатого лорда, но зрители сразу догадались, что это уловка и герой по каким-то причинам не желает выдать себя. В зале раздался громкий смех.

Не в силах скрыть взаимных чувств, парочка уговорилась встретиться снова, на сей раз тайком. С этого момента и начала развертываться любовная интрига.

Уильям с живым интересом наблюдал за происходящим на сцене. Актеры играли безупречно, и Логан был в ударе, но душой спектакля, несомненно, была Джулия. Она порхала по сцене, словно мотылек, таинственная, трепетная, легкая. Каждый жест казался необычайно естественным, каждая интонация – исполненной смысла и значения. Именно о такой женщине можно было мечтать – прелестной, неуловимой, ослепительной. И не будь Джулия великой актрисой, непременно получила бы признание после сегодняшнего вечера.

Дамон сгорал от ревности при виде юных «любовников». Скрипел зубами всякий раз, едва их руки встречались. А когда они целовались и в зале слышались завистливые вздохи, маркиз с трудом удерживался, чтобы не ринуться на сцену и не отбросить Логана ударом в челюсть.

В антракте Уильям нерешительно спросил брата:

– Как по-твоему, Джулия и этот мистер Скотт…

– Нет, – отрезал Дамон, прекрасно понимая, о чем думает брат.

– Судя по тому, как они держатся, все может быть.

– Они актеры, Уилл. И прекрасно играют свои роли.

– Уж слишком хорошо играют, – неуверенно пробормотал Уилл, еще больше растравив душу Дамона. Так вот каково это – быть женатым на актрисе: постоянные сомнения, ссоры, упреки… Только святой может это вынести, и видит Бог, Дамой не святой

Джулия, взволнованно повторяя про себя роль, дожидалась за кулисами своего выхода. Ну и жарко здесь!

Девушка осторожно вытерла рукавом пот со лба, боясь стереть грим. Пока все идет прекрасно, и, кажется, роль Кристины ей удалась.

Хохот и радостные выкрики – верный признак того, что спектакль имеет успех. Сейчас начнется одна из главных сцен, та самая, которую они с Логаном играли на уик-энде у Брендонов. Влюбленные узнают, что дурачили друг друга, и взаимные признания тронут сердца всех зрителей.

Почувствовав чье-то присутствие, девушка обернулась и заметила Логана. Лица актера почти не было видно в полумраке тускло освещенных кулис. Джулия улыбнулась ему, вопросительно подняв брови, и Логан весело подмигнул. Что это с ним?! Чтобы он снизошел до такой фамильярности!

– Рад, что ты не позволила личным неприятностям помешать работе, – сказал он. – Ты неплохо играешь сегодня.

– Откуда ты взял, что у меня неприятности? По-моему, я ни на что не жаловалась.

– В этом не было необходимости, – пожал плечами Логан. – Я слишком хорошо тебя знаю поверь, вот это – единственное, ради чего стоит жить. Сцена вовек тебя не подведет, пока будешь беззаветно ей преданна.

– И тебе никогда не надоедает? – тихо спросила Джулия, глядя на посеревшие от времени, вытертые, щербатые доски пола. – Неужели не хочется обрести то, чего не можешь получить здесь?

– Нет, – не задумываясь ответил Логан. – Все остальное для обыкновенных серых людишек, а мы с тобой выше их.

И, безошибочно уловив реплику партнера, протиснулся мимо Джулии и мгновенно превратился в Джеймса. Джулия, озабоченно хмурясь, рассеянно погладила складку ветхого бархатного занавеса и подалась вперед, чтобы лучше видеть сцену. Заметив Арлисс, ожидавшую в противоположной кулисе, она помахала подруге рукой и в ответ получила широкую улыбку. Слава Богу, кажется, пьесу ждет настоящий успех.

В воздухе витали едкие назойливые запахи краски, грима, пота и сальных свечей. Все, казалось, шло своим чередом, но Джулия, потянув носом, почувствовала что-то непривычное в этой удушливой атмосфере. Девушка настороженно огляделась. Все в полном порядке… Но никогда не подводившая интуиция подсказывала: что-то неладно. Уже всерьез встревоженная, Джулия повернулась к рабочим и плотникам, готовившим очередную смену декораций. Интересно, заметили они что-нибудь? Кажется, нет.

И тут Джулия неожиданно ощутила, что откуда-то потянуло дымом. Только не это! Стараясь не поддаваться панике, она вдохнула поглубже;

Может, это ее разыгравшееся воображение? Нет… она не ошиблась!

Девушка с заколотившимся от ужаса сердцем окончательно растерялась, не зная, куда броситься. Восемнадцать лет назад пламя уничтожило театры на Друри-Лейн и Ковент-Гарден. Сотни людей не только сгорели, задохнулись, но и оказались жертвами ужаса. Несмотря на то, что с огнем удалось справиться довольно быстро, множество несчастных были растоптаны обезумевшей толпой. Еще несколько секунд – и ей надо выходить на сцену… что-то говорить… Может, лучше предупредить публику?! Но она даже не знает, действительно ли что-то горит!

И словно в ответ на невысказанный вопрос задник вспыхнул ярким пламенем – должно быть, светильник стоял слишком близко, и теперь оранжевые языки жадно лизали покрытый краской холст. Актеры застыли от ужаса; в зале послышались пронзительные вопли.

– Господи, – прошептала Джулия. Рабочие, изрыгая проклятия, оттолкнули девушку, а сами ринулись на сцену.

– Иисусе сладчайший! – воскликнул Уильям, зачарованно уставясь на разливающееся по сцене неестественно яркое сияние. – Дамон, немедленно уходим!

В ложах творилось нечто невероятное – люди, сообразив, что происходит, кричали, дрались, отталкивали друг друга, стремясь добраться до выхода. Женщины пронзительно визжали, мужчины куликами прокладывали себе дорогу.

Дамон мгновенно понял, какая опасность им угрожает. Чудо, если актерам удастся потушить пожар. Водяные цистерны, установленные над сценой, вряд ли помогут, несмотря на лихорадочные усилия рабочих и бутафоров. Пламя быстро пожирало ткани и дерево. Сквозь клубы дыма Дамон заметил стройную фигурку Джулии, пытавшейся сбить огонь мокрой тряпкой. Бешенство и смертельный страх стиснули сердце Дамона. Она не ушла! Осталась и работает наравне с мужчинами!

– Черт бы тебя побрал! – завопил он, но голос потонул в испуганном реве толпы. Однако для Дамона в этот миг не существовало ничего, кроме отчаянной потребности быть рядом с Джулией.

Выбежав из ложи, он пробился к одной из величественных лестниц, ведущих в большое фойе на первом этаже. Люди скатывались вниз, падали, кричали. Уильям старался держаться подле брата, боясь, что потеряет его в свалке.

– Давай попробуем через боковой вход, – пропыхтел он. – Там меньше народу.

– Иди туда, – велел Дамон не оборачиваясь, – а мне надо за кулисы.

– Зачем? Джулия? Но там полно мужчин, которые о ней позаботятся. К тому времени как ты доберешься туда, она уже будет в безопасности, вот ты можешь оказаться в ловушке.

– Она не уйдет, – хрипло пробормотал Дамон, вцепившись в перила. Наконец ему удалось спуститься на несколько ступенек. Уильям, тяжело дыша, пытался не отстать от Дамона.

– Всякий, кто настолько глуп, что остается в этой геенне огненной, заслуживает своей участи. – – Но поняв, что Дамон не слушает его, выругался:. – Будь я проклят, если последую за тобой! Героя из меня не получится!

– Я требую, чтобы ты уходил!

– Нет! – разъяренно прошипел Уильям. – С таким везением, как у меня… Ты, пожалуй, погибнешь на пожаре, а мне придется взять на себя все твои обязанности… Нет уж, придется рискнуть.

Не слушая нытье брата, Дамон одолевал ступеньку за ступенькой. Наконец они очутились у дверей, за которыми находились партер и оркестровая яма, и мгновенно попали в настоящий бедлам.

Труднее всего было противостоять напору обезумевших от страха людей. Перепрыгивая через ряды кресел, Дамон снова увидел Джулию. Девушка по-прежнему яростно сбивала пламя, грозившее охватить занавес. Мужчины дружно гасили декорации, пытаясь обрушить задник, прежде чем загорится авансцена. Готовый в эту минуту удушить свою жену за неуместную отвагу, Дамон одним прыжком перескочил оркестровую яму и, подтянувшись, вспрыгнул на сцену,

Полуослепшая от дыма, Джулия, не обращая внимания на ожоги, продолжала трудиться наравне с остальными. Из саднившего горла вырывались горькие рыдания. Надо спасти театр любой ценой! Только сейчас Джулия поняла, что он значит для нее!

Краем глаза она заметила Логана, отчаянно старавшегося уберечь то единственное, чему он посвятил жизнь. Скотт не сделает ни шагу отсюда, даже если здание сгорит дотла.

Руки девушки дрожали от напряжения, лицо было залито потом. Где-то рядом прозвучали предостерегающие крики, но Джулия не подняла головы. Неожиданно что-то стремительно бросилось к ней, схватило, стиснуло и поволокло в сторону. Онемев от боли и потрясения, Джулия даже не пробовала защищаться. Раздался грохот, треск, что-то просвистело в воздухе, но девушка почти ничего не слышала: все заглушал тревожный стук сердца. Немного опомнившись, она сообразила, что это рабочие наконец сумели сорвать декорации, которые, по-видимому, неминуемо погребли бы ее под собой, не приди на помощь какой-то незнакомец. Тот, кто вовремя оттащил ее в безопасное место и сейчас так старательно отряхивал ее юбки… Нет, пожалуй, это больше походило на шлепки. Ладонь с такой силой опускалась на бедра и ягодицы девушки, что та невольно морщилась. Кашляя, задыхаясь, Джулия пыталась вырваться, пока с ужасом не осознала, что разлетевшиеся во все стороны горящие щепки и клочки ткани подожгли ее платье.

Когда опасность миновала, ее спаситель выпрямился, и Джулия ошеломленно уставилась в покрытое копотью разъяренное лицо. Сейчас в своем черном фраке, озаренный оранжевыми отблесками, Дамон казался самим дьяволом. Лоб блестел от пота, широкая грудь тяжело вздымалась.

– Дамон, – едва шевеля онемевшими губами, прошептала девушка. Судя по его виду, он был готов убить ее, но вместо этого обхватил за талию и, невзирая на протесты, потащил прочь.

– Джессика! – окликнул Логан Скотт и. словно на мгновение забыв обо всем, выпрямился:

– Ради Бога, уберите ее отсюда!

– С величайшим удовольствием, – пробормотал маркиз, еще крепче стиснув Джулию. Та, больше не противясь, позволила увести себя в артистическое фойе.

– Сюда, – выдавила она, прежде чем зашлась в приступе кашля, и была вынуждена приостановиться. В этот момент рядом возник ещё один мужчина, поразительно похожий на Дамона. Должно быть, это и есть его брат!


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17