Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Акула - Охота на Санитара

ModernLib.Net / Детективы / Кивинов Андрей Владимирович / Акула - Охота на Санитара - Чтение (стр. 2)
Автор: Кивинов Андрей Владимирович
Жанр: Детективы

 

 


      Спустя три дня Трубоукладчикова повязали. Он бушевал и требовал связаться с Комитетом, он плакал и предлагал баснословные взятки, отвергнуть которые, на его взгляд, не мог ни один нормальный человек - все было тщетно. Пройдя проторенной дорогой: протоколы, понятые, допросы, очные ставки и опознания, он оказался в камере и, как только за ним захлопнулась дверь, завыл в полный голос.
      Может, в стране и произойдут какие-то перемены. Может, действительно отпустят некоторые гайки и разрешат вздохнуть кислород - ему-то что с того? Его жизнь закончена здесь и сейчас...
      Ангел спасения в облике все того же майора явился на исходе третьего дня, когда Трубоукладчиков потерял уже всякую надежду на чью-либо помощь. Униженно выклянчив сигарету, Вениамин Яковлевич принялся жаловаться на ментов, так до сих пор и не догадавшись, что его задержание и последующая изоляция - ни один из друзей не протянул руку помощи, хотя возможности имелись,- были инициированы Конторой Глубокого Бурения, как называли КГБ в милиции.
      Майор выслушал внимательно, как делал Это всегда. Когда словесный понос Вениамина иссяк, комитетчик выдержал паузу, которой позавидовал бы и народный артист на сцене театра - не по мастерству исполнения, а по силе того напряжения, в котором пребывал ожидающий монолога зал, пусть даже и состоящий из одного зрителя,- а потом кое-что сказал...
      Эти слова навсегда врезались в память Вениамина Яковлевича. Пожалуй, никто и никогда не говорил ему более убедительных слов и не приводил более весомых аргументов. Отказаться было нельзя, и Вениамин Яковлевич дал согласие еще до того, как майор КГБ поставил последнюю точку над последней буковкой "i".
      Собственно, ничего страшного от него и не требовалось.
      Вслед за контрразведчиком пришел милицейский следак, который предъявил постановление об освобождении под подписку о невыезде.
      Расследование уголовного дела продолжалось еще несколько месяцев, потом это дело передали в суд, где оно благополучно и затерялось,- несколько раз Трубоукладчикова вызывали на заседания, но ни одно из них не состоялось, а потом и вызывать перестали.
      К тому времени он сумел щедро отблагодарить своих "спасителей", раздобыв информацию о группе хозяйственников, давно и много расхищавших на комбинате бытового обслуживания. Потом были другие задания, которые Трубоукладчиков выполнил с таким же блеском - как оказалось, помимо предпринимательского таланта у него сыскались и другие достоинства, так что даже тень подозрения в стукачестве не омрачила его репутацию, год от года крепнущую в деловых кругах, пока еще чисто подпольных или полулегальных, но всеми силами стремящихся выйти на свет.
      О том, чтобы порвать отношения с Комитетом, Трубоукладчиков больше не помышлял. С одной стороны, прекрасно понимал, что с завалявшегося в суде уголовного дела в любой момент можно сдуть пыль, и суровый приговор ждать себя не заставит. С другой стороны - просто привык к такой жизни. Надо отдать должное, в ней были и плюсы. Многие из партнеров или просто знакомых Вениамина Яковлевича отправились в мир иной или места не столь отдаленные, а его обходило стороной.
      Очередной крутой поворот в судьбе скромного юрисконсульта произошел после очередной встречи с куратором, ставшим подполковником и занявшим, соответственно, более высокий пост. Было это в конце восьмидесятых. Завершающая фаза перестройки, разгар кооперативного движения, первые совместные предприятия, первые акционерные банки... Первые бандиты, не делающие большого секрета из своей профессии, первые крутые разборки, похищения предпринимателей и членов их семей, заказные убийства.
      Вскоре после конспиративной встречи с подполковником Вениамин Яковлевич уволился со своего предприятия и через некоторое время стал адвокатом. Трубоукладчиков не строил иллюзий: для успешной борьбы с организованной преступностью КГБ требовались свои люди во всех сферах общества, с этой преступностью плотно соприкасавшиеся. Ему предстояло стать одним из них. Страшновато, конечно. Братки в кожаных куртках и спортивных штанах несколько отличались от того контингента, с которым привык иметь дело Трубоукладчиков. В той среде, конечно, тоже случались расправы с изменниками и просто неугодными личностями, но были они исключением из общих правил, последним средством, а не привычным способом ведения дел.
      Трубоукладчикову дали время, чтобы "обустроиться" на новом месте. В течение почти двух лет на встречи его звали крайне редко, а потом наступил август девяносто первого.
      Когда путч был подавлен, толпа демократов пыталась штурмовать здание городского управления госбезопасности. Преодолев робость, Трубоукладчиков к ним присоединился. Не в первых, конечно, рядах, но принял участие, теша себя нелепой надеждой, что сможет добраться до секретных архивов, чтобы выкрасть свое "личное дело". Очевидно, теми же мыслями руководствовались и многие другие борцы за свободу, но ничего у них не получилось. С толпой совладали, хотя деморализованные последними событиями сотрудники охраны и не решились применить оружие.
      С ужасом Трубоукладчиков ждал расплаты. Он сочинил версию, что находился среди зачинщиков беспорядков исключительно с целью их выявления, но понимал, что провести никого не удастся. Ожидание затянулось; его опять никто не вызывал на контрольные встречи, и это было хуже всего. На работе все валилось из рук, но тут судьба в очередной раз ухмыльнулась и вознесла его на гребень успеха. Пара газетенок напечатала его фотографии среди защитников демократии, фамилию упомянули в программе новостей местного телеканала, а поскольку фамилия была звучной, то ее подхватили и другие, более влиятельные СМИ, так что Вениамин Яковлевич оказался зачислен в стан самых бесстрашных борцов за свободу, получив -ярлык "истинного правозащитника и продолжателя дела академика Сахарова". В смутные дни августа-октября прокуроры и судьи без всяких на то оснований поотпускали огромное число опасных преступников - убийц, насильников, разбойников,- очевидно, полагая, что в условиях нового, справедливого общественного устройства те перевоспитаются без изоляции от общества. Ни малейшей заслуги Трубоукладчикова в этом не было - он, трясясь от страха, бессмысленно просиживал рабочие часы в конторе или, сказавшись больным, отлеживался дома, мешая водку с пивом, - но про него опять вспомнили, и какая-то общественная организация даже выступила с ходатайством о представлении Сухаря к правительственной награде за активное спасение демократии.
      Наградить его так и не наградили, но переживать по этому поводу Вениамин Яковлевич начал лишь через несколько лет, во второй половине девяностых, когда все устаканилось и тени прошлого перестали приходить по ночам.
      А тогда адвокат ждал расплаты, готовился принести покаяние и выполнить любые новые задания, но никто про него не вспоминал. Вызовов на встречи не приходило; как-то раз, спьяну набравшись смелости, он позвонил своему куратору на службу, и незнакомый сотрудник равнодушным голосом ответил, что подполковник больше не работает...
      Порой Трубоукладчикову казалось, что свистопляску с развалом КГБ устроили такие же, как он, озабоченные опасными для себя документами "борцы за свободу", только прорвавшиеся к реальной власти.
      Всю осень и зиму Вениамина Яковлевича лихорадило. Он просыпался в пять утра, заслышав во дворе шум автомобильного мотора, переставал дышать, когда на его этаже останавливался лифт и чуть не писался в постель, заслышав шаги на лестничной площадке; он покрывался потом, когда в телефонном аппарате что-то пощелкивало, и мог начать заикаться, заметив в уличной толпе мужчину со строевой выправкой. Но время лечит нервы. Все прошло, Трубоукладчиков вдохнул полной грудью и окунулся в новую реальность, которая, как выяснилось, вполне соответствовала тем мечтам, которым он предавался в бытность студентом юрфака...
      ...Стоя возле окна, Вениамин Яковлевич перевел взгляд с куполов православного собора, расположенного возле городской администрации, на облицованный тяжелым гранитом фасад милицейского главка.
      В наиболее смелых мечтах Трубоукладчиков видел себя Посредником. Посредником между теневыми хозяевами города и властью официальной. Посредником именно с большой буквы, проводником высокой политики. "Если криминалитет нельзя победить, то с ним надо договориться", - бывало, произносил он за чашечкой кофе во время обеда с каким-нибудь высокопоставленным чиновником и видел одобрительный кивок или слышал в ответ: "Интересно! Какая свежая мысль...". До желанной роли оставалось еще далеко, но некоторые успехи позволяли надеяться на то, что цель вполне достижима.
      Зазвонил один из трех аппаратов, установленных на рабочем столе. У этого телефона был крайне противный, скрежещущий звонок. Трубоукладчиков специально выбрал такой, чтобы было слышно везде, даже в комнате отдыха,- номер был известен ограниченному кругу клиентов и доверенных лиц, использовался только в случае острой необходимости или для разговоров, требующих соблюдения режима секретности; секретарша к нему доступа не имела, Вениамин Яковлевич отвечал всегда сам, а если в кабинете находился кто-то из посторонних, то убавлял громкость звонка до минимума и трубку не брал.
      На связь вышел "свой человек" из администрации следственного изолятора. Прослушав сообщение, Вениамин Яковлевич стал собираться. Настроение как будто не испортилось - адвокат ждал этого звонка,- но что-то тяготило. Может быть, стало тревожно? Какие-то предчувствия? Поймав себя на этой мысли, Трубоукладчиков замер, прислушиваясь к ощущениям. Да нет, все в порядке. В конце концов, он не виноват, что Заварова внезапно освободили! Дракула все понял и свои претензии снял, так что предстоящая встреча являлась плановой, рабочей... Но что-то продолжало тяготить. Среди клиентов адвоката Александр Графов, преступный авторитет с прозвищем румынского вампира, недавно арестованный за бандитизм, безусловно не являлся самым важным, но уже снискал лавры наиболее беспокойного. Однако отказаться от сотрудничества с ним Вениамин Яковлевич, в силу ряда важных причин, возможности не имел.
      Из маленького сейфа, установленного в углу кабинета, Вениамин Яковлевич извлек пятьсот долларов в купюрах разного достоинства и сотовый телефон, недавно доставленный одним из подручных Дракулы, оставшихся на свободе. Аппарат был зарегистрирован на паспорт подставного лица и прошел несколько рук прежде, чем оказаться у адвоката. Покрутив трубку в руках, Трубоукладчиков хмыкнул и сделал один звонок, уложившись в девять секунд бесплатного эфирного времени. Разговаривая, он невольно приглушил голос и озирался на входную дверь, так что собеседнику было бы трудно его понять, если бы такие созвоны не происходили регулярно, практически перед каждым посещением Дракулы в тюрьме, - менялось только время встречи да иногда - место.
      Деньги адвокат убрал в бумажник, невесомый мобильник - во внутренний карман пиджака. В портфель бросил бумаги, должные придать визиту в СИЗО видимость встречи в рамках работы по уголовному делу, пригладил перед зеркалом волосы, отряхнул от перхоти пиджак и вышел в приемную.
      Секретарша отвлеклась от компьютерной игры, и Вениамин Яковлевич укоризненно покачал головой:
      - В рабочее время надо заниматься работой.
      Девушка виновато улыбнулась, хотя вины за собой не чувствовала ни малейшей. На работу в контору ее приняли не за деловые качества; для того, чтобы печатать шефу запросы, скучные справки и мудреные отчеты существуют другие, имеющие образование и мозги, но не обладающие сексапильной внешностью и прочими достоинствами, обычно демонстрируемыми при отсутствии дневного света и посторонних лиц... Или в присутствии и того, и другого, смотря, как шеф прикажет.
      - Я больше не буду, Вениамин Яковлевич.
      - Смотри у меня, а то уволю! Если позвонят из администрации губернатора я буду через три часа.
      Девушка что-то черкнула на листочке блокнота и, как только начальник скрылся за дверью, вернулась к прерванному занятию. Спускаясь в лифте на первый этаж, Трубоукладчиков подумал, не взять ли с собой охранника. В офисе их адвокатской конторы постоянно дежурили несколько человек - по бартерному соглашению охранное предприятие поставляло своих бойцов, а правозащитники обеспечивали сомнительную, с милицейской точки зрения, организацию квалифицированной юридической помощи, но к услугам бодигардов обращались крайне редко. Рядовым сотрудникам такое дозволялось в самых исключительных случаях, начальство же привлекало охранников к работе только для поддержания имиджа при проведении каких-то особенных встреч или в целях обеспечения безопасности при визитах в ночные клубы или посещениях саун с водкой и девочками.
      Визит в СИЗО не являлся ни "имиджевым", ни потенциально опасным, и никогда прежде Вениамин Яковлевич не брал с собой сопровождающих, разве что несколько раз секретаршу, оформленную его помощником, чтобы Дракула и кто-то из его приближенных, так же томящихся за решеткой, мог вкусить плотских утех в кабинете "своего человека" из администрации тюрьмы. Никогда прежде адвокат не брал с собой охранников, а в этот раз замедлил шаг перед их комнатой, посмотрел на зеркальное стекло двери, уже пройдя мимо, остановился, вернулся и задумался.
      - Мы вам нужны? - Зеркальная дверь распахнулась, перед Трубоукладчиковым возникли две хари, на которых он, как опытный адвокат, мог прочитать множество тяжких статей Уголовного кодекса, начертанных так открыто, что становилось неясным, каким образом парни прошли лицензионную комиссию: - Куда-то едем, босс?
      - Оставайтесь, - решил Трубоукладчиков и, крепче сжимая ручку портфеля, вышел на улицу.
      Ветер бросил в лицо холодную морось; капли попали за шиворот, потекли под рубашку, но восемь метров до своего "мерседеса" адвокат преодолел преисполненным достоинства шагом. Он не торопясь достал ключи, встряхнул связку, расправляя звенья цепочки, прежде, чем пропищала сигнализация, огляделся по сторонам, словно выискивал в толпе знакомые лица, улыбнулся девушке из соседнего офиса, спешащей в дом укрыться от непогоды, и лишь потом плавно открыл дверь машины...
      ...Еще при первой их встрече в тюрьме Артур Заваров отметил, что Трубоукладчиков мало походит на адвоката. Впрочем, как должен выглядеть настоящий адвокат, Артур представлял только по американским боевикам да книжкам Гарднера, которыми зачитывалась Светлана, - до этого дурацкого ареста он трений с законом не имел. Разве что в армии, когда их взвод целую неделю мурыжили две лейтенантши из военной прокуратуры, которым поручили разбираться с трупами якобы мирных жителей, найденными в районе, где подразделение Артура проводило разведку. Никто из бойцов, естественно, ни в чем не признался, а следачки и не давили, не пытались расколоть пропахших пороховой гарью, уверенных в своей правоте и не заглядывающих дальше завтрашнего утра мужиков. Разбирательство закончилось ничем... Почти ничем, если забыть про ночь, проведенную со светловолосой курносенькой офицершей накануне выхода на очередное задание. Вторым везунчиком, которому не довелось тогда поспать, оказался его друг прапорщик Антон Шмелев - Шмель, Антиснайпер, задира и гусар, с которым они поначалу здорово цапались, трижды подрались, а потом так же резко превратились в лучших друзей. Артур прикорнул хоть несколько часов на рассвете. Шмель, видать, отрывался до самого утра, потому что на инструктаж явился с опозданием, командира слушал, с трудом разлепляя сухие свинцовые веки, и, когда его спросили, ответил невпопад. А через тридцать минут после того, как десантировались с вертолета, зацепил ногой "растяжку"...
      ...Вениамин Яковлевич спустился по ступенькам невысокого крыльца и прошествовал к белоснежному "мерседесу-Е320", глазастой мордой обращенному к проезжей части. Артур невольно улыбнулся, порадовавшись своей интуиции: с самого начала, как только взял под наблюдение офис, он определил, что именно эта породистая тачка принадлежит адвокату.
      Трубоукладчиков проводил взглядом фигурку девушки, скрывшейся за дверьми того же особняка, где располагалась и его контора, развернулся к своей машине и именно в этот момент Заваров понял, кого напоминал ему адвокат.
      Вениамин Яковлевич вызывал устойчивые ассоциации с доктором, специалистом по скрытым инфекциям, который, вытирая холеные белые руки вафельным полотенцем, жизнерадостно говорит пациенту: "Так, значит, у вашего друга проблемы? Что ж, тогда снимайте штаны и показывайте своего друга!"
      "Мерседес" вальяжно влился в автомобильный поток и покатил по направлению к набережной. Не быстро и не медленно, без резких перестроений и стартов от светофора, придерживаясь общего ритма движения. Именно так должен ездить знающий свой ценник человек, уверенный в настоящем и будущем. Человек, который никогда не спешит, но всюду успевает вовремя. Человек, который не подозревает, что опасность может следовать за ним по пятам, в каких-то тридцати метрах от широкой кормы его иномарки, скрываясь в тонкой скорлупе замызганной синей "Оки" с инвалидными знаками на стеклах.
      Перебравшись через мост, Трубоукладчиков пролетел по набережной мимо красных корпусов следственного изолятора, в котором недавно чалился Заваров, описал полукруг по площади перед вокзалом и остановился среди других машин в тупичке, образованном строительным забором. Опустилось боковое стекло, Вениамин Яковлевич выставил наружу локоть, чуть погодя смахнул пальцем дождевые капли с наружного зеркала, еще немного позже закурил.
      Несомненно, он кого-то ждал, и Артуру приходилось ждать вместе с ним, поскольку в такой обстановке приблизиться на расстояние удара не представлялось возможным. Оставалось надеяться, что встреча адвоката с неизвестным не затянется и, поговорив, они расстанутся. Плохо, если адвокат направится обратно в контору. Ни возле нее, ни по дороге напасть не удастся. Хорошо, если поедет в СИЗО. Есть там неподалеку один хитрый дворик...
      Несмотря на свои навыки, Артур прозевал, откуда появилась эта девушка. Скорее всего, приехала не на машине, а вместе с толпой пересекла перекресток на зеленый сигнал, шла, ничем не выделяясь и только поравнявшись с "мерседесом", ускорила шаг и резко изменила направление движения. Среднего роста, с распущенными черными волосами, в короткой кожаной куртке и голубых джинсах, подчеркивающих все, что требуется подчеркнуть, с сумочкой на длинном тонком ремешке. Распахнув дверь, она села в "мерседес" так решительно, как будто Трубоукладчиков был не адвокатом, а ее личным шофером, заслужившим нагоняй за опоздание на вызов. Лица девушки Артур не разглядел. По идее, она, как и все прочие контакты цели, не должна была его интересовать; времени нет ими заниматься: или все получится по-наглому, в лоб, или не получится ничего... Не должна была, но заинтересовала. Только вот смотрел не на лицо, что было бы объяснимо с точки зрения дела, а на все остальное. Хорошо смотрел, внимательно. Оценивающе. Так засмотрелся, что проморгал попрошайку, подобравшегося к "Оке" и уже скребущего грязными пальцами по стеклу правой двери. Разведчик хренов, специалист, блин, по засадам!
      - Брысь! - Артур отвлекся от наблюдения за "мерседесом", цыкнул на нищего: - А ну пошел, кому говорят!
      Впрочем, оно и понятно. Конечно, засмотришься после двух месяцев воздержания.
      Особенно, если перед этим они со Светкой почти каждую ночь выдавали такое, что...
      Артур прогнал эти мысли. Не время вспоминать только жарко становится, и кровь приливает... Надо было вчера вечером к ней заехать.
      Интересно, кем эта бабенка приходится адвокату? Любовница? Или чисто деловое свидание? Послушать бы, о чем они говорят...
      - Привет! - весело сказала девушка, усевшись в "мерседес". Закрыв дверь, она прислонилась к ней спиной, сумочку держала на коленях и смотрела на адвоката азартно, как проститутка на денежный мешок, широко распахнув зеленые глазенки.
      "Контактные линзы, - отметил Трубоукладчиков, который раньше встречал ее в компании угрюмого малого по кличке Санитар, являвшегося правой рукой Дракулы, а сейчас, после ареста костяка банды, оставшегося на свободе и вовсе самым главным из "неокученных" милицией бандитов. - Линзы и парик. А ничего, смотрится. Интересно, за сколько она согласится? Или Санитар бесплатно одолжит?"
      - Чего так вылупился? Понравилась?
      - Ага. Выйти замуж сейчас предложу.
      Девица фыркнула, окинула Вениамина Яковлевича деланно пренебрежительным взглядом, слегка задержавшись глазами на том месте брюк, которое прикрывалось полами пиджака, и щелкнула застежкой сумки:
      - Ближе к делу. Держи.
      Большая доза кокаина, упакованная в фольгу и полиэтилен, перекочевала из ее холодной ладошки в потную ладонь адвоката:
      - Пронесешь?
      Трубоукладчиков посчитал излишним отвечать какой-то мочалке. Не мальчик, дело свое знает, а вот она, похоже, не врубается, с кем имеет дело.
      - Могу подсказать укромное место...
      Теперь уже Вениамин Яковлевич счел необходимым свысока улыбнуться:
      - В отличие от тебя, я не привык пихать туда всякую дрянь.
      - Почему же дрянь? - Она нимало не смутилась. - Бывают очень даже ничего. Не надо всех по себе мерить.
      Девушка снова пощекотала взглядом адвокатские брюки и, не прощаясь, покинула машину.
      Трубоукладчиков чертыхнулся ей вслед. Дешевка, а сколько себе позволяет!
      Примерно то же самое, только не стесняясь в выражениях, думала и она, удаляясь от "мерседеса".
      С другой стороны улицы за ней наблюдал парень в кепке и куртке с поднятым воротником. Четкой задачи перед ним Санитар не поставил, так что он действовал в меру своих представлений о конспирации и безопасности. Убедившись, что посланница, передав товар, благополучно поймала такси и уехала, он оставил точку наблюдения и поспешил на маршрутку, не обратив внимания на то, как вслед за машиной адвоката, проскочив на загоревшийся красный, заторопилась синяя "инвалидка".
      Артур рисковал, держась "на хвосте" вплотную к машине Трубоукладчикова, но адвокат ничего не заметил. Припарковав "мерседес" на задворках СИЗО - при всем желании подъехать ближе было нельзя, - он отзвонился "своему человеку", велел встретить на КПП и направился в приемную оформлять пропуск. Мысли его продолжали вертеться вокруг поведения развязной девахи, меняясь с возмущенных на похотливые с оттенком мстительности, и были оборваны самым пренеприятнейшим образом.
      Услышав сзади шум мотора, Вениамин Яковлевич посторонился, чтобы пропустить крошечную "Оку", и продолжил свой путь, но водитель, вместо того чтобы спокойно проехать, внезапно ударил по тормозам и сбил его с ног, шибанув по спине дверцей.
      Портфель полетел в одну лужу, адвокат приземлился в другую. Сознания Трубоукладчиков не потерял и сильной боли в первый момент не ощутил. Он все еще не понимал, что на него напали, оценивал происшедшее как несчастный случай и представлял, какие бабки отберет у незадачливого водилы..
      Водитель не стал удирать или, пав на колени, вымаливать прощение. Покинув свою крохотульку, он подошел к адвокату и ногой нанес такой удар в левую почку, какого ни Сухарю, ни Винстону получать прежде не доводилось.
      У Трубоукладчикова даже не хватило сил на то, чтобы заверещать. Он выгнулся дугой и промычал что-то нечленораздельное. Весь его жизненный опыт, а также ум, хитрость и здравый смысл, сотни раз позволявшие выкручиваться из щекотливых ситуаций, в один момент куда-то испарились, уступив место чисто животным инстинктам, совершенно не украшающим человека двадцать первого века. Если бы ему сейчас дали передышку и попросили как-то прокомментировать происходящее, он бы смог только что-то проблеять о том, что у КГБ длинные руки, которые они наконец протянули, чтобы отомстить ему за грехи десятилетней давности. Смешно, наверное, но именно такая безумная мысль блеснула в его голове перед тем, как на бедную черепушку обрушился второй удар и сознание, оберегая себя, поспешило временно оставить беспомощное тело.
      Очнулся Трубоукладчиков в темноте, в тесном замкнутом пространстве. Путешествовать в багажниках автомашин, так же как и валяться избитому в луже, ему прежде не приходилось, а потому он решил, что оказался заживо погребен... Только нечеловеческим усилием удалось в последний момент остановить мочевой пузырь от несанкционированного опустошения. В качестве компенсации из глаз его брызнули слезы.
      3. Акулов и Волгин.
      Четверг, 19 октября
      Акулов ждал Волгина на крыльце отделения. Заметив приближающуюся машину, спустился и пошел навстречу. Махнул рукой, предлагая остановиться и, когда "ауди" замерла, сел на правое переднее сиденье:
      - Не торопись. В отделе нам ловить нечего.
      - Как скажешь, начальник. - Волгин развернулся и на минимальной скорости повел машину к выезду со двора. - Куда двигаем?
      - Есть один адресок... У тебя, значит, новостей никаких?
      - Я же по телефону все сказал. Свидетелей пока не нашли, с утра повторный обход квартир будем делать, участковых уже настропалили на это дело. Вскрыли хату, куда Зава-ров вроде бы должен был заявиться...
      - Пусто?
      - Если он там и бывал, то передвигался исключительно по воздуху. Ни одной его шмотки не отыскали; на полу и на мебели полуметровый слой пыли. Как минимум, несколько месяцев в квартире никто не появлялся.
      - Я так и думал. Не верится мне, что он наших ребят положил.
      - Верится - не верится... Давай на ромашке еще погадаем! Один черт, без Заварова нам в этой истории не разобраться. Ориентировку по городу на него подготовили?
      - Час назад передали по рации. Один шанс из миллиона, что его опознают и смогут задержать.
      - Бывали прецеденты... - покосившись на лицо напарника, Волгин усмехнулся. - Может, поделишься своими соображениями? Я же вижу, ты что-то разузнал!
      - Кое-что есть... В целом картинка выходит занятная. Для начала я поцапался с Борисовым.
      - Меня это не удивляет.
      Всему управлению было известно, что Александр Борисов, молодой да ранний начальник угрозыска 13-го отделения, был, говоря мягко, на руку очень нечист. Начальство это терпело, тем более что для многих руководителей он являлся человеком удобным, понимающим, всегда готовым оказать услугу деликатного свойства, начиная от организации баньки с девочками и заканчивая прозаическим конвертиком с деньгами. Назвать его воплощением коррупции Северного райуправления было бы сильной натяжкой; в мутной воде, отделяющей простых граждан от криминалитета, барражировали хищники намного крупнее Борисова как по размеру звезд на погонах, так и по масштабу проворачиваемых махинаций и урываемых кусков... Нет, на символ он, конечно, не тянул, но жил на широкую ногу. Менял квартиры и иномарки, ходил, обвешанный золотом, в костюмах от настоящих продавцов, а не с развалов вещевого рынка, словом, производил впечатление состоявшегося в жизни человека. Невысокого роста, кряжистый, от рождения он обладал непривлекательной внешностью - красноватая кожа, слегка выпученные бесцветные глаза, крепкий нос, который, казалось, не сломаешь и ударом молотка, крупные неровные зубы, среди которых не находилось и двух одинаковых, каждый высовывался из десны под своим углом и на разную длину. Около четырех лет назад, только придя на службу в РУВД, недавний курсант "Шмоньки"* Сашка Борисов напоминал крестьянина, приехавшего из далекой деревни в город на ярмарку, недоверчивого и наивного одновременно, готового, словно губка, впитать весь спектр красок новой жизни, от белой до черной. Время пролетело незаметно, и тем разительнее казались перемены, происшедшие с ним за столь недолгий срок. Нынешний Александр Маркович, с лица которого, по-прежнему непривлекательного, но налившегося чувством силы и уверенностью, не сходила усмешка, означающая: "Кто не скурвился - я не виноват", теперь смотрелся как один из хозяев той самой ярмарки, ушлый и до невозможности деловой, успешно обувающий своих недавних односельчан, в которых отказывался признавать родню и друзей.
      * Школа милиции (мил. жарг.).
      Прямых доказательств не имелось, но Акулов не сомневался в том, что Борисов приложил руку и к его, Андрея, аресту по состряпанному обвинению в превышении власти. Около двух лет Акулов отсидел в СИЗО и на суде был выпущен за недоказанностью вины. Уголовное дело отправили в прокуратуру для проведения дополнительного расследования, где оно валяется до сих пор и будет валяться, пока следак не соберется с духом его прекратить, так как доказать что-либо уже решительно невозможно, - "потерпевшие" от действий Акулова наркоман со стажем Олег Новицкий и его жена давно мертвы*.
      * События описаны в романе "Акула".
      - Меня это не удивляет, - повторил Волгин и после короткой паузы высказал свою догадку: - Бориска знает, что мы летом задержали Заварова и, переговорив, выпустили с миром?
      - Вот именно.
      - Не вижу ничего удивительного. Скорее всего, Заваров сам ему об этом рассказал. Когда его задержали вторично, он наверняка пришел к мнению, что сделано это с нашей подачи, а история про "черного", который опознал его на улице, сочинена для обставы. Хотели остаться чистенькими, не нарушать своих обещаний, вот и загребли его чужими руками. "Все менты одинаковы" - я это прочитал в его глазах еще тогда. Может быть, после общения с нами Заваров начал думать о милиции лучше, но как только Борисов застегнул на его запястьях наручники, а прокурор санкционировал арест, он раскаялся в том, что позволил себе нам поверить.
      - Ты его оправдываешь?
      - Я его понимаю. Хотя сам бы так, конечно, никогда не поступил.
      - Ты считаешь, что мы в чем-то виноваты? Приложили слишком мало усилий для доказательства своей искренности? По-твоему, теперь, когда мы его снова поймаем, надо будет встать на колени: Артурушка, зайчик, честное слово, мы не виноваты!
      - Я так не считаю, и у меня совсем нет уверенности, что мы его когда-нибудь возьмем. Если он не круглый дурак, то свинтил из города сразу после того, как вышел из тюрьмы. Прошерстим всех знакомых, объявим федеральный розыск и будем ждать, пока он где-нибудь попадется.
      - Он никуда не уехал...
      - Знаешь?
      - Чувствую.
      - Куда рулить?
      - Улица Заповедная. Там его друг живет, возможно - самый ближайший. Антон Шмелев, они вместе воевали в Чечне. Борисов про этот адрес не знает, я с трудом вытащил его из Светкиной мамаши...

  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13