Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Клеопатра. Последняя Из Птолемеев

ModernLib.Net / Биографии и мемуары / Грант Майкл / Клеопатра. Последняя Из Птолемеев - Чтение (стр. 2)
Автор: Грант Майкл
Жанры: Биографии и мемуары,
История

 

 


Завоевание острова Клодий решил поручить своему врагу, консерватору Катону, чтобы убрать его с дороги. Катон совершил экспедицию на Кипр, царь которого, отвергнув предложенную ему должность главного жреца Афродиты, предпочел совершить самоубийство.

Таким образом, Клеопатра, которой было всего одиннадцать лет, уже знала о том, что жестокие и циничные завоеватели – римляне – стали причиной унижения и гибели ее дяди. Она начала понимать и унижение и деградацию собственного отца. Летом того же, 58 года до н.э. Птолемею стало ясно, что престола ему не удержать. Народ был возмущен как необходимостью выплачивать долг римлянам (что невозможно без новых налогов), так и тем, что их царь никак не помог своему брату на Кипре. Когда начались беспорядки, Птолемей XII решил бежать именно в Рим. На Родосе он застал Катона, но римлянин не проявил особого уважения к царю и отказался посетить Птолемея, заявив, что тот, как слабейший, сам должен прийти к Катону. Когда Птолемей явился к Катону, тот, не вставая с места, заявил, что царю не имеет смысла ехать в Италию, ибо если он действительно хочет помощи от первых людей Рима, то ему не хватит всех богатств Египта, чтобы расплатиться с ними. Однако Птолемей вовсе не собирался возвращаться в Египет. А вместо этого отправился в Рим, куда вскоре после этого Катон доставил сокровища Птолемея Кипрского (см. Плутарх. Катон Младший; Дион Кассий).

Египтяне же, избавившись от Птолемея, передали трон его дочери, старшей сестре Клеопатры – Клеопатре VI. Однако единства в стране не было, как и единого взгляда на законность престолонаследия. Надпись из Аполлинополя от 5 декабря 57 года до н.э. показывает, что местный жрец считал Клеопатру VI и ее отца соправителями. Жрецы Верхнего Египта, имевшие много выгод от Птолемея, не желали считать его низложенным. Кроме того, в Египте была еще одна совершеннолетняя дочь царя, Береника IV, и в отдельных регионах Египта именно ее, а не Клеопатру VI, рассматривали как царицу, что видно из письма от 23 октября 57 года до н.э. отправленного одним из чиновников в Теадельфию, город в Среднем Египте.

Возможно, однако, что Клеопатра VII сопровождала отца в его поездке за пределы Египта. Об этом можно судить на основании эпитафии, составленной в Афинах ливийской царевной в честь ее придворных дам, которые скончались там. Термин «ливийский» греки использовали вольно для обозначения выходцев из Северной Африки, и, возможно, Птолемей решил не оставлять всех своих дочерей в Египте. Если это толкование верно, то надпись относится ко времени краткого пребывания Птолемея и его дочери в Афинах по пути в Рим. Но, сопровождала ли Клеопатра отца или нет, эти годы принесли ей тяжелый политический опыт. Едва ли она была похожа на беспечную девочку, которую изобразил Бернард Шоу в пьесе «Цезарь и Клеопатра».

Птолемея в Италии приняли хорошо. Помпей даже устроил пир в его честь у себя на вилле. Ростовщик Постум, у которого царь в свое время занимал деньги для Помпея и Цезаря, недвусмысленно дал понять последним, что нужно восстановить Птолемея на троне, чтобы он, Постум, мог получить назад свои деньги. Между тем враги царя отправили из Александрии посольство примерно в 100 человек, чтобы выставить Птолемея перед римлянами виновной стороной. Однако значительная часть их сразу после прибытия в Италию была убита, явно при участии Птолемея. Ходили слухи, что в этом деле замешаны и влиятельные римляне, включая Помпея, но, очевидно, египетский царь был главным зачинщиком убийств. Оставшиеся в живых посланники теперь вовсе не жаждали давать показания против него. В конце 57 года до н.э. раздав крупные взятки римским политикам, царь удалился в Эфес, в святилище Артемиды, и стал ожидать восстановления на троне.

* * *

Наконец, после всякого рода интриг в Риме, за это дело взялся Габиний, один из людей Помпея и наместник новой провинции Сирия. Однако от Птолемея снова потребовалось передать этому Габинию и другим, включая тех же Помпея и Цезаря, Огромную сумму в 10 тысяч талантов (почти вдвое превосходившую ту, которую царь уже позаимствовал у Постума три года назад). Неизвестно, каким образом Птолемей рассчитывал собрать столько денег; возможно, он думал, что этим займется сам Габиний, когда прибудет в Египет с войском. Вместе с тем царь не очень жалел о таком огромном долге – ведь теперь римские богачи были заинтересованы в восстановлении его власти. Постум даже отправился в Египет вместе с Габинием, видимо озабоченный судьбой денег, которые ему предстояло взыскать. Римские сенаторы не были сторонниками военной экспедиции в Египет, но Габиний, жаждавший добычи, убедил их организовать ее, под сомнительным предлогом, будто Египет-де угрожает восточным римским провинциям.

В действительности в Египте в то время воцарился хаос, и эта страна едва ли могла представлять для кого-то угрозу. Начались распри между двумя старшими дочерьми Птолемея, Клеопатрой VI и Береникой IV. Вскоре Клеопатра VI была убита (или бежала), и Береника на время стала победительницей. Однако царицы из рода Птолемеев не могли править единолично, а потому необходимо было подобрать ей мужа. Один из двух селевкидских царевичей к этому времени скончался, а второй был отвергнут Габинием, который тогда еще скрывал свое намерение низложить Беренику и восстановить власть ее отца. Третий кандидат, некий Селевк (возможно, незаконнорожденный отпрыск Селевкидов), оказался самодуром, и Береника сразу же настолько возненавидела его, что через несколько дней он был задушен по ее приказу. Потом, в 55 году до н.э. на второй год своего правления, она, без разрешения Габиния, вышла замуж за некоего Архелая из Понта (возможно, незаконного сына бывшего царя Понта Митридата). Так как Архелай стал царем без санкции римлян, Габиний организовал вторжение в Египет. Начальником конницы у него был храбрый римский воин Марк Антоний, которому тогда было лет двадцать пять. С помощью военного отряда сторонников законного царя Габинию удалось восстановить власть Птолемея. Архелай пал в сражении, и, хотя Птолемей был против, Антоний устроил своему побежденному врагу пышное погребение, так как в свое время пользовался его гостеприимством в Сирии. Это обстоятельство, как и то, что он защищал египтян-военнопленных от мести сторонников Птолемея, сделали Антония популярным в Александрии. Однако Береника IV была казнена по приказу отца. Как восприняла казнь сестры четырнадцатилетняя Клеопатра VII, неизвестно, однако позднее она давала понять, что неодобрительно отнеслась к узурпации Береникой отцовской власти. Теперь Клеопатра стала законной наследницей престола. В это время она могла впервые познакомиться с Антонием, только что одержавшим военную победу.

После этого Габиний и Постум вытянули из Египта все деньги, которые только могли. Постум даже стал высоким государственным лицом в правительстве этой страны – если не главой правительства, то, во всяком случае, главой финансового ведомства. Он отправил в Италию целый флот, груженный тканями, одеждой и изделиями из стекла (см. Цицерон. В защиту Рабирия Постума). Лихоимство этого римлянина вызвало такое недовольство в стране, что ему пришлось бежать из Александрии. Когда же они с Габинием в 54 году до н.э. вернулись в Италию, им обоим предъявили обвинения в финансовых махинациях. Цицерон (который ранее именовал Габиния «коварным, жуликоватым, женоподобным мальчишкой») на этот раз согласился защищать их обоих. Габиний, несмотря на то что щедро раздавал взятки, был осужден (со второй попытки) и отправился в изгнание. Но Постуму удалось выкрутиться. Он утверждал (конечно, это было ложью), будто стал бедняком, так как не смог получить долг с Птолемея. И тут Цезарь вдруг согласился взять на себя возмещение части «не полученных» Постумом денег. В свое время Цезарь получил от Птолемея столько денег, что мог возместить Постуму часть долга. Хотя не исключено, что Постум сам заплатил Цезарю, лишь бы тот публично принял на себя такое обязательство. То обстоятельство, что Цезарь согласился на это, сыграло важную роль в жизни Клеопатры.

События этого смутного времени имели и другие последствия для Египта, так как Габиний оставил в Египте войско (так называемых «габинианцев»), которое рассматривалось не как оккупационная армия, поскольку страна еще считалась независимой, а как наемная военная сила, служившая египетской короне. Птолемеи еще с III века до н.э. часто пользовались услугами иностранных наемников, считая местное население не вполне надежным; однако и наемные отряды не всегда было легко контролировать, и они могли выйти из повиновения, а к тому же существовали противоречия между ними и другими частями царской гвардии. Однако Габиний создал новое, отборное наемное войско в Египте, так что впоследствии о нем даже упомянул Цезарь в «Записках о гражданской войне».

«Люди Габиния, – писал Цезарь, – привыкли к вольной жизни в Александрии. Они позабыли о римских правилах дисциплины и даже перестали считать себя римлянами. Они женились на местных уроженках, и многие имели от них детей. Сверх того, в их войско вербовали разбойников и пиратов из Сирии, Киликии и соседних областей; они принимали многих осужденных на каторгу и изгнание. Наши беглые рабы находили убежище и получали надежное содержание, если становились там солдатами. Если хозяева пытались задержать кого-то из беглых, их товарищи объединялись и противодействовали этому силой, поскольку сами они находились в сходном положении. Эти люди нередко требовали казни царских фаворитов, грабили богатых, осаждали дворец, требуя повышения платы, низвергали с престола одних и возводили на него других, следуя какой-то древней традиции александрийской армии» (Записки о гражданской войне).

Для Птолемея XII было большим достижением то, что он смог дисциплинарными мерами и уступками превратить это воинство в свою опору, пусть и не совсем надежную, так что и после его смерти оно продолжало играть значительную роль в жизни страны. Цезарь даже заметил, будто габинианцы однажды «воевали и с самими египтянами». Возможно, он имел в виду раздоры после кончины Птолемея, а может быть, и напряженную внутреннюю борьбу времен его реставрации. Беспорядки в то время были не только в Александрии, но также в Гераклсополе, Фаюме и Оксиринхе. Крестьяне требовали защиты от произвола ростовщика Постума и угрожали, в противном случае, перестать проводить ирригационные работы; правительство же требовало от провинциальных начальников усилить меры против подстрекателей к бунтам.

* * *

И все же после мучительной борьбы Птолемей, до известной степени, снова стал хозяином в собственном доме. Хотя многие смотрели на него просто как на римскую марионетку, то обстоятельство, что он превратил габинианцев в боеспособную силу, говорит об упрощенности такого подхода. Птолемей также вел экспансионистскую политику на южных границах своего государства, и недаром он заставил свою дочь, Клеопатру VII, изучить не один африканский язык. По портретам этого царя на монетах (особенно – 53 г, до н.э.) можно судить о том, что именно от него Клеопатра унаследовала нос с горбинкой. Благодаря этим портретам возможно идентифицировать бронзовую статуэтку из Александрии, изображающую угрюмого, разочарованного человека, как скульптурный портрет Птолемея XII.

Несмотря на свою жестокость, проявляемую в тех случаях, когда он считал это необходимым, он был хитрый, искусный политик. При всех его слабостях и пороках он сумел сохранить наследие Птолемеев.

Одним из его пороков, несмотря на то что у него было несколько детей, являлись, видимо, гомосексуальные склонности. В одной надписи с нильского острова Филы упоминается о двух или трех мужчинах, которые будто бы были пассивными гомосексуальными партнерами царя (см. Бек. Корпус греческих надписей). Впрочем, следует заметить, что термин «кинайдос», употребляемый авторами надписи, означал не только такого партнера, но и исполнителя непристойных танцев, что не раз случалось при дворе Птолемеев. Рассказывают, что философ-платоник Деметрий сам был принужден исполнять подобный танец при дворе Птолемея XII. Последний вообще интересовался танцами, но также и музыкой. Сам он любил аккомпанировать хористам во время празднеств на инструменте, родственном нынешним кларнету или гобою, отсюда одно из прозвищ этого царя – Дудочник. В Новое время Вольтер, превознося искусство Фридриха Великого, игравшего на духовых инструментах, утверждал, что сам Птолемей Дудочник не решился бы больше играть, если бы мог услышать игру прусского короля. Однако в древние времена к таким занятиям со стороны государственных мужей относились с известным неодобрением (особенно этим отличались римляне). И самого Птолемея в его время иногда именовали «не мужем, но дудочником и чародеем» (Атеней). Элемент модного тогда мистицизма усматривали даже в организуемых им концертах, и что-то от этого духа проявилось в одной из александрийских статуэток того времени, изображающей человека, играющего на дудке.

* * *

Однако римляне считали, что человек не станет плясать, если он не пьян.

И надо сказать, что были основания ставить в один ряд оба эти состояния. Танцы, как и винопитие, составляли не только часть развлечений при дворе Птолемеев, но и часть их, если так можно выразиться, официальных религиозных ритуалов, связанных с обожествлением правителей. Эта доктрина играла важнейшую роль в политике Птолемея, как и его дочери Клеопатры VII.

В эту греко-римскую эпоху люди страстно увлекались всякого рода мистическими культами, посвящениями, очищениями, верой в воздаяние в этом и в ином мире. Наряду с этим очень распространено было и обожествление правителей. Еще с давних пор эллины расценивали высшие способности как нечто сверхъестественное, а определенных людей считали гениями, сверхчеловеческими существами. Так, известно, что существовал посмертный культ поэта Софокла. Когда же на смену греческим полисам на первый план вышли эллинистические царства, идея обожествления новых правителей – царей, обладавших огромной властью казнить и миловать, стала очень популярной. В дальнейшем их стали именовать Эпифанами («Знамениями богов», «Новыми богами»), Сотерами («Спасителями»), Эвергетами («Благодетелями»). Все эти титулы относились в первую очередь к Птолемеям, которые показывали пример остальному эллинистическому миру в смысле форм обожествления царей. В Египте эта традиция была очень древней и шла еще от эпохи фараонов. Со времен Птолемеев этот институт наполнился новым содержанием и широко распространился на территориях эллинистических государств.

Началось с обожествления Александра Великого, чьи останки Птолемей I привез в Египет, где они хранились в древнем Мемфисе (именно там Александр впервые официально был признан египетским царем); впоследствии же была сооружена великолепная усыпальница в новой столице Египта, Александрии, городе, который и был основан Александром Македонским. Следующим этапом было обожествление самого Птолемея I и его сводной сестры и жены Береники I, которых провозгласили «богами и спасителями». Птолемей был первым, кого провозгласили Спасителем. (Начали это родосцы, которым он оказал большую помощь, а их примеру последовали и другие эллины.) Еще во время Птолемея XII и Клеопатры портрет Птолемея I продолжали чеканить на египетских монетах. Что касается Птолемея II и его жены (и сестры) Арсинои, то они сделали заключительный шаг в создании культа царей, позволив обожествить себя еще при жизни. В дальнейшем такое прижизненное обожествление Птолемеев стало традицией. Даже дочери и сыновья Птолемея XII считались богинями и богами еще при его собственной жизни. И александрийцы именовали царя и его детей «наши Владыки и Великие боги» (надпись 52 г, до н.э.). Таким образом, Клеопатра считалась богиней еще до того, как стала царицей. Тем, кто придерживается только современных представлений, все эти ритуалы кажутся пустой лестью. Однако это была осмысленная политика, создававшая возможность для воспитания и выражения чувств преданности государству и патриотизма.

* * *

Пожалуй, лучше всего можно понять обожествление правителей при Птолемее XII исходя из его титула «Новый Дионис». Ой претендовал на то, чтобы являться воплощением этого божества (римского Вакха), символом власти которого был жезл, увитый плющом, с сосновой шишкой на верхушке. Идея отождествления с этим богом не была новостью, однако его культ, соединенный с культом правителей, приобрел новое значение при Птолемеях, включая Птолемея XII и его дочь Клеопатру, так что без учета этого культа трудно понять их политику.

В европейской литературе распространен ошибочный взгляд на Диониса как просто на бога вина и веселья. Однако достаточно внимательно прочесть «Вакха» Еврипида, чтобы понять, каким вселенским могуществом обладал этот бог в глазах древних. Он был источником мощного чувства религиозного экстаза, которое многократно проявлялось в жизни Древней Греции. Дионисийские ритуалы включали ряд мистических посвящений, вследствие которых человек становился все ближе к своему божеству, а заканчивались они мистическим ритуалом воссоединения с богом. Этот культ особенно расцвел в эллинистическую эпоху, охватив миллионы последователей, стремившихся выйти за пределы обычных человеческих возможностей и освободиться от пут повседневной жизни. Более же всего в культе Диониса привлекало людей его обещание вознаграждения и спасения не только в этой, но и в будущей, загробной жизни. Подобные обещания вечного блаженства были вообще характерны для эллинских мистерий, но наиболее яркое выражение эта идея получила именно в культе Диониса, который в ту эпоху почти затмил остальные старинные олимпийские культы. Дионис считался победителем даже над смертью, а, потому мог, согласно вере его последователей, даровать такую же победу и им самим. Но и в этом мире он считался могущественнейшим, победоносным божеством, которое (в прямом или переносном смысле) могло покорить весь обитаемый мир. Уже в «Вакхе» – Еврипида Дионис, скорее благодаря волшебной, чем военной силе, становился повелителем всех земель Азии, и эта идея получила новое развитие в эпоху Александра Великого, чье отождествление с этим божеством породило много новых легенд о триумфальном шествии Диониса по землям Востока. Кроме того, культ Диониса, отождествляемого со многими местными божествами, преемникам Александра казался хорошим средством установления взаимопонимания с местным населением. Поэтому многие эллинистические правители стремились связать себя с культом Диониса. Помимо контроля над дионисийскими мистериями (которые могли быть потенциально деструктивными) это давало возможность приписать себе дионисийские добродетели, такие, как благожелательность, щедрость, а также – покровительство искусствам.

Селевкидские монархи были также последователями культа Диониса, и опять-таки тон здесь задавали Птолемеи, правившие в Александрии. Уже Птолемей I Сотер претендовал на происхождение от Диониса. Начиная со времени Птолемея II этому культу были посвящены грандиозные празднества, проводившиеся не только в Египте, но и в других частях греческого мира, которые включали в себя торжественную процессию, возглавляемую поэтом, игравшим роль жреца Диониса. Культ Диониса со всеми его атрибутами был доминирующим в официальной религии Птолемеев на протяжении всей истории этой династии. Птолемей II, помимо указанных празднеств, устраивал еще зимний праздник в честь Диониса-Вакха. Его жена Арсиноя II также была последовательницей этого культа. Птолемей IV Филопатор также считал это божество своим предком и устраивал дионисийские мистерии у себя во дворце, стремясь превратить культ этого бога в фактор, объединяющий империю, а самого Диониса хотел бы видеть небесным покровителем дома Птолемеев.

Поэтому, когда философ Деметрий первоначально отказался пить и плясать при дворе Птолемея XII, это было не просто проявление пренебрежения к царским развлечениям. Это означало неприятие официальной религии Птолемеев. И недаром в разных районах страны существовали поддерживаемые Птолемеями Дионисийские союзы со своими традициями, книгами ритуалов, гильдиями актеров и музыкантов.

* * *

В те времена люди все больше склонялись к мысли, что существует только одно, а не много божеств, или, по крайней мере, нет особых различий между разными олимпийскими божествами. Тот же Дионис в тот период легко ассоциировался, например, с Паном (лучшим из танцоров) или даже с верховным Зевсом (как судья в делах войны и мира). Более того, было возможно его «слияние» не только с греческими божествами, но и богами коренного негреческого населения в великих эллинистических державах. Самой древней и почитаемой из этих религий была тогда признана религия Египта. И египетские божества в то время уже достаточно легко отождествлялись с греческими. Еще в V веке до н.э. историк Геродот старался найти аналогии греческим богам среди египетских, а в дальнейшем этот процесс продолжался. До нас дошел календарь праздников, отмечавшихся в одном из районов Египта (ок. 300 г, до н.э.), где имена египетских и греческих богов написаны друг против друга, что указывает на принятие жрецами подобных сопоставлений.

Дионис, соответственно, отождествлялся с египетским богом Осирисом. Это началось еще со времен Геродота и было подробно развито историком Диодором Сицилийским, современником Птолемея и Клеопатры, в первой книге «Исторической библиотеки». Конечно, эта идентификация касалась и культа правителей, и Птолемей XII, как Новый Дионис, был одновременно и Новым Осирисом. Осирис же (само слово означало «престол» и «око») ассоциировался в Египте с фараоном, который считался земным воплощением этого божества. Сам Осирис, согласно преданию, некогда играл роль земного царя, повелителя и возделывателя земли, подателя благ культуры. Ему даровано было бессмертие, и Осирис стал богом вечного обновления природы. Его смерть повторялась ежегодно, и, ежегодно в честь его воскресения устраивали пышные празднества, приуроченные к разливам Нила и началу полевых работ. Культ бога Осириса восходил к глубокой древности, но получил особое значение в период, предшествующий христианству. Из всех египетских богов только Осирис пользовался всеобщим почитанием людей по всему Египту, как отмечал еще Геродот. И Птолемеи, конечно, уделяли большое внимание культу этого божества, тем более что сами они, в глазах народа, являлись его земным воплощением.

* * *

Если царь ассоциировался с Осирисом, то царица – с его супругой, богиней Исидой. Клеопатра всегда охотно отождествляла себя с Исидой. Сверх того, эти небесные прототипы царя и царицы служили теологическим оправданием самого, казалось бы, странного обычая династии Птолемеев – кровнородственных браков. Ведь Исида и Осирис были не только супругами, но также братом и сестрой, детьми бога земли и богини неба. Это предание об Исиде и Осирисе послужило основанием для того, чтобы многие фараоны, отождествлявшие себя с этим богом, женились на своих родных или единокровных сестрах, чтобы предохранить свою божественную кровь от «порчи», а заодно отрезать дорогу некоторым потенциальным претендентам.

Браки между родными братьями и сестрами, не чуждые некоторым культурам, были, однако, совершенно не приняты у греков (можно в связи с этим вспомнить «Андромаху» Еврипида). В этом отношении (и по тем же политическим причинам) Птолемеи следовали египетским, а не эллинским обычаям. Около 276 года до н.э. Птолемей II Филадельф («Возлюбленный сестры») женился на своей сестре Арсиное II Филадельфе («Возлюбленной брата»), после чего их стали именовать «Божественными братом и сестрой». Однако поэт Сотад выразил присущее грекам неприятие подобных вещей в такой резкой форме, что он был наказан (возможно, даже казнен). Зато придворные поэты изобретали теологические объяснения и оправдания подобным бракам, особенно часто вспоминая при этом брак Зевса и его сестры Геры.

В дальнейшем в истории Птолемеев было немало таких браков между братьями и сестрами, и очевидно, что Клеопатра VII, при всем своем уме и одаренности, была плодом ряда поколений кровнородственных браков.

Возможно, некоторые черты характера Клеопатры, такие, как полное отсутствие морального чувства и тенденция к братоубийству, явились следствием постоянных кровосмесительных супружеств в этом роду.

Клеопатра также в дальнейшем дважды заключала браки со своими неполнородными братьями (воспринимая себя как Исиду, а каждого из них – как Осириса); однако до того, как она стала царицей, Осирисом был ее отец Птолемей. Это отождествление с Дионисом-Осирисом не всегда помогало царю идти верным путем в его земной жизни, но, может быть, благодаря подобным верованиям египтян в не меньшей степени, чем благодаря помощи римлян, он снова возвратил свой престол, на котором и пребывал после этого до конца жизни.

* * *

В конце пятидесятых годов до н.э. Птолемею XII было около пятидесяти лет, однако такая бурная жизнь, очевидно, не могла не отразиться на его здоровье. В связи с этим, а также исходя из опыта недавнего прошлого, он решил подумать о дальнейшей судьбе своих детей. Видимо, поэтому в одной из надписей 52 года до н.э. дети его именуются «Божественными», а также Филадельфами (то есть «Возлюбленными братьев и сестер»), согласно старой традиции Птолемеев.

Детей оставалось четверо: Клеопатра, ее единокровная сестра Арсиноя IV и братья Арсинои, будущие Птолемей XIII и Птолемей XIV. К сожалению, полученный ими титул – Филадельфы – не оправдал себя, если принять во внимание их будущие взаимоотношения. Однако со стороны их отца введение этого, традиционного для Птолемеев, титула было, очевидно, призывом к семейной солидарности и стремлением заверить подданных, что все идет благополучно. Птолемей составил и завещание, согласно которому наследниками трона назначались старшая дочь, восемнадцатилетняя Клеопатра, и старший сын, будущий Птолемей XIII, которому тогда было десять лет. Хотя Арсиноя была старше брата, она не упоминалась в завещании, однако едва ли в этом была причина будущих плохих взаимоотношений между сестрами. Известно, что, по обычаям Птолемеев, царица могла править лишь вместе с царем, и, конечно, Клеопатра должна была иметь соправителя, которым и был провозглашен старший из ее единокровных братьев; учитывая традиции этого рода, в дальнейшем он мог бы стать ее мужем.

По установившейся к тому времени традиции царь Египта передал один экземпляр завещания на хранение своим союзникам и покровителям в Рим. Однако в конце пятидесятых годов до н.э. Рим и сам переживал глубокий кризис. Цезарь, победоносно завершивший войну в Галлии, теперь готовился к столкновению с фактическим соправителем Помпеем, который тогда господствовал в столице. Вспоминая о судьбе завещания Птолемея, Цезарь писал впоследствии: «Один экземпляр его завещания был доставлен его посланцами в Рим для хранения в казначействе. Однако из-за гражданских смут исполнить волю Птолемея оказалось невозможным, и завещание оказалось у Помпея. Вторая копия оставалась на хранении в Александрии». По словам Цезаря, в этом документе Птолемей заклинал римский народ во имя всех богов и во имя союза двух стран помочь обеспечить его точное исполнение.

Египтология предоставляет мало надежных данных по интересующему нас вопросу, однако сохранились некоторые папирусы 51 года до н.э. где говорится: «Тридцатый год (правления) Птолемея XII и первый год правления Клеопатры». Это позволяет сделать предположение о том, что Клеопатра, старшая наследница, получила уже в это время статус соправительницы отца. Такая практика в Египте вовсе не была новостью, и возвращение к ней объяснялось, скорее всего, резким ухудшением состояния здоровья Птолемея XII. В любом случае его правление быстро приближалось к концу.

Глава 2. КЛЕОПАТРА ВОСХОДИТ НА ПРЕСТОЛ И ТЕРЯЕТ ЕГО

Хотя 51 год до н.э. и считался годом совместного правления Птолемея XII и Клеопатры, но продолжалось оно всего несколько месяцев или даже недель.

Птолемей скончался не позднее мая этого же года. Однако последние папирусы, где речь идет о его «совместном» с Клеопатрой правлении, относятся к июлю того же года, и это, возможно, свидетельствует о том, что Клеопатра (как и некоторые из ее предков) какое-то время скрывала кончину отца, чтобы укрепить свою власть. Однако вскоре после этого официально началось совместное правление Клеопатры и ее брата Птолемея XIII, римляне же узнали о том, что Птолемей XII скончался, только в начале августа (см. Цицерон. Письма к друзьям).

Система дат Птолемеев не очень удобна для современных исследователей, поскольку датировка в тот период велась по царствованиям, так как считалось, что новое царствование означает и новую эпоху. Клеопатра VII и Птолемей ХIII пришедшие к власти в 51 году до н.э. не только сохраняли титулы Филадельфов, пожалованные отцом, но и добавили к ним титулы Филопаторов – «Возлюбленных (или возлюбивших) отца». Такой титул взял себе и Птолемей, которому, как незаконнорожденному сыну, хотелось подчеркнуть близость к отцу; встречался он у Птолемеев и прежде.

Клеопатра же, принимая этот титул, хотела выразить уважение к памяти отца, рядом с которым она была в самые трудные для него времена. Он, со своей стороны, сделал ее своей старшей наследницей (ведь его старший сын был еще слишком юным). В то время как старшие сестры Клеопатры предали отца, захватив власть, пока он был в изгнании, Клеопатра хотела подчеркнуть свою преданность ему (словно оправдывая собственное имя, означающее дословно «слава отца»). Несколько лет спустя после ее воцарения в финикийском городе Берите (Бейруте) была выпущена монета, посвященная не только Клеопатре (это было обычным делом), но и ее отцу, которого давно уже не было в живых (обычно подобных вещей не делалось). Конечно, и это был знак особого почтения Клеопатры к памяти ее отца. Она разделяла также его идеи и никогда не забывала его печального опыта правления своей страной, как и общения с римлянами.

* * *

Доминирующим этническим элементом в Египте, со времени его завоевания Александром, постепенно стали эллины и эллинизированное население. В отличие от своей прародины они не жили в городах-государствах, а селились в привилегированных кварталах среди коренного населения. Однако четыре египетских города представляли своеобразное исключение – здесь жили практически только эллины и эллинизированные. Старейшим из них был Навкратис в западной части дельты Нила, основанный греческими купцами еще в VII веке до н.э. а самым новым – Птолемаида в Верхнем Египте, основанная Птолемеем I Сотером. Основателем двух остальных городов – Парэтония и Александрии – был Александр Македонский.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14