Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Над сладким Босфором

ModernLib.Net / Современные любовные романы / Хампсон Энн / Над сладким Босфором - Чтение (стр. 10)
Автор: Хампсон Энн
Жанр: Современные любовные романы

 

 


— Никакой реакции? — сказал он резко, по-прежнему обнимая ее за талию. — Я полагаю, со своим турецким приятелем ты вела себя иначе!

— Ты, наверное, сошел с ума! — Джанет приложила дрожащую руку к губам, чтобы немного смягчить боль. Она опять начала вырываться, подгоняемая страхом, но он еще крепче сжал руки, и она прекратила свои попытки, едва не вскрикнув от боли. — Четин никогда меня так не целовал!

Слишком поздно она поняла, что выразилась неудачно. Крейг зло прищурился, на лице у него выступили пятна гнева. Он приблизил к ней потемневшее от ярости лицо. Когда он заговорил, его голос звучал глухо и угрожающе:

— А как он тебя целовал?

— Он не… — Прежде чем она успела исправить свою ошибку, его губы снова прижались к ее губам в еще более грубом поцелуе, как бы ставящем печать примитивного обладания.

— Полагаю, что и не так! — Казалось, он был готов убить ее, хотя, вероятно, у него было на уме что-то еще, и Джанет отчаянно воскликнула:

— Не надо, Крейг… О, что ты задумал! — Она дрожала всем телом. Вдруг у нее возникло странное ощущение, что он обнимает ее нежнее. — Ты сам будешь жалеть… Марк…

Наконец он разжал руки, ярость его куда-то исчезла, и, откинув назад голову, он засмеялся искренним, веселым смехом.

— Так вот почему ты так перепугалась? — Его пальцы на мгновение нежно коснулись ее щеки. — Что бы мне ни хотелось с тобой сделать — и поверь, мне бы доставило большое удовольствие проучить тебя, — я все же друг твоего брата. Честь, понимаешь ли, и все такое прочее.

Он явно издевался, и хотя его насмешка заставила ее покраснеть, она почувствовала глубокое облегчение: теперь он был больше похож на того Крейга, которого она знала и любила. Она опять почувствовала себя в безопасности. Однако у нее упало сердце, когда она подумала о его словах, что он хотел бы проучить ее. Она была уверена: если бы она не была сестрой Марка, ей бы не удалось так легко отделаться. Крейг все еще держал Джанет, но уже не так крепко, и не причинял ей боли. В его темных глазах по-прежнему светилась насмешка, но было в них что-то еще, что заставило Джанет снова оправдываться.

— Четин никогда не целовал меня… никогда. — Она еще не успокоилась, и голос ее дрожал. — Ты, наверное, после сегодняшнего вечера думаешь, что я… я… — Она не смогла продолжить. Удивленно поднятые брови Крейга были единственным ответом на ее довольно слабую защиту. — Я понимаю, тебе все равно, но мне бы хотелось, чтобы ты мне поверил.

Такое вот проявление покорности, вместо того чтобы напомнить ему о его отвратительном поведении, гневно сказать, что она его ненавидит. Джанет почувствовала, что ее глаза наполнились слезами, и две крупные слезинки медленно покатились по щекам. Когда она достала платок и вытерла глаза, Крейг как-то странно посмотрел на нее.

— И ты еще утверждаешь, что он никогда не целовал тебя? После той сцены, которую я прервал здесь, в этой комнате? И после вашей поездки в Бурсу?

Он явно не верил. Джанет избегала его взгляда, смотрела на камин, на слабо тлеющие угли, из которых по временам вылетали и гасли крошечные искры. Потом она перевела взгляд на маленький сосуд для благовоний и вспомнила, как осторожно, почти любовно Крейг держал его в руках. Тогда она как бы ощутила силу его пальцев, когда он взял его в руки, позавидовала бережности, с которой обращался с ним. Она почувствовала эту силу всего несколько мгновений назад, но жестокую и безжалостную. Но она знала, что эти руки могут быть и нежными.

Джанет с трудом подавила грустный вздох, вспомнив те моменты душевной близости, о которых Крейг забыл, а может, просто не замечал, считал не стоящими внимания.

— Что касается той сцены, о которой ты говоришь, то я вовсе не поощряла Четина. Напротив, я сказала ему, что никогда не выйду за него замуж…

— Он просил тебя выйти за него замуж? — резко прервал ее Крейг, разом мрачнея. — Четин сделал тебе предложение?

Джанет кивнула и настойчиво продолжала:

— Я сказала, что не смогу быть его женой, и он, казалось, понял меня и принял мое условие, иначе я ни за что не согласилась бы встречаться с ним. Я все время думала, что он смирился, и очень удивилась, когда он… повел себя подобным образом.

После минутного молчания Крейг спросил:

— А он знал, что ты встречаешься со мной?

— Да, я сказала ему по телефону.

— Значит, он ревновал.

Джанет покраснела, но больше ничего не сказала, уверенная, что Крейг ей поверил.

— А наша поездка в Бурсу… — Джанет печально покачала головой и с сожалением произнесла: — Мне следовало прислушаться к твоим словам, Крейг, но у меня была веская причина поступить наоборот.

— Какая?

— Я не могу тебе сказать… это невозможно… — Она взглянула на него, извиняясь, и добавила: — Я знаю, мы… я была неблагоразумна…

— «Неблагоразумна»! — передразнил он, и она вспомнила его реакцию, когда он услышал о том, что произошло во время их похода. Тогда ей показалось, что он готов отшлепать ее. — Ты совсем забыла стыд, согласилась ночевать на открытом воздухе с тремя мужчинами…

— Крейг!

— Ты знаешь, что я имею в виду, — резко произнес он, не обращая внимания на ее протест. — И твои подруги — им тоже не хватило здравого смысла. Почему вы не остановились в отеле? Вы же не в пустыне оказались.

Джанет просто покачала головой, не зная, что ему ответить. Вспоминая эти события, она недоумевала, почему они так послушно следовали за Четином, безропотно подчиняясь его распоряжениям.

— Это было глупо, — признала она наконец, — но не более. Никто не имел в виду ничего дурного. — Она произнесла это почти умоляющим тоном, и глаза ее, казалось, тоже молили о прощении. Ей было очень важно, чтобы он не думал о ней плохо, хотя она с грустью понимала, что он не скоро забудет, в каком виде нашел ее сегодня на вечеринке. — Я так хочу, чтобы ты поверил мне.

Она даже не осознавала, какой подавленной и грустной выглядела. Темные глаза Крейга взглянули на нее. Он несколько мгновений пристально смотрел на нее, лицо его по-прежнему оставалось мрачным, но в глазах уже не было того опасного пламени, которое недавно так испугало ее.

— Ты самая загадочная и непредсказуемая женщина из всех, что я имел несчастье встретить! — вырвалось у Крейга, и Джанет вздрогнула от неожиданности, так громко прозвучал его голос. — Что за странную мораль ты исповедуешь? Ты зареклась выходить замуж, но можешь при этом отправиться в горы с тремя мужчинами… Ну ладно, я помню, что с тобой были еще две подруги… Не стоит понимать меня буквально, — отрывисто бросил он, когда она попыталась прервать его. — Ты отправляешься в горы, сегодня я опять застаю тебя в полуодетом виде в обществе этого парня, а ты с видом оскорбленной невинности уверяешь меня, что он никогда тебя не целовал! — Он замолчал, пристально глядя на Джанет. — Мой здравый смысл подсказывает мне, что верить тебе не стоит.

Его тирада ошеломила ее. Она судорожно вздохнула и подняла на него взгляд. Полумрак комнаты почти скрывал ее бледное лицо и чуть припухшие от его грубых поцелуев губы. Она недоверчиво покачала головой.

— Я никогда не научусь понимать тебя, Крейг, — пробормотала она, думая о том, поверил ли он ей, вопреки своему здравому смыслу. — Когда ты в таком настроении, я не могу понять ни твоих поступков, ни твоих речей. — Она озадаченно пожала плечами, по-прежнему с недоумением глядя на Крейга. — Чего ради ты должен обо мне беспокоиться? Почему тебя интересует, что я делаю? — Она вспомнила о Диане и, не подумав, продолжала: — Между нами ничего не может быть из-за нашего прошлого…

Она вдруг прижала руку к губам, испугавшись того, что сказала. Никогда даже не возникал вопрос о каких-либо отношениях между ними, по крайней мере, в том смысле, какой подразумевался в ее словах. Что подумает Крейг? Поймет ли он, что она высказала вслух свои мысли, и догадается ли о ее чувствах к нему? Она осторожно взглянула ему в глаза. То, что она увидела, заставило ее вздрогнуть и попытаться избежать объяснений.

— Хорошо, — процедил он сквозь зубы. — Я ухожу, но сначала — еще один поцелуй на прощание!

В отличие от его сердитого тона, его поцелуи были удивительно нежными, ласково побуждающими к ответной реакции. Все тело Джанет напряглось, поначалу она пыталась сдерживаться, но Крейг был настойчив. Джанет почувствовала, что уступает, и в то же время недоумевала, зачем она сопротивлялась. Во всех многочисленных столкновениях их характеров всегда побеждал он. У нее не было ни малейшей надежды победить.

В душе ее царило смятение. Она разрывалась между страстным желанием полностью отдаться волнующим ощущениям и стремлением как-то справиться с отвращением к самой себе, которое она сейчас испытывала. Но эта борьба была бесполезной — воля Крейга оказалась сильнее. Он решил переломить ее обычную сдержанность, и Джанет забыла все на свете, охотно и щедро отвечая на его поцелуи, стараясь взять от жизни хоть один короткий миг блаженства, чтобы Крейг хоть ненадолго принадлежал ей одной. Наконец его губы оставили ее, и она заглянула ему в глаза, стараясь понять, не разгадал ли он случайно ее секрет. Ее губы чуть приоткрылись, как будто она вновь ждала его поцелуя. Крейг усмехнулся.

— Четин целовал тебя так? — тихо спросил он. — И ты ему так отвечала? Оказывается, ты не такая уж холодная, как я думал.

Последовало жуткое молчание. Лучше бы Крейг ударил ее. Она побледнела и уперлась руками ему в грудь, стараясь освободиться из его объятий. Волна стыда и унижения охватила ее при мысли о полном смятении в ее душе и собственной несдержанности. Как же он, должно быть, презирает ее! Она это заслужила: принимая его нежные поцелуи, она причиняла боль Диане. «У мужчин странная философия, — с грустью подумала она. — Они оправдывают собственные промахи, но женщин осуждают».

Лицо Крейга, презрительное и насмешливое, вызвало в ней непреодолимое желание нанести ответный удар, стереть усмешку с его надменного лица, и она сказала, притворно засмеявшись:

— Бедная Диана. Ей бы не понравилось, что ты целуешь другую женщину.

— Диана? — Крейг бросил на нее быстрый взгляд. — Диана ничего не узнает, — заметил он спокойно. — Я же не настолько глуп, чтобы рассказывать ей, да и ты, я уверен, промолчишь о нашей… маленькой несдержанности.

Джанет покраснела и с досадой закусила губу. Она поняла, что месть не удалась — Крейг отплатил ей той же монетой, и это она чувствовала смущение, а его самого напоминание о Диане совершенно не задело.

Глубоко вздохнув, Джанет отвернулась и взяла со стула пальто. Страх, гнездившийся у нее в груди, рассеялся, но на его место пришла знакомая боль одиночества и отчаяния. Она взглянула на Крейга, стоявшего с отчужденным видом, и пелена усталости затуманила ее взор.

— Ты устала, — сказал он. Его озабоченный тон не вязался с жестким выражением на лице. — Я думаю, это твои ученики… и сегодняшний вечер… — Он вдруг замолчал, заметив ее осуждающий взгляд, и легкая насмешливая улыбка тронула его губы. Он с минуту колебался, и она была уверена, что он подыскивает какое-нибудь колкое замечание о том, что произошло, но он только сказал: — Завтра суббота, ты сможешь поспать подольше;

Он направился к выходу и уже взялся за ручку двери, когда она произнесла, задумчиво перебирая пуговицы на пальто:

— Скоро и мои ученики, и поздние развлечения останутся в прошлом. Я думаю, Марк сказал тебе, что в декабре я вместе с ним возвращаюсь в Англию.

Крейг медленно обернулся, на его лице появилось какое-то странное выражение.

— Нет, Марк ничего об этом не говорил. — Он шагнул в комнату. — Это довольно неожиданно. Ты решила расторгнуть контракт?

— Я уже подала заявление. Но это пустая формальность — я все равно уеду домой, согласятся они или нет.

В комнате воцарилась напряженная тишина. Удивительно, но Джанет показалось, как раньше, в машине, что раздражение Крейга как бы заполняет собой все пространство вокруг. Однако заговорил он очень спокойно, со сдержанностью, которую она слишком хорошо знала.

— Что ж, наверное, это разумно, — он повернулся к двери. — Спокойной ночи, Джанет. Послушай моего совета: отдохни как следует.

Джанет проводила его, закрыла дверь и прислонилась к ней спиной. Ее руки сами теребили складки платья, слезы застилали глаза. Наконец она поднялась в свою комнату. Шторы были раздвинуты. Бесшумно ступая по толстому ковру, она подошла, чтобы задернуть их и не видеть мириад огней над проливом и на азиатском берегу, не видеть силуэтов высоких деревьев вокруг дома Крейга и парус его изящной яхты, похожий на крыло птицы.

11

Было воскресенье. В эту ночь Джанет ночевала на квартире у подруг, потому что Марк и Тони отправились на всю ночь на вечеринку с Крейгом и Дианой. Джанет тоже была приглашена, но она не захотела больше терзать себя и отказалась, а вместо этого попросила подруг разрешения провести ночь у них. Она поспала в гостиной на раскладушке и теперь лежала, удобно устроившись, наблюдая, как слабый свет начинает сочиться в комнату. Когда все предметы обрели четкие очертания, она почувствовала, что свет какой-то странный. Она встала, набросив халат, подошла к балконной двери.

И невольно вскрикнула от восхищения, когда ее взору предстал странный и таинственный мир белизны и тишины.

Всю ночь шел снег, создав сказочную картину, в которую сияющие воды Босфора добавляли дух очарования и тайны, присущей только Востоку. Купола мечетей, похожие на огромные сияющие жемчужины, казались окруженными оправами из слоновой кости. Минареты хрустальными сталагмитами поднимались к небу.

Но пока она стояла, в немом восхищении глядя на совершенно изменившуюся картину, тучи рассеялись, и каскад солнечных лучей золотым дождем пролился на землю, окрасив воды Мраморного моря в золотисто-желтый цвет и заставив все вокруг заблестеть.

Услышав звон посуды, Джанет направилась на кухню, где Салли готовила утренний чай.

— Это мне следовало подогреть чайник, — сказала она, извиняясь, и взяла поднос. — Я уже давно проснулась. А ты сегодня смотрела в окно?

Салли кивнула, напомнив Джанет, что они с Гвен уже видели турецкую зиму.

— Я никогда не забуду, как впервые увидела это. Потом привыкаешь, но первое впечатление остается навсегда. — Закипел чайник, Салли заварила чай, а Джанет достала чашки и блюдца. — Все-таки жаль, что ты не увидишь настоящей турецкой зимы. — Салли накрыла чайник и как-то странно посмотрела на подругу. — Ты так и не сказала, почему уезжаешь домой.

Салли говорила очень осторожно, опасаясь задеть Джанет, и все же в ее голосе сквозило естественное женское любопытство.

Джанет нашла сахарницу и поставила ее на поднос.

— А ты… не догадалась?

— Мы думали, что это, вероятно, из-за Крейга Флеминга, — после недолгого молчания пробормотала Салли, и Джанет отвернулась, чувствуя, что краснеет. — Но ты ведь знала о Диане?

— Да, Салли, знала. Я вела себя так глупо!

— Этот человек не для тебя, — уверенно сказала Салли. — О, я знаю, он необыкновенно привлекателен и наверняка богат, но характер у него… я никогда не забуду, как он в тот вечер появился в дверях, такой надменный, с сердитым выражением лица. И ты для него просто не существовала! Только представь, что бы ты чувствовала, если бы была его женой. Ты бы умерла со страху. Глядя на него, можно было подумать, что он убьет тебя, как только вернется домой!

Джанет машинально положила ложечки на блюдца. Она вернулась к событиям того вечера, и воспоминания заставили ее вздрогнуть. Но будь она женой Крейга, она никуда не пошла бы без него, а значит, ей нечего было бы бояться.

— Отнести Гвен чая? — спросила она, меняя тему разговора. — Она уже проснулась?

— Когда я встала, она еще спала. Пойду посмотрю… Гвен еще спала, и они вдвоем пошли пить чай в гостиную.

— Тебе хорошо здесь спалось? — спросила Салли. — Я вижу, ты даже не взяла еще одно одеяло.

— Оно мне не понадобилось, было тепло.

Джанет прихлебывала чай, погруженная в свои мысли. Ей осталось жить в Стамбуле всего несколько дней: они с Марком пообещали родителям приехать домой к Новому году. Они планировали вернуться к Рождеству, но Марк, к немалому удивлению Джанет, изменил свои планы. В этом был виноват Крейг — он уговорил Марка принять приглашение на ужин, который устраивал в канун Рождества. К счастью, Джанет имела повод отказаться от приглашения — она уже договорилась пойти в этот вечер с друзьями на танцы.

— Ты часто встречалась с Крейгом после того вечера? — Салли налила молока в чашку и добавила чаю. — Я слышала, что вскоре приехала Диана, но потом ей пришлось уехать.

— Она приехала сюда навсегда, по крайней мере, у нее были такие планы, но ее адвокат попросил ее вернуться в Англию. Она не подписала какие-то бумаги, и возникли некоторые сложности с продажей имущества. Но сейчас она опять здесь… приехала два дня назад, как сказал мне Марк. А Крейга я не видела почти целый месяц. — Она помолчала, нахмурившись. — Мы завтра должны у него обедать. Нас будет всего четверо, так что мне не избежать этой встречи… а хотелось бы.

Получив приглашение, она стала придумывать отговорки, чтобы не ходить к Крейгу, но они все были так неубедительны, что ей пришлось отказаться от этой мысли. Но и сейчас ее по-прежнему одолевали сомнения и страхи. Ее пугала не только перспектива провести долгий вечер, наблюдая проявление нежных чувств Крейга к Диане, но она боялась, что не сможет встретиться с Дианой, не выдав своей вины. Она знала, что Крейг будет спокоен, уверенный, что его несдержанность, как он выразился, навсегда останется в тайне. Джанет было неприятно думать, что человек, глубоко и искренне влюбленный в женщину, как Крейг в Диану, мог желать связи с другой женщиной, ведь это наверняка превратилось бы в любовную связь, если бы он добился своего. Это еще раз доказывало, что все мужчины одинаковы: они вполне способны изменить, если уверены, что все будет шито-крыто. Джанет размышляла о том образе Крейга, который она себе нарисовала. Она верила, что он хороший, честный человек, но одна часть ее души осуждала его за неверность, а другая болела при мысли, что он ничем не лучше других мужчин.

Марк спустился в гостиную, и Джанет встретила его решительно.

— Я передумала, — сказала она ему. — Я не пойду с тобой к Крейгу.

— Как?.. — Он недоверчиво посмотрел на нее. — Почему?

— Это невозможно. Прости, Марк. Извинись за меня, пожалуйста.

— Но ты же не можешь так подвести Крейга, уже поздно. Так не делают. Он уже все приготовил.

— Мне очень жаль, — повторила она, — но лучше мне остаться дома.

— Но что, черт возьми, я ему скажу? Нельзя же так, Джанет!

— Скажешь, что у меня разболелась голова… или еще что-нибудь.

— Никто не поверит, — рассердился он, и ее глаза наполнились слезами. — Да и не стану я врать! И потом, — добавил он, — как я буду чувствовать себя, когда Крейг и Диана будут заняты друг другом?

Джанет закусила губу. Об этом она не подумала. Но ее решимость не поколебалась.

— Все равно… Я не могу пойти. — Наконец он, кажется, понял ее отчаяние, потому что хмурое выражение его лица слегка изменилось.

— Последние несколько недель ты нарочно избегаешь его. Почему? Что-нибудь случилось?

Джанет бросила на него испуганный взгляд и попыталась отвлечь его.

— Это все из-за того, что мы будем только вчетвером. Если бы присутствовали и другие гости, все было бы не так ужасно. Но ведь не будет даже миссис Флеминг.

— Ты и раньше знала, что приглашены только мы с тобой… и что мать Крейга собирается в этот день навестить свою старую подругу. Почему же ты приняла приглашение?

— Я думала, я смогу преодолеть себя, — ответила она грустно, — но вижу, что мне это не удается. Ради бога, постарайся понять меня, Марк.

— Мне нет необходимости стараться понять. Я знаю, что ты чувствуешь. Но этот обед устроен в нашу честь, потому что мы уезжаем. А ты не хочешь идти. — Она ничего не ответила, и Марк, пожав плечами, произнес: — Я не задержусь. Можешь не ждать меня и ложиться, когда захочешь.

Она открыла ему дверь, и порыв ветра метнул снежинки на ковер.

— Ты пойдешь пешком?

— Нет, возьму машину. Конечно, смешно ехать так близко, но уж больно не хочется идти пешком в такую погоду.

Джанет закрыла за ним дверь и пошла в гостиную. В комнате горел только камин, оранжевые отблески слабо освещали предметы вокруг. Взяв журнал, Джанет опустилась на коврик перед камином и стала перелистывать страницы, но мысли ее возвращались к брату. Она чувствовала, что струсила, и это ее очень огорчало, но она знала, что ее поведению есть оправдание, и надеялась, что Марк сможет убедительно объяснить ее отсутствие.

Крейг, конечно, будет недоволен, но она этого не увидит, и на том спасибо. Она стала размышлять, действительно ли он хотел, чтобы они провели этот вечер с ним и Дианой, и пришла к выводу, что его приглашение было просто проявлением вежливости, ведь они с Марком навсегда покидали Стамбул.

Ее мысли прервал шум подъехавшей машины, и она слегка нахмурилась. Почему Марк вернулся? И звук какой-то другой. Странно, как снег смягчает все звуки. Потом она услышала звонок в дверь. Марк не стал бы звонить. Салли и Гвен не могли прийти, они знали, что ее не будет дома. Джанет услышала, как Метат открыл дверь, тихо отвечая что-то по-турецки. У нее широко открылись глаза, когда до нее долетел резкий голос гостя. Ее сердце неровно забилось, когда распахнулась дверь, и она увидела Крейга. Его лицо было мрачнее тучи, хотя снег в волосах чуть смягчал эффект. Сердито окинув ее взглядом, он сразу понял, что она отказалась от приглашения в последний момент — на ней все еще было вечернее платье.

— Я пригласил тебя на обед. — Дверь зловеще захлопнулась, и Крейг прислонился к ней. Сейчас, в своем теплом твидовом пальто, с шарфом на шее, он казался еще выше и шире в плечах. — Ты всегда отказываешься от своего слова за пять минут до начала обеда? — Он выглядел сердитым, но голос его прозвучал довольно тихо, хотя в нем чувствовались опасные интонации. Сердце Джанет учащенно забилось, и она с удивлением посмотрела на него. Ей никогда бы не пришло в голову, что он способен отреагировать подобным образом.

— Я… Разве Марк не сказал, что у меня разболелась голова?

Она попыталась встать, но ноги ее не слушались, и она осталась сидеть на ковре у камина.

— Сказал, — сухо заметил Крейг. — Но Марк не умеет лгать, и я ему не поверил.

Джанет была в полном замешательстве.

— Извини, но мне никуда не хотелось идти. Тебе не следовало оставлять Диану и Марка. О боже, обед будет вконец испорчен! — воскликнула она, когда эта мысль пришла ей в голову.

— Не волнуйся за них. — Крейг медленно прошел в середину комнаты и расстегнул пальто. — Вряд ли они заметят, испорчен обед или нет. Они сейчас заняты другим.

— Заняты другим? — эхом повторила Джанет. Она попыталась встать. Но от удивления не смогла сдвинуться с места: она увидела, что Крейг снимает пальто, явно намереваясь остаться. Как зачарованная, она смотрела, как он положил его на спинку дивана. — Я не понимаю, что ты имеешь в виду?

— Я оставил их — пусть обсудят свое будущее, — ответил он коротко, подходя к камину. — Выяснилось, что они любят друг друга.

— Они… что?! — Джанет изумленно смотрела на него, не в силах осознать это странное известие. Невероятно! Только недавно Марк говорил, что не хочет один идти к Крейгу, потому что смущался при виде Крейга и Дианы, «занятых», как он выразился, «друг другом». — Марк и… и Диана?

— Я думаю, весной они поженятся, — ответил он совершенно спокойно.

Лишившись вдруг дара речи, она продолжала смотреть на Крейга. И в хаосе своих мыслей она обнаружила, что уже не раз задавала себе вопрос об истинных чувствах Марка к Диане. Поведение Дианы тоже иногда удивляло ее, особенно на острове. Однажды она откровенно заигрывала с Марком. Но несмотря на эти красноречивые воспоминания, Джанет сейчас думала только о том, что Крейг напрасно ждал все эти годы.

— Они не могут любить друг друга! — возмутилась она. — Это же совершенно невозможно!

Крейг стоял совсем рядом, но выражение его глаз было невозможно разобрать. Джанет опустила голову, чувствуя какую-то вину за брата. Крейг протянул ей руку.

— Вставай! — приказал он.

Изумленная его поведением она взяла протянутую руку, вздрогнула от прикосновения и с трудом поднялась на ноги. Он, казалось, ждал, что она скажет.

— Крейг… если это правда… — «Это должно быть правдой, — неохотно признала она, — иначе почему же Крейг здесь? Марк и Диана… как они могли так поступить с ним?» — Мне очень жаль, — прошептала она, с сочувствием глядя на него. Она не могла найти слов, чтобы выразить, как она сожалеет о случившемся, потому что понимала: любое выражение сочувствия будет здесь неуместным. — Я не могу себе представить, что произошло за такое короткое время, но я понимаю, почему тебе пришлось уйти. Ты не мог остаться там и видеть их… видеть их… — Она замолчала, покраснев от неловкости. Крейгу, должно быть, очень плохо, а она только усугубляет его отчаяние. — Я просто не знаю, что сказать… — неловко закончила она.

Они стояли очень близко друг к другу. Джанет попыталась высвободить руку и отойти, но Крейг держал ее крепко.

— Ты прекрасно выразила сочувствие по поводу моего разбитого сердца… — Он еще крепче сжал ее руку, и она вздрогнула. — А сейчас, — сердито произнес он, — мы сменим тему разговора. Теперь ты объяснишь мне истинную причину, почему вдруг решила уклониться от моего приглашения.

— Я не уклонялась… — Она замолчала, напуганная его помрачневшим взглядом. Что-то было не так. Его поведение вовсе не было похоже на поведение отвергнутого влюбленного. — Я просто не хотела никуда идти…

— Не виляй! Ты с самого начала уклоняешься от неизбежного. Я знаю: я уже давно тебе небезразличен, но ты упорно борешься со своим чувством. Будь честной и признайся! — Джанет просто онемела от удивления, но он превратно истолковал ее молчание и еще больше рассердился. — Ты думаешь, тебе по-прежнему удастся избегать меня? — Он слегка встряхнул ее. — Признайся, что ты меня любишь… или мне из тебя клещами тащить? — Он немного отстранился, и она, заикаясь, прошептала:

— Д-да, я л-люблю тебя, Крейг, — она все равно сказала бы ему эти слова, будь они даже неправдой, лишь бы успокоить его. — Но я не хотела, чтобы ты знал об этом из-за…

— Я отлично знаю, почему ты скрывала! Но теперь все! С меня довольно! — Неожиданно она оказалась в его крепких объятиях, и он совсем не ласково ее поцеловал. — Я долго терпел. К черту прошлое! Ты выходишь за меня замуж — и все тут!

— 3-замуж? За тебя? — Она едва могла говорить, потрясенная его бесцеремонным обращением. — Но ты же любишь Диану.

Она сама тут же почувствовала, что ее слова прозвучали как-то неискренне, и сердце ее неистово заколотилось. В ее мыслях царил полный сумбур, она только и могла представить себе, что Крейг, расстроенный уходом Дианы к его лучшему другу, решил обрести утешение, женившись на другой. Первым ее побуждением было возмутиться — значит, таким вот образом он хочет возместить потерю Дианы, но потом она подавила этот порыв и стала, как ей казалось, осторожно и сочувственно говорить, что ей понятны его чувства, но она уверена: очень скоро он пожалеет, что просил ее выйти за него замуж. Она уже хотела продолжать, дать ему наилучший, по ее мнению, совет, но у нее перехватило дыхание, когда она увидела зловещий блеск в его глазах. Джанет почувствовала, что Крейг убрал руки с ее талии, и она тут же повернулась, чтобы отойти от камина и от Крейга. Но он схватил ее за руки и вернул назад. Она испугалась, уверенная, что он намерен ее как следует встряхнуть. Однако он, видимо, передумал и просто крепко держал ее, сердито глядя ей в лицо. В ее памяти всплыли другие случаи, когда он вел себя как собственник, имеющий на нее все права. Сейчас его поведение было таким же. Джанет с замиранием сердца ждала, что будет дальше.

— Могу я спросить, с чего ты взяла, что я влюблен в Диану? — поинтересовался Крейг достаточно сдержанно.

— Но все же знают…

— Все?

— Марк рассказал мне о том, что произошло, когда вы оба были молодыми и как вам пришлось расстаться. И миссис Флеминг вполне определенно… — Джанет вдруг замолчала, сообразив, что сказала лишнего. Глаза Крейга холодно блеснули, и он потребовал рассказать ему, что говорила его мать о нем и Диане.

Джанет не могла это сделать, а он, видимо, понял и не стал настаивать, только пристально посмотрел на нее.

— Значит, Марк сказал тебе, будто мы с Дианой только и ждем, чтобы пожениться? — Он не дал ей ответить и задумчиво произнес: — Кажется, эти слухи доставили всем нам немало неприятностей. — Чуть заметная улыбка разгладила его суровые черты. — Я не влюблен в Диану вот уже почти четырнадцать лет, поэтому мое предложение — это не естественная реакция, как ты выразилась, на то, что меня отвергла Диана. — Он помолчал и мягко добавил: — Я люблю тебя, Джанет.

Его прикосновение стало нежным, и лицо, освещенное отблесками камина, смягчилось. С бесконечной нежностью он привлек ее к себе и поцеловал. Джанет едва смогла перевести дыхание, когда он наконец отпустил ее. Ее сердце билось неровно, чувства не давали говорить. Теперь она уже не сомневалась, хотя поверить в это было так трудно, что, робко взглянув на него из-под ресниц, она, как спросонья, спросила:

— Неужели это правда?.. — Она вновь прильнула к нему, положила голову ему на плечо, и глубокий вздох умиротворения сорвался с ее губ: — Крейг…

— Да, моя любовь? — Его губы нежно касались ее волос. — Что, дорогая?

— Марк и Диана… Марк считал, что вы с Дианой поженитесь, когда она овдовеет. — Но тут Джанет вспомнила, что однажды ее брат очень туманно намекал, что, может быть, Крейг и Диана уже не любят друг друга. «Пятнадцать лет — большой срок, — сказал тогда Марк, — люди меняются».

— У нас с Дианой была любовь… — Он задумчиво улыбнулся. — Такая, какая бывает только в девятнадцать лет — и когда нам пришлось расстаться, нам казалось, будто весь мир рушится. Но уже то, что мы смогли расстаться, говорит о силе нашей… любви. Мы всегда оставались хорошими друзьями, наверное, потому, что моя мама часто встречалась с Дианой и много помогала ей в трудные для нее годы. Я восхищаюсь Дианой, но это не любовь, Джанет.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11