Глава 6

В первый вечер, перед самым ужином, Аннабел, Лилиан и Дейзи встретились в нижней комнате для приемов, просторном помещении, уставленном множеством стульев и столов, где предпочли собраться большинство гостей.

— Мне следовало бы знать, что это платье будет выглядеть в сто раз лучше на тебе, чем на мне! — торжествующе объявила Лилиан, обнимая Аннабел и тут же отстраняя, чтобы получше разглядеть. — О, какая это пытка дружить с неотразимой красавицей.

Аннабел надела еще одно из новых платьев: желтый шелк с пышными юбками, закрепленными с равными интервалами букетиками шелковых фиалок. Волосы были заплетены в косу и заколоты на затылке.

— Я далеко не совершенна, — сказала она Лилиан.

— Неужели? И в чем заключаются эти несовершенства?

— Ну, если ты до сих пор не заметила, не могу же я себя выдавать, — хихикнула девушка.

— А вот Лилиан сообщает всем и каждому о своих недостатках, — вставила Дейзи. — Мало того, гордится ими.

— У меня ужасный характер, — довольно ухмыльнулась Лилиан. — И я ругаюсь, как матрос.

— Кто тебя научил? — оживилась Аннабел.

— Бабушка. Она была прачкой. А дедушка варил мыло, и именно бабушка была его покупательницей. Поскольку она работала по соседству с портом, большинством клиентов были матросы и докеры, научившие ее таким вульгарным выражениям, что у тебя уши завяли бы, услышь ты хоть одно.

Смех, притаившийся в груди Аннабел, был готов вырваться наружу. Она была в полном восторге от новых подруг, абсолютно не похожих на тех девушек, которых она знала раньше. К сожалению, было невозможно представить Лилиан и Дейзи в роли жен аристократов. Джентльмены из высшего света в основном предпочитали девушек величавых, спокойных, безмятежных… словом, тех самых, чьей единственной целью было сделать мужа объектом восхищенного внимания. Однако Аннабел так наслаждалась их обществом, что наверняка пожалела бы, если бы сестрам пришлось отказаться от лукавой дерзости, делавшей их столь привлекательными.

И тут она неожиданно узрела Эви, проскользнувшую в дверь осторожно, как мышка, брошенная в стаю кошек. При виде Аннабел и сестер ее лицо мгновенно расслабилось. Пробормотав что-то своей надутой тетке, она с улыбкой направилась к подругам.

— Эви! — восторженно взвизгнула Дейзи, рванувшись к девушке.

Аннабел поймала ее за руку и прошептала:

— Подожди. Если привлечешь внимание к Эви, она, возможно, упадет в обморок от смущения.

Дейзи послушно остановилась и расплылась в улыбке:

— Ты права. Я совершеннейшая дикарка.

— Я бы этого не сказала, дорогая, — утешила Лилиан.

— Спасибо, — довольно кивнула Дейзи.

— До дикарки тебе далеко, — закончила старшая сестра.

Аннабел, снова хихикнув, обняла тонкую талию Эви.

— Как чудесно ты сегодня выглядишь, — шепнула она.

Волосы Эви были сколоты шпильками с жемчужными головками и сияли на макушке короной рыжих локонов. Россыпь янтарных веснушек на переносице только украшала ее, словно природа по какому-то капризу бросила в девушку пригоршню солнечных искр.

Эви на минуту прислонилась к ней, будто черпала силы у подруги.

— Тетя Ф-флоренс сказала, что я выгляжу к-как горящий факел, — пожаловалась она.

Дейзи презрительно фыркнула:

— Твоей тете Флоренс вряд ли следовало бы делать подобные замечания, если сама она удивительно похожа на пугало.

— Дейзи, немедленно замолчи, — строго потребовала сестра.

Аннабел продолжала обнимать подругу, думая, что, судя по замечаниям, которые отпускала тетя Флоренс, почтенной матроне доставляло злобное удовольствие лишать племянницу даже той малой толики уверенности, которая еще оставалась у последней. Мать Эви умерла очень рано, и семейство тетки пригрело сиротку. Правда, под воспитанием там подразумевались постоянные нотации и окрики, и девочка росла робкой, неуверенной в себе, серенькой мышкой.

Эви с усмешкой покачала головой:

— Ну уж нет. Не п-пугало. Скорее уж страшный тролль.

Аннабел радостно рассмеялась:

— Пожалуй, ты права. Кстати, никто не видел лорда Кендалла? Мне сказали, что он один из немногих холостяков, которые соизволили сюда приехать, и единственный холостяк с титулом, если не считать Уэстклифа.

— Состязание за такой приз, как Кендалл, будет отчаянным, — предрекла Лилиан. — К счастью, мы с Дейзи успели составить план, как надежнее привести к алтарю ничего не подозревающего джентльмена.

Она знаком велела подругам подойти ближе.

— Боюсь даже спрашивать, — выдохнула Аннабел, — но нельзя ли узнать подробности?

— Главное — завлечь его в компрометирующую ситуацию, а уж мы «нечаянно» окажемся поблизости и поймаем вас обоих. Любой мужчина, считающий себя джентльменом, обязан в подобном случае жениться на леди.

— Блестящая мысль, не находите? — спросила Дейзи.

Эви с сомнением взглянула на Аннабел:

— Довольно н-нечестный ход, верно?

— «Довольно» — не то слово, — покачала головой Аннабел. — Но ведь мы сами ничего лучше не придумали.

— He придумали, — подтвердила Эви. — В-вопрос только в том, неужели мы так отчаянно нуждаемся в мужьях, что готовы прибегнуть к любым средствам, независимо от того, насколько они честны?

— Лично я готова, — не колеблясь ответила Аннабел.

— Мы тоже, — жизнерадостно вторила Дейзи.

Эви неуверенно оглядела подруг:

— А мне вот совесть не позволяет. Хотя м-мне должно быть совершенно б-безразлично, обманываю я ч-че-ловека…

— Эви, — нетерпеливо перебила Лилиан, — мужчины ожидают обмана в подобных делах. Мало того, счастливы этим. Если будешь с ними откровенна, только отпугнешь. Они боятся всего, что связано с браком, и мало кто пойдет на это по своей воле.

Аннабел с притворной тревогой уставилась на подругу.

— Ты безжалостна!

Лилиан мило улыбнулась:

— Фамильная черта. Боумены безжалостны по природе. Мало, того, если представится случай, можем быть настоящими злодеями.

Аннабел, смеясь, обернулась к по-прежнему хмурившейся Эви.

— Эви, — мягко сказала она, — до этой минуты я всегда старалась поступать как порядочный человек. Но пойми, это ни к чему не привело, а теперь я собираюсь попробовать нечто новое… разве ты против?

Эви, все еще не слишком убежденная, нерешительно кивнула.

— Вот и молодец, — ободрила Аннабел.

Пока они беседовали, по комнате словно прошла волна возбуждения: появился сам хозяин и немедленно принялся выполнять свои обязанности, ловко составляя пары, которым предстояло проследовать в столовую. Хотя граф отнюдь не был самым высоким мужчиной в комнате, его властного присутствия невозможно было не заметить. Он словно магнитом притягивал к себе окружающих. Аннабел невольно задалась вопросом: отчего некоторые люди обладают этим качеством… чем-то, не имеющим названия, но сообщающим значительность каждому слову и каждому жесту? Судя по лицу Лилиан, та тоже это заметила.

— Вот человек, который всегда остается высокого мнения о себе, — сухо бросила она. — Интересно, способен ли кто-то осадить его, указав истинное место?

— Представить не могу, — отозвалась Аннабел. — Но хотела бы стать свидетельницей столь великого события.

Эви подвинулась ближе и легонько дернула ее за рукав:

— Т-там в углу лорд Кендалл.

— Откуда тебе известно, что это именно Кендалл?

— П-потому что он окружен дюжиной незамужних девиц, к-которые курсируют поблизости, как ак-кулы.

— Хороший довод, — согласилась Аннабел, рассматривая молодого человека и щебечущих соперниц. Уильям, лорд Кендалл, казалось, был озадачен столь навязчивым вниманием дам. Светловолосый хрупкий молодой человек, чей длинноватый нос украшали дорогие очки, растерянно переводил взгляд с одного лица на другое.

Страстный интерес, проявленный к столь застенчивому человеку, как Кендалл, лишний раз доказывал, что нет афродизиака более действенного, чем отсутствие обручального кольца в конце сезона. Те же девушки, которые не замечали Кендалла в январе, к июню вились вокруг него, как пчелы вокруг цветка.

— Он выглядит довольно славным, — задумчиво заметила Аннабел.

— Он выглядит человеком, которого легко запугать. На твоем месте я бы при встрече с ним старалась выглядеть как можно скромнее и беспомощнее.

Аннабел иронически усмехнулась:

— Беспомощность никогда не была моей сильной стороной. Постараюсь изобразить скромность, но обещать ничего не могу.

— Думаю, ты без труда привлечешь внимание Кендалла, и он забудет обо всех этих назойливых особах, — уверенно ответила Лилиан. — После ужина, когда леди и джентльмены вернутся сюда, чтобы спокойно выпить чай, мы найдем способ вас познакомить.

— Как мне следует… — начала Аннабел, но тут же осеклась, ощутив, как закололо в затылке, словно кто-то провел по коже веткой терновника. Не понимая, чем вызваны столь странные ощущения, она коснулась затылка и неожиданно поняла, что смотрит прямо в глаза Саймона Ханта.

Хант стоял у противоположной стены в компании трех мужчин, занятых оживленной беседой. Он выглядел обманчиво расслабленным, только в глазах светилась настороженность кота, решавшего, броситься или не броситься на мышь. Ясно было, что он заметил ее интерес к Кендаллу.

Черт возьми, какое ему дело?

Она подчеркнуто презрительно повернулась к нему спиной. Такой, как он, вполне способен причинить ей кучу неприятностей.

— Заметили, что мистер Хант тоже здесь? — тихо спросила она подруг и увидела их удивленные лица.

— Твой мистер Хант? — ахнула Лилиан, а Дейзи завертела головой во все стороны, пытаясь увидеть Ханта.

— Он не мой! — возразила Аннабел, состроив смешную гримаску. — Но да, он стоит почти напротив нас. Я сегодня днем с ним говорила. Он похвастался близкой дружбой графа. И поверьте, этот человек сделает все, чтобы разрушить наши планы.

— Н-неужели он настолько эгоистичен, что помешает тебе выйти замуж? — поразилась Эви. — Из-за того, что сам он намеревается сделать тебя своей… своей…

— Содержанкой, — докончила за нее Аннабел. — И это не так уж невозможно. Недаром.у мистера Ханта репутация человека, который не остановится ни перед чем, чтобы добиться своего.

— Это скорее всего чистая правда, — кивнула Лилиан, решительно поджимая губы, — но, клянусь, тебя он не получит.

Ужин был совершенно великолепен. Слуги проворно ставили бесчисленные серебряные супницы и блюда на три длинных обеденных стола. Еды было столько, что Аннабел с трудом верила глазам. Неужели такие ужины граф задает каждый вечер? Но сосед слева, приходской священник, заверил, что подобные пиршества — вполне обычное явление в этом доме.

— Граф и его семья славятся своими балами и ужинами, — сообщил он. — Не знаю другого такого гостеприимного хозяина.

Аннабел не собиралась спорить. Давно уже она не пробовала столь изысканных блюд! Скудное, успевшее, как правило, остыть угощение, которое подавали на лондонских вечерах и праздниках, не имело с этим ничего общего. Кроме того, последние несколько месяцев Пейтоны не могли позволить себе ничего вкуснее хлеба, бекона и супа и очень редко — жареную камбалу или тушеную баранину. На этот раз Аннабел втайне радовалась, что ее соседи, очевидно, не слишком разговорчивы и она может вдоволь насладиться сытным ужином. И поскольку слуги неутомимо разносили все новые блюда, никто, казалось, не замечал ее не подобающего даме аппетита.

Для начала она жадно съела суп с шампанским и каламбером, за которым последовали тонкие ломтики телятины в соусе с травами и нежный горошек в сливках… рыба, запеченная в бумажных папильотках, поражавшая необыкновенным ароматом, стоило развернуть папильотку… крошечные картофелинки с маслом на ложе из салата… и восхитительный фруктовый десерт, поданный в половинках апельсиновой кожуры.

Аннабел была так поглощена едой, что прошло несколько минут, прежде чем она заметила, что Саймон Хант сидит почти рядом с хозяином, во главе стола. Поднося к губам бокал с разбавленным водой вином, она украдкой взглянула на него. Хант, как всегда, был безупречно одет в черный фрак и дорогой жилет оловянного цвета. Шелковая ткань едва заметно поблескивала. Загар резко контрастировал с крахмальной кипенно-белой сорочкой и такого же цвета повязанным идеальным узлом галстуком. Тяжелые пряди волос явно требовали помады: густой локон уже упал на лоб, и это по какой-то причине беспокоило Аннабел. Ей вдруг захотелось откинуть его со лба.

От нее не ускользнуло, что женщины, сидевшие по бокам Саймона, соревновались за каждый его взгляд, каждый жест. Она не раз замечала, что женщины находят Ханта весьма привлекательным, и точно знала почему: сочетание греховного обаяния, холодного ума и жизненного опыта действительно казалось неотразимым. Хант выглядел человеком, перебывавшим во многих постелях и точно знавшим, чего от него в этих постелях ожидали. Казалось бы, такое качество должно было окончательно отвратить Аннабел. Но девушка постепенно понимала, что иногда бывает огромная разница между тем, что вы считаете для себя правильным, и тем, чего на самом деле хотите. И сейчас она бы и рада была отрицать, что Саймон Хант был единственным мужчиной, к которому ее невероятно влекло.