Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Клеопатра. Последняя Из Птолемеев

ModernLib.Net / Биографии и мемуары / Грант Майкл / Клеопатра. Последняя Из Птолемеев - Чтение (стр. 6)
Автор: Грант Майкл
Жанры: Биографии и мемуары,
История

 

 


Еще в 2000 году до н.э. там была построена система каналов, соединяющих Красное и Средиземное моря (одного водного пути, как Суэцкий канал, в древности не было). Эту систему восстанавливали впоследствии завоеватели – персидский царь Дарий I и Птолемей II Филадельф. Во времена Цезаря эти каналы уже давно были заброшены, но они, конечно, послужили моделью для начинаний римского полководца. Как и в случае с календарем, специалистами по строительству каналов были египтяне, которые также, скорее всего, прибыли в Рим вместе с Клеопатрой.

Она приехала туда в 46 году до н.э. и, возможно, в том же году началось создание коринфской колонии, так как римляне любили назначать подобные мероприятия на юбилейные годы, а это был год столетия создания провинции Ахайя.

Третьим примером влияния на Цезаря александрийских традиций является его план создания в Риме больших публичных библиотек. Этим проектом руководил ученый Марк Варрон, бывший противник Цезаря, заслуживший прощение. Варрон был назначен на эту должность в 47 году до н.э. как раз когда Цезарь вернулся из Александрии, где был не только мусейон, но и самая крупная в то время библиотека, основанная Птолемеем I. Конечно, она послужила образцом для создания библиотек в Риме.

Если Цезарь так много позаимствовал из Египта времен Клеопатры, то закономерно задать вопрос, в какой мере ее влиянию он обязан своими идеями единовластия.

* * *

Представляется сомнительным, чтобы Клеопатра могла часто общаться с Юлием Цезарем в период ее пребывания в Риме, поскольку у него было много срочных дел. Кроме того, во время недавней африканской кампании Цезарь стал жаловаться на здоровье: с ним случались эпилептические припадки. Но самое главное – гражданская война тогда еще не закончилась. Разгромленные в Африке, сыновья Помпея собрали большое войско в Испании, и Цезарю пришлось отправиться туда для новой военной кампании. Он уехал из Рима в конце 46 года до н.э. вскоре после своих триумфов. 17 марта 45 года до н.э. ему удалось снова разгромить своих врагов при Мунде (к востоку от Севильи). К концу лета Цезарь смог вернуться в Италию.

Клеопатра же, судя по данным источников, не обязательно могла находиться в Риме в течение всего этого времени. Цицерон уверяет, что она покинула дом Цезаря раньше. Светоний также сообщает об отъезде царицы из Рима (см. Цицерон. Письма к Аттику; Светоний. Божественный Юлий). Возможно, пока Цезарь был в Испании, она успела побывать в Египте. Хотя римские легионы обеспечивали там порядок, у Клеопатры оставались еще сильные враги, и ее присутствие могло потребоваться на родине. Однако из писем того же Цицерона явствует, что Клеопатра возвратилась в Рим еще при жизни Цезаря, чтобы держаться поближе к владыке Запада.

Между тем Цезарь по возвращении не сразу вернулся в столицу. В Испании его здоровье снова ухудшилось, и он удалился в одно из своих имений, в Лавик (к юго-востоку от Рима), чтобы составить завещание. 13 сентября 45 года до н.э. этот документ, согласно обычаю, был представлен в храм Весты. Он касался лишь частных дел, так как ни консульство, ни диктатура не наследовались. Содержания его тогда не знал почти никто, хотя оно имело большое значение. Цезарь объявлял своего девятнадцатилетнего внучатого племянника Октавия, будущего Октавиана Августа, приемным сыном и наследником трех четвертей своих обширных имений. О Цезарионе в завещании не упоминалось, что и понятно: он не был законным сыном Цезаря, а к тому же по закону иностранец не мог быть наследником римского гражданина. По этой же причине не могло упоминаться в документе имя Клеопатры.

Когда же Цезарь вернулся в Рим в октябре того же года, присутствие там царицы Клеопатры породило разнообразные слухи и сплетни. Утверждали, будто Цезарь собирается перенести столицу в Александрию или даже в Трою (поскольку он считался потомком троянских царей). А некий Гельвий Цинна, трибун в 44 году до н.э. согласно Светонию, утверждал, будто Цезарь подготовил законопроект, позволяющий ему персонально, ради рождения наследника, жениться на ком он пожелает и даже иметь более одной жены. Вероятно, эти сведения являются вымыслом, но речь идет о том, как именно часть римлян объясняли для себя близость Цезаря и Клеопатры.

Между тем Цезарь, невзирая на проблемы со здоровьем, собирался в новый восточный поход. Он хотел покинуть Рим 17 марта 44 года до н.э. Это новое военное предприятие могло бы даже затмить прежние победы самого же полководца. В отместку за поражение Красса в Парфии девять лет назад Цезарь хотел ни больше ни меньше, как завоевать всю Парфянскую империю. Могущественная римская армия была приведена в боевую готовность. Чтобы избежать гибельной ошибки Красса, Цезарь решил атаковать парфян не со стороны Месопотамии, а с севера. Конечно, такая военная операция потребовала бы огромных ресурсов и стала бы бременем для всех зависимых от Рима восточных стран, но прежде всего от Египта. Пять месяцев, остававшихся до намеченного срока, были, очевидно, посвящены подготовке беспрецедентной экспедиции, в чем Клеопатра, очевидно, принимала активное участие. Есть основания полагать, что и Клеопатра собиралась покинуть Рим вместе с Юлием Цезарем, чтобы сыграть роль союзницы римлян в предполагавшейся войне, в надежде на то, что ее страна будет достойно вознаграждена в случае победы.

Но ее мечты не сбылись. Такие римляне, как Брут и Кассий, ненавидели диктатуру Цезаря, но его продолжительное отсутствие во время восточной войны сочли бы еще более нежелательным, поскольку он намеревался передать власть своим послушным слугам, таким, как Лепид, а также советникам Цезаря Бальбу и Оппию. Почти накануне намеченного отъезда диктатора заговорщики-республиканцы решили действовать. Аристократическая гордыня Цезаря не позволяла ему в Риме слишком заботиться о собственной безопасности. Он не мог не предполагать покушений на свою жизнь, но относился к этому со смешанным чувством фатализма и презрения. Говорят, что накануне убийства он говорил гостям, будто предпочел бы внезапную смерть. Возможно, Клеопатра, привыкшая к постоянной опасности в своей столице, предупреждала его о недопустимости подобной беспечности.

Заговорщиков было 60 человек, и неудивительно, что просочились слухи о готовящемся заговоре. На 15 марта было назначено заседание сената, и, когда Цезарь находился поблизости от сената, один грек, бывший учитель Брута, пытался заговорить с властителем и даже вручил ему записку, но он так и не прочел ее.

Один из заговорщиков, Тиллий Цимбер, стал на колени перед Цезарем, будто бы для того, чтобы подать петицию, когда же тот попытался пройти мимо, Цимбер потянул его за край тоги. В это время один из друзей Кассия хотел нанести Цезарю кинжалом рану в горло, но промахнулся. Цезарь в ответ ранил его в руку заостренным железным стержнем. Но в этот момент убийцы накинулись на него со всех сторон. Получив двадцать три раны, Юлий Цезарь упал на землю у пьедестала статуи Помпея.

Один из самых удивительных правителей Рима был убит. Клеопатра же потеряла любовника, друга и покровителя, от которого зависело, сбудутся ли все ее надежды.

Глава 5. КЛЕОПАТРА ПОСЛЕ КОНЧИНЫ ЦЕЗАРЯ

Через два дня после убийства Цезаря было оглашено его завещание. И все узнали, что Клеопатра и Цезарион не упомянуты в нем. Для Клеопатры это едва ли было сюрпризом, так как римские юристы, с которыми она общалась, должны были разъяснить, что она и ее сын не могут претендовать на наследство. Однако для широкой публики, не очень хорошо знакомой с римским законодательством, это было всего лишь свидетельством, что Клеопатра в действительности вовсе не достигла того, что ей приписывала молва. Единственным ее реальным достижением за полтора года было возобновление договора о дружбе между Римом и Египтом.

Дальнейшая судьба Клеопатры почти полностью известна нам по фрагментам писем Цицерона к другу Аттику. 15 апреля оратор сообщает о том, что Клеопатра уехала из Рима и, как он выражается, «нельзя сказать, чтобы это была плохая новость» (Письма к Аттику). Как один из республиканцев, Цицерон терпеть не мог и Цезаря, и Клеопатру. Позднее, 11 мая, он высказывает еще некоторые соображения по этому поводу. Цицерон пишет: «Надеюсь, что правду говорят о царице и этом Цезаре». «Этот Цезарь» в данном случае может означать сына Цезаря – Цезариона. Но из контекста письма можно сделать и другое заключение. Непосредственно перед этим Цицерон сообщает, что у Терции, жены Кассия и сестры Брута, случился выкидыш. Хотя письма Цицерона подчас весьма лаконичны, его упоминание о царице можно расценить как намек на то, что и у Клеопатры во время ее обратного путешествия также случился выкидыш. В таком случае под «этим Цезарем» здесь автор понимает неродившегося ребенка, который будто бы был зачат во время пребывания Клеопатры в Риме (тем более, что и поэт Лукан намекал на других внебрачных детей диктатора). Правда, в письме от 17 мая оратор замечает: «Слухи о царице теперь почти умолкли». Но в одном из следующих писем, 24 мая, он снова возвращается к той же теме: «Я хочу верить, что о Менедеме говорят правду. Я надеюсь, что верны и сведения о царице». (Цицерон. Письма к Аттику). Менедем был одним из сторонников Цезаря в Фессалии. Цицерон желает всяческих неудач и ему и Клеопатре.

В письме Аттику от 13 июня Цицерон сообщает о Клеопатре и о своем к ней отношении гораздо больше обычного:

«Я ненавижу царицу! Аммоний, человек, который берет на себя выполнение ее поручений, знает, что у меня для этого есть достаточные основания, хотя подарки, ею обещанные, не унижают мое достоинство, так что я мог бы даже принять их публично. А этот ее прислужник, Сара, помимо того что мошенник, кажется мне еще и наглецом. Только однажды видел я его в моем доме, и, когда я вежливо спросил, что он там делает, он ответил, что ищет Аттика. Наглость же царицы в то время, когда она жила в имении Цезаря за Тибром, я не могу вспоминать без негодования. Поэтому лучше не иметь дела с этим сборищем. Они, кажется, думают, что у меня нет не только присутствия духа, но нет и никаких чувств» (Цицерон. Письма к Аттику).

Цицерон очень не любил всех современных ему греков, особенно уроженцев Востока. Было немало политических причин для того, чтобы он нетерпимо относился ко всякой любовнице Цезаря. Но были еще и особые причины подобного отношения к Клеопатре.. Хотя Цицерон переписывался с одним римским «синим чулком», он никогда хорошо не относился к женщинам. Обе неудачные женитьбы знаменитого оратора говорят о его проблемах в этой области. Возможно, особенно он не любил блестящих женщин вроде Клеопатры, которая к тому же была иностранной царицей и любовницей ненавистного ему диктатора. Известно, что при жизни Цезаря Цицерон не писал ничего дурного о Клеопатре, но, когда диктатора уже нечего было бояться, дал волю своему негодованию.

Его раздраженные упоминания о пренебрежительном отношении к нему со стороны Клеопатры и ее приближенных, скорее всего, свидетельствуют о том, что он вел себя не в соответствии с этикетом, и обожествленная египетская царица дала ему это понять. История с неким Аммонием показывает, что Клеопатра обещала Цицерону какие-то подарки, которые этот Аммоний, вероятно, не передал адресату. Остальная часть этого письма содержит жалобы на финансовые трудности, на первый взгляд не имеющие отношения к Клеопатре. Однако, исходя из контекста письма, можно предположить, что эти трудности были связаны с тем, что Цицерон не получил обещанных подарков, а упоминание о том, что они не оскорбляют его достоинства, показывает, что дары царицы бывали и иными по своему характеру. Очевидно, находясь в Риме, Клеопатра, как некогда ее отец, снабжала подарками и деньгами влиятельных римлян, в чьей помощи она так или иначе могла быть заинтересована.

То обстоятельство, что теперь, когда не стало Цезаря, реальная власть перешла к консулу Марку Антонию, не тревожило Клеопатру. Она уже знала Антония и, возможно, симпатизировала ему. Другое дело – Октавиан, теперь – полноправный наследник властителя, присвоивший себе имя Гай Юлий Цезарь. Он срочно оставил адриатический город Аполлонию, где изучал военное дело, и отправился в Италию в начале апреля 44 года до н.э. Он, как приемный сын Цезаря, вполне мог рассчитывать на преданность многих его ветеранов, возмущенных убийством их полководца. Его приезд не мог не тревожить Клеопатру, тем более что к ее маленькому сыну, названному в честь Цезаря, Октавиан не мог питать никаких добрых чувств. Клеопатра поспешила вернуться в Египет вместе со своим пятнадцатилетним соправителем и «супругом».

Имя Птолемея XIV еще упоминается вместе с именем Клеопатры в одном из папирусов от 26 июля 44 года до н.э. следовательно, в это время мальчик был еще жив. Однако уже к сентябрю того же года он погиб. И иудейский историк Иосиф Флавий, современник Нерона, и языческий писатель III века н.э. Порфирий полагают, что Птолемея убила Клеопатра. Это обвинение вполне могло быть обоснованным. Если Клеопатра потребовала смерти единокровной сестры (это случилось три года спустя), то могла она устроить и убийство единокровного брата. В сложившихся тогда обстоятельствах его смерть едва ли была случайной. После того как не стало Цезаря, единственной надеждой на будущее был для Клеопатры ее сын, которого она называла сыном Цезаря. Было необходимо возвести его на трон, но двух соправителей Клеопатра иметь не могла, а потому ее брат и супруг Птолемей XIV превратился для нее в препятствие. В век Клеопатры, к сожалению, самосохранение нередко требовало устранения близких родственников. Такое случалось не только в Египте, но и в соседних странах, например в Парфии и Риме.

Правда, по-видимому, этот пятнадцатилетний мальчик прямой опасности для Клеопатры не представлял, но сама она могла расценивать это иначе. Всего несколько лет назад его малолетний брат стал знаменем для ее заклятых врагов. Теперь же, после убийства Цезаря, царица имела основания опасаться оживления враждебных ей сил, и вновь могла повториться та же история, что и со старшим братом Птолемея XIV.

Как бы там ни было, но уход из жизни Птолемея дал Клеопатре возможность возвести на престол Цезариона и провозгласить его соправителем, Птолемеем XV Цезарем (см. Дион Кассий).

Для этого нового правителя царица избрала титул «Божественный, Возлюбивший отца и мать». Поскольку Цезариону было всего три года, то ясно, что Клеопатра оставалась единовластной правительницей. Никаких портретов Цезариона на монетах тоже, конечно, не было. Вот почему некоторые позднейшие историки, как тот же Порфирий, отмечали, что с этого времени в Египте наступил период единодержавия. Что касается титула «Возлюбивший отца», то таким образом Клеопатра подчеркивала, что ее сын – также и сын Цезаря. Для нее сын был гораздо более законным наследником Цезаря, чем его внучатый племянник и приемный сын Октавиан.

* * *

Клеопатра велела перевести надпись о ее совместном правлении с сыном на египетский язык и сделать ее на стенах египетских храмов. В храме в Гермонтисе рождение Цезариона было изображено подобно рождению бога Гора. Клеопатра, мать новорожденного, представлена в окружении богинь, а над ее головой можно прочесть ее новое имя – «Мать бога Ра (бога Солнца)». Рядом на ложе была изображена сидящая богиня с двумя коровьими головами, кормящая грудью двух младенцев – бога Гора и Цезариона. Кроме того, в качестве участников торжества, посвященного рождению Цезариона, были представлены бог Амон и богиня Мут. Таким образом, жрецы придали рождению сына Клеопатры характер важного официального торжества. Этот храм считался Храмом Рождений. Еще фараоны и их жены посвящали сложные ритуалы рождению своих наследников, а Птолемеи, следовавшие традиции, строили новые святилища с той же целью, оформленные в исконном египетском стиле, в качестве пристроек к старым храмам. Что касается культа Исиды, Осириса и бога-младенца Гора, то эта троица божеств в птолемеевские и римские времена становилась все более популярной и стала господствующей в религии Египта. Царей отождествляли с Осирисом, цариц – с Исидой, а их детей-наследников – с Гором.

Обычно, однако, символические изображения этих божеств в Храмах Рождений не содержали прямых указаний на рождение конкретного лица. Опыт в Гермонтисе был своего рода новшеством, поскольку здесь наличествует изображение не только новорожденного Гора, но и новорожденного Цезариона. Подобное прямое указание имеет свои корни в мифологических аллегориях. Миссия Гора состоит, в частности, в том, чтобы отомстить за убийство его отца, Гора. После убийства Цезаря те, кто чтил его память, также считали своей задачей отплатить убийцам. Клеопатра провозгласила Цезариона единственным сыном Цезаря, и его храмовые изображения вместе с богом Гором могли быть своеобразным вызовом приемному сыну Цезаря Октавиану, который объявил мщение за его убийство только своим делом. Поэтому основательнее всего было бы предположить, что рельеф в храме в Гермонтисе был создан не в 47 году до н.э. а три года спустя, в год возведения Цезариона на престол, вскоре после гибели Цезаря.

Проявляя такое внимание к Храму Рождений в этом районе, Клеопатра снова подтверждала свой интерес к Верхнему Египту с его влиятельным жречеством. Рельеф в одном из фиванских храмов, относящийся к 43 – 42 годам до н.э. посвященный местному наместнику Каллимаху, не содержит изображений или надписей, славящих царицу и царя, и может быть свидетельством того, что Клеопатра позволяла значительную автономию Верхнему Египту, где она пользовалась политической поддержкой.

* * *

Во время ужасного кризиса, разразившегося в Римской империи после убийства Цезаря, Клеопатра особенно нуждалась в поддержке внутри страны.

Если молодой Октавиан стал полноправным наследником Цезаря, то Антоний, разочарованный тем, что он был лишь мельком упомянут в завещании среди второстепенных наследников, должен был сам позаботиться об укреплении собственного положения. Убийцы же Цезаря, Брут и Кассий, бежали в восточные провинции, чтобы поднять там войска против сторонников Цезаря, поскольку столкновение между теми и другими было неизбежным. Но к весне следующего года ситуация осложнилась, так как возник раскол на западе Римской империи. Против Антония выступили сообща республиканцы и умеренные цезарианцы, подстрекаемые Цицероном и поддерживаемые Октавианом. Антоний потерпел военное поражение и вынужден был отступить в Галлию. Октавиан же, вследствие того что в бою погибли оба консула, остался в Риме фактически полновластным хозяином.

На востоке Кассий занял Сирию, однако в скором времени туда явился с войском Долабелла, один из сторонников Цезаря, чтобы захватить эту провинцию. Оба противника обращались в соседний Египет за поддержкой, и египетские власти снова оказались перед неприятным для них выбором.

Для Клеопатры было естественно поддержать Долабеллу, как сторонника Цезаря, тем более что Долабелла убил одного из убийц Цезаря. Поэтому царица приказала командиру римского гарнизона (состоявшего теперь из четырех легионов) присоединиться к войску Долабеллы. Однако Кассий одержал верх над Долабеллой и осадил его в Лаодикее. В июле 43 года до н.э. город был взят, а Долабелла совершил самоубийство. Вдобавок египетские легионы перешли на сторону Кассия.

Поражение Долабеллы было тяжелым ударом для Клеопатры. Кассий вполне мог напасть на Египет, поскольку царица поддержала его противника, а кроме того, богатства ее страны по-прежнему представляли соблазн для завоевателей. К тому времени все остальные зависимые от Рима восточные монархи уже заявили о поддержке Кассия. Хуже того, даже наместник царицы на Кипре Серапион перешел на сторону Кассия и послал флотилию в помощь ему, не спросив разрешения Клеопатры (см. Аппиан. Римская история). Между тем ее сестра и соперница Арсиноя находилась поблизости от Кипра, в Эфесе. Поведение Серапиона, скорее всего, означало, что он решил поддержать Арсиною, которую в свое время Цезарь объявил царицей Кипра. Его измена, конечно, была новым ударом для Клеопатры и означала усиление мощи ее опасного врага, Кассия. Однако Египет был спасен от вторжения, поскольку Брут срочно вызвал Кассия в Смирну для совещания относительно неотложных дел.

К концу 43 года до н.э. положение бывших заговорщиков стало очень серьезным. Бывшие непримиримые враги Октавиан и Антоний помирились, и к ним присоединился Лепид, занявший вместо Антония пост начальника конницы. Так родился новый союз, второй триумвират, который означал, что эти трое будут в течение пяти лет осуществлять диктаторские полномочия. Главная роль принадлежала, конечно, первым двум триумвирам. Союз Антония и Октавиана был, согласно римской традиции, скреплен браком Октавиана и Клодии, падчерицы Антония. Для подготовки к неизбежной войне с цезарианцами Кассию снова потребовались деньги и люди, и он опять обратился к Клеопатре с требованием о помощи. Клеопатра не сразу приняла решение. Она не доверяла главному из триумвиров, Октавиану, который был для нее соперником ее сына Цезариона. Значение наследия Цезаря еще возросло после того, как 1 января 42 года до н.э. он был официально провозглашен в Риме богом. Первый случай в римской истории, если не считать Ромула, мифического основателя города, которого провозгласили богом Квирином.

Клеопатре это событие было на руку, поскольку обожествление Цезаря подтверждало для нее божественность ее собственного сына. С другой стороны, это событие укрепляло позиции Октавиана, который теперь именовался «сыном божественного Юлия».

И все же египетская царица отвергла требование Кассия, и сделала это по трем причинам. Во-первых, из-за измены Серапиона, который явно признавал Арсиною законной царицей. Во-вторых, триумвиры выразили ей благодарность за поддержку Долабеллы против Кассия и признали Цезариона ее законным соправителем (см. Дион Кассий). Они знали о ее подозрительности к Октавиану и тем самым хотели ее успокоить. Октавиан же, скорее всего, не расценивал Цезариона как серьезного соперника. Кассию Клеопатра назвала третью причину – второй неурожай и голод за время ее царствования. Эти события подтверждены и источниками, независимыми от Клеопатры (см. Плиний Старший. Естественная история; Сенека. Естественные вопросы и др.).

Хотя Клеопатра сослалась на свои внутренние трудности, отказав Кассию в помощи, он не поверил ей и послал на юг Греции флот из шестидесяти кораблей, во главе с Луцием Мурком, чтобы не дать возможности египетскому флоту прислать подкрепления Антонию и Октавиану. До Кассия дошли слухи, что Клеопатра собирается отправить в открытое море значительное количество военных кораблей с целью поддержки триумвиров. Эта информация была верна. Египетский флот отплыл из Александрийской гавани под командованием самой царицы. (До сих пор командования флотом не принимала ни одна из цариц эллинистических государств.) Возможно, этот шаг Клеопатры был обусловлен тем, что она не располагала в Александрии надежным войском, которое могло бы защитить ее в случае каких-то беспорядков.

Клеопатра хотела присоединиться к Октавиану и Антонию и прорвать морскую блокаду Мурка, на время забыв о своих подозрениях в отношении наследника Цезаря. Однако ей не повезло. Неподалеку от африканского побережья египетский флот был рассеян бурей. Сама же Клеопатра заболела. (Возможно, это была обычная морская болезнь.) Ей пришлось поневоле возвращаться в Александрию. Высказывались предположения, что буря, как и болезнь царицы, были только дипломатическим предлогом, чтобы вовсе не участвовать в гражданской войне. Однако это маловероятно, поскольку в таком случае Клеопатру ожидали бы неприятности в отношениях с любой победившей стороной. Естественно, царица решила выступить со сторонниками Цезаря и против его убийц. Более того, Клеопатра, после вынужденного возвращения в свою столицу, приказала собрать новый флот, но опоздала. 24 октября 42 года до н.э. произошло решающее сражение при Филиппах в Македонии. Оно закончилось полной победой цезарианцев, которыми командовал Антоний, а Брут и Кассий покончили с собой.

Теперь триумвиры стали практически полновластными хозяевами империи. Единственным неподвластным им районом оставалась Сицилия, где господствовал незаконный сын Помпея, Секст Помпей, полуреспубликанец-полупират. Лепиду триумвиры не доверяли, подозревая его в тайных связях с сицилийцами, а потому старались лишить господства над его частью империи. Октавиан в то время правил в западной части Римской империи, а Антоний – в восточной. Эти богатейшие земли стали теперь его уделом, и с ним предстояло иметь дело Клеопатре.

Часть третья

КЛЕОПАТРА И АНТОНИЙ

Глава 6. ВСТРЕЧА АНТОНИЯ И КЛЕОПАТРЫ

Когда Антоний и Октавиан поделили между собой римский мир, явные преимущества Антония перевешивали формальные, которые давали Октавиану положение законного наследника Цезаря. Прежде всего, Антоний был зрелым сорокалетнем мужем, Октавиан же – молодым человеком, на двадцать лет младше своего коллеги и соперника. Несмотря на все успехи Октавиана, была доля правды в насмешливых словах Антония, что Октавиан не мальчик, который всем обязан своему имени.

Кроме того, Окиавиан ничем не отличился во время войны в Македонии, отчасти из-за слабого здоровья. Хотя с тех пор он прожил еще пятьдесят семь лет, в то время многие считали его болезнь фатальной, хотя точно не было известно, чем он болен (см. Плутарх. Антоний).

Те из республиканцев, которые сдались после катастрофического поражения, предпочитали идти в плен к Антонию и не упускали случая, чтобы посмеяться над Октавианом. Антоний, ставший одним из консулов на срок до 40 года до н.э. тем самым сильно укрепил свою власть, а победа при Филиппах подтвердила его преимущества. Теперь у него, очевидно, появилась возможность выбирать любой регион империи. Одной из причин, почему он выбрал Восток, были огромные богатства этого региона, которые привлекали и его предшественников. Войско Антония требовало демобилизации, и с ним надо было рассчитаться. Но была и другая причина. С точки зрения римлян поражение Красса в войне с парфянами требовало отмщения, а потому войну с ними следовало возобновить. Цезарю помешало это сделать то обстоятельство, что его убили заговорщики. Антоний был фактически военным наследником Цезаря и укрепил свой престиж полководца после победы над Брутом и Кассием. Кроме того, предыдущий опыт принес ему хорошее знание того региона, в котором планировалось вести военные действия.

Восточных провинций, перешедших под управление Антония, было пять: Македония, в которую входили Ахайя; Малая Азия; Вифиния-Понт (к югу от Черного моря); Сирия, граничившая с Парфией; и соседняя с ней Киликия, которая через несколько лет была ликвидирована и по большей части включена в состав Сирии. Помимо этих провинций Антоний пользовался влиянием в нескольких зависимых от Рима странах, находившихся вдоль границ Римской империи, а потому стратегически важных для нее. Важнейшим из них был Египет, где правила Клеопатра. Антоний провел зиму 42/41 года до н.э. в Греции. Там он посещал диспуты философов и поэтов и религиозные церемонии и праздники. Делалось это во многом из политических соображений. Антоний вовсе не хотел выглядеть хуже, чем Брут, который также заигрывал с греческими общинами. Однако Антонию это было легче делать, чем большинству римлян, – его тяготение к греческому образу жизни было искренним. Затем, в начале 41 года до н.э. он пересек Эгейское море и посетил город Эфес. Чтобы засвидетельствовать высшее почтение к новому властителю, жители Эфеса, как и других районов Азии, поспешили обожествить его, признав Новым Дионисом, могущественным божеством эллинистической эпохи, благословлявшим походы на Восток. Хотя в самом Риме живых людей не обожествляли, римские полководцы на Востоке, включая Помпея, Цезаря и самого Антония, не возражали против подобного преклонения. Антонию, как новому властелину восточных земель, такие почести полагались как бы сами собой. Кроме того, Антоний сейчас нуждался в них, чтобы было что противопоставить Октавиану. Того провозгласили сыном бога, а Антония – просто богом, Дионисом, дарующим счастье и бессмертие.

«Итак, когда он въезжал в Эфес, – рассказывает Плутарх, – ему предшествовала процессия, состоявшая из женщин, одетых вакханками, и мужчин и мальчиков, одетых сатирами. Город был украшен венками из плюща и жезлами, увитыми плющом. Звучала музыка арф, свирелей и флейт, и горожане славили его как Диониса Благодетеля, дающего радость» (Антоний). Антоний расширил права местного храма Артемиды, но не тронул Арсиною, которая нашла там убежище. Собирая огромную дань с малоазиатских городов, он разъяснял жителям, что его гибкая система налогов, когда собирали десятину со всего, ими произведенного, была-де гуманнее, чем фиксированные налоги эллинистических царей. Потом он отправился дальше, собирая дань с городов. Вместе с тем он вознаградил тех, кто поддерживал триумвиров и навлек на себя карательные меры Брута и Кассия.

Нового владыку, готовившего поход в Парфию, не могло не интересовать положение в сопредельных, зависимых от Рима государствах. Однако в то время он уделил особое внимание лишь Каппадокии, поскольку тамошняя правительница Глафира, мать Архелая, претендовавшего на местный престол, «поразила Антония своей красотой».

Однако Египет занимал среди этих государств особое положение. Готовя войну, Антоний не мог бы обойтись без материальной и иной поддержки в этой стране. К тому же ему казалась темной и двусмысленной роль царицы Клеопатры во время предыдущей войны с убийцами Цезаря (по крайней мере, так представили дело ее недруги). Поэтому Антоний решил встретиться с Клеопатрой, отложив дальнейшее путешествие на Восток. Местом встречи он избрал город Таре в Киликии (один из городов, пострадавших от Брута и Кассия). Посредником, который должен был доставить царице эту весть, Антоний избрал некоего Квинта Деллия, пользовавшегося скандальной известностью распутника. Клеопатра получила письма от Антония, а затем встретилась с его посланцем. Промедлив положенное время, чтобы показать, что божественная царица не является ни к кому по первому вызову, Клеопатра отправилась в Тарс.

* * *

Антоний, которого Клеопатра уже хорошо знала, происходил из знатной, но обедневшей семьи и был внуком известного оратора и сыном военачальника, который, правда, не отличался блестящими способностями.

Сам Антоний был талантливым полководцем (хотя более способным тактиком, нежели стратегом). А его солдаты восхищались его стойкостью и щедростью. К тому же он показал себя способным администратором.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14