Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Альтеpнатива (Весна 1941)

ModernLib.Net / Детективы / Семенов Юлиан Семенович / Альтеpнатива (Весна 1941) - Чтение (стр. 25)
Автор: Семенов Юлиан Семенович
Жанр: Детективы

 

 


      И Гесс начал готовиться к переговорам с Лондоном, игнорируя тот факт, что Черчилль, хотя и заявил о своей давней неприязни к большевизму, все же пришел к власти под лозунгом: "Враг номер один - Гитлер. Всякий, кто вступит с ним в борьбу, автоматически станет нашим союзником!"
      Сочинив шифровку Шелленбергу о том, что в Белграде, "по сведениям от завербованного мною Везича", имеют место "постоянные русско-английские контакты", Штирлиц попросил санкцию на "продолжение работы с югославским полковником", пользующимся большим авторитетом и имеющим широкие связи на Балканах.
      Шифровка эта была немедленно доложена Шелленбергом Гейдриху. Тот за своей, естественно, подписью, без ссылок на фамилию Штирлица, а уж тем более его агента, переслал сообщение Гиммлеру. Рейхсфюрер ознакомил с этим донесением Гесса. Гесс собирал по крупицам все материалы, связанные с русско-английскими отношениями. Он лелеял мечту помирить фюрера с англичанами. Шифровка Штирлица подвигла его на еще более активные действия. Гесс поручил Гейдриху запросить возможно больше подробностей из Югославии. Шелленберг сразу же отправил шифровку Штирлицу. Тот в ответ попросил шефа дать указание Веезенмайеру оказывать ему, Штирлицу, максимальную помощь в этой его работе. Такое указание было передано часом позже.
      - Вот что, милый Штирлиц, - сказал Веезенмайер, - пригласите-ка сегодня на ужин господина Везича. Что вы все один да один, надо бы и о своих товарищах помнить.
      - Слушаюсь...
      - Я не отдаю приказа. Приказ продолжать с ним работу я вам отдал ночью. Сейчас это дружеская просьба.
      - Я рад, что вы считаете меня своим другом, штандартенфюрер. Я горжусь этим. Я умею ценить дружбу таких выдающихся людей, как вы... - Он заметил в глазах Веезенмайера искорки смеха и нахмурился. - Я не умею льстить, штандартенфюрер. Наверно, поэтому я до сих пор не получил повышения в звании.
      - Получите, - улыбнулся тот своей открытой улыбкой. - Это я вам обещаю, Штирлиц. Дней через десять получите...
      - Когда вернемся домой?
      - Через десять дней Загреб станет нашим домом, Штирлиц. А может, несколько раньше.
      "Ц е н т р.
      Веезенмайер сообщил, что в течение ближайших десяти дней Загреб
      "станет немецким".
      Ю с т а с".
      Штирлиц, однако, не предполагал, что его сообщение о "русско-английских контактах" вызовет еще одну реакцию Шелленберга неожиданную, странную и столь же молниеносную.
      "Штирлицу.
      Строго секретно.
      Вручить лично.
      По прочтении уничтожить.
      По нашим сведениям, в Сараево, в отеле "Европа", живет профессор
      лингвистики Шанхайского университета Чжан Бо-ли. Вам необходимо
      встретиться с ним и провести беседу. Главные интересующие нас
      вопросы: согласен ли он с официальной расовой теорией НСДАП? Готов ли
      он поддерживать тесные отношения с нашими учеными, работающими в
      области изучения Азиатского континента вообще и Китая в частности?
      Шелленберг".
      Генеральный консул Фрейндт смотрел на Штирлица выжидающе: он передавал ему уже третью шифровку, и тот не считал нужным ни словом обмолвиться о содержании указаний, поступивших из Берлина. Штирлиц понимал, что этим своим молчанием он унижает генерального консула и может при определенных обстоятельствах лишиться его поддержки, а помощь такого человека, как Фрейндт, имеет большое значение. Однако Штирлиц понимал и то, что, открой он Фрейндту содержание шифровок, тот - если он человек гестапо - может сразу же сообщить в Берлин о "болтливости сотрудника разведки и неумении хранить государственную тайну".
      - Как звонить в Сараево? Отель "Европа"? - спросил Штирлиц, недоуменно пожав плечами после вторичного прочтения шифровки.
      - Что-нибудь срочное? - поинтересовался генконсул, отыскивая в справочнике телефон отеля.
      - У них там семь пятниц на неделе. Своих дел невпроворот, а тут... В восемь утра - одно, в девять у Веезенмайера - второе, в десять у вас третье.
      - Телефон "Европы" 92-56.
      - Спасибо.
      Штирлиц заказал срочный разговор с Сараево. Связь дали через пять минут.
      - Добрый день! Скажите, пожалуйста, - спросил Штирлиц портье, - в каком номере живет господин Чжан Бо-ли?
      - Господин Чжан Бо-ли уже не живет здесь.
      - Господин Чжан Бо-ли уже не живет здесь, - удовлетворенно повторил Штирлиц, решив, что это достаточный повод, чтобы радировать Шелленбергу о невозможности встречи с китайским ученым из-за ошибочных данных, переданных Берлином.
      - Он переехал в более дешевый отель, - продолжал портье. - Номер его телефона 25-41.
      "Будь проклят их сервис, - озлился Штирлиц, - кто его тянул за язык? Не живет в "Европе", и слава богу!"
      Он взглянул на генконсула и не увидел в его глазах той колючей, хотя и уважительной настороженности, которая была, когда тот передавал оберштурмбанфюреру СС шифровку из Берлина. Фрейндту стало ясно, что шифровка никак не касается работы его учреждения, и он почувствовал, что Штирлиц неспроста позвонил в Сараево из его кабинета, оказывая ему этим знак истинно товарищеского доверия.
      - Я отправлю телеграмму в Берлин, с вашего позволения? - спросил Штирлиц.
      - Конечно. Ее немедленно зашифруют.
      - Не надо. У меня свой код. А вот молнией пусть передадут, за это истинное спасибо вам.
      "Шелленбергу.
      Идет активная работа с Везичем по поводу русско-английских
      контактов. Провожу беседы с русским ученым Родыгиным, который дал
      согласие сотрудничать с нами. Нельзя ли встретиться с китайцем позже?
      Штирлиц".
      Штирлиц не знал, да и не мог, безусловно, знать о разговоре, который состоялся двадцать седьмого марта между Гейдрихом и Шелленбергом о возможном столкновении арийцев с азиатами на территории России, где-то за Уралом, после победы над большевиками. В суматохе дел Шелленберг не смог проследить за шифровками, которые он отправил в Лиссабон, Виши и Цюрих. Да и Гейдрих забыл об этом разговоре, потому что фюрер требовал ежедневных отчетов о том, как идет подготовка к югославской "Операции-25" и греческой "Марита". Однако после того, как Гальдер доложил Гитлеру, что передислокация войск практически закончена и что сейчас пошел отсчет на часы, фюрер вновь вернулся к детальному рассмотрению плана "Барбаросса" и в разговоре с Гиммлером поинтересовался, какие новости у специалистов по Дальнему Востоку, которые анализируют возможность и последствия встречи вермахта и желтых полчищ на территории России после блицкрига. Это особенно волновало Гитлера сейчас, поскольку агентура Риббентропа донесла, что министр иностранных дел Японии Мацуока ведет предварительные переговоры с Москвой, а цель этих переговоров, как предполагали эксперты, - заключение пакта о нейтралитете с Кремлем.
      Значит, надо думать обо всех силах на Азиатском континенте, которые могут оказаться для Берлина противовесом в его отношениях с Токио.
      Учитывая также сообщения о контактах русских и англичан в Белграде, необходимо было выяснить все о ситуации на Дальнем Востоке, и не только сегодняшней, очевидно, но и о той, которая может возникнуть в будущем. Фюрер дал понять Гиммлеру, что оптимальным вариантом было бы противопоставление двум европейским фронтам мощного фронта в Азии - этого Россия не выдержит.
      Гиммлер вызвал Гейдриха; тот, в свою очередь, распек Шелленберга; и сразу же после разговора шефа РСХА с начальником политической разведки в разные города мира полетели шифровки с повторными запросами, и в ответах, полученных из двенадцати стран мира, фигурировала фамилия лингвиста Чжан Бо-ли, работавшего ныне в библиотеках Югославии после прохождения трехмесячной практики в Софии. Резидент СД в Виши сообщил, что, по сведениям, полученным от китайской агентуры, из тех, кто учился во французских университетах еще до начала войны, Чжан Бо-ли относится к тому типу ученых, которые занялись наукой, будучи отринутыми от практики политической борьбы, ибо сначала он примыкал к группе левых коммунистов, потом увлекся великоханьской, расистской доктриной, а затем уехал в Европу, чтобы написать монографию по истории китайской лингвистики и ее первородстве в сравнении с японской иероглификой.
      "Штирлицу.
      Вручить лично.
      По поводу китайского ученого. Извольте выполнять приказы
      немедленно и беспрекословно.
      Шелленберг".
      Штирлиц, чертыхаясь, взял мощный "мерседес", любезно предложенный ему генеральным консулом, потерял полчаса, разыскивая Родыгина, и только потом выехал из Загреба. Он несся по узкой горной дороге на максимальной скорости и через шесть часов был в Сараево. Город поразил его мощью мечети Бегова джамиля, протяжными криками муэдзинов, возвещавших время намаза; паранджами на лицах женщин, и ему даже показалось, что каким-то чудом он оказался в Константинополе, а не в сердце Боснии, близ подножия Черных гор - очага славянской культуры на Балканах.
      Штирлиц позвонил к Чжан Бо-ли и договорился о встрече. Они увиделись в маленьком кафе на узенькой, чисто мусульманской улочке Куюнджилук. Штирлиц рассчитывал, что разговор будет коротким и конкретным. Однако Чжан Бо-ли, великолепно говоривший по-английски и с большим трудом по-немецки, не торопился начинать серьезную беседу, рассуждая о погоде, ценах на антиквариат и обилии невесть откуда понаехавших цыган. Поначалу Штирлиц думал лишь о том, как бы скорее избавиться от него, о том, как прошла встреча Родыгина с Везичем, но потом разговор принял столь неожиданный оборот, что, закончив его, он сел в машину и не сразу поехал в Загреб, а сначала составил запись беседы в двух вариантах: краткую, из пяти абзацев, для Шелленберга и развернутую - для Москвы.
      "После обязательной вводной части, когда собеседник и я
      "пристреливались" друг к другу, мною был поставлен вопрос: возможно
      ли в будущем столкновение - имеется в виду отнюдь не военное, но лишь
      географическое - рейха и Китая, арийской и великокитайской доктрины?
      - Рейх связан с Россией договором о дружбе, - ответил Чжан
      Бо-ли.
      Я сказал ему, что рейх воюет с Англией и разгром Англии будет
      означать начало немецкого проникновения в Индию, которая имеет
      двухтысячекилометровую границу с Китаем.
      - Великокитайская доктрина, - заметил мой собеседник, - по
      своему внутреннему механизму ничем не отличается от любой другой
      концепции национальной исключительности. Зороастр, или же в
      европейской записи Заратустра, говорил о богоизбранности персов. В
      ветхом завете заложена идея "исключительности" иудеев. Германские
      философы обосновывали богоизбранничество немцев, историк Соловьев
      русских.
      Я сказал, что во всякого рода исключительности два аспекта, ибо
      происходит смыкание индивидуального и общего: либо доктрину выдвигает
      личность, либо личность лишь оформляет то, что угодно массе.
      - Исключительность нации рождена историей человечества в дни его
      младенчества, когда всякий "чужак" приравнивался к врагу.
      Я согласился с китайским профессором, заметив, что восемьсот лет
      назад англичанин никогда не говорил о французе "француз"; он
      определял его только одним понятием - френч дог*. Видимо, добавил я,
      осознание национальной общности, от которой всего лишь один шаг до
      теории национальной исключительности, происходит в тот момент, когда
      можно отделить "нас" от "них".
      _______________
      * Французская собака (англ.).
      Чжан Бо-ли не оспаривал этой точки зрения, подчеркнув, что
      китайцам не приходило в голову, что они желтые, до тех пор, пока к
      ним не пришли белые.
      - В общем-то, - добавил он, - возвращаясь к вашему первому
      вопросу, надо сказать, что встреча рас всегда конфликтна. Оборотная
      сторона познания д р у г и х таит в себе зародыш чувства собственной
      исключительности, которое на первых порах всегда рычаг противостояния
      другой расе, однако меня интересует более локальный вопрос: чем и
      как, с вашей точки зрения, объясним внутрирасовый национализм?
      - В прошлом, - ответил я, - любой мекленбуржец был братом
      другого мекленбуржца и всегда становился на его защиту потому, что
      оба противостояли саксонцу или баварцу. Если национальная группа
      находится в окружении других национальных групп, тогда этнический
      момент оказывается сильнее момента социального. Национальное сознание
      народов Югославии (многого здесь можно было избежать) диктовалось
      тем, что в метриках учитывалось, кто ты: черногорец, хорват,
      мусульманин или словенец. Постоянное подчеркивание национальной
      принадлежности неминуемо отпечатается в сознании поколений. И порой
      получается так, что национальный антагонизм оказывается следствием
      национальной самозащиты: способ сохранения национального духа рождает
      внутрирасовые конфликты.
      Чжан Бо-ли попросил проиллюстрировать это утверждение фактами из
      истории. Я привел пример не европейский, но азиатский, желая
      заставить собеседника активнее включиться в разговор, с тем чтобы
      точнее понять его "открытые", "болевые" места. Я привел в качестве
      примера традиционную подозрительность вьетнамцев к Китаю, поскольку в
      течение почти тысячи лет "северная угроза" - единственная и наиболее
      жестокая для Ханоя.
      Реакция собеседника была мгновенной и плохо скрываемой. Желая
      перевести разговор в другую сферу, Чжан Бо-ли спросил:
      - А кто, по-вашему, рождает эмбрион "национального духа"?
      Интеллигент или производитель материальных ценностей? Масса, говоря
      иначе, или дух?
      - Мы вернулись к началу разговора, - заметил я.
      - Азия не боится возврата к началу, - ответил Чжан Бо-ли, - ибо
      именно начало - в той или иной форме - определяет последующее
      развитие.
      Я ответил, что, с моей точки зрения, "эмбрион" национального
      духа - масса, поскольку для толпы понятие "китаец" или "вьетнамец",
      "славянин" или "француз" нерасчленяемо на индивидуальность. Для них
      это "чужаки". Но очень скоро эта тенденция становится орудием
      политической элиты, рычагом противостояния другой национальной
      общности или же лозунгом для завоевания ее и уничтожения, как это
      было, например, с Маньчжурией, Монголией и Вьетнамом, когда Китай вел
      против них захватнические войны.
      - Я приветствую утверждение европейца Гитлера, - сказал мой
      собеседник, - который считает, что лошадь когда-то была крайне
      необходима человеку, но было это до тех пор, пока моторы не стали
      пересчитывать на мощности "лошадиных сил". Теперь лошадь должна
      исчезнуть, поскольку она выполнила свою историческую миссию. То же и
      с нациями. Исчезнут все те национальные группы, которые выполнили
      свою историческую роль по освоению тех или иных пространств.
      Останутся избранные.
      Я задал вопрос:
      - Как вы относитесь к утверждению арийского - по отношению ко
      всей Азии - первородства японской расы?
      - Тезис о том, что именно японцы - азиатские арийцы, не что
      иное, как политическая акция. Ведь и Муссолини сказал об итальянских
      евреях, что они итальянцы, не аргументируя этого утверждения. На
      самом же деле истинные арийцы Азии - китайцы, а никак не японцы.
      - Не уподобляетесь ли вы Муссолини? Где аргументация?
      - Она очевидна. Все арийцы вышли из Китая. Не просто из Тибета,
      страны "Шимбалы" и "Агартхи", но вообще из Китая. Климатические
      условия севера, куда были вынуждены эмигрировать наши арийские
      предки, наложили отпечаток на физиологию, и кожа европейских арийцев
      стала белой. Во время недавних раскопок в Китае обнаружены древние
      женские храмы. Ступени храмов плоские, и, что крайне важно, они
      стерты так же, как ступени в женских монастырях Баварии.
      Следовательно, ступни у китаянок и немок идентичны. В память об
      ушедших на север сестрах китаянки до сих пор красят лицо белилами, и
      не желтый цвет любимый у нас, а белый. Можно - с большими, правда,
      оговорками - допустить и вторую версию: во время великого китайского
      исхода Тибет покинула белая элита, и наши женщины хранят память о ней
      и поэтому белят лицо. Подражание эталону типично для истории Китая.
      Вы знаете, что во время маньчжурской династии китайцы носили косы.
      Почему? Да потому, что у маньчжур тотемным животным была лошадь и все
      мечтали быть похожими на коней: иметь продолговатые лица и волосы,
      собранные в косу, как у породистого скакуна. Не будучи маньчжурами,
      мы подражали им, поскольку те в определенный период были политическим
      эталоном для Китая.
      - Может быть, китайский исход ограничился границами Монголии,
      соседствовавшей с Россией? - спросил я.
      - Россию следует рассматривать - во всяком случае, до Урала
      как часть Китая, - категорически отверг Чжан Бо-ли. - Оттуда начался
      исход китайцев к северным морям, к царству острова "Тор", поскольку
      земли Сибири невозможны для обработки и китайцы не считали нужным
      возделывать их, ограничиваясь районами, прилегающими к южным морям.
      - Но исторически на Россию претендовала Орда. Китайцы никогда не
      претендовали на русскую территорию.
      - Это ошибка. Китай, правда, не вмешивался в политическую акцию
      Орды, но ведь никакого ига вообще не было. Это выдумка русских
      историков. Войска Батыя прошли по главным дорогам России и вернулись
      к нашим границам, как возвращаются солдаты, выполнившие приказ. После
      этого пробного рейда отношения Орды и славян уподобились отношениям
      суверена и вассала. Русь вносила ясак, и это был символ - курица в
      год. В обмен на этот ясак Русь была защищена от набегов поляков и
      половцев. Орда выполняла нашу волю. Она должна была исчезнуть,
      подготовив путь для главной силы, которая всегда оказывается поначалу
      незаметной. Иго - легенда для панславистов, которые оправдывали им
      дикость России, пытаясь налаживать связи с западом. Иго началось
      после странной победы дикарей над историей: я имею в виду Куликовское
      сражение. Тогда Орда, предав Китай, перешла на службу к русским:
      Юсуповы оказались славянскими аристократами наравне с Ямщиковыми и
      Ясаковыми. Управленческая элита Орды, оторванная от нашего влияния,
      утонула в России, растворилась в ней, заразившись ленью, деспотизмом
      и жаждой личной наживы. Потомки Орды деградировали, они могут стать
      лишь инструментом в руках нашей идеи, но никогда не будут допущены к
      телу идеи. Именно в связи с этой проблемой я поселился в Сараево
      здесь виден процесс растворения мусульманства в славянстве, его
      подчинение чужой духовной доктрине, именно поэтому здесь я изучаю
      "внутринациональную проблему". А что касается глобального вопроса о
      встрече арийских рас, что вам сказать? Встреча европейских арийцев,
      германцев, с азиатскими арийцами, китайцами, целесообразна; конечно
      же не в Индии, а на Урале.
      - Китай - союзник тех, кто воюет с рейхом или же собирается с
      ним воевать, - сказал я. - Китай находится в состоянии войны с
      Японией, которая член Тройственного пакта.
      - Это все может оказаться явлением временным, - ответил
      собеседник. - Вопрос в том, насколько прочен германо-русский пакт.
      Учение господина Гитлера импонирует мне своей дальней
      устремленностью. Что же касается Японии, это маленькая островная
      держава, а нам судьба дарует возможность прочертить границу, поделив
      Евразию, к которой примыкают и Африка и Индонезия.
      Я спросил, сколь популярна его точка зрения в Китае.
      Чжан Бо-ли ответил:
      - Это не есть точка зрения. То, что я говорил вам, квинтэссенция
      будущего наступления Китая: нельзя держать полмиллиарда людей в
      прачках и рикшах. На этом в равной мере играют все нынешние политики
      в Нанкине и Шанхае. Сейчас моя идея эфемерна. Она обретет, видимо,
      новые формы, будет одета и обута в то платье, которое не смешит
      европейцев, но и не очень пугает их. Не очень, заметьте себе. В
      принципе Россия с ее желанием остаться Россией обречена. Либо она
      подчинится логике китайского духа, либо станет частью Европы. Но если
      предположить какой-то иной выход, если предположить, что Европа
      явится некоей общностью мощных разностей, объединенных прогрессом
      середины двадцатого века, тогда возможны большие неожиданности, очень
      большие. И тогда, перефразируя римлян, "погибнут те, кто раньше нас
      сказал то, что говорим мы". Тогда я обязан буду исчезнуть. Остаются
      сильные. Я лишен практической силы, я - это я.
      На мое предложение посетить Берлин для встречи с функционерами
      НСДАП Чжан Бо-ли ответил согласием, что свидетельствует либо о его
      высоком ранге в соответствующей службе, либо действительно о полной
      оторванности от государственных институтов и поиске тех сил, которые
      окажут ему всяческую поддержку.
      Ю с т а с".
      Н а ч а л ь н и к г е н е р а л ь н о г о ш т а б а
      Г а л ь д е р.
      "Главнокомандующий сообщил о результатах совещания у фюрера,
      состоявшегося вечером 4.4:
      а) Положение в Венгрии. Фюрер, по-видимому, идет на уступки
      Хорти и находится под впечатлением самоубийства Телеки. Венгрия не
      желает выступать немедленно, а считает необходимым подождать, пока
      хорваты не создадут своего самостоятельного государства. Тогда больше
      не будет государства, с которым Венгрия заключила пакт о дружбе.
      Общая картина. Таким образом, оперативное руководство вновь
      оказывается на буксире политики, а точнее, политических требований
      текущего момента. В результате этого ясность и целеустремленность
      плана операции теряются; она грозит превратиться в ряд не связанных
      между собой частных ударов. Постоянно одна и та же картина. Только
      одно противоядие - хорошие нервы!"
      ВДВОЙНЕ ДЕЛАЕТ ТОТ, КТО ДЕЛАЕТ БЫСТРО
      _____________________________________________________________________
      "Из Белграда. Принято по телефону от собкора Потапенко
      стенографисткой М. В. Тюриной (ТАСС).
      Англо-американские корреспонденты в кулуарах Скупщины обсуждают
      вопрос о том, почему д-р Мачек до сих пор не появлялся в Белграде.
      "Если бы он по-настоящему, а не формально вошел в правительство
      Симовича, то наверняка в Загребе было бы опубликовано заявление
      исполкома его крестьянской партии. Однако до сих пор не опубликовано
      ни заявления исполкома партии, ни заявления д-ра Мачека, видимо,
      какие-то силы оказывают давление на хорватского лидера".
      Высказывается множество предположений, как, например: "Связи Мачека с
      Лондоном, завязанные в 1939 году, никоим образом нельзя считать
      прерванными. Вполне вероятно, что Мачек ведет консультации с
      Даунинг-стрит, обсуждая вопросы, связанные с гарантией "хорватской
      автономии"; другие утверждают, что Мачек "имеет непосредственный
      контакт с Муссолини", который якобы готов "взять на себя миссию
      посредника в конфликте между Берлином и Белградом"; третьи,
      опровергая эту точку зрения, считают, что Мачек не может иметь
      контакта с Муссолини, ибо тот опекает Анте Павелича, который
      традиционно ориентируется на Рим в борьбе за отделение Хорватии от
      Югославии, и что "если контакты Мачека и возможны, то лишь с
      Берлином, который в своей пропаганде ни разу не выступил против
      Хорватии и Мачека, в то время как страницы германских газет полны
      нападок против Сербии и Симовича". Так или иначе, но, по мнению
      журналистов Англии и Америки, аккредитованных при югославском МИДе,
      "ситуация, сложившаяся в правительстве, когда первый заместитель
      премьера не посетил ни одного заседания кабинета, свидетельствует о
      серьезном кризисе руководства, которым не преминут воспользоваться
      противники нынешней белградской внешнеполитической ориентации".
      Передайте маме, что лекарство от радикулита для дяди Вани я достал и
      выслал с Сапрыкиным.
      Потапенко".
      "Ц е н т р.
      Веезенмайер имеет контакты с Мачеком. Эти контакты тщательно
      скрываются от Рима. При этом Веезенмайер имел встречи с
      представителями усташей - главными конкурентами Мачека. Беседуя с
      итальянским пресс-атташе Касмини, я понял, что итальянская
      дипломатическая и секретная службы крайне озабочены ситуацией в
      Загребе, поскольку - по словам Касмини - она "становится
      бесконтрольной со стороны держав оси". Касмини сказал о
      бесконтрольности, явно желая прощупать мою реакцию на его замечание.
      Я мог бы поставить его в известность о факте переговоров
      Веезенмайера, однако до вашего указания воздержался.
      Ю с т а с".
      Это короткое донесение Штирлица породило сложную цепную реакцию, результатом которой оказались события огромного значения. Вступили в силу законы политической игры, которая на самом-то деле никакая не игра, а серьезная наука, отличающаяся тем, что лишена права на эксперимент и, соответственно, ошибку.
      "Ц е н т р - Ю с т а с у.
      От дальнейших встреч с Касмини воздержитесь. По имеющимся у нас
      данным, он связан с Фохтом. Его "пробный шар" в разговоре может быть
      попыткой скомпрометировать вас. Поставьте Фохта в известность о факте
      встречи с Касмини - обязательно в письменной форме.
      Ц е н т р".
      "Ц е н т р - А б д у л л е.
      Доведите до сведения Мачека, что Веезенмайер имеет в Загребе
      постоянные контакты с усташами, ставя его, таким образом, в положение
      "запасной карты". Сообщите ему также, что полковник Везич ездил в
      Белград.
      Ц е н т р".
      "Ц е н т р.
      Довел до сведения Мачека факт контактов Веезенмайера с усташами.
      Представлены доказательства. Сообщено о поездке Везича в Белград.
      Сразу же после этого Мачек собрал исполком партии и поставил вопрос о
      двурушничестве Берлина, который "имеет контакты с усташами". (Фамилия
      Веезенмайера при этом не упоминалась, и о встречах с ним не было ни
      слова.) Был вызван для беседы представитель Розенберга Малетке. Д-р
      Мачек задал ему вопрос, какой окажется судьба крестьянской партии,
      если дело дойдет до конфликта между Берлином и Белградом, имея в виду
      военное столкновение. Определенного ответа Малетке не дал. После
      этого Мачек, впервые с 27.111 41, лично позвонил в Белград и имел
      беседу с Душаном Симовичем, сообщив ему о дате своего выезда из
      Загреба для участия в заседании кабинета.
      А б д у л л а".
      "Ц е н т р - Э р н е с т о.
      Найдите возможность довести до сведения итальянского консула в
      Сплите Мамелли данные о переговорах Веезенмайера с Мачеком. Сообщите
      ему, что Веезенмайер, личный посланник Риббентропа, и сотрудник
      Розенберга доктор Малетке ведут в Загребе работу против усташей,
      считая тех прямыми ставленниками Муссолини.
      Ц е н т р".
      "Ц е н т р.
      Консул Мамелли сегодня получил от меня информацию о переговорах
      Мачека - Веезенмайера в Загребе.
      Э р н е с т о".
      "Рим. МИД.
      Лично министру Чиано.
      Господин министр!
      По сведениям, полученным от вполне надежных источников в
      Загребе, там активно работают люди Веезенмайера, дипломатического
      советника Риббентропа, причем, видимо, главным направлением их
      деятельности следует считать обработку лидера крестьянской партии
      Мачека, имея в виду использование этого политического деятеля в
      будущем, а отнюдь не патриотов усташей.
      Считал бы целесообразным предпринять демарш перед
      Вильгельмштрассе, чтобы раз и навсегда утвердить нашу
      заинтересованность в будущей судьбе Хорватии, исторически и
      географически тяготеющей к Италии значительно больше, чем к Германии.
      Сплит. 3.4.41. 19.45
      Мамелли".
      Чиано усмехнулся и - с картинно-драматическими, актерскими интонациями - еще раз прочитал помощнику:
      - "...Хорватии, исторически и географически тяготеющей к Италии..." Быть патриотом хорошо, но зачем же закрывать глаза на факты истории? Хорваты всегда тяготели к славянскому миру, и не их вина, что им приходилось "тяготеть" к Австрии. А уж то, что в будущем Хорватия должна принадлежать Италии, в этом заслуга дуче, а никак не географии.
      "Берлин. МИД.
      Господину фон Риббентропу.
      Мой дорогой господин министр!
      Поскольку наши отношения сложились таким образом, что мы говорим
      открыто друг другу обо всем, порой и нелицеприятном, я хотел бы,
      следуя этой традиции, поделиться кое-какими соображениями,
      тревожащими меня. В моих силах предпринять такие шаги, которые внесут
      искомый баланс в отношения между нами, однако по размышлении здравом
      я решил, что будет значительно более разумным, если необходимые
      действия предпримете вы, ибо "ступивший первым найдет место и для
      второго шага".
      По моим данным, группа ваших экспертов ведет активную работу в
      Югославии - в свете предстоящих событий. Однако, как нам стало
      известно, наиболее серьезная работа проводится вашими людьми в
      Хорватии, которая в результате переговоров дуче и фюрера должна быть
      сферой итальянских интересов. К сожалению, о работе ваших советников
      я узнал не от германского посла в Риме, а от моих информаторов в

  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27, 28, 29, 30