Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Загадочный наследник

ModernLib.Net / Исторические любовные романы / Хейер Джорджетт / Загадочный наследник - Чтение (стр. 20)
Автор: Хейер Джорджетт
Жанр: Исторические любовные романы

 

 


Хьюго сверкнул на лейтенанта глазами и бросил сквозь зубы:

— Да замолчите вы, тупица!

— Хьюго, нет! — невольно вырвалось у миссис Дэрракотт, бросившейся вперед. — Ричмонд? Нет, это не Ричмонд, Хьюго, не Ричмонд! Это неправда, это не может быть правдой!

— Нет-нет! К Ричмонду это не имеет ровным счетом никакого отношения, — сказал Хьюго преувеличенно убедительным тоном, горько бросив лейтенанту: — Теперь вы видите, что натворили!

— А к кому это имеет отношение? — потребовал ответа Винсент. — Давайте выкладывайте!

— Если уж вы так хотите это знать, с нашим Клодом произошел несчастный случай, — бодро выпалил Хьюго. Он посмотрел на леди Аурелию и добавил извиняющимся тоном: — Я не собирался сообщать об этом в вашем присутствии, мэм. Более того, Клод рассердится на меня за это. Заметьте, причин для беспокойства нет, но, возможно, если вы спуститесь вниз, Винсент…

— Непременно спущусь. Что случилось? Он что, порезался?

— Нет, не совсем… — уклончиво ответил майор.

Леди Аурелия встала из кресла. Она не спускала глаз с майора с того самого момента, как он вошел в комнату, он был в этом абсолютно уверен, но прочесть по глазам, что творится у нее в душе, было совершенно невозможно.

— Я составлю тебе компанию, Винсент, — сказала она своим привычным, спокойным топом.

— Ну, на вашем месте я не стал бы этого делать, — сказал Хьюго. — Да и Клод сам того не желает. Он не хочет поднимать шума, вы понимаете?

— Тебе лучше остаться здесь, Аурелия, — слегка натянуто сказал его светлость. — Можешь поверить, Клод опять выкинул какую-нибудь глупость и не хочет, чтобы мы о ней узнали. Эльвира, вместо того чтобы стоять тут как памятник, шла бы ты лучше в постель!

— Я не пойду в постель! — заявила миссис Дэрракотт с удивительной решимостью. — Если этот невежливый офицер желает видеть моего сына, он его увидит! Я сама вас провожу, сэр, а когда вы увидите, что он находится именно там, где я вам сказала, и делает то, что я вам сказала — в постели и спит! — надеюсь, вы примете мои извинения. Глубокие извинения! Извольте пойти со мной!

— Нет, мэм, он пойдет со мной, — поспешно предложил Хьюго.

— Спасибо, но я бы предпочла проводить его сама, — сказала она.

Оттершоу переводил неуверенный взгляд с одного лица на другое и наткнулся на сверкающий взор майора. На этот раз он означал одно — не ходить с миссис Дэрракотт. Оттершоу был совершенно сбит с толку. Лейтенант не ожидал, что майор Дэрракотт был каким-то образом связан с преступлениями Ричмонда, и очень скоро осознал свою ошибку. Он был просто шокирован, даже удручен, поскольку стало ясно как божий день, что майор прилагает отчаянные усилия отвлечь его от цели. Но потом, как только он решил, что Хьюго опрометчиво старается помочь Ричмонду избежать его когтей, ему показалось, что этот неловкий интриган старается скрыть что-то не от него, а от леди Аурелии и миссис Дэрракотт. Это еще более озадачило Оттершоу. Знак, который был только что подан, он нашел совершенно непонятным. То, что майор так тщательно пытался скрыть, как показалось лейтенанту, не имеет никакого отношения к Ричмонду. Нахмурившись, он стоял и слушал, как майор изо всех сил старается избавиться от миссис Дэрракотт. Ему вдруг пришло в голову, что, возможно, Хьюго просто хочет избавить мадам от неизбежного разоблачения ее сына. Если дело обстоит так, Оттершоу готов помочь выполнить задуманное.

— Если вы проводите меня в комнату мистера Дэрракотта, сэр, — сказал он, — тогда миссис Дэрракотт нет необходимости идти с нами.

— Это мне решать! — вспыхнула миссис Дэрракотт, сверкнув глазами. — Я провожу вас, сэр, и никто другой!

Майор смирился.

— Но его нет в своей комнате, — признался он. — Он внизу. Вроде бы его светлость отправил мальчишку спать, — добавил Хьюго с виноватым видом, — но… ну, вместо этого он спустился вниз. Мы с ним играли в пикет.

— Майор Дэрракотт, вы что же, хотите сказать, что Ричмонд весь вечер играл с вами в карты? — требовательно осведомился Оттершоу. — Хорошенько подумайте, прежде чем ответить, сэр! У меня есть веское основание предполагать, что мистера Ричмонда Дэрракотта еще час назад не было в этом доме.

— Нет, у вас не может быть никаких оснований, — ответил майор. — Ричмонд был все время со мной… с того самого момента, как его послали в постель. У него и в мыслях не было выходить из дома, потому что ему везло в игре как никогда. Он меня почти разорил, дьяволенок!

— Я должна сказать, Хьюго, — воскликнула миссис Дэрракотт, — очень дурно с вашей стороны потакать Ричмонду и разрешать засиживаться до столь позднего часа! Вам прекрасно известно, что мальчику это не идет на пользу. А что касается азартных игр… Сейчас я не стану ничего говорить. Но я от вас такого не ожидала.

Голос ее прервался, а в глазах засверкали слезы, когда она посмотрела на Хьюго взглядом оскорбленной добродетели. Тот повесил голову и стал походить на переростка-школьника, застигнутого на месте преступления. Миссис Дэрракотт, чья макушка едва доходила ему до груди, добавила с холодной яростью:

— Буду вам благодарна, если вы не посчитаете за труд спуститься вниз и передать Ричмонду, чтобы он немедленно пришел сюда!

Выражение отчаяния на лице Хьюго вызвало у лейтенанта оставленные было сомнения.

— Ну, сэр? — произнес Оттершоу.

— Нет, я не могу этого сделать. То есть я хочу сказать… Я не думаю… — мямлил Хьюго, отчаянно ища помощи. — Ну… ну, из-за того, что… он не захочет оставить нашего Клода одного. — Его невинные синие глаза встретили взгляд Оттершоу с показным ужасом, однако успели отметить, что тупоголовый молодой человек наконец дал слабину и позволил впасть в непривычное для него состояние самоуверенного ликования. И тогда майор сказал тоном человека, лишившегося последней надежды: — Дело в том… в том, что он слегка того… под мухой.

— Вы хотите сказать, что Ричмонд пьян? — закричала миссис Дэрракотт. — Да как вы могли?! Я считала вас таким добрым и достойным доверия!

— В этом случае, миссис Дэрракотт, я сам отправлюсь к нему, — сказал Оттершоу. — А вы уверены в том, что мистер Ричмонд действительно пьян, а не ранен?

— Нет-нет, он… нет! — Хьюго вдруг замолк с каменным лицом. — Нет, подождите минутку, — сказал он. — Вы сказали: «ранен»?

— Лейтенант, кузен, — вмешался Винсент, — был любезен и сообщил нам, до того как вы поднялись к нам, что всего час назад в Ричмонда стрелял один из его подчиненных. К счастью, его неправильно информировали, но я твердо придерживаюсь мнения, что нельзя оставлять этот инцидент без расследования.

Сержант смотрел выпучив глаза прямо перед собой.

— После команды остановиться именем короля, контра… джентль,… тот неопознанный тип, вместо того чтобы подчиниться… — пробормотал он.

— Вы стреляли? — прервал его Хьюго. Он перевел взгляд на Оттершоу: — Это было в рощице?

— Да, именно в рощице. Его окликнули…

— В роще сидели в засаде двое? — спросил Хьюго изменившимся голосом.

Лейтенант в замешательстве бросил на него долгий, подозрительный взгляд:

— Да, сэр, двое драгунов. Они…

— А на мистере Ричмонде Дэрракотте, случайно, не было чего-то вроде маски? — спросил Хьюго, и в его взгляде мелькнул испуг.

— У него лицо было перепачкано чем-то черным, сэр.

— Ну, возможно, вам это просто показалось, — сказал Хьюго очень неуверенно, — но это был всего лишь… носок с… парой дырок, прорезанных в нем.

В этот момент он потерял самообладание и, к изумлению Оттершоу и сержанта Хула, разразился приступом непреодолимого смеха. Чувствуя себя, словно человек, который считал, что лед под его ногами должен быть твердым, а он вместо этого начал растрескиваться, Оттершоу оторопело смотрел, как майор безуспешно пытается справиться с приступом безудержного веселья: он бил себя по ягодицам, пытался что-то сказать, но из его уст вырвалось лишь несколько нечленораздельных восклицаний. Потом он снова дико захохотал, принялся вытирать слезы с глаз и, в конце концов, рухнул в большое кресло, словно настолько обессилел от смеха, что не мог больше держаться на ногах.

Надменно наблюдая за этим мастерским представлением, Винсент произнес, как только его кузен прекратил корчиться от смеха:

— Я думаю, моя дорогая матушка, что, если состояние Ричмонда приближается к таковому, что мы имели честь наблюдать у Хьюго, вероятно, вам, да и моей тетушке, был дан хороший совет — не надо женщинам спускаться вниз!

На что та моментально ответила:

— Можешь не опасаться: я не сторонница пьянства. Если ты считаешь, что твой братец в худшем состоянии, чем я представляю, я не имею ни малейшего намерения спускаться… и если мне удастся убедить твою тетушку послушаться меня, не позволять и ей это делать.

— На ваш здравый смысл, матушка, всегда можно положиться, — сказал Винсент со сверкающей улыбкой и грациозным кивком.

Его взгляд скользнул по лицу деда, застывшему, с заострившимися чертами, чьи пылающие гневом глаза не отрывались от Хьюго. Винсенту оставалось только надеяться, что тот факт, что его дед не проронил ни слова, не удивляет лейтенанта так, как удивляет его самого.

Все внимание лейтенанта было сконцентрировано на Хьюго, которому наконец удалось произнести сквозь смех:

— Э-э-э, извините. Конечно, смешного тут мало, но… О господи! Только не это! Только не это! — Он в последний раз вытер слезы, да так, что у него глаза покраснели, посмотрел на Оттершоу, вздохнул и сказал умоляюще: — Не смотрите на меня так. Или я опять начну смеяться. Пойдемте со мной и я… покажу, что вы натворили. — Он встал, широко улыбаясь. — Наверное, вам тоже лучше пойти, Винсент, но больше ни в чьей компании мы не нуждаемся. — Он увидел, что лорд Дэрракотт тяжело поднимается на ноги, и сказал: — Нет, оставайтесь здесь, сэр. Ричмонд меня убьет, если узнает: я донес вам, что он выпил лишнюю рюмку.

— Я пойду! — раздраженно бросил его светлость и, отмахнувшись от него, нетвердой походкой направился к двери.

— Да, и я тоже! — объявила миссис Дэрракотт.

— Одну минуточку, Эльвира! — вмешалась леди Аурелия, крепко схватив ее за запястье.

— Уф-ф-ф! — выдохнул Хьюго, выходя из гостиной следом за сержантом и прикрывая за собой дверь. — Остается надеяться, что вашей матушке удастся удержать ее, Винсент.

— Моя мать не глупее остальных, уверяю вас. В каком он состоянии?

— Ну, когда я уходил, он был на удивление в превосходном состоянии, — признался Хьюго. — Постарайтесь как-нибудь отвлечь его светлость. Не хочу, чтобы мальчишке досталось.

— Попытаюсь, но надежды на успех мало, — ответил Винсент.

И когда он легко побежал вниз по лестнице за своим дедом, Хьюго остановил лейтенанта, положив руку ему на плечо.

— Подождите, — сказал он. — Дайте Винсенту возможность отвлечь деда. Уверяю, для вас же будет лучше. Хотя я и не могу удержаться от смеха, но дело дрянь.

Сержант был с ним согласен, но ничего не сказал. В какой-то момент казалось, что подозрения лейтенанта Оттершоу вот-вот оправдаются, но хохот майора убил последнюю надежду на это. По мнению сержанта Хула, ни один здравомыслящий человек, стоящий на пороге разоблачения в пособничестве преступлению, не смог бы так искренне смеяться. К тому же майор разговаривал со своим кузеном так, словно не придавал ни малейшего значения тому, слушают его или нет. Остается лишь надеяться, что этот болван, офицер береговой охраны, под началом которого он был вынужден служить, не усугубит их и так незавидное положение и что надменному молодому джентльмену удастся все-таки нейтрализовать милорда.

Лейтенант Оттершоу, в отличие от сержанта, все еще не оставил надежду, однако его положение вызывало больше сочувствия, поскольку он не знал, что и думать, а еще меньше — что делать. Лейтенант был известен тем, что умел прекрасно владеть ситуацией, и, несмотря на то, что это было довольно нелегко, дело все же оставалось понятным. Но с появлением майора в мгновение ока ситуация переменилась, моментально зайдя в тупик, выскользнув из крепких рук лейтенанта. У него возникло неприятное чувство, что он сбился с прямой дороги и попал в туман и как бы он ни пытался обдумать свое положение и понять, что именно он упустил, он не мог выдвинуть разумных доводов, чтобы переложить за это вину на майора. Майор же, конечно, старался прибегнуть ко всевозможным уловкам, какие только мог выдумать, лишь бы избежать необходимости показать Ричмонда, хотя все его усилия были чрезвычайно неумелыми, в результате чего ему пришлось бросаться из одной крайности в другую и в конце концов капитулировать. По крайней мере, именно так и казалось до момента крушения его планов, когда, вместо того чтобы сдать свои позиции, майор совершенно неожиданно разразился хохотом. Оттершоу, уже сбитый с толку его противоречивыми выходками; пережил настоящий шок, от которого до сих пор никак не мог оправиться. Мысли лейтенанта были в полном смятении, у него в голове постоянно вертелось одно навязчивое и неприятное опасение: если Ричмонд действительно напился и не ранен, то в поведении майора нет ровным счетом никаких противоречий. Он все время просто пытался защитить Ричмонда от его матери и деда, а не от мстительной руки закона.

— Возможно, это сэкономит нам время, сэр, — резко сказал лейтенант, спускаясь по лестнице рядом с майором Дэрракоттом, — если я сообщу вам, что видел собственными глазами кровь на ступенях, ведущих к черному ходу в этом самом доме.

Его взгляд приник к профилю майора в надежде заметить малейшие признаки беспокойства.

— Не знаю, как насчет ступеней, — ухмыльнулся майор, — по видели бы вы кладовую! — Ухмылка исчезла, и он покачал головой. — Нет, все в порядке, но вы натворили дел, лейтенант! Теперь один бог знает, какие могут быть последствия, поскольку… Но лучше я начну с самого начала. Я изо всех сил старался дать вам намек, но вы не обращали на меня ни малейшего внимания. — Хьюго повернул голову, осмотрел лейтенанта с головы до ног и сказал с загадочной улыбкой: — Знаете, у меня есть, что сказать любому моему подчиненному, который очертя голову бросился в неприятности, как и вы. Может быть, у нас и получится замять это дело, но между нами, если только я сумею заставить вас разобраться в происходящем. Но поскольку это настоящий скандал, как спустить его на нет, выше моего понимания. — Он печально вздохнул. — Во всяком случае, я бы сделал все, чтобы его светлость не увидел, что наш Ричмонд пьян как сапожник, если бы вы, как последний болван, не настаивали на необходимости увидеть его. Вы можете сказать, что это я виноват в том, что позволил ему перебрать лишнего, но дело в том, что я и сам довольно сильно нализался. Знаете, как это бывает, когда играешь в карты! На остальное просто не обращаешь внимания. Лично я считаю, что мальчишка опьянел не столько от бренди, сколько от возбуждения, — добавил Хьюго задумчиво, — но убедить в этом милорда — чертовски трудная задача. Но что меня больше всего беспокоит, так это то, что парню приходится бог весть сколько упрашивать деда разрешить ему осуществить его заветное желание и пойти служить в армию, а если милорд рассердится, то о том, чтобы он дал на это свое согласие, не может быть и речи.

— Собирается пойти служить в армию! — воскликнул лейтенант, словно громом пораженный.

— В Седьмой конногвардейский полк, — сказал Хьюго. — Похоже, как только Ричмонд вырос из коротких штанишек, он с ума сходил по кавалерии. Конечно, это не имеет к вам ни малейшего отношения — за одним только исключением: если парень получит отказ от его светлости, то, возможно, от сумасшедшего разочарования он действительно может примкнуть к контрабандистам.

У сержанта больше ни в чем сомнений не было. Спускаясь по ступенькам позади своего начальника, он впитывал в себя размышления вслух майора со все возрастающей уверенностью, что мистер Оттершоу напрасно тратит время. Разве это видано, чтобы молодой джентльмен из богатой семьи стал руководить бандой контрабандистов? В этом не было никакого смысла, но эти офицеры береговой охраны вбили себе в голову мысль, что контрабандистом может быть любой. Сержант с беспокойством думал о тех зловещих последствиях, которые упадут на его голову, если старый лорд впадет в гнев. Не его вина, что они охотились за контрабандой при свете луны. Их единственная надежда оправдаться зависит теперь от этого громадного майора, единственного из всех Дэрракоттов, который, казалось, находится в благожелательном расположении духа. И одни шанс из десяти, горько думал сержант, что мистер Оттершоу не сдерет с него, сержанта, шкуру.

Добравшись до последней ступеньки неспешным шагом, который давал Винсенту время осведомить деда об обстоятельствах, чтобы тот невзначай не испортил дела каким-нибудь нежелательным промахом, Хьюго повел гостей через просторный холл в коридор, ведущий в комнату, где они с Ричмондом играли в карты. Именно в этом месте Винсент перехватил милорда и быстро объяснил ему ситуацию.

Как только появились все остальные, Винсент сказал:

— О, очень хорошо, сэр, как пожелаете! — и, развернувшись, скорчил гримасу ради лейтенанта Оттершоу, слегка пожав плечами.

Хьюго бы предпочел отделаться от лорда Дэрракотта, но поскольку было очевидно, что его светлость решительно вознамерился принять участие в спектакле, ему ничего не оставалось, как питать надежду, что Оттершоу не настолько хорошо знаком с милордом, чтобы понять, что его молчание — факт из ряда вон выходящий, или чтобы заметить растерянность под гневным взглядом. И он произнес весело, с блеском в глазах:

— Он у нас здесь, этот ваш контрабандист! Счастье, что он сильно ослаб от потери крови и не опасен, иначе, чтобы его удержать, потребовался бы целый батальон. Он — ужасный хулиган! — С этими бодрыми словами Хьюго вошел в комнату, широко распахнул дверь для своих товарищей и сказал через плечо со смешком: — Соберитесь, Клод! Произошла ошибка — это не Нед Эклетон стрелял в вас, а служащие береговой охраны. И они со мной!

Глава 20

Сцена, которая предстала подозрительному, по удивленному взору лейтенанта, была достаточно потрясающая, чтобы привести в изумление даже Хьюго, у которого не было времени ни на что другое, как набросать схему действия актерам и объяснить суть отведенных им ролей перед тем, как он был вынужден их покинуть. Мало сказать, что декорации присутствовали, но одного быстрого взгляда хватило, чтобы понять: его подчиненные не только выполнили его поспешные инструкции, а просто превзошли самих себя.

Даже самый недогадливый наблюдатель мог бы безошибочно попять, что должно произойти нечто неординарное, что прервало игру двух игроков в карты. Ричмонд сидел за столом, стоящим на середине комнаты, перед ним рубашками вверх лежали колода и сданные ему карты. Однако рука игрока, сидящего напротив него, бросила свои карты в такой спешке, что пара карт упала на пол. На столе стоял серебряный поднос с графином, рядом с Ричмондом лежала увесистая стопка банкнотов, а исписанные клочки бумаги красноречиво свидетельствовали о его необычайном везении. Свечи в настенных подсвечниках за его спиной горели, но поскольку канделябр с несколькими свечами, который изначально стоял на столе, был убран и водружен на кресло рядом с диваном, чтобы обеспечить освещением суетящихся поблизости Антею и Полифанта, на лицо Ричмонда прямой свет не падал. Вокруг дивана, на котором возлежал Клод, поддерживаемый Полифантом и являющий собой центральную часть всей картины, света было мало.

Фигура Клода смутно вырисовывалась в полумраке. Он был обнажен до пояса, если не считать повязок, которые только что прекратила накладывать стоящая перед ним на коленях Антея. Оставшееся не забинтованным пространство его груди было залито кровью, его беспомощно свесившаяся левая рука, безвольно касавшаяся скрюченными пальцами ковра, была покрыта ужасающими кровавыми потеками. Голова его склонилась на правое плечо, лицо, благодаря предусмотрительности своего слуги, который махал перед его носом отвратительным кухонным полотенцем, тем самым, которым воспользовался Джон-Джозеф, чтобы остановить кровь, бившую фонтаном из рапы Ричмонда, было болезненно-зеленоватого оттенка, а каждый его вздох сопровождался слабыми, но пугающими стонами. На пододвинутом кресле, кроме канделябра, стояли пустой бокал, флакон с нюхательной солью и миска с использованными тампонами, количество которых непрестанно пополнялось. Таз, наполовину заполненный покрасневшей от крови водой, и полупустой графин с бренди стояли на полу на расстоянии протянутой руки от Антеи. Тут же лежала гора корпии и разорванных на полосы простыней, а финальный мрачный штрих добавляла небрежно брошенная, разорванная и покрытая кровью одежда, которую никто не удосужился собрать в кучу и убрать с глаз долой.

Хьюго, поняв, что его сообщники, не удовлетворившись теми жуткими талисманами кровопролития, оставшимися от его аккуратной работы над раной Ричмонда, были вынуждены подобрать в кладовой каждую использованную тряпицу, осматривал сцену с большим удовольствием. Лейтенант же, замерший на пороге при виде неожиданной кровавой бойни, был сильно потрясен, а сержант, вытянув шею, заглядывающий ему через плечо, искренне ужаснулся.

Как только Хьюго открыл дверь, Антея, не поворачивая головы и не прекращая бинтовать страдальца, воскликнула:

— Наконец-то! Какого черта вы так долго! — Но при таком фривольном подборе слов она бросила на него отчаянный взгляд через плечо и сказала тоном, свидетельствующим о том, что ее терпению приходит конец: — Ради бога, только без своих идиотских шуточек! Я их уже достаточно наслушалась от Ричмонда. Нет ничего смешного в том, что произошло. И рана достаточно серьезна. Хотя вы сейчас ровным счетом ничего в этом не понимаете, потому что так же безобразно пьяны, как и Ричмонд, что меня нисколько не удивляет. Как вы считаете, Полифант, повязка наложена достаточно туго?

— Да нет, я вовсе не шучу. Нашего Клода подстрелили драгуны, барышня.

— Ну конечно! — бросила она, осторожно застегивая конец повязки на булавку. — Куда как правдоподобно! Только не утруждайте себя объяснениями о том, что делали драгуны в нашей роще, поскольку мне вовсе недосуг слушать вашу забавную нелепицу. Не ко времени! — Антея проткнула булавку сквозь несколько слоев повязки и сказала: — Думаю, будет держаться, Полифант. Теперь можете его опустить. О господи, он просто смертельно бледен! Может быть, стоит послать за тетей… Хьюго, вы нашли Винсента? Он придет? — Она резко замолчала, поскольку повернулась, когда задавала вопрос, и увидела лейтенанта Оттершоу.

Антея изумленно уставилась на него, потом перевела взгляд на Хьюго, затем снова на лейтенанта.

— Но, боже правый. Что, бога ради… Хьюго, если это ваших рук дело…

— Нет-нет, как это может быть моих рук дело? — убеждал он, помогая ей подняться на ноги.

Она прижала руку к виску:

— О, я не знаю, но… Нет, полагаю, что нет! Но после этой невероятной истории о драгунах в нашей роще… Прошу прощения, мистер Оттершоу, но я так расстроена. О, Винсент! Слава богу, ты пришел!

Винсент твердо отстранил лейтенанта с дороги и вошел в комнату.

— Ну, что еще тут стряслось с Клодом? Что за несчастный случай? — начал было он, но резко замолчал, когда перевел взгляд с Антеи на диван. — Господи боже мой! — произнес он. — Клод!

Полифант усердно водил флаконом с нюхательной солью перед носом своего господина.

— Ему скоро станет лучше, сэр, — сказал он, — обещаю. Он все время теряет сознание, но если его не трогать… Это все от потери крови, сэр. Я уж думал было, что мы не сможем… О, вот так-то лучше, сэр. Он приходит в себя, мистер Винсент. Если кто-нибудь нальет немного бренди… всего капельку… и мы заставим его сделать хоть один глоток…

— Да, это его взбодрит, — согласился Хьюго. — Э-э-э, выглядит он не блестяще. Где бренди?

В следующие несколько минут никто не обращал ни малейшего внимания ни на Оттершоу, ни на сержанта, за исключением лорда Дэрракотта, который пресек инстинктивный порыв сержанта сбежать от этой жуткой сцепы, втолкнув его в комнату со словами:

— Дай дорогу старшим, олух!

Сержант бочком-бочком по стенке забился в угол, куда уже ловким маневром отступил Оттершоу. Никто не просил лейтенанта удалиться из центра комнаты, однако воскрешение Клода к жизни побудило его взволнованных родственников к такой бешеной активности, что он был просто вынужден спрятаться в уголок, чтобы им не мешать. Судя по вниманию, которое было оказано ему в то время, пока присутствующие горячо обсуждали конкурирующие достоинства бренди и нюхательной соли, для поддержки левой руки Клода изготавливали перевязь, виски его смачивали лавандовой водой, правую руку растирали, со лба промакивали пот, Оттершоу мог бы считать себя невидимкой. И если бы он не был весьма настырным молодым человеком, то наверняка поддался бы уговорам, не теряя времени, выскользнуть из комнаты, которые шептал ему на ухо сержант.

К удивлению и облегчению всех конспираторов, опасавшихся, что Клод может стать самым слабым звеном в цепи, произошло обратное. Возможно, из-за того, что в первый раз за всю свою жизнь он оказался в центре внимания и около него суетились все члены многочисленного семейства, Клод артистично пришел в себя и, схватившись за возможность, любезно предоставленную ему лордом Дэрракоттом, потребовавшим объяснить ему, какого черта его внук подставил себя под выстрел, моментально стал главным на сцепе, да так ловко, что вызвал восхищение даже у собственного брата. Морщась при каждом слове и сопровождая свои высказывания сдавленными стонами и драматическими паузами, во время которых он неподвижно замирал с закрытыми глазами и прикусывал зубами нижнюю губу, Клод поведал, что был застигнут врасплох двумя ненормальными, которые выскочили из кустов, вопя на него, словно разъяренные звери, и тогда один из них выстрелил в него.

— Я сразу их узнал, — закончил Клод, и его передернуло от воспоминаний. — Это Эклетоны!

Сержант бросил полный сомнения взгляд на лейтенанта Оттершоу, поскольку, по его мнению, это прозвучало фальшиво. Его люди, как он им нередко и говорил, наводили его на самые различные сравнения, начиная с чучел, грабителей с большой дороги, мошенников и угонщиков скота и кончая червяками, бесхвостыми собаками и дохлыми селедками, но те два драгуна-новобранца, о которых шла речь, напоминали что угодно, только не разъяренных зверей. Скорее полевых мышей, размышлял он, вспоминая нерешительность парочки, которую поставили наблюдать за Довер-Хаус. Но если молодой джентльмен заметил в нападавших на него сходство с разъяренными зверями, сержант был готов поклясться на Библии, что это не те безмозглые от рождения чудаки, которых он (во многом против своей воли) поставил на пост на территории усадьбы Дэрракоттов.

Однако сержант никогда до этого рокового вечера не видел мистера Клода Дэрракотта. Лейтенант же лицезрел этого щеголя, придерживающегося последнего писка моды, осторожно шагающего по булыжной мостовой в Рае, облаченного в удивительные, но, несомненно, модные одежды и время от времени подносящего лорнет безвольной белой рукой к глазам. Ему как раз не показалось странным, что это дитя моды сравнило двух перестаравшихся драгунов с дикими зверями.

— Ты узнал их, Клод? — спросил Винсент.

Клод вяло замотал головой, лежащей на диванной подушке, тут же сморщился от пронзительной боли и, издав хриплый вздох, проговорил:

— О боже! Разве я мог? Было слишком темно, чтобы узнать кого-то на таком расстоянии. Кроме того… я видел их какую-то секунду. Черт побери! Ты ведь не думаешь, что я остановился, чтобы взять у них визитные карточки, верно? Я просто знаю, что это были Эклетоны. Да кому еще быть, как не им?

— Насколько я понимаю, это мог быть кто-нибудь еще, — сказал Винсент.

Клод пошире открыл глаза и недружелюбно посмотрел на него.

— Ну, возможно, — сказал он. — Уверен, половина графства хочет моей смерти, но… — Он замолчал, вспомнив о своей ране, и принялся шарить правой рукой. — Нюхательную соль! — произнес он слабым голосом. — Полифант!

— Не заставляй его волноваться, Винсент, — умоляюще попросила его Антея, пока Полифант поспешил к ложу своего хозяина. — Бедный Клод! Ему пришлось перенести такой ужас! Не могу представить, как ему удалось удрать от этих громил и добраться до дому, истекая кровью.

— Кузина, ты не понимаешь, как обстоят дела. У нас есть веские причины предполагать, что Эклетопы не нападали на Клода, он сам наткнулся на пару драгунов, как тебе уже говорил Хьюго.

— Но это бессмысленно! — воскликнула Антея.

Лорд Дэрракотт бросил взгляд на Ричмонда, нетвердым шагом подошел к камину позади него и принял позу, сцепив руки за спиной.

— И ты называешь это бессмыслицей, девочка? — сказал он сдавленным от гнева голосом. — Войска береговой охраны ставят пост на моих землях, не спрашивая у меня разрешения, даже не извещая об этом! Одного моего внука считают обычным преступником, а в другого просто стреляют! Стреляют! Потому что он не соблаговолил представиться парочке неотесанных драгунов…

— Что? — прервал его Клод, снова открывая глаза. — Драгуны?! Драгуны!

— В мой дом врываются посреди ночи, — беспощадно прервал его милорд, — суют под нос ордер на обыск! Болваны, у которых мозгов не больше, чем у…

— Как это — обычным преступником? — неожиданно спросил Ричмонд.

Он сидел развалившись в кресле. Левая рука его покоилась на столе и слабыми пальцами сжимала пустой бокал, правая была в кармане, а взгляд блуждал, специально не задерживаясь ни на чем, однако он решил, что настал подходящий момент показать лейтенанту Оттершоу, что он еще ни в коей мере не лишился дееспособности. Его левая рука не потеряла всю силу окончательно: если локоть имел опору, он мог делать слабые движения пальцами и знал, что может ею воспользоваться. Ричмонду было здорово не по себе, любое напряжение отдавалось болью в раненом плече, он потерял довольно много крови и балансировал на грани потери сознания. Тем не менее, ни одно из этих зол не обладало силой устрашить его или подавить дух бесстрашия, который с готовностью возникал при малейшей опасности, и Ричмонд находил странное удовольствие в игре с риском для жизни. Лишь на мгновение оно покинуло его, когда, бросив мельком взгляд на лицо деда, он понял чудовищность содеянного, — но только на одно мгновение. Где-то на задворках сознания притаились стыд, раскаяние, боль за горе старика, но он подумает об этом потом, когда у него будет достаточно времени: сейчас, когда беда, так часто терпевшая поражение, победно ухмыляется ему в лицо, не время думать об этом. Ричмонд Дэрракотт, отважный до мозга костей, ухмыльнулся беде, весело принимая безжалостный вызов. Он выпрямился в кресле.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22