Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Трижды погибший (№1) - Расправляя крылья

ModernLib.Net / Научная фантастика / Градинар Дмитрий / Расправляя крылья - Чтение (стр. 6)
Автор: Градинар Дмитрий
Жанр: Научная фантастика
Серия: Трижды погибший

 

 


Вторая безвозвратная потеря произвела на Джо-карта куда большее впечатление.

Пит. Последнее время он делил с Джокартом первенство в шахматных блиц-турнирах, потому что тоже владел теперь «эффектом дельфина». Поединки между Джокартом и Питом за шахматным столом, оборудованным теми самыми таймерами, что имитировали схему управления истребителем, привлекали внимание всей группы. Не зная, как всё выглядит снаружи, — скорее всего, обычной игрой двух сосредоточенных противников, — изнутри Джокарт представлял себя многоруким Шивой, одновременно делающим много дел. Ему доставляла удовольствие не столько сама игра, сколько всё остальное, ей сопутствующее. Инструктор запускал самые изощренные комбинации цветовых сочетаний фигур, к лязгу и грохоту, сквозь которые доносились слабые отголоски каких-то мелодий, добавлялись и прочие отвлекающие параметры. Такие, например, как жара и холод, изменяющееся давление воздуха в помещении. Тогда движения становились вялыми, а мысли пробивались словно сквозь слой ваты. Общее возбуждение и ломота в висках сменялись сонливостью и апатией.

Один раз Джокарт даже успел увидеть короткий, но выразительный сон прямо во время игры. Ему показалось, будто его руки лежат на джойстиках управления истребителем, а ноги жмут реальные педали скорости и тангажа, и ему нужно выйти на разворот с критическим зарыскиванием вправо, чтоб сбросить с хвоста вот-вот готовую дотянуться до его «Зигзага» плазменными нитями вражескую «Кнопку» и успеть поразить кажущийся невероятно огромным вблизи «Кросроуд», который заманчиво подставлялся под излучатели правого борта.

И было чувство досады, потому что ему не хватало доворота — совсем чуть-чуть! — красная точка захваченной цели ускользала из прицельной рамки. Уйди на вираж секундой раньше, и я бы успел, думал Джокарт. Но он не успел. Червь-пилот, управляющий «Кнопкой», оказался проворнее. Истребитель коротко и плавно толкнуло, и смертельный холод космоса протиснул корявые щупальца сквозь прореху в корпусе «Зигзага».

Почему я не в СВЗ? — вспыхнула и погасла последняя мысль. Потому что вслед за ней Джокарт с удивлением увидел собственную руку, переставляющую короля при рокировке.

— Ого! — вырвалось у него после того, как горло отпустил сильный, как от удушья, спазм, — настолько реальным оказалось это сновидение.

Со стороны никто не заметил ничего особенного, и партия вскоре была сведена вничью.

Сразу за ней последовала ещё одна партия, вот тут то всё и произошло!

Теперь Джокарт полностью сосредоточился на игре, предоставив рукам и ногам делать их дело самостоятельно.

«Никаких фантазий! Я просто не выспался, вот и всё! Но ночь с Лиин того стоила, а поэтому — чёрт с ними, с мелодиями! Пусть хоть Вивальди, хоть римейк для бензопилы под Лондонский королевский оркестр!» — командовал он сам себе.

Совершенно неожиданно лицо Пита расцвело в улыбке. Он начал часто открывать и закрывать рот, как рыба, выброшенная на берег. И Джокарт вдруг осознал, что Пит смеётся!

Вначале он попытался понять — чем вызван этот смех. Неужели тем, что положение на доске слагалось пока не в пользу Джокарта, и тут он услышал…

— Ха! Ха! Ха! Посмотрите! У меня восемь ферзей! Все смотрите! Плевать на СВЗ, дайте «Леборейтор» и мои восемь ферзей! Восемь ферзей и шесть «Зигзагов»! Им не поможет ничего! — при этом глаза Пита бешено вращались, а под столом что-то противно зажурчало.

Потом Пит взял в руки фигурку короля и стал целовать её, как святую реликвию, — Ваше величество! Солнечная будет спасена! — а после вскочил из-за стола и, не переставая нести всю эту белиберду, перемежая шахматные ферзи с «Зигзагами», маджонг и СВЗ, выскочил из класса.

Тут растерялся не только Джокарт, но даже сам инструктор. А Пит, невесть как разблокировавший дверь аудитории, мчался уже по коридору.

— Какое счастье, что в это время давление было нормальным, — сказал после всего инструктор, — нас всех могло просто размазать по стенкам!

Он сумел догнать Пита в переходнике, ведущем к ангарам боевых истребителей… И всё это произошло не просто в пятницу, а именно в пятницу 13-го числа!

Пит был водворён в изолятор, и надежды курсантов на то, что вскоре он придёт в себя, не оправдались. Курсант, который погиб на стрельбище, находился в патологоанатомической лаборатории. И Джокарт позабыл про свой странный сон, иначе бы он живо вспомнил слова Спенсера об уникальной методике обучения лётным навыкам «изнутри».

Поскольку оба происшествия являлись чрезвычайными, занятия были прерваны и к вечеру курсантов собрали в аудитории Ино-биологии, где уже расхаживал посреди фрагментов особей-бессмертных старший офицер-куратор курса и два психолога. Один из них не был известен Джокарту, — долговязый молодой человек, выглядевший едва ли старше собравшихся курсантов. А вот второй… О, как же можно забыть это громоздкое оптическое приспособление на лице и живые, выразительные глаза под ним!

— Руководство курсов и Комендантство Крепости выражает не только свои соболезнования в связи с теми событиями, что произошли сегодня, но и озабоченность, связанную с некоторыми суевериями, которые уже успели прийти многим из вас на ум! — начал свою речь старший офицер.

Впрочем, эта речь оказалась короткой, и суть её сводилась к тому, что действующего пилота истребителя поджидает куда как больше опасностей, чем курсантов. Ещё старший офицер сообщил об инициативе Комендантства Крепости, сводящейся к восстановлению прежних сроков обучения, так как консилиум врачей-психиатров и специалистов по внедрению генных модификаторов и модификаторов сознания пришёл к неутешительному выводу о повышении опасности для душевного и физического здоровья курсантов, связанной с сокращением срока обучения.

— Лучше меня вам всё объяснят приглашенные сюда специалисты: доктор Конте, — долговязый встал и чопорно склонил голову, — и профессор психиатрии, неврологии и прикладной психологии, полковник медслужбы Бар Аарон. — Давешний знакомый Джокарта, оказавшийся офицером в таком высоком чине, да ещё и в звании профессора, кивком не ограничился.

Он встал со своего места и картинно раскланялся перед аудиторией, чего никто и никак от него не ожидал.

Офицер-куратор продолжил.

— Эта инициатива должна быть одобрена Землёй, так что пока ничего конкретного сказать по этому поводу не могу. Но в любом случае, даже если возврат к прежним срокам окажется невозможен, прошу всех курсантов сохранять доверительное отношение к инструкторам курсов, поскольку ни в первом, ни во втором случае их вины в произошедшем не было. — Дальше он перешёл на патетику, повысив голос и придав лицу самое официальное из возможных выражение, — также прошу помнить о долге, возложенном на каждого из вас! Солнечная нуждается в пилотах! Можно сказать, миллиарды гражданского населения надеются на вас. Расправляйте же скорее крылья!

Офицер ушёл, а профессор Аарон, пользуясь своим старшинством среди оставшихся в аудитории, попросил удалиться и других наставников.

— Вас тут больше двухсот человек, поэтому прошу не шуметь, моим связкам за вашими уже не угнаться… — Он сел, опёршись грудью о край стола, при этом его очки стали самой значимой деталью его облика. — Мне грустно говорить об этом сейчас, но, видимо, придётся…

Тут он сделал знак своему коллеге, и тот услужливо подал на стол воду и широкий бокал.

— Итак, вам говорили всё это раньше, в самом начале обучения, и я теперь только повторюсь, но, как это ни печально, по планам Комендантства пилотами должны были бы стать из всех присутствующих около тридцати человек. А в связи с выработанной новой стратегией обучения, требования, предъявляемые к выпускникам, будут несколько смягчены, что позволит выбрать из вас половину, то есть сотню новых пилотов. И я вовсе не уверен, что это благо. Как для Солнечной, так и для вас!

Он неспешно налил в бокал воду и стал пить мелкими глотками, давая курсантам возможность самим обдумать смысл сказанного.

С одной стороны — какая же это грустная новость? Сотня пилотов, это в три с хвостиком раза больше, чем тридцать. С другой…

Курсантам демонстрировали, помимо прочих, несколько хроник реального боя уже не штурмовиков, а звездолётов в каком-то глухом уголке системы Персея. Вот она и пригодилась — все вспоминали сейчас эту хронику…


Вначале орава «Кнопок» и «Вельветов», названных так за частые ребристые обводы на корпусе, разметала усиленную группу, машин в пятьдесят, истребителей Земли. В углу демонстрационного экрана гасли окна состояния кораблей земной группы. И было страшно это видеть — тёмные квадраты там, где только что высвечивались наименование и порядковый номер каждого истребителя. Они гасли — один за другим… Вскоре почти все квадраты стали тёмными, те, кто уцелел, спешили выйти из боя и улепётывали, видимо, стремясь достичь зоны досягаемости орудий мониторов дальнего действия. Но сразу вслед за этим появилось узкое веретено — строй из пятнадцати других истребителей. Тут же в другом углу экрана вспыхнула строка состояния уже для этой новой группы, и курсанты ахнули — то были пилоты из отряда «Саламандр», элитного отряда, базирующегося на Земле, невесть как оказавшиеся у Хи Персея.

Казалось, веретено «саламандр» шло на верную смерть. «Кнопок» и «Вельветов» было порядка семидесяти штук, вдобавок они действовали при поддержке десятка «Букимэнов» и даже одного линкора гигантских размеров.

Вдруг из строя, один за другим, через неравные промежутки времени, начали отделяться «Зигзаги», каждый из которых совершал сложные эволюции, конечная цель которых была непонятна никому. Наконец группа, наполовину рассредоточенная, вышла на дистанцию запуска контактных торпед. Бессмертные ринулись навстречу. Что тут началось!

Каждый из «Зигзагов» сразу нашел себе цель, выпустив по две торпеды. Количественное преимущество бессмертных тут же превратилось в тактический недостаток, и пока враг рассредотачивался, тридцать его истребителей превратились в блуждающие кометы, чьё хаотичное движение явилось причиной гибели одного крейсера, навигатор которого не смог найти верную траекторию посреди ужё мёртвых, обезображенных разрушениями «Кнопок». Поэтому девять оставшихся «Букимэнов» поспешили укрыться за мощным торсом линкора, а истребители стали намного осторожней. Им это, правда, никак не помогло. Веретено продолжало пронизывать их ряды, и каждая новая партия вырывающихся из строя «Зигзагов» вновь и вновь наносила чувствительные удары. Меньше чем через две минуты боя строй вражеских истребителей поредел ещё вдвое. Крейсера пока не могли нанести удар, чтоб не уничтожить вместе с отчаянными землянами своих пилотов. Хотя если бы они могли знать, кто противостоит им на этот раз, возможно, они решились бы на такой шаг. Но они не разобрались

И даже тогда, когда «Кнопки» и «Вельветы», не выдержавшие натиска «саламандр» стали выходить из боя, теряя при этом машину за машиной, «Букимэны» были неподвижны. Потом какой-то самый мудрый, по-видимому, червь-командер понял, что бой превратился в избиение и что истребителям уже ничего не поможет, начал выводить на арену космической схватки крейсеры, а линкор опасно замигал фасетками импульсных орудий, очищая пространство для манёвра. Но «саламандры» наплевали на общепринятое мнение о том, что подходить к линкору на близкое расстояние — просто самоубийство. Напротив! Теперь они облепили огромную глыбу звездолёта со всех сторон, и сразу пять торпед, выпущенных в горячке с «Букимэнов», пронеслись в опасной близости от ходовой части линкора На одной из них, шедшей точно в корму, сработала система самоуничтожения, выполняя предписанную определителем «свой-чужой» команду. Для бессмертных лучше было бы, чтоб эта система не сработала. Попадание единственной торпеды в усиленный броневой обвод разгонных сопел не могло быть фатальным, тем более что активная оборона корпуса просто отстрелила бы за доли секунды до контакта часть брони, размером с пару диаметров торпеды. И эта оборона сработала, но как!

Разорванная самоликвидатором на множество мельчайших фрагментов, торпеда заставила активную защиту линкора выставить ей навстречу почти всю броню двигательной части. Вслед за этим лишенные обвода дюзы стали предметом атаки всех пятнадцати «Зигзагов», причем именно в этот момент все они оказались вновь собранными в веретено, нацеленное именно в корму линкора. Курсантам как-то не верилось в такой точный расчет, но и назвать всё произошедшее случайностью не поворачивался язык, хотя бы из чувства сопереживания за своих пилотов.

Тут же произошло ещё одно неприятное для врага событие: сразу после запуска злополучных торпед автоматика линкора запустила разгонные двигатели, чтобы вывести корабль из зоны их поражения.

— Странно, — прокомментировал этот момент инструктор, — но получается так, что бессмертные не вполне доверяют своей системе определения «свой-чужой»

Линкор дернулся, сразу же лопнула тяжелыми брызгами уничтоженная самоликвидатором торпеда, и «Зигзаги» всадили в проплешину, где отработала активная броня, по половине энергетических запасов. Поэтому вместо того, чтобы начать движение вперёд, линкор стал неуклюже разворачиваться на месте. Было видно, как из дыр в боковинах поврежденных разгонных сопел вырывается яркая плазма. Довершила все несчастия врага система синхронизации стрельбы и манёвра, рассчитывавшая на несколько иное положение корабля в пространстве. Из-за этого была нарушена прицельная сетка , и полный бортовой залп комендоров линкора накрыл сразу три крейсера и пять собственных истребителей, вернувшихся в квадрат боевых действий.

Финал схватки был настолько эффектным, что курсанты, не выдержав, повскакивали со своих мест.

«Зигзаги» совершили посадку прямо на корпус линкора! Коснувшись туши вражеского звездолёта на какой-то миг, они тут же взлетели и снова выстроились в знакомое веретено — будто бы имитируя наконечник разящего копья. Таким же походным ордером они и покинули квадрат.

Где-то позади них на корпусе линкора, в местах их короткой посадки, вспыхнули ослепительные точки, вспухая затем фиолетовыми фонтанами. И гигантский светящийся каньон в форме буквы S расколол линкор на две неровные половины, — боевой брэнд группы «Саламандра». Знак их победы.

— Орбитальные бомбы! Они вывесили на линкор орбитальные бомбы! — озвучил кто-то очевидное над самым ухом Джокарта.

Тогда же курсантам стало известно, что вместо обычной системы самоуничтожения корабли элитного отряда истребителей использовали именно орбитальные бомбы, чтоб любой из «саламандр» или «фениксов» мог даже своей смертью наводить ужас на врага.

— Ничего себе, полётная выучка! Как они их!

— Да, те первые пятьдесят пилотов, что начинали бой — младенцы перед «саламандрами»… А ведь и они — действительные пилоты… — такие примерно разговоры велись после этой видеохроники.

— А как они строй держали!

На покадровом воспроизведении было видно, что пять «Зигзагов» постоянно формировали строй веретена, давая общее направление атаки, а десять других выделывали такие пируэты, что даже замедленный просмотр не всегда позволял судить — что это были за фигуры пилотажа. Потом истребители по одному выходили из атаки, возвращаясь в строй и заменяя тех, кто только что был в стержневой пятерке.

— Знакомьтесь! Перед вами была седьмая группа отряда «Саламандра». Лидер группы — генерал Седых, — давал информацию о героях инструктор, — его личные ведомые — генерал Джаварлах Хусади и полковник Кай Ши. Все остальные пилоты отряда имеют звание майора, за этот бой они награждены знаками «Солнечная корона», а члены их семей получили на Земле привилегии второго класса на три поколения. Учитесь, курсанты! Учитесь побеждать! Мечтайте стать настоящими асами, чтоб рано или поздно вам довелось вот так же оставить свой личный знак на побежденном противнике…


Именно эту хронику вспоминали сейчас в аудитории Ино-биологии курсанты, вполне отдавая себе отчет, что в три раза больше — не означает в три раза лучше Тень сомнений и мрачных мыслей пробегала по лицам многих.

Покончив с водой в бокале, психолог продолжил:

— То, о чём я вам сообщил, — и вы должны понять верно, — это крайняя мера Из тех, кто пройдёт весь курс обучения и не сможет получить звание действующего пилота, всё равно выйдет толк. Пусть даже в чём-то другом. Навыки в обращении с системами корабельного оружия позволят многим стать комендорами станций планетарной обороны. Те, кто далеко продвинулся в освоении навигационной науки, но споткнулся в чём-то другом, обязательно будет принят в штурманскую группу линкора. Иные смогут стать командирами танковых отделений, которым требуется не меньше воли и мужества, чтоб вести в бой тяжелый «Шарк»… Это — не игра в войну. Это — война, где пилоты противника умеют убивать по настоящему и владеют выучкой и знаниями целых поколений. Поэтому получается так, что две трети выпускников рискуют стать мишенью для бессмертных там, где другая треть мишенью бы не стала. И я действительно говорю о таких вещах с грустью… С грустью и тревогой — за вашу судьбу и за тех, кого вы призваны защищать

— Меня, впрочем, попросили поговорить с вами не об этом, — изменил тему разговора психолог. — Конкретную тревогу у руководства курсов вызвала не столько потеря двух курсантов в один день, сколько домыслы и разговоры, распространившиеся после случившегося среди курсантов. Разговоры именно об этом дне…

Для начала я хотел бы поинтересоваться, известен ли кому-нибудь из присутствующих такой термин, как «трискайдекафобия»? Ну, давайте смелее, не бойтесь ошибиться… Так, правильно, это действительно боязнь Но боязнь чего? Нет? Никак? Да, не повезло этой фобии с вами. Никто о ней не знает. А другое название — «параскавидекатриафобия» — не слышали? Давайте я повторю по слогам…

Кто-то из сидящих в первом ряду уловил в трудновыговариваемом слове одну из составляющих.

— Что-то с пятницей связано?

— Верно, с пятницей. А теперь догадайтесь — с какой именно?

— Неужели с пятницей 13-го числа? — сразу несколько одновременных выкриков.

— Представьте себе, именно с ней. Это название болезни, которой подвержены люди, панически боящиеся числа 13 и тем более — 13-го, пятницы.

И профессор поведал слушателям обо всех суевериях, связанных с этим днём и этим числом.

— Если говорить о фактах, то когда-то именно в такой день — 13 апреля, в пятницу, войска великой империи уничтожили всех членов могущественного Ордена тамплиеров, и в дальнейшем монашеские военные ордена перестали играть какую-либо значительную роль в истории. Впрочем, тогдашних обывателей больше интересовало загадочное исчезновение несметных сокровищ тамплиеров, чем тот факт, что произошло это в пятницу, 13-го числа. Однако масса легенд о проклятье этого дня и этого числа существовала и до охоты на несчастных монахов, которые фактически пострадали, как это назвали бы сейчас, за сокрытие доходов и неуплату налогов. Легенды же относятся к началу становления одной из религий, когда-то довлевших над человечеством. Якобы один брат убил другого, и сделал это именно в пятницу, 13-го числа. Даже мифологические первые люди отведали запретное яблоко с Древа познания в такой же день. Л потом по тринадцатым пятницам ведьмы собирались на шабаш. Для тех, кто плохо знаком с исторической мифологией, поясню — ведьмы вовсе не вымышленные персонажи, а женщины, причем, как правило, рыжеволосые и зеленоглазые, совершавшие нудистские обряды Вымысел же заключался в том, что слетались они на шабаш на древних приспособлениях для уборки помещений. Так вот, впоследствии в архивах раскопали принципиальные схемы таких приспособлений, и эта деталь признана недостоверной, потому что расчётной мощности их примитивных электродвигателей и силы исходящей воздушной струи оказалось явно недостаточно для преодоления силы притяжения.

— Почему же такую пятницу нужно было бояться? Ну ночью… ну голые, — наоборот…

— Дело в том, что для этого обряда собиралось строго определенное число ведьм. Л именно — 12. Потом к ним присоединялся 13-й участник. Древнее злое божество…

— Вот хорошо он устроился! — позавидовал кто-то

— Осторожнее, молодые люди! — вмешался молчавший до сих пор другой приглашенный. — Речь идёт об очень древних и мстительных божествах и их антиподах. Спешу заметить, что упомянутый профессором фолиант, откуда и черпались все эти мифы, содержит даже упоминание о нашем сегодняшнем враге — о бессмертных червях. Конечно же, в аллегорической форме.

— А мы-то думали… — донеслось с последних рядов, — что там имелось полное руководство по борьбе с «Кнопками». Вот было бы здорово!

Шутка показалась удачной, и все рассмеялись.

После упразднения Глобальным экономическим советом Солнечной всех религий — официальных и неофициальных прошло достаточно времени, чтоб эта тема вызывала улыбку. Единственное, что осталось от религиозного исторического периода, это фраза последнего Папы Солнечной: «Теперь мы остались одни!»

А потом пришли бессмертные, и выяснилось, что это не так.

Молодой психолог продолжил.

— В любом случае, ни одно из событий, которые тут упоминались, не может и не должно служить поводом для суеверия. Потому что земной календарь неоднократно изменялся, и никаких увязок с историей либо мифологией по датам и дням недели не сохранилось. Тем более что несчастья, произошедшие сегодня с курсантами, могли случиться в любой другой день, а могли и не случиться вообще. Поэтому вас не должен посетить отрицательный настрой на этот случайный и, в общем-то, ни в чем не виновный день — пятницу, 13-го числа.

Профессор опустошил другой бокал, и выпитая вода немедленно выступила на его лице мелкими каплями пота. Теперь он снова взял слово.

— Как я уже говорил, люди, боящиеся пятниц и числа тринадцать — это больные люди. Больные той самой трискайдекатриа— и параскавидекатриафобией. Считаю, что вам не стоит становиться нашими клиентами по этому же поводу. Вы согласны? Вообще, плохие приметы — целая тема для диссертаций. В них верят почему-то все, даже я. К примеру, я заметил как-то, что если утром встать с левой ноги, то обязательно произойдёт сбой моего компьютерного терминала. И что самое удивительное, так оно и происходило раз за разом! Пока я не сменил терминал… Вот если кто-то из вас увидит, что на истребителе разболтаны кормовые турели — это действительно Очень Плохая Примета Или если не обновлен энергозапас СВЗ. Тоже не к добру.

Профессор иронизировал долго Каждый из слушателей воспринимал его слова по-своему, потому что многие имели известные только им плохие и хорошие приметы.

— Я вас не буду переубеждать насчёт всего сразу, попрошу только об одном — бойтесь бояться тринадцатых пятниц. Хорошо сказал? И четырнадцатых. И каких угодно. Разрешаю бояться любого дня недели, если он выпал на тридцать второе число месяца. Вот это уже будет поводом для беспокойства.. А если говорить серьёзно, — он стал вдруг сосредоточенным, даже снял с носа очки, — гибель первого курсанта уже расследована. Дело оказалось в недостаточной балансировке реактивной пули, совпавшей с промышленным дефектом, — микротрещиной, — оружейного ствола. Ответственный инженер — менеджер, исполнявший свои обязанности в день выпуска этой партии боеприпасов, будет скоро установлен. Второй случай сложнее и вызывает больше тревоги Но и он имеет своё объяснение. Курсант Пит Вальде очень хотел спасти Солнечную. Стать её героем. В какой-то момент, достигнув определенных успехов в обучении, он позволил эмоциям взять верх над сознанием, Винить его нельзя, как нельзя винить кого-нибудь другого. Теперь он достиг своей цели, правда — в другой, вымышленной реальности. Всё, что я могу рекомендовать по этому поводу вам, остальным, это постараться держать свои эмоции в узде. Подсознание — страшная штука, когда оно работает против вас. Почувствовав неожиданную, даже самую лёгкую эйфорию, сразу пытайтесь найти ответ — чем она вызвана? И если причин для таковой не найдётся — срочно принимайте стабилизаторы. Их уже готовят по нашим рекомендациям в лабораториях Крепости. Через педелю вы получите по комплекту стабилизаторов, которые будут безвредны при приёме в любое время, даже если вы и ошиблись в самооценке. Странно, как раньше о них никто не додумался…

Вот ещё что. Мне лично, а также моим коллегам приходится общаться с действительными пилотами и офицерами пехоты КС, многие из них регулярно обращаются к нам за помощью, так что не считайте зазорным и для себя подойти к психологу. Сейчас, ближе к концу обучения, для ваших организмов, и тем более — вашего сознания, настают тяжелые времена, учтите! Кстати, недавно один курсант, — Джокарт встрепенулся, поняв, о ком именно идёт речь, — я не хочу называть его имя. Так вот он имел со мной беседу. Думаю, это пошло ему на пользу. О нём я ничего, как уже предупредил, говорить не буду, но вкратце скажу о его проблемах, которые являются общими для всех вас.

И профессор сообщил аудитории то, что слышал от него раньше Джокарт — про воздействие спецпроцедур на организм и сознание курсантов, про опасность держать всё в себе и так далее.

Странно, подумал Джокарт, профессор меня не выдал, а я всё равно удостоился многих взглядов. Плохая эта штука — репутация! Потому что бывает разной.

Курсанты расходились шумно Все обсуждали встречу с психологами, но общее напряжение, связанное с произошедшим за день, было снято.

Потом выяснилось, что слова об опасности, возникающей к окончанию курсов — не просто слова. Через неделю свихнулись сразу трое курсантов.

Они так и не дотянули до «водяных матрешек», совсем чуть-чуть не дотянули. Джокарт наконец-то узнал, что это такое, потому что не переставал верить в свою счастливую примету по имени Лиин. Жаль, что встречи их были редкими, и во время них возникало все большее напряжение.

Его почему-то начинало злить, что она проводит много времени в офицерском обществе. Ведь рядом с ними он чувствовал себя неоперившимся птенцом. Ещё он понимал, что среди поклонников Лиин не все были такими же галантными, как Балу.

— Ты что? Ревнуешь? Значит — любишь! — дразнила его Лиин.

А когда он пытался протестовать, то понимал, что выглядит еще глупее. Потому что Лиии уже не раз доказывала свою порядочность по отношению к нему.

— Представляешь, как я буду выглядеть на сцене, если перед этим обзову свиньями тех, кто этого заслуживает?

— Кто?! Скажи мне, Лиин! — терял голову Джокарт.

Она смеялась.

— Дурак. Я же тебя люблю. Зачем мне другие? Если бы ты стал кидаться на всех таких горе-ухажёров, то скоро у тебя просто ни на что другое не хватило бы времени. Даже на меня…

Но он не хотел, чтоб ему на Лиин не хватало времени. И понимал всю беспочвенность и глупость своей горячности.

— Прости, Лиин. Пойми, мне тяжело даже думать о том, что ты с кем-то… что кто-то…

— А ты не думай. Это глупо. Я же не шлюха какая-то, а всем желающим клубнички весь спектр услуг оказывают в эр-пэ-вэ. Кстати, когда ты получишь право посещать это место, я напомню тебе эти разговоры

— Что ты, Лиин! Да я — никогда…

— Вот видишь? Ты — никогда. Почему же я обязательно должна оказаться хуже тебя? И вообще, ты не о том думаешь.

— А о чём же мне думать, кроме как о тебе?

— О том, куда ты устроишься в Крепости после окончания своих курсов.

— Как это — куда? Для чего я вообще стал курсантом? Конечно, чтобы быть пилотом истребителя! Ты же знаешь…

— За тебя сейчас говорит твоя молодость. Неужели ты думаешь, что без тебя не найдётся кому воевать? Торопишься погибнуть? А как же тогда я? И зачем мы с тобой…

В её глазах всё чаще появлялись слёзы, и Джокарту было тяжело это видеть.

— Лиин! Если ты меня любишь, то должна понять, что я попал сюда не случайно, и это действительно стало моей мечтой — летать! Я видел запись боя «саламандр»… Никто из них никогда не погибнет, потому что они — лучшие! И я обязательно стану таким, поверь, Лиин. Ты не потеряешь меня

— Теперь ты меня выслушай! Ты ещё мальчишка, и многого не понимаешь… А я регулярно вижу сытые рожи обвешанных наградами до пупа нахлебников этой войны. Как думаешь, за что им достались награды? А потому что вовремя во всём разобрались, и нашли себе неплохие местечки, которые есть не только на Земле, но и в этой проклятой Крепости!

— Не надо, Лиин. Я тоже это понимаю. Наверное, таковы правила жизни. Мне не светит стать интендантом или попасть в научный корпус…

— Почему? Ты же говорил, что учился в институте гравионики! Мы сможем попасть на Землю, где я найду себе место певицы в любом шикарном заведении. Как ты думаешь, зачем я торчу в этой дыре вот уже четвёртый год? Не знаешь? Так я тебе объясню. Таких, как я, певиц на Земле — что звёзд во Вселенной. В хорошее заведение, а не в какой-нибудь портовый кабак, можно попасть только имея влиятельных друзей или родителей… А если их нет, то нужно поспешить обзавестись ими — пока внешние данные позволяют. Угадай теперь — как? Родных у меня нет. Таких друзей — тоже. Одна надежда — стать известной здесь, в Крепости, чего я уже, думаю, достигла, а потом, попав на Землю, использовать эту известность, продавая свой голос под вывеской «Певица с форпоста Солнечной». И петь мне придётся вовсе не блюз. Мы с тобой похожи, Джокарт. У тебя ведь тоже никого нет, кроме меня. Мы очень похожи… Я — для тебя, ты — для меня. Только так мы будем счастливы.

— Ну хорошо… — продолжал оставаться непрошибаемым Джокарт, — ты сможешь петь на Земле. Пускай даже под вывеской. Л чем мне заняться?

— Ты окончишь обучение, получишь работу на военном заводе… А ещё лучше, я устрою так, что тебя переведут в какую-нибудь внутреннюю службу Крепости, и…

— И обвешают до пупа наградами, которых я не заслужу. И ты будешь меня за это любить?

— Буду!

Голова шла кругом от таких разговоров, а душа Джокарта разрывалась на части, и не было в ней покоя и радости, когда он возвращался в казарменный блок. Чем ближе был срок окончания учебы, тем чаще случались эти разговоры. И скоро любая их встреча оканчивалась одним и тем же её вопросом: решился ли он на что-то? Ради неё и её любви. И такая формулировка порождала в душе Джокарта внутреннее противодействие и дискомфорт. Но благодаря этим вопросам он всё сильнее желал исполнения другой своей мечты. Той, что появилась раньше, чем Лиин. Тем более что первые вылеты были уже близки.

Ему всё чаще теперь снились сны, в которых он, словно в реальности, управлял истребителем. В этих снах всё происходило по-разному. Он мог проснуться победителем, а мог — побежденным. Но всегда — с новыми знаниями! Детализация и информационная насыщенность снов ставила их на десять порядков выше тех, в которых люди просто испытывают ощущение полёта. Наяву же он, — наконец-то! — учился владеть «водяными матрёшками».


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19