Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Джек Райан (№5) - Все страхи мира

ModernLib.Net / Триллеры / Клэнси Том / Все страхи мира - Чтение (стр. 73)
Автор: Клэнси Том
Жанр: Триллеры
Серия: Джек Райан

 

 


— Пошли? — сказал он агентам Секретной службы.

* * *

Вряд ли могло быть хуже, подумал Куати, но сразу понял, что это не правда. Вот уже год он смотрел в лицо смерти, а смерть, чем бы она ни была вызвана, — всего лишь смерть. Вот если бы ему удалось спастись — но ему это не удалось.

— Ну что ж, давайте поговорим.

— Не понимаю, — ответил Куати по-арабски.

— У меня всегда были трудности с этим акцентом, — с улыбкой заметил Кларк. — Я научился арабскому языку у саудовца. Говорите помедленнее, пожалуйста.

Услышав родной язык, Куати был потрясён. Но тут же взял себя в руки и решил отвечать по-английски, чтобы продемонстрировать свой опыт.

— Я не буду ни о чём говорить.

— Будете, можете не сомневаться.

Куати знал, что должен сопротивляться как можно дольше, пока это в его силах. Цена стоила того.

Глава 43

Месть Моедреда

У Дубинина не было выбора. Как только он убедился в том, что американская торпеда больше не угрожает ему, он поднял свою спутниковую антенну и доложил о случившемся. Американский «Орион» сбросил вокруг него активные гидроакустические буи, но не атаковал, подтвердив тем самым его предположение, что он совершил преступление, мало отличающееся от убийства. Едва получив сообщение, что его рапорт принят, Дубинин повернул лодку и направился к месту взрыва. Моряк должен спасать гибнущих — таковы морские традиции.

ПРЕЗИДЕНТУ ФАУЛЕРУ:

С СОЖАЛЕНИЕМ ВЫНУЖДЕН СООБЩИТЬ, ЧТО СОВЕТСКАЯ ПОДВОДНАЯ ЛОДКА, КОТОРАЯ ПОДВЕРГЛАСЬ АТАКЕ, НАНЕСЛА ОТВЕТНЫЙ УДАР ПО АМЕРИКАНСКОЙ ПОДВОДНОЙ ЛОДКЕ И, ПО-ВИДИМОМУ, ВЫВЕЛА ЕЁ ИЗ СТРОЯ. СУДЯ ПО ВСЕМУ, ЭТО ПРОИЗОШЛО НЕЗАДОЛГО ДО ТОГО, КАК Я ПЕРЕДАЛ ПРИКАЗ О ПРЕКРАЩЕНИИ ВОЕННЫХ ДЕЙСТВИЙ И ОТХОДЕ. У МЕНЯ НЕТ ОПРАВДАНИЯ ЭТОЙ ОШИБКЕ. БУДЕТ ПРОВЕДЕНО РАССЛЕДОВАНИЕ, И, ЕСЛИ ВИНА КАПИТАНА НАШЕЙ ПОДЛОДКИ БУДЕТ УСТАНОВЛЕНА, ОН ПОНЕСЁТ СУРОВОЕ НАКАЗАНИЕ.

— Что вы предлагаете?

— Господин президент, мне кажется, нам нужно сообщить о получении послания советского президента, поблагодарить его, и пусть события развиваются своим ходом, — ответил Джек.

— Согласен. Спасибо. — Линия связи отключилась снова.

— Но это была моя лодка! — вздохнул Росселли.

— Очень жаль, — кивнул Райан. — Я тоже провёл немало времени на подлодках, между прочим, с Бартом Манкузо. Вы знакомы?

— Сейчас он командует соединением в Бангоре.

Райан повернулся.

— Вот как? Я и не знал. Извините меня, капитан, но что ещё мы могли сделать?

— Я знаю, — тихо произнёс Росселли. — Может быть, им повезёт и команду удастся спасти.

* * *

У Джексона подходило к концу топливо, и он собирался повернуть назад. «Теодор Рузвельт» подготовил к взлёту группу «Альфа». Истребители застыли на палубе, готовые взвиться и нанести удар, как только поступят новые приказы. Боевая группа увеличила скорость, чтобы подальше оторваться от русской эскадры. У Джексона не создалось впечатления, что они убегают от русских. «Хокай», самолёт раннего обнаружения, передал, что русская эскадра повернула на запад, удаляясь от американской, — возможно, навстречу ветру, чтобы запустить свои самолёты. И хотя над ней постоянно барражировали четыре истребителя, прикрывая эскадру с воздуха, корабли продолжали двигаться на запад. Их радиолокационные системы оповещения продолжали функционировать, однако радары систем запуска были выключены. Это, понимал Джексон, было многообещающим признаком.

Вот и заканчивается моя вторая война, сказал себе Робби, если это была война.

…Он развернул свой «Томкэт», у крыла неотступно следовал Санчес. В течение нескольких ближайших часов над боевой группой будут летать ещё четыре F-14, так, на всякий случай.

Джексон успел зацепить тормозной трос в тот момент, когда на баке авианосца совершил посадку спасательный вертолёт. К тому времени, когда он спустился на палубу из кокпита, трех спасённых уже поместили в корабельный госпиталь. Джексон пошёл туда, чтобы увидеть, кто они и что произошло. Через несколько минут он знал, что победных флажков на борту его истребителя не прибавится. По крайней мере не за такие победы.

* * *

Берлин пришёл в себя гораздо быстрее, чем можно было ожидать. Колонна Одиннадцатого бронетанкового полка, направлявшаяся для поддержки, успела пройти лишь тридцать километров, когда был получен приказ прекратить движение, и машины съехали с автобана в ожидании дальнейших указаний. В самом Берлине американская бригада первой получила приказ и отступила на базу, в её западную часть. Русские послали вперёд пешие патрули, чтобы выяснить, что происходит, но, поскольку приказов возобновить атаки не последовало, они остались на своей стороне, полные напряжения. Скоро в этом районе, к немалому изумлению военных, появилось множество полицейских автомобилей. Через двадцать минут после начала отступления американских войск была восстановлена связь с Москвой, и русские отошли ещё дальше назад, на свои оборонительные позиции. Обнаружили несколько трупов, в том числе тело командира полка и его начальника штаба, а также экипажи трех русских танков — все были убиты пистолетными выстрелами. Но самое важное открытие сделал полицейский, первым наткнувшийся на грузовик и штабной автомобиль, изрешечённые 25-миллиметровыми снарядами «Брэдли». Все «русские» были мертвы, но ни у одного из них не было на теле опознавательного жетона. Полицейский немедленно затребовал помощь, которая тут же подоспела. Двое убитых показались полицейскому знакомыми, только он никак не мог припомнить, где видел эти лица.

* * *

— Привет, Джек.

— Здорово, Арни, садись.

— Что произошло, Джек?

Райан покачал головой. После страшного нервного перенапряжения он всё ещё не пришёл в себя.

Сознание того, что погибло шестьдесят тысяч человек, не могло заслонить чувства огромного облегчения — ведь ему удалось предотвратить бесконечно более ужасную катастрофу. Он испытывал даже головокружение, словно выпил лишнего.

— Сам не все понимаю, Арни. Но самое главное тебе известно.

— Я даже не узнал голос президента. Он едва жив.

Джек фыркнул.

— Ты послушал бы его пару часов назад. Он совсем потерял самообладание.

— Неужели всё было так плохо?

— Хуже не придумаешь, — кивнул Райан. Наступила пауза. — Возможно, такое могло случиться со всяким, только не всякий способен такое выдержать, но… но это его работа, его долг, дружище.

— Ты знаешь, однажды он признался мне, что очень благодарен Рейгану и всем остальным за происшедшие перемены, за то, что такое больше не может случиться.

— Послушай, Арни, пока существуют эти проклятые штуки, случиться может всякое.

— Ты за разоружение? — спросил ван Дамм. Райан поднял голову. Головокружение прошло.

— Я уже давно перестал быть наивным. Но сейчас я хочу сказать, что, если только разоружение возможно, о нём нельзя не думать. Сам он до сих пор не думал. Он даже не интересовался военными играми, которые мы проводили. Он был абсолютно убеждён, что подобное никогда не случится. Но это случилось, правда?

— Как вела себя Лиз?

— Не спрашивай. Боссу нужен был хороший совет, и от неё он его не получил.

— А ты?

— Он отказался слушать меня, но здесь есть и моя доля вины.

— Успокойся, Джек, все позади.

— Да, — снова кивнул Райан.

— Райан, вас вызывают по телефону. Он поднял трубку.

— Райан слушает. Да, хорошо. Помедленнее, пожалуйста. — Он слушал несколько минут, делая пометки. — Спасибо, Джон.

— Что это?

— Признание. Есть вертолёт, готовый к взлёту?

— Стоит на площадке. С другой стороны, — сказал один из агентов Секретной службы.

Вертолёт был VH-60. Райан поднялся на борт вместе с ван Даммом и тремя агентами, сел в кресло и пристегнулся. Вертолёт тут же взлетел.. Облака рассеялись. Ветер всё ещё был сильным, но на западе появились звезды.

— Где вице-президент? — спросил ван Дамм.

— На ЛКП, — ответил агент. — Он останется там ещё шесть часов, пока мы не убедимся, что все успокоилось.

Джек не слышал этого разговора. Он надвинул на уши защитные наушники и, откинувшись назад, смотрел в пространство. Он заметил, что в кабине вертолёта имеется даже бар, и подумал, как приятно совершать такие путешествия.

* * *

— Они хотели развязать ядерную войну?

— Это их слова. — Кларк мыл руки. — Все прошло без осложнений. Правда, пришлось сломать четыре пальца Куати. Тут надо уметь шевелить сломанные кости. Госн — теперь нам известно его имя — упорствовал дольше, но потом и он раскололся. Их рассказы почти совпали.

— Я тоже слышал это, но…

— Ничего не скажешь — честолюбивые мерзавцы. — Кларк ссыпал кубики льда в пластиковый мешочек и пошёл назад, чтобы положить его на повреждённые пальцы Куати. Он получил нужные сведения, а садистом не был никогда. Самым разумным, подумал он, было бы просто выбросить прямо сейчас обоих из самолёта, но у него не было на то приказа. Оба террориста были прикованы наручниками к креслам. Кларк уселся в самом хвосте, чтобы следить за ними. Рядом лежали их чемоданы. Теперь, когда у него было время, он решил обыскать их.

* * *

— Здравствуйте, Райан, — произнёс президент, не вставая с кресла. — Привет, Арни.

— Тяжёлый день, Боб, — заметил ван Дамм.

— Очень тяжёлый.

Президент постарел. Это звучало банально, но было правдой. Лицо его стало болезненно бледным, вокруг глаз пролегли тёмные круги. Обычно опрятный и холёный, сейчас он выглядел неряшливым. Даже волосы были в беспорядке.

— Райан, вы задержали их?

— Да, сэр. Два моих оперативника схватили обоих в Мехико-Сити. Их имена Исмаил Куати и Ибрагим Госн. Это тот самый Куати. Мы охотились за ним длительное время. Он принимал участие в том взрыве в Бейруте, в двух инцидентах с самолётами и во многих других террористических актах, главным образом против Израиля. Госн — один из его людей, судя по всему, инженер по специальности. Каким-то образом им удалось изготовить термоядерную бомбу.

— Кто помогал им? — спросил президент.

— Мы — точнее, наш человек — вынуждены были прибегнуть к физическому принуждению. Сэр, это нарушение закона…

Глаза Фаулера вспыхнули яростью.

— Я прощаю! Продолжайте.

— Сэр, по их словам, операцию финансировал и поддерживал аятолла Махмуд Хаджи Дарейи.

— Иран. — Это был не вопрос, а констатация факта. Глаза Фаулера оживились ещё больше.

— Совершенно верно. Как вы знаете, Ирану не понравилось, чем кончились наши действия в Персидском заливе. Судя по словам террористов, их план состоял из двух частей. Первой был взрыв в Денвере, а второй — инцидент в Берлине. У них там действовал ещё один участник, Гюнтер Бок, бывший член «Фракции Красной Армии», — его жену в прошлом году арестовали немцы, а потом она повесилась. Их замыслом было столкнуть нас с русскими и вызвать ядерную войну — или по крайней мере до такой степени ухудшить отношения между нашими странами, что до положения в Персидском заливе никому не будет дела. Это пойдёт на пользу иранским интересам — во всяком случае так, по их словам, думает Дарейи.

— Где они достали бомбу?

— Они говорят, что бомба израильская — вернее, была израильской, — поправился Райан. — Судя по всему, они потеряли её в 1973 году. Нам придётся обращаться к Израилю, но другого варианта просто нет. Плутоний был произведён на заводе в Саванна-ривер и составляет, наверно, часть той большой партии, которая пропала несколькими годами раньше. Мы уже давно подозревали, что первое поколение израильских ядерных бомб создано из расщепляемых материалов, произведённых у нас.

— Вы хотите сказать, — Фаулер встал, — что этот проклятый мулла несёт ответственность за все это и что ему мало смерти сотни тысяч американцев? Он захотел развязать ядерную войну!

— Такова информация, которую мы получили, сэр.

— Где он сейчас?

— Кстати, господин президент, о нём нам известно многое. Как вы знаете, он оказывал поддержку нескольким террористическим группировкам. Среди всех приверженцев ислама он яростнее других выступал против Ватиканского договора. А когда договор начал приносить свои плоды, престиж Дарейи значительно упал, и потому его отношение к Америке не улучшилось. Дарейи живёт в Куме, в Иране. Его политическая фракция теряет своё влияние, и на него самого уже было совершено покушение.

— Можно ли верить рассказу этих двух террористов?

— Да, господин президент.

— Вы полагаете, что Дарейи способен на такое?

— Судя по его поведению в прошлом, я считаю, что да, он способен на такой поступок.

— Значит, он живёт в Куме?

— Совершенно верно. Это город, славящийся своей политической историей, очень важный для шиитской ветви ислама. Я не знаю, каково население Кума, но уж больше ста тысяч непременно.

— Где именно в Куме он живёт?

— В том-то и дело, что он постоянно переезжает с места на место. В прошлом году его едва не убили, и этот урок на него подействовал. По имеющимся сообщениям, Дарейи никогда не проводит две ночи подряд в одной и той же части города. Нам известно, что он не покидает одного и того же района, но я не могу назвать его местопребывание точнее, чем плюс или минус миля.

— Значит, он стоит за этим преступлением?

— Скорее всего да, господин президент. Это достаточно надёжные данные.

— И вы не в состоянии определить его местопребывание с точностью меньше мили?

— Да, сэр.

Фаулер задумался и долго молчал, а когда снова заговорил, кровь застыла в жилах Райана.

— Это достаточно точно.

* * *

ПРЕЗИДЕНТУ НАРМОНОВУ:

МЫ ЗАДЕРЖАЛИ ТЕРРОРИСТОВ И ВЫЯСНИЛИ ПЛАН ОПЕРАЦИИ…

— Этому можно верить?

— Да, на мой взгляд, можно, — ответил Головко. — Дарейи — фанатик. Он ненавидит американцев.

— Эти варвары пытались втянуть нас в…

— Пусть американцы занимаются этим сами, — посоветовал Головко. — Ведь они понесли самые тяжёлые потери.

— Вы понимаете, к каким мерам он захочет прибегнуть?

— Да, товарищ президент, — хорошо понимаю.

ПРЕЗИДЕНТУ ФАУЛЕРУ:

ДО ЗАВЕРШЕНИЯ ИЗУЧЕНИЯ ДОКАЗАТЕЛЬСТВ Я РЕШИЛ СЧИТАТЬ ВАШЕ ПОСЛЕДНЕЕ СООБЩЕНИЕ ФАКТОМ. МЫ ПРЕДОСТАВЛЯЕМ ВАМ СВОБОДУ ДЕЙСТВИЙ.

КАКИЕ БЫ ДЕЙСТВИЯ ВЫ НИ ПРЕДПРИНИМАЛИ, МЫ НЕ БУДЕМ ИМЕТЬ ВОЗРАЖЕНИЙ НИ СЕЙЧАС, НИ ВПОСЛЕДСТВИИ. ЭТИ БЕЗУМЦЫ ВОЗНАМЕРИЛИСЬ УНИЧТОЖИТЬ ОБЕ НАШИ СТРАНЫ. ПОШЛИ ОНИ К ЧЁРТОВОЙ МАТЕРИ.

— Господи, Андрюшка! — пробормотал Райан. Заявление было явно недвусмысленным. Президент прочитал его на экране и не произнёс ни слова.

До сих пор Райан считал, что Нармонов контролирует свои эмоции, однако теперь утверждать бы этого не стал. Фаулер окаменев сидел в своём кресле и спокойно смотрел на присутствующих.

— Пусть мир извлечёт урок из происшедшего, — произнёс он. — Я приму все меры, чтобы впредь ни у кого не появилось желания повторить нечто подобное.

Зазвонил другой телефон.

— Господин президент, это ФБР.

— Да?

— Господин президент, говорит Мюррей, мы только что получили молнию от Bundeskriminalamt — это Германская федеральная уголовная полиция, — что в Восточном Берлине найдено тело некоего Гюнтера Бока, одетого в форму русского армейского полковника. Кроме того, найдены тела ещё девяти так же одетых людей, причём один из них, по мнению полиции, был полковником Штази. Так что сведения, полученные нами от Куати и его сообщника относительно этой стороны операции, подтвердились, сэр.

— Мюррей, мне нужно ваше мнение. Вы уверены, что террористы говорили правду?

— Сэр, вообще-то говоря, после ареста такие люди начинают петь как канарейки. Это не мафия, у них нет закона «омерты».

— Благодарю вас, Мюррей. — Фаулер повернулся к Райану.

— Судя по всему, мы получили от них ценную информацию.

— Итак, на этот раз у нас единое мнение. — Фаулер нажал кнопку прямого канала связи со штабом стратегической авиации. — Генерал Фремонт?

— Да, господин президент?

— Сколько вам потребуется времени, чтобы произвести расчёты для поражения цели баллистической ракетой? Я хочу, чтобы удар был нанесён по городу в Иране.

— Что?!

— Сейчас заместитель директора ЦРУ Райан вам все объяснит.

* * *

— Мерзавцы. — Фремонт выразил чувства всех, кто присутствовал в помещении.

— Совершенно верно, генерал, и я намерен уничтожить человека, ответственного за это, причём уничтожить таким образом, чтобы об этом никто никогда не забыл. Руководитель Ирана нанёс военный удар по Соединённым Штатам Америки. Я отвечу ему тем же. Ракета с ядерным зарядом поразит город Кум. Сколько времени на подготовку вам потребуется, генерал?

— Не меньше десяти минут, сэр. Разрешите уточнить у моих… оперативных специалистов. — Командующий стратегической авиацией выключил микрофон. — Господи…

— Пит, — обратился к нему заместитель по оперативным вопросам. — Босс прав. Этот сукин сын едва не погубил всех нас — и русских в придачу! И ради чего? Из-за собственной политической выгоды!

— Мне это не нравится.

— Нам нужно направить ракету на новую цель. Предлагаю «Минитмен-III» из Мино. Три боеголовки сметут город с лица земли. Десяти минут мне будет достаточно.

Фремонт молча кивнул.

* * *

— Господин президент, не надо спешить.

— Нет, я не собираюсь тянуть с этим. Вы ведь знаете, Райан, что они сделали и почему. Это было военным актом…

— Террористическим, сэр.

— Государственный терроризм равносилен войне — так написано в вашем собственном докладе шесть лет назад!

Джек не знал, что Фаулер читал этот доклад. Президент попался в ловушку, вырытую им самим, и это привело его в смущение.

— Ну, сэр, я действительно так говорил, но…

— Этот «святоша» пытался убить — нет, действительно убил тысячи американцев и пытался спровоцировать нас и русских на убийство ещё двухсот миллионов! И едва не добился успеха.

— Да, сэр, это верно, однако…

Подняв руку, Фаулер прервал его и продолжал размеренно чеканить слова как человек, уже принявший решение.

— Это было актом войны. Я отвечу ему тем же. Моё решение окончательное. Я — президент и главнокомандующий вооружёнными силами. Мне поручено оценивать опасность угрозы нашей стране и действовать в интересах Соединённых Штатов. Я решил, как нужно поступить вооружённым силам нашей страны. Этот человек безжалостно умертвил тысячи наших сограждан и применил для этой цели ядерное оружие. Конституция обязывает меня ответить тем же.

— Господин президент, — начал ван Дамм, — американский народ…

На мгновение гнев Фаулера выплеснулся наружу.

— Американский народ потребует от меня, чтобы я принял меры! Но это не единственная причина. Я обязан сделать так для того, чтобы никогда больше не повторилось впредь.

— Прошу вас, сэр, тщательным образом…

— Арнольд, я всё обдумал.

Райан посмотрел на Пита Коннора и Элен Д'Агустино. Оба с поразительным мастерством скрывали свои чувства. Остальные, кто присутствовал в помещении, были на стороне Фаулера, и Джек уже знал, что он не сумеет убедить президента. Он глянул на часы и подумал, что же произойдёт дальше.

— Господин президент, говорит генерал Фремонт.

— Слушаю вас, генерал.

— Сэр, мы перенацелили ракету «Минитмен-III» с базы в Северной Дакоте на указанный вами объект. Я… Сэр, это ваше окончательное решение?

— Генерал, я ваш главнокомандующий. Готова ли ракета к запуску?

— Сэр, стартовый отсчёт займёт около минуты с того момента, как вы отдадите приказ.

— Приказ дан.

— Сэр, не все так просто. Я должен опознать вас. Вас инструктировали о порядке процедуры.

Фаулер достал из кармана бумажник и извлёк из него пластиковую карточку, совсем как кредитную. На ней было десять различных цифровых комбинаций по восемь цифр в каждой. Лишь одному президенту было известно, какую из них он должен назвать.

— Три-три-шесть-ноль-четыре-два-ноль-девять.

— Сэр, я подтверждаю верность вашего кода. Теперь, господин президент, должен быть подтверждён ваш приказ.

— Что?

— Сэр, по правилам для этого требуются два человека. В случае непосредственного нападения вторым мог бы стать я, но, поскольку ситуация иная, кто-то ещё из числа лиц, внесённых в мой список, должен подтвердить ваш приказ.

— Рядом со мной руководитель аппарата Белого дома.

— Нет, сэр, он не годится. Согласно правилам, это должно быть или официально избранное лицо, или лицо, назначение которого одобрено конгрессом или сенатом, например, кто-либо из кабинета министров.

— Я включён в этот список, — произнёс Джек.

— Это доктор Райан, заместитель директора ЦРУ?

— Так точно, генерал.

— Заместитель директора Райан, с вами говорит командующий стратегической авиацией Фремонт. — Голос генерала удивительно повторял механические интонации, которыми отдавались приказы по объектам войск стратегического назначения. — Сэр, я получил приказ о запуске баллистической ракеты с ядерными боеголовками. Необходимо, чтобы вы подтвердили его, но прежде вы тоже должны идентифицировать себя, сэр. Не могли бы вы зачитать свой опознавательный код?

Джек достал свою карточку и произнёс цифры, из которых состоял его личный кодовый знак. Он услышал, как Фремонт или кто-то из его подчинённых шелестит страницами, сверяя шифр.

— Сэр, я подтверждаю вашу личность, вы доктор Джон Патрик Райан, заместитель директора Центрального разведывательного управления.

Джек посмотрел на Фаулера. Если он не одобрит приказ, президент найдёт кого-то другого. Что может быть проще? А если Фаулер ошибается, если он совершает трагическую ошибку?

— Я беру на себя всю ответственность, Джек. — Фаулер положил руку ему на плечо. — Вам нужно всего лишь подтвердить приказ.

— Доктор Райан, говорит командующий стратегической авиацией. Я повторяю, сэр, я получил приказ президента о запуске баллистической ракеты с ядерными боеголовками и нуждаюсь в подтверждении этого приказа, сэр.

Райан взглянул на президента, а потом склонился к микрофону. У него перехватило дыхание.

— Командующий стратегическими войсками, говорит Джон Патрик Райан. Я занимаю должность заместителя директора ЦРУ. — Джек сделал короткую паузу и тут же продолжил:

— Сэр, я не подтверждаю этот приказ. Повторяю, генерал, этот приказ о запуске не имеет силы. Немедленно сообщите о получении моего заявления!

— Сэр, я получил указание не выполнять приказ президента.

— Совершенно верно, — сказал Джек окрепшим голосом. — Генерал, я считаю своим долгом предупредить вас, что, по моему мнению, президент не в состоянии, я повторяю, президент не в состоянии принимать разумные решения. Настоятельно требую, чтобы вы приняли это обстоятельство во внимание, если последует его новый приказ о запуске.

Джек опёрся руками о поверхность стола, глубоко вздохнул и резко выпрямился.

Фаулер замешкался, но, когда понял, что произошло, повернул лицо к Райану и посмотрел ему в глаза.

— Райан, я вам приказываю…

Джек дал волю своим эмоциям в последний раз.

— Сделать что? Убить сто тысяч человек — и на каком основании?

— Они пытались…

— Да, пытались сделать то, что вы едва не позволили им осуществить, черт побери! — Райан ткнул пальцем в грудь президента. — Это вы запутали все и едва не довели нас до катастрофы! Вы поставили страну на самый край гибели — и все по одной-единственной причине! Вы намерены умертвить жителей целого города, потому что сошли с ума, ущемлена ваша гордыня и вы хотите расквитаться за это. Вы хотите доказать, что никто не вправе унизить вас! Разве не в этом кроется причина вашего приказа? Именно в этом'.

Лицо Фаулера побледнело. Райан продолжал, но уже более спокойно:

— Однако, чтобы убивать людей, причина должна быть более веской. Я это хорошо знаю. Мне приходилось убивать. Если вы считаете необходимым убить этого человека в Куме, отдайте приказ, и мы сделаем это, но я не собираюсь стать заодно вашим сообщником в убийстве ещё сотни тысяч ни в чём не повинных.

Райан отошёл от стола, бросил на него свою карточку заместителя директора ЦРУ и вышел из помещения.

* * *

— Господи Боже мой! — произнёс Чак Тиммонс. Они слышали весь разговор по линии селекторной связи. Все, кто присутствовал в штабе стратегической авиации, слышали это.

— Ясно, — заключил Фремонт. — Благодарение Господу. Но сначала снимите ракету со старта. — Командующий стратегической авиацией на мгновение задумался. Он не мог припомнить, заседает в январе конгресс или нет. Впрочем, это не имело значения. Фремонт приказал начальнику центра связи соединить его с председателями конгресса и Сената, а также с наиболее влиятельными членами комитетов по вопросам вооружённых сил. Когда все четверо выйдут на связь, будет организовано совещание с вице-президентом, который всё ещё находился на борту Летающего командного пункта.

* * *

— Джек?

Райан повернулся.

— Да, Арни?

— Почему?

— Именно для этого и было создано правило двоих. Иранский город насчитывает сто тысяч, а может, и больше, я точно не помню. — Джек взглянул в чистое небо. — И только не на моей совести будет их гибель. Если нужно убрать Дарейи, есть другие способы. — Райан выпустил облако дыма. — И этот шакал будет точно так же мёртв.

— Полагаю, ты прав. Мне хочется, чтобы ты знал об этом.

Джек повернулся.

— Спасибо, сэр. — Наступила долгая пауза. — Между прочим, где Лиз?

— У себя в коттедже, спит. Ей дали успокоительное. Все равно от неё никакого толку, не правда ли?

— Сегодня все проявили себя не лучшим образом. Арни, мы спаслись главным образом потому, что нам повезло. Можешь сказать президенту, что я подаю в отставку с… ну, скажем, с пятницы. Какая разница, с какого дня? Кому-то придётся подыскивать замену.

Глава президентской администрации помолчал, затем вернулся к главному вопросу:

— Ты отдаёшь себе отчёт в том, чему ты дал толчок?

— Конституционному кризису? — Джек щелчком бросил окурок в снег. — Это для меня не первый, Арни. Мне нужно бы вернуться вертолётом на Эндрюз.

— Я об этом позабочусь.

* * *

Они только что пересекли границу и летели над территорией Соединённых Штатов, когда Кларку пришла в голову мысль осмотреть чемодан Куати. Там оказались лекарства. Преднизон и ещё компазин. Преднизон был кортикостероидом, к нему часто прибегали для ослабления вредных последствий. Кларк встал и внимательно посмотрел на Куати. Хотя тот по-прежнему сидел с завязанными глазами, было заметно, что он не похож на самые недавние свои фотографии, которые видел Кларк, — он похудел, его волосы… Да у него рак, подумал Джон. Что это может значить? Кларк связался по радио с Вашингтоном и передал новую информацию.

* * *

«Гольфстрим» совершил посадку несколькими минутами позже намеченного времени. Райана, который спал на диване в зале для особо важных гостей на южной стороне комплекса базы Эндрюз, разбудили. Рядом сидел Мюррей. Он не спал. К самолёту подъехали три надёжных вездехода ФБР. Кларк, Чавез, Куати и Госн разместились в них, и вереница машин направилась в Вашингтон.

— Что мы будем делать с ними? — спросил Мюррей.

— У меня есть одна мысль, но сначала нам нужно ещё кое-что.

— Что именно?

— У вас в здании Гувера есть камера для допросов?

— Нет, только в Баззардс-Пойнт, вашингтонском отделении ФБР, — ответил Мюррей. — Твой человек зачитал им инструкцию об их правах в соответствии с решением Верховного суда о «Миранде против народа»?

— Да, я напомнил ему об этом; прежде чем начать кромсать им яйца, он должен был предупредить, что они могут молчать, но если заговорят, то полученные показания могут быть использованы в качестве доказательства против них.

Услышав громкий рёв турбодвигателей, Райан обернулся. ЛКП совершил посадку на той же полосе, с которой взлетел около десяти часов назад. Видимо, боевая готовность сил стратегического назначения кончилась раньше, чем предполагалось, подумал он.

* * *

«Адмирал Лунин» всплыл на поверхность среди ракет и дымовых шашек, сброшенных самолётом Р-3. Место гибели американской подводной лодки находилось слишком далеко от берега, и спасательный самолёт не мог сюда прилететь, по крайней мере не в такую погоду. Волны не уменьшились, освещение было плохим, но подлодка Дубинина оказалась единственным кораблём в этом районе, и он приложил все усилия, чтобы начать спасательные операции.

* * *

Камера для допросов была размером десять на десять футов, с дешёвым столом и пятью такими же дешёвыми стульями. Здесь не было зеркала, с помощью которого можно было наблюдать за происходящим снаружи, оставаясь невидимым. Этот приём использовался слишком долго. Теперь зеркало заменили два световода, которые шли из камеры к видеорекордерам. Объектив одного прятался в электрической розетке, а другого — в отверстии от гвоздя в дверной коробке.

Обоих террористов усадили на стулья. Выглядели они измученными. Их сломанные пальцы оскорбили профессиональную этику сотрудников ФБР, но Мюррей решил не обращать на это внимания. Кларк и Чавез отправились выпить кофе.

— Как видите, — сказал им Райан, — вы потерпели неудачу. Вашингтон все ещё на месте.

— А Денвер? — спросил Госн. — Я знаю о Денвере.

— Это верно, вам удалось там натворить бед, но виновник уже наказан.

— Что вы имеете в виду? — поднял голову Куати.

— Я хочу сообщить вам, что Кума больше не существует. Ваш приятель Дарейи сейчас оправдывается в своих грехах перед Аллахом.

Они слишком устали, подумал Райан. Изнеможение — самое тяжёлое испытание, даже хуже, чем тупая боль в сломанных пальцах. Лицо Куати не отразило ужаса, он только произнёс слова, которые ещё чётче объяснили его позицию;

— Теперь вы стали врагами всего ислама. Из-за этого все, что вы делали в этом регионе, пойдёт прахом!

— Значит, вашей целью было именно это? — удивился Райан — ему все же удалось поспать целых два часа. — Именно к этому вы стремились? О, милосердный Бог!


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27, 28, 29, 30, 31, 32, 33, 34, 35, 36, 37, 38, 39, 40, 41, 42, 43, 44, 45, 46, 47, 48, 49, 50, 51, 52, 53, 54, 55, 56, 57, 58, 59, 60, 61, 62, 63, 64, 65, 66, 67, 68, 69, 70, 71, 72, 73, 74, 75