Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Перегрузка

ModernLib.Net / Современная проза / Хейли Артур / Перегрузка - Чтение (Ознакомительный отрывок) (стр. 4)
Автор: Хейли Артур
Жанр: Современная проза

 

 


— Пусть над этим ломают головы паршивые бюрократы, — ответил ему Рей Паулсен. — Я целиком поддерживаю идею Эрика — она, словно электрод, даст хороший разряд в их задницы.

— Целых три разряда, — обронил кто-то из присутствующих.

— Что еще лучше, — ухмыльнулся Паулсен. Айно явно обиделся.

— Давайте мы не будем забывать, что существуют сильные аргументы в пользу подобных неординарных действий, — заметил Эрик Хэмфри, пропуская мимо ушей возникшую было перепалку. — Более того, у нас больше никогда не появится столь благоприятной возможности, чтобы надавить на них. Сбой в электроснабжении на прошлой неделе со всей ясностью продемонстрировал, что кризис вполне возможен. А если так, то для борьбы с ним требуются и меры чрезвычайного характера. Думаю, это сумеют понять даже в Сакраменто.

— Что касается Сакраменто, — вступил в разговор Оскар О'Брайен, — то там, как и в Вашингтоне, их интересует только одно — политика. И давайте-ка смотреть правде в глаза — противники наших планов пойдут на любые политические уловки, а уж самые яростные нападки наверняка сосредоточат на электростанции в Тунипа.

Среди участников совещания пробежал ропот вынужденного согласия. Проект строительства электростанции в Тунипа — в этом отдавали себе отчет все сидевшие за столом — мог оказаться самым крепким орешком из всех трех проектов, которые они сейчас обсуждали. Но в силу ряда обстоятельств эта электростанция занимала ключевое место в их планах.

Тунипа, часть дикой местности на границе Калифорнии и Невады, находилась в сорока милях от ближайшего городка. Спортсмены и натуралисты не проявляли к ней особого интереса, поскольку там не было ничего притягательного ни для тех, ни для других. Район этот был труднодосягаем, без приличных дорог — лишь несколько троп пересекали его территорию. В силу этих причин выбор Тунипа представлялся весьма удачным.

Компания “Голден стейт пауэр энд лайт” выступила с предложением о строительстве в Тунипа гигантской электростанции, способной давать более пяти миллионов киловатт мощности, — этого хватило бы для обеспечения электроэнергией шести городов, каждый размером с Сан-Франциско. Работать она должна была на угле, его предполагалось доставлять по железной дороге из штата Юта, расположенного в семистах милях, — топлива там было в изобилии, причем сравнительно дешевого. Строительство железнодорожной ветки, примыкающей к основной магистрали Западно-Тихоокеанского направления, предполагалось вести одновременно со строительством электростанции.

Уголь мог стать ответом Северной Америки на вызов, брошенный арабскими странами — производителями нефти. По разведанным его запасам Соединенные Штаты занимают третье место в мире, и их больше чем достаточно для удовлетворения энергетических потребностей страны в течение трех столетий, а предполагаемых запасов этого топлива на Аляске может хватить еще на две тысячи лет. Однако использование угля связано с определенными проблемами. Во-первых, это трудности самой добычи, во-вторых, использование угля в качестве топлива ведет к загрязнению воздушной среды — впрочем, в настоящее время разрабатываются современные технологии для решения этих вопросов. На новых электростанциях в других штатах устанавливались трубы высотой в тысячу футов, а котельные агрегаты оснащались электростатическими фильтрами и газоочистительными установками, с помощью которых отработанные газы очищались от окислов серы и твердых частиц, что способствовало снижению загрязнения воздуха до приемлемых уровней. Местоположение электростанции в Тунипа вообще исключало какое-либо вредное воздействие на населенные пункты или зоны отдыха.

Кроме того, с вводом в действие новой электростанции в Тунипа у компании появлялась возможность закрыть несколько старых электростанций, работающих на мазуте. А это, в свою очередь, могло привести к дальнейшему ослаблению зависимости от импортной нефти и к значительной экономии средств.



Если следовать логике, все говорило в пользу проекта строительства электростанции в Тунипа. Но, как свидетельствовал опыт всех компаний, обслуживающих население, логика в подобных случаях не являлась решающим фактором, равно как и соображения, связанные с улучшением жизни людей в целом. Все определялось целенаправленными действиями кучки несогласных, стоило им выступить с достаточно решительными возражениями, — при этом не играло никакой роли, по невежеству или намеренно они искажают истину. Они с безжалостной изощренностью использовали процедурные проволочки и в случае с проектами, подобными тому, что планировалось осуществить в Тунипа, могли настолько затянуть принятие окончательного решения, что фактически было равноценно провалу всей затеи. Все те, кто сознательно противился расширению мощностей по производству электроэнергии, весьма успешно использовали третий закон Паркинсона: отсрочка является самой убийственной формой отказа.

— У кого-нибудь еще есть вопросы? — обвел взглядом сотрудников Эрик Хэмфри.

Кое-кто из сидевших за столом уже начал убирать свои бумаги в папки, полагая, что совещание вот-вот закончится.

— Да, — подалась вперед Тереза Ван Бэрен. — Я хотела бы сделать маленькое дополнение.

Все повернулись к вице-президенту, осуществляющему связи со средствами массовой информации. Обычно растрепанные волосы Терезы Ван Бэрен сегодня были более или менее прибраны — вероятно, она решила причесаться по случаю столь важного совещания, но одета она была, как обычно, в один из своих мятых льняных костюмов, ничуть не украшавших ее коротенькую полную фигуру.

— Знаете, Эрик, то, что вы решили немного повыкручивать руки губернатору и слегка погладить против шерсти прочих субъектов из Капитолия штата, — идея хорошая, — заявила Тереза Ван Бэрен. — Я полностью ее поддерживаю. Но этого недостаточно, абсолютно недостаточно для достижения желаемого результата. И вот почему…

Ван Бэрен сделала паузу. Нагнувшись, она взяла две газеты с соседнего стула и положила их перед собой.

— Вот это сегодняшний вечерний выпуск “Калифорния экзэминер”, — мне прислали сигнальный экземпляр, а это — утренний выпуск “Кроникл Уэст”, которую вы все, несомненно, уже успели просмотреть. Я внимательно прочитала обе газеты — в них ни слова не говорится о срыве в подаче электроэнергии, который произошел на прошлой неделе. Нам всем известно, что сразу же после аварии эта новость была на первых страницах, потом перешла в разряд второстепенных, а затем и вовсе исчезла со страниц газет. Точно такая же картина наблюдается и в других средствах массовой информации.

— Ну и что? — изрек Рей Паулсен. — Ведь были же и другие события. А к старым люди теряют интерес.

— Они теряют интерес, потому что никто в них его не подогревает. Там, — Тереза Ван Бэрен сделала широкий жест рукой, как бы указывая на весь необъятный мир, простирающийся за стенами конференц-зала, — там и пресса, и публика думают, что какой-нибудь перебой в электроснабжении — всего лишь преходящее явление, проблема одного дня. Почти никто не задумывается о долгосрочных последствиях перебоев в подаче электроэнергии — а ведь нам известно, что они не за горами, — не задумывается о резком снижении уровня жизни, вынужденных перегруппировках в промышленности, катастрофической безработице. И ничто не переломит это легкомысленное отношение, причиной которому общее неведение, если мы не заставим его измениться.

— А как можно заставить людей вообще о чем-то задуматься? — спросила ее Шарлетт Андерхил, занимавшая пост исполнительного вице-президента компании по финансам.

— Я вам отвечу на это, — вступил в разговор Ним Голдман. От стукнул карандашом по столу. — Один из таких способов — начать во весь голос говорить правду, называть вещи своими именами, ничего при этом не скрывая, и продолжать выступать в таком духе — громко, ясно и часто.

— Иными словами, вы хотите появляться на экране телевизора четыре раза в неделю вместо двух? — ехидно заметил Рей Паулсен.

Ним пропустил это замечание мимо ушей.

— В нашей компании мы должны взять за правило, — продолжал он, — постоянно во всеуслышание провозглашать то, что известно каждому сидящему за столом. На прошлой неделе наша предельная нагрузка достигла двадцати двух миллионов киловатт, и потребность в мощности увеличивается на миллион киловатт каждый год. При подобных темпах роста спроса на электроэнергию через три года мы начнем испытывать нехватку ресурсов, а через четыре года у нас их вообще не останется. И как же мы будем справляться с подобной ситуацией? Ответ прост: никак! Любому дураку понятно, что нас ждет: пройдет три года, и резервных мощностей не останется, стоит наступить жаре, а через шесть лет их не будет вообще каждый летний день. Мы просто обязаны добиться разрешения на строительство новых электростанций, мы должны разъяснить общественности, что нас всех ждет, если мы их не построим.

Воцарившееся молчание нарушила Ван Бэрен:

— Нам-то известно, что это — подлинная правда, так почему же не выложить ее перед всеми остальными? Тем более что на следующей неделе такая возможность представится. Ниму выделили время в телевизионной шоу-программе “Добрый вечер” в следующий вторник, а ведь ее смотрит много зрителей.

— Вот жаль, этот вечер у меня занят, — пробурчал Паулсен.

— Я вовсе не уверена, что мы должны действовать столь прямолинейно, — сказала Шарлетт Андерхил. — Вряд ли нужно напоминать присутствующим, что мы подали заявку на увеличение цены за электроэнергию — в настоящее время она рассматривается. И вообще мы крайне нуждаемся в дополнительных доходах. И я не хочу быть свидетелем того, как подобный шанс подвергается риску.

— Откровенность лишь улучшит наши шансы, — заметила Ван Бэрен, — и уж никак не уменьшит их.

— Вовсе в этом не уверена, — покачала головой вице-президент по финансам. — Кроме того, я считаю, что с заявлениями, подобными тому, которое мы сейчас обсуждаем, должен выступать, коли на то пошло, президент компании.

— Кстати, для вашего сведения, — мягко вступил в разговор Эрик Хэмфри, — ко мне обратились с просьбой выступить в шоу-программе “Добрый вечер”, а я решил поручить это Ниму. Похоже, он справляется с подобными поручениями весьма успешно.

— У него это получится куда лучше, — гнула свою линию вице-президент по связям со средствами массовой информации, — если мы предоставим Ниму карт-бланш на обращение к людям напрямик, на разъяснение им всей ненормальности складывающейся ситуации, а не будем настаивать на проведении “умеренной линии”, как это у нас обычно принято.

— А я все-таки сторонник умеренной линии, — на этот раз решил высказаться Фрейзер Фентон, который носил титул президента, хотя его основным делом было использование газа на предприятиях компании. Фентон, худой, лысеющий, аскетического вида человек, также являлся ветераном компании. — Далеко не все из нас, — продолжал он, — разделяют, Тесе, ваши мрачные прогнозы на будущее. Я уже тридцать четыре года работаю в этой компании и за это время был свидетелем многих сложных ситуаций, которые возникали, а потом разрешались. Думаю, что мы как-то сумеем решить и проблему с нехваткой мощностей…

— Но как? — перебил его Ним Голдман.

— Позвольте мне закончить, — попросил Фентон. — Кроме того, я хотел бы затронуть вопрос о наших противниках. В данный момент мы действительно встречаемся с организованным противодействием любым нашим начинаниям, будь то строительство новых электростанций, повышение цен за пользование нашими услугами или попытки предоставить держателям наших акций достойное участие в разделении прибылей. Но я уверен, что по большей части все это — сопротивление нашим планам и жажда сиюминутной выгоды — со временем пройдет. Это мода, а мода недолговечна. Постепенно те, кто этим занимается, выдохнутся, и все у нас вернется к добрым старым временам, когда наша компания и ей подобные могли, в общем-то, делать что хотели. Вот почему я считаю, что нам следует придерживаться сдержанного тона и не создавать самим себе лишних неприятностей и противоречий, понапрасну вселяя в людей тревогу.

— Я полностью с этим согласен, — сказал Стюарт Айно.

— И я тоже, — добавил Рей Паулсен.

Ним встретился взглядом с Терезой Ван Бэрен и понял, что они думают об одном и том же. В таком бизнесе, как предоставление платных услуг населению, Фрейзер Фентон, Айно и Паулсен, подобно многим другим, достигли своего высокого положения в не столь тяжелый период. Они так и не узнали в своем продвижении по служебной лестнице, что такое жестокая, временами смертельная конкуренция, ставшая нормой в других отраслях промышленности. Их нынешние высокие посты гарантировали им безбедное существование, так что неудивительно, что статус-кво стал их священной коровой! Им вовсе ни к чему было отправляться на поиски какой-то чаши Грааля, и потому они самой своей сутью противились всему, что могло внести сумятицу в устоявшийся порядок вещей.

Для полного довольства существующим положением у них имелись веские причины — Ним, да и другие руководители компании из тех, кто помоложе, часто с жаром их обсуждали. Спокойной жизни крупного предприятия по обслуживанию населения способствовало само их положение — подобные компании были монополистами, им не приходилось выдерживать повседневное соперничество на рынке. Вот почему гиганты вроде “Голден стейт пауэр энд лайт” зачастую напоминали правительственные бюрократические учреждения. Кроме того, такие компании на протяжении большей части своего существования могли диктовать свои условия потребителям и продавать своей продукции столько, сколько позволяли их мощности. Мощности же определялись изобилием источников дешевой энергии. Лишь в последние годы, когда естественные запасы энергетического сырья подыстощились и цены на него поднялись, руководителям компаний по производству электроэнергии пришлось столкнуться с серьезными проблемами коммерческого характера, что вынудило их к принятию трудных, непопулярных решений. Не приходилось им в прежние дни и вступать в ожесточенные схватки с непримиримыми, умело руководимыми группами оппозиции, выступающими в защиту потребительских интересов и окружающей среды.

Именно с такими глубокими переменами отказывались согласиться или подойти к ним с должной долей реализма большинство руководителей высшего ранга, на что постоянно указывали Ним Голдман и его единомышленники. (“Уолтер Тэлбот, — с грустью вспомнил Ним, — принадлежал к числу редких исключений”.) Со своей стороны старожилы компании считали Нима и ему подобных нетерпеливыми выскочками, смутьянами, и, поскольку в количественном отношении руководители старшего возраста составляли большинство, их точка зрения обычно брала верх.

— Признаюсь, меня мучают сомнения, — обратился к коллегам Эрик Хэмфри. — Я и сам не знаю, стоит ли нам усиливать акценты в наших заявлениях, адресованных широкой публике. Лично я противник такого подхода, но временами я понимаю логику, которая движет его сторонниками. — Тут президент, слегка улыбнувшись, взглянул на Нима:

— Кажется, мои слова вам не по душе. Хотите что-нибудь добавить?

На какое-то мгновение Ним замешкался. Потом собрался с духом:

— Пожалуй, лишь одно. Когда у нас начнутся серьезные перебои с поставкой электроэнергии — я имею в виду длительные и часто повторяющиеся неполадки, а это неизбежно произойдет через несколько лет, — на наши головы посыплются обвинения, и тут уже никто не станет вспоминать, что было и чего не было в течение этих лет. Пресса обрушит на нас уничтожающий огонь критики. Точно так же поступят и политики — им к роли Понтия Пилата не привыкать. А потом хлынут обвинения со стороны общественности, причем люди будут задавать один и тот же вопрос: “Почему вы нас не предупредили об этом заранее?” Я согласен с Терезой — сейчас для этого самый подходящий момент.

— В таком случае придется нам проголосовать, — объявил Эрик Хэмфри. — Прошу всех, кто поддерживает более жесткую линию, поднять руки.

Руки подняли трое из сидевших за столом — Тереза Ван Бэрен, Ним и главный консультант компании Оскар О'Брайен.

— Кто против?

На этот раз руки подняли восемь человек.

Эрик Хэмфри удовлетворенно кивнул.

— Я присоединяюсь к большинству, а это означает, что мы будем продолжать придерживаться линии, которую кто-то из вас называет умеренной.

— А вы уж, черт возьми, постарайтесь держать себя в рамках во время этих ваших выступлений по телевидению, — предостерег Нима Рей Паулсен.

Ним ответил ему гневным взглядом, но сдержал ярость и промолчал.

На этом совещание завершилось, и его участники собрались маленькими группами — по двое, по трое, чтобы обсудить более узкие проблемы.



— Нам всем время от времени не мешает испытать горечь поражения, — веселым тоном заметил Эрик Хэмфри, когда они вместе с Нимом выходили из конференц-зала. — Немного смирения пойдет вам только на пользу.

Ним удержался от комментариев. Накануне сегодняшнего совещания в нем еще теплилась надежда, что представители старой гвардии сумеют пересмотреть свое наплевательское отношение к мнению общественности, в особенности после событий прошедшей недели. Он также надеялся, что президент компании поддержит его. Ним знал, что если бы речь шла о вопросе, по которому у Эрика Хэмфри имелись твердые убеждения, то никакое голосование, независимо от результатов, не заставило бы его ими поступиться.

— Зайдите, — сказал президент Ниму, когда они приблизились к дверям их кабинетов, расположенных по соседству, через холл от конференц-зала. — Я хочу попросить вас заняться одним делом.

Рабочие апартаменты президента хоть и были попросторнее кабинетов других руководителей, работавших на этом этаже, в целом соответствовали относительно спартанскому стилю, принятому в компании “ГСП энд Л”. У посетителей должно было складываться впечатление, что деньги вкладчиков и покупателей расходуются на серьезные цели, а не на всякие там излишества. Ним, следуя принятому обычаю, прошел в часть кабинета, предназначенную для отдыха, где стояло несколько удобных кресел. Эрик Хэмфри — он отходил к рабочему столу, чтобы взять там папку с документами, — присоединился к Ниму. Несмотря на то что на улице вовсю светило солнце и из окон апартаментов открывался прекрасный вид на город, занавески были опущены и в помещении горел искусственный свет. Председатель неизменно уходил от ответов на вопросы о том, почему он предпочитает работать в таких условиях, впрочем, кое-кто предполагал, что, несмотря на тридцатилетнюю разлуку с Бостоном, он все еще тосковал по родному городу и отказывался примириться с чем-либо иным.

— Я полагаю, вы уже успели ознакомиться с последней докладной? — Хэмфри кивнул на папку, на обложке которой значилось:

ОТДЕЛ ОХРАНЫ СОБСТВЕННОСТИ

Предмет изучения: кража электроэнергии

— Да, я ее прочитал.

— Положение явно ухудшается. Я понимаю, что вообще-то это мелочь, так, булавочный укол, но меня все это чертовски бесит.

— Весьма чувствительный булавочный укол, — заметил Ним. — Ведь мы теряем на этом двенадцать миллионов долларов, и так каждый год.

Докладная, о которой они говорили, была представлена руководителем отдела охраны собственности компании Гарри Лондоном, и речь в ней шла о том, что воровство электроэнергии и газа приняло поистине характер эпидемии. Для того чтобы их украсть, просто останавливали счетчики — обычно этим занимались частные лица, однако имелись некоторые основания полагать, что не брезговали такой “экономией” и отдельные промышленные компании.

— Двенадцать миллионов — приблизительная цифра, — заметил Эрик Хэмфри. — В действительности же наши потери могут быть меньше, а может быть, и намного больше этой суммы.

— Весьма сдержанная оценка, — подтвердил опасения шефа Ним. — Уолтер Тэлбот также придерживался такого мнения. Как вы помните, главный указывал, что в прошлом году у нас получился двухпроцентный разрыв между объемами произведенной электроэнергии и тем количеством, которое было в конечном итоге учтено, — тут и продажа потребителям, и нужды самой компании, потери в сетях и так далее.

Именно главный инженер был первым в компании “ГСП энд Л”, кто забил тревогу, утверждая, что часть электроэнергии, производимой компанией, попросту уворовывается. Он также заблаговременно подготовил тщательный доклад, в результате чего и был создан отдел охраны собственности: совет Тэлбота был принят к сведению. “Вот и еще одна область, — подумал Ним, — где им так будет не хватать главного инженера”.

— Да, конечно же, я об этом помню, — сказал Хэмфри. — Ведь это же огромное количество неучтенной электроэнергии.

— И теперь ее доля в четыре раза превышает ту, что была два года назад.

Пальцы председателя выбивали дробь на поручнях кресла.

— Очевидно, такая же картина наблюдается и с использованием газа. И мы не можем сидеть сложа руки и позволить этому продолжаться дальше.

— Просто нам очень долго сопутствовала удача, — заметил Ним. — Кража электроэнергии стала предметом тревоги на Восточном побережье и на Среднем Западе куда раньше, чем у нас. Только в Нью-Йорке в прошлом году компания “Кон Эдисон” потеряла на них семнадцать миллионов долларов. А в Чикаго отделение этой компании — причем электроэнергии она продает меньше нас, а поставками газа вообще не занимается — оценило свои потери в пять-шесть миллионов. То же самое происходит в Новом Орлеане, во Флориде, в Нью-Джерси…

— Мне все это известно, — нетерпеливо перебил его Хэмфри. Он ненадолго задумался. — Ну ладно, придется нам принять дополнительные меры и даже, если потребуется, увеличить ассигнования на проведение расследования. Считайте это своим первоочередным заданием. Действовать можете от моего имени. Сообщите об этом Гарри Лондону. И не забудьте подчеркнуть, что я проявляю особый интерес к деятельности его отдела и рассчитываю на получение скорых результатов.

Глава 7

— Кое-кто у нас по неведению думает, что такое явление, как кража электроэнергии, возникло лишь недавно, — заявил Гарри Лондон. — Так вот, это неверно. Вы, наверное, удивитесь, если я скажу вам, что первый подобный случай был зарегистрирован в Калифорнии более ста лет назад?

Гарри Лондон вещал, словно учитель, обращающийся к классу, хотя в действительности перед ним сидел лишь один человек — Ним Голдман.

— Вообще-то чем-либо удивить меня довольно трудно, но это действительно поразительный факт, — согласился Ним.

— Тогда послушай эту историю целиком, — одобрительно кивнув, сказал Лондон.

Это был приземистый, угловатый человек: из-за привычки четко произносить каждое слово его манера выражаться граничила с педантизмом в тех случаях, когда он начинал что-нибудь объяснять собеседнику. Сейчас был именно такой случай. В прошлом старший сержант морской пехоты, награжденный медалью “Серебряная звезда” за храбрость в бою, а впоследствии — детектив в лос-анджелесской полиции, Гарри Лондон пять лет назад поступил на работу в компанию “ГСП энд Л” в качестве заместителя начальника службы безопасности. Последние полгода он возглавлял новое подразделение — отдел, специально созданный для борьбы с хищениями электроэнергии, и именно тогда между Гарри и Нимом установились тесные, дружеские отношения. Разговор же этот происходил в кабинете Лондона — он находился в помещении наспех созданного отдела и представлял собой просто застекленную клетушку.

— Это случилось в 1867 году в Валехо, — начал свой рассказ Лондон. — Именно там газовая компания Сан-Франциско построила новый завод, и возглавил это предприятие человек по имени М. П. Янг. А один из отелей в Валехо принадлежал некоему Джону Ли. Ну так вот, этого самого Ли застукали, когда он жульничал со счетами за использование газа. А делал он это следующим образом: в своем отеле в обход счетчика он установил обводную трубу-газопровод.

— Надо же, черт побери! И это проделывали так давно?

— Подожди! Это только начало истории. Итак, этот парень из газовой компании, Янг, попытался получить с Джона Ли деньги в уплату за газ, который тот воровал. А Ли так взбесился, что застрелил Янга, за что позднее был осужден по обвинению в нападении на человека и совершении преднамеренного убийства.

— И все это правда? — недоверчиво спросил Ним.

— Этот факт ты можешь найти в книгах по истории Калифорнии, — стоял на своем Лондон. — Полистай их, как это сделал я.

— Ну, хорошо. Давай-ка лучше поговорим о наших насущных делах.

— Ты читал мою докладную?

— Да, читал. Как и президент компании.

И Ним повторил слова Эрика Хэмфри о необходимости энергичных действий по пресечению хищений. Он также упомянул о требовании президента добиться результатов в кратчайший срок.

— Вы получите результаты, — кивнув, сказал Лондон. — Вероятно, они будут уже на этой неделе.

— Ты имеешь в виду Бруксайд?

— Вот именно.

Бруксайд — “городок-спальня”, расположенный километрах в двадцати от центра мегаполиса, — был отмечен в докладе руководителя отдела охраны собственности компании. В этом городке обнаружили ряд случаев хищения электроэнергии, и теперь там планировалось провести более тщательное расследование.

— Десант в Бруксайд намечен на послезавтра, — сказал Гарри Лондон.

— Значит, на четверг. Я не ожидал, что вы начнете действовать так быстро.

В докладе указывалось, правда, без определенной даты, что в Бруксайде намечалось проведение “рейда”. Руководство операцией должно было осуществляться сотрудниками отдела охраны собственности, включая самого Лондона, его заместителя Арта Ромео и трех помощников. В помощь им придавалась большая группа сотрудников других отделов компании “ГСП энд Л” — тридцать человек, прошедших специальную подготовку по считыванию и определению показаний счетчиков, — эти люди временно поступали в подчинение отдела охраны собственности из отдела по обслуживанию потребителей, а также пять-шесть инженеров-эксплуатационников и пара фотографов; последние должны были запечатлеть все полученные доказательства на пленке.

Сбор этой группы планировалось провести в центре города, а затем на специально зафрахтованном автобусе все должны были отправиться в Бруксайд. Их также должна была сопровождать передвижная радиостанция для поддержания оперативной связи. Основных участников операции предполагалось снабдить переносными переговорными устройствами. А быстрое передвижение по городу обеспечивал целый парк легковых автомобилей.

За день до начала операции — “День “Д” минус один” — намечалось провести оперативное совещание, на котором предстояло поставить задачу перед контролерами — сборщиками показаний счетчиков и перед инженерами-эксплуатационниками. При этом, однако, конкретные адреса объектов для проверки разглашению не подлежали.

По прибытии в Бруксайд в день операции контролеры должны были приступить к тщательной проверке показаний счетчиков потребления газа и электроэнергии — буквально дом за домом, учреждение за учреждением, — чтобы установить признаки вскрытия приборов и таким образом выявить нарушителей. Им также предстояло отправиться для проверки в конкретные здания, в отношении которых имелось подозрение, что в них происходят хищения. Например, в число подозреваемых постоянно попадали супермаркеты; расходы на электричество составляют у них вторые по величине эксплуатационные издержки (на первом месте — оплата наемного труда), да и в прошлом многие из подобных учреждений не раз попадались на жульничестве. Следовательно, предстояло проверить все супермаркеты Бруксайда. В случае обнаружения нарушений или даже намеков на них на место должны были прибыть инженеры-эксплуатационники, а также люди Гарри Лондона.

— Чем быстрее удастся провернуть такую операцию, тем меньше шансов на утечку информации, — с ухмылкой заметил Лондон. — Когда я служил в морской пехоте, мы проворачивали дела посерьезнее и притом куда быстрее.

— Ты у нас заслуженный вояка, — сказал Ним. — Я-то свою службу так и закончил новобранцем. Но тем не менее я хотел бы участвовать в этой операции.

Ним действительно служил в армии совсем недолго, но, однако, этот факт его биографии способствовал установлению тесного взаимопонимания между ним и Гарри Лондоном. Сразу же после окончания колледжа Ним был призван в армию и отправлен в Корею. А там, через месяц после прибытия, когда его взвод вел разведку боем, их на бреющем полете атаковали и по ошибке подвергли бомбардировке американские самолеты. (Впоследствии эта ужасная ошибка получила на языке военных название “дружеского обстрела”.) Четыре пехотинца были убиты, несколько ранены. В их числе оказался и Ним — у него от взрывной волны лопнула барабанная перепонка, затем развился воспалительный процесс, и в итоге он полностью оглох на левое ухо. Вскоре его отправили домой, где без лишнего шума комиссовали по медицинской линии — о печальном инциденте в Корее вообще предпочитали не вспоминать. И теперь большинство коллег и друзей Нима знали, что во время разговора с ним нужно сидеть справа от него, то есть со стороны здорового уха. Но лишь несколько человек знали подлинную причину его частичной глухоты. Одним из этих немногих был Гарри Лондон.

— Будь моим гостем в четверг, — попросил Лондон. Договорившись о встрече, они обсудили затем подробности террористического акта на электростанции “Ла Миссион”, который стоил жизни Уолтеру Тэлботу и другим сотрудникам компании. Гарри Лондон не принимал непосредственного участия в расследовании, но был дружен с шефом службы безопасности компании, с которым они частенько после работы пропускали стаканчик-другой и доверительно беседовали; кроме того, после работы полицейским детективом у Лондона сохранились контакты в правоохранительных органах.

— Шериф графства занимается этим делом совместно с ФБР и нашей муниципальной полицией, — сообщил он Ниму. — До сих пор, однако, в каком бы направлении они ни развивали версию, всякий раз натыкаются на кирпичную стену. Ребята из ФБР — а в делах подобного рода именно они проводят основную обработку свидетельских показаний — считают, что в данном случае речь может идти о какой-то новой группировке злоумышленников, ранее неизвестных полиции, и это значительно затрудняет их поимку.

— А как обстоит дело с человеком в форме Армии спасения?

— Этим вопросом они тоже занимаются, но нужно иметь в виду, что существуют сотни способов добыть такую форму, и при этом за большинством случаев проследить невозможно. Вот если террористы решат проделать подобный трюк еще раз, тогда другое дело. Тут уж их будет поджидать целая толпа народу, причем все будут знать, кого ждать и как действовать.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7